«Патрульный сторожевик "Рысь"» - 2. «Крылья, лапы и хвосты»

      Что такое «экипаж»?       Ну, это вам любой разумный скажет, даже если он в космофлоте ни уха ни рыла. Мол, экипаж — это группа существ, объединённых в упорядоченную иерархическую структуру с целью выполнения совместной работы или совместного задания на космическом корабле. И, конечно, будет прав, да только этого мало.       Академические определения оставим в Академии и тем, кто из-за сухих строчек приказов и указов носу не кажет, с поверхности планеты даже на прогулочном судне не поднимался. Нет, экипаж корабля — это нечто намного-намного большее, чем просто группа разумных, которые по его нутру ползают и что-то там иерархически выполняют. Это... пожалуй, я сказал бы «семья», если б эту фразу не затерли до полной бессмыслицы психологи и ксенопсихологи еще в стенах родной Академии, внушавшие нам, кого, как, каким образом будут подбирать в наш первый экипаж.       «Вы семья» — твердили они.       «В семье надо...» — говорили, упирая на что угодно.       «Семья должна» — да, всем должна, когда только успела.       Только настоящая семья со всем этим бредом ничего общего не имеет. Такая, какая всегда и везде будет едина. Действительно едина, а не на бумажках, взрываясь недовольством по любому, даже самому надуманному поводу.       Вот выдали мне капитанский патент, привезли на Риану, показали в орбитальном доке мою красавицу «Рысь», ага, имя ее зарезервировали и по базам провели, все дела. А как до дела дошло — крейсер мой, как в том анекдоте древнем, пришлось напильником допиливать столько, что просто уму непостижимо.       Выдали мне в Патрульной комиссии планшет с ворохом личных дел моей будущей команды, выстроили их в коридоре — ровным счетом два десятка рыл, сплошняком федераты, часть — такие же молокососы, как и я, часть — уже бывалые, отслужившие какой-то срок на других крейсерах. Мне б тогда задуматься: а с чего вдруг они со старого места сорвались? Неужто так охота под молодой соплей послужить? Про первых-то все ясно: первый боевой кораблик, не считая того, где практику проходили, тут, в принципе, куда пошлют яйцеголовые умники из распределительной комиссии. Федератам, видите ли, полторы недели на «свободную заявку» не полагается, только инорасцам. А вот вторые?       Но я не подумал. В черепке у меня вместо мозгов тогда кровь горячая игристым вином бурлила: как же, я ж теперь не четвертый сын простого фермера с занюханной аграрной планетки, я ж — ого-го, капитан Патруля! А они — мой экипаж, семья, которой я должен доверять от и до.       И я доверял. Доверял техникам, ядовито плевавшимся, когда у «Рыси» что-то в очередной раз выходило из строя. Доверял стрелкам, жаловавшимся на постоянные проблемы с системами наведения и контроля огня. Доверял навигаторам, ругавшимся на тяжелое вхождение не только в полное слияние, но и в обычный вирт. Хотя вот я лично последнего не замечал, хоть тресни — моя красавица меня принимала, как родного.       Я доверял мнению людей, которых мне выбрали в команду. По тестам, по анкетам, по психосовместимости и прочей высоконаучной байде. А надо было... Надо было довериться чутью и «Рыси». Она же, красавица моя, до меня достучаться пыталась, как могла. Корабль — он, может, и не живой, но разумный, хоть и искусственный у него интеллект. Поразумнее многих живых будет. Когда я в первый раз на борт ступил, в вирт вошел — все по Уставу! — и в полное слияние ухнул, «Рысь» меня, можно сказать, обнюхала и облизала. Что такое слияние? Это когда ты — корабль, а корабль — ты. Нету ни границ, ни барьеров, ты перед искином больше чем просто голый, он тебя до последнего нейрона и электромагнитного импульса сканирует, в себя вписывает — навсегда. Почему, если капитан покидает корабль с концами, — всегда меняют искин? Да вот потому же.       Корабль знает о команде все. Это только кажется, что крейсер — бездушная железяка. Но он отслеживает телеметрию каждого члена экипажа на борту, он фиксирует все разговоры, все телодвижения. И реагирует соответственно. Эх, а ведь этому нас в Академии тоже учили, правда, выводов никаких не давали — сами, мол, дойдете. Я-то, конечно, дошел. Но, как ни удивительно, только после того, как на борту появился Ана.