Глава первая
12 мая 2021 г., 13:12
Саммер шел на «Рысь» в смешанных чувствах.
С утра, когда он приволок фокусировщик и вручил его дежурному технику, тот чуть не прыгал, радостно и бережно обнимая такую важную запчасть. А вот когда поставил и протестировал, и довольную морду лица скрыть не смог, капитан обмолвился, что деталь не со склада. Вот тогда-то и началось самое интересное.
Уэйн сперва выспросил, откуда капитан взял дефицит. Потом скривился и полез снимать фокусировщик. Саммер охренел и запретил лезть в потроха системы связи, вместо этого пошел проверять сам, запросив слияние с кораблем. С искином «Рыси» ему не требовалось общаться словами. Просто выдал импульс-приказ прогнать новое оборудование по самым жестким тестам и дать результат, получил его и то, что можно было истолковать только как радостное: «О, а еще такое же есть? А вот тут болит, и тут жмет, и вот эта цепь искрит почти, капитан, а?»
Именно это стало последней молекулой, перевесившей все сомнения насчет Аны. И теперь тот шел позади Саммера, с интересом навострив уши. Нет, капитан не был силен в мимике маарлеан, но нетерпение и интерес, которым лучился его новый техник, ощущалось и так. Ана ждал встречи со своим — своим! — кораблем не меньше, чем сам Стан когда-то, и это грело душу. И заставляло скрипеть зубами: почему остальные не такие, а? Потому что Ана долбанный энтузиаст и погрузки на корабль дожидается целый контейнер технического барахла? Или в чем причина?
Ответов пока не было, но капитан был полон желания их получить. И уверенности, что получит.
Дежурная смена встретила возвращение капитана настороженно. Видимо, Уэйн просветил, что ожидается пополнение, да еще и не абы какое. Так что в коридоре перед шлюзовой камерой выстроились все девять человек смены, и даже старший техник Эдвин Гросс, распространяя слабый запах перегара, который не сумели забить никакие адсорбирующие препараты. Это уже было интересно: вызова для догуливающей внезапный отпуск команды Саммер не давал.
Взгляды скрестились на нем, а потом резко переметнулись на смешно сморщившего нос и чихнувшего Ану. Чутье у маарлеан острее человеческого — отметил Стан. Но ничего не сказал: старший техник был в своем праве, и пить в свободное от работы время, и вот так встречать новичка, негласно оценивая нового подчиненного.
— Дежурный, доклад.
— За время вашего отсутствия никаких происшествий, капитан.
— Вольно. Всем разойтись. Гросс, останьтесь. Я привел вам помощника. Льех`Ана ин-Равари, в штате с сегодняшнего дня, младшим техником.
Мелькнул полосатый хвост — Ана поклонился, зачем-то высоко его задрав. Правда, особого подобострастия на лупоглазой морде написано не было. А вот слова прозвучали вполне искренне:
— Рад оказаться на борту «Рыси». Когда я могу приступить к работе?
— Капитан, на два слова, — проигнорировав приветствие и вопрос маарлеанина, старший техник Гросс слегка скривился и глянул на Саммера.
— Нет, — капитан ответил жестким взглядом. — Льех`Ана ин-Равари вписан в состав команды. И я приказываю нагрузить его работой по самые кончики мохнатых ушей. Можно прямо с того момента, как младший техник Льех`Ана ин-Равари оставит свои вещи в каюте и переоденется в форму.
— Как скажете... капитан.
— И не забудьте дать ему нормальный доступ, — припечатал Стан. — Смотреть на вашу вотчину и я могу, а толку.
С этого момента и началось молчаливое противостояние Аны и... большей части экипажа «Рыси». Саммер пытался разрешить возникший конфликт мирным путем. Он, как и советовали психологи, провел с каждым из своих людей личную беседу. Он еще раз прогнал на множестве тестов показатели Аны и всей команды, включая даже командира абордажников. Он наблюдал за работой техников все оставшееся время, пока «Рысь» стояла в ремонтном доке на планете. Он не мог к ней придраться — формально, но...
Ана пахал, как проклятый. Почти в любое время суток, прогуливаясь по кораблю, можно было обнаружить его задницу с возмущенно пушащимся полосатым хвостом, торчащую из какого-нибудь технического люка или из-за снятых панелей. Пришлось даже внушение делать, на что маарлеанин, хлопая глазами, потыкал в разницу стандартных и его родных суток. Да и загибающимся от недосыпа он не выглядел, а вот чем-то недовольным — да. А остальная команда... Больше всего к их поведению подходило определение «саботаж». Старший техник вообще устранился от исполнения своих обязанностей, дежурные охренели до того, что выполняли только прямые приказы капитана, если тот видел, что Ане нужна помощь в чем-то, а его игнорируют.
Это был бунт. Самый натуральный, просто молчаливый бунт на корабле.
Капитан Стан не собирался это оставлять вот так, он принял решение вернуться в порт приписки «Рыси» и инициировать расследование. Если всего один инорасец на корабле привел к подобному, значит, тесты в чем-то солгали. Или ему изначально подобрали экипаж с более чем явной ксенофобией. Каким образом это случилось, почему и с какой целью — пусть выясняет начальство. А он затребует капитанскую квоту и наконец подберет себе команду сам, не доверяя чужому мнению.
Возможно, все бы так и случилось, если бы по экстренной связи не пришел сигнал SOS. «Рысь» была к запросившему помощь кораблю ближе всех, и Саммер отдал приказ перестроить маршрут.
Патрульный крейсер — это не гражданская лоханка, и по выходу из прыжка он обязан быть готов к мгновенному ведению боевых действий. Вот только капитан Стан, войдя в слияние с кораблем и отправляя его в прыжок, оказался словно в шкуре изрядно покусанной блохами рыси. Именно так он воспринял ментальные жалобы корабля на многочисленные мелкие неполадки. По отдельности они не несли никакой опасности, но в совокупности... И чем дольше капитан оставался в слиянии, тем больше он замечал.
Замечал, как мгновенно утихает «зуд» в одном месте, в одной из электрических цепей, над которой поработал Ана, но почти тут же перегорает предохранитель где-то рядом, заставляя чувствительные приборы в руках техника реагировать на разрыв цепи.
Видел, как пренебрежительно отмахивается от младшего техника Эдвин Гросс: «Это ваша работа, Ана, вот и займитесь ею». Да, это его работа, — безмолвно соглашался Саммер, но он же понимал, что Аны на всю «Рысь» разом не хватит. Да даже десятка Ан не хватит! И какого хрена старший техник... А потом стало не до того.
Крейсер вынырнул из гипера и сходу ввязался в бой. И если генераторы щитов сработали без малейшей задержки и сбоев, то система наведения внезапно просто отключилась. А вместе с ней в аварийную перезагрузку ушла и система ведения огня.
— Техники!
Саммер, конечно же, молчал — это искин сейчас считывал его мозговые импульсы и волны и преобразовывал их в слова, разносившиеся по всему крейсеру.
— Гросс, Ана! Сбои в системах наведения и ведения огня.
По сути, «Рысь» оказалась практически беззуба, и все, что сейчас мог капитан — это филигранно уходить от залпов пиратских орудий, не рискуя подставлять прикрытые энергощитами бока корабля — не был уверен, что щитовые системы выдержат. Одни двигатели слушались, как родные ноги — вот где-где, а там никогда не чесалось. Саммер выкинул из головы лишние мысли, не до того было. На краю сознания иногда мелькала картинка встопорщенного полосатого хвоста: искин прекрасно понимал своего капитана, его надежду, что вот сейчас, сейчас... Визуализация была его краткими репортами: младший техник работает. Мысль-вопрос, почему только он один, не пропустил жестко настроенный на ведение боя фильтр.
Система наведения, наконец вышедшая из бесконечного цикла перезагрузки, как-то конвульсивно дернулась, выстрел среагировавшего раньше нужного стрелка ушел в неведомые звездные дали, заставив пиратский корабль увалиться в маневр. И... вообще отключилась — что-то полетело окончательно. Саммер чуть не взвыл, понимая: долго такая пляска продолжаться не может! Их рано или поздно подстрелят так же, как это сделал бы сам патрульный, лишая возможности уйти и двигаться вообще. Вот еще немного, и...
Система наведения заработала в штатном режиме.
Система ведения огня — тоже. То ли на радостях от этого, то ли из каких-то своих соображений стрелок влепил строенный заряд прямиком в движки противника, и... Собственно, на этом бой был окончен: через считанные минуты — «Рысь» даже не успела завершить маневр поворота, — патрульный крейсер, вызвавший их на помощь, подбил и второго пирата. Именно подбил, забирая себе законный приз. Саммеру же оставалось только скрипеть зубами, глядя на то стремительно расползающееся месиво обломков, в которое превратился его собственный противник.
— Рэдволл! — рявкнули динамики его голосом.
— Капитан, виноват. Калибровка системы прицеливания сбита.
«Да ёб вашу мать метеоритом в черную дыру...» — это искин мудро не транслировал, оставив на совести капитана и в звездном пространстве слияния — сгустком тусклых алых искр.
После скоротечного боя голова у Саммера болела нещадно. Больше от злости, из-за того, что понимал: начальство найдет кучу неувязок в отправленном рапорте, а десять шкур снимут именно с него, а не с тех, кто действительно был виновен в состоянии «Рыси». Нет, однозначно расследование, иначе уже никак.
Собственная каюта встретила приятным полумраком. Капитан мог бы списать это на реакцию искина — иногда тот выходил за рамки полномочий, пытаясь сделать жизнь приятней, пусть даже в мелочах. Но кроме пригашенного освещения был еще один момент: в каюте уже присутствовал кто-то. Саммер слышал его негромкое дыхание. Вне ложемента капитанского кресла Саммер войти в слияние или вирт не мог. Все, что ему оставалось — это коротко и тихо приказать:
— Малый свет, — и упереться спиной в стену, снимая с предохранителя личный станнер, оказавшийся в руке сразу, как только он понял, что не один в каюте.
«Рысь», умница, приказ выполнила мгновенно и аккуратно: потолочные светильники медленно разгорелись, давая глазам привыкнуть, разгоняя тени и превращая невнятные черные силуэты в понятные и обыденные вещи. Стойку с мелким барахлом, которое все никак не доходили руки рассортировать, кривовато висящую на стене картину — настоящую, не печатную, в самолично сколоченной Саммером рамке. Темную смятую тряпку около койки, цветом подозрительно похожую на форменный комбез техников, и мохнатое ухо, торчащее из одеяльного свертка на койке.
— Не понял?
Станнер вернулся в кобуру, поставленный на предохранитель. Ничего опасного для себя в младшем технике капитан не видел. По ходу, не видел и искин, иначе не впустил бы маарлеанина в капитанскую каюту. Можно было бы вернуться в рубку, войти в слияние и серьезно «поговорить» с искином. Но Саммер не стал — успеется. Голова болела все сильнее, а идти и сдаваться дежурному медику хотелось не больше, чем сразу после боя.
От шороха и стука кобуры о пластикат Ана не проснулся. Саммер, скинув форму, остался в белье и завалился рядом, благо — ширина капитанской койки позволяла, но и от этого Ана только тихо вздохнул и шевельнул ухом. Плюнув на все, Саммер закинул на него руку и закрыл глаза.
Открыл он их через четыре часа. Встроенный в изголовье монитор неярко мерцал, показывая корабельное время, ниже бежала строчка со сведеньями о времени планетарном. Саммер когда-то битый час потратил, чтобы научить искин высвечивать именно те планеты, какие требовались, динамично меняя при подлете. Одна, правда, оставалась неизменной — родная, с настроенными на родительскую ферму координатами. Там сейчас только-только должно было светать.
Ана все так же сопел рядом, кажется, даже не поменяв положения. Только одеяло сбилось, являя миру его голову целиком, и, приглядевшись повнимательней, Саммер нахмурился.
Всегда тщательно вычесанная, пушистая — он помнил, какова она на ощупь, нежнейший пух — гривка маарлеанина свалялась, повиснув неопрятными сосульками. На бледном лице только губы и розовели... Вот только что-то не помнил Саммер раньше такой пигментации. Осторожно дотронувшись до лба, Саммер тихо выругался: нормальная температура тела у маарлеан должна всего на градус превышать таковую у человека. Ана же словно горел в лихорадке.
Саммер сел и потормошил маарлеанина, сперва мягко, потом сильнее, хмурясь все больше. Своего он все-таки добился: Ана развернулся из клубка, отпустил хвост, который обнимал все это время, уставился мутным взглядом. Узнал, оживился, завозившись и сунув в руки планшет, который тоже, оказывается, не выпускал даже во сне.
— Там о сбое системы, капитан... Я все... Я как мог...
Саммер поглядел на планшет — явно принадлежащий Ане, в корпусе, слепленном из разномастных деталей. Снова на маарлеанина. Планшет лег на выдвижную полку — пока что было не до него.
— Чем ты обдолбался, поганец пушистый?! — Саммер стиснул горячие, как перегретый охладитель, плечи маарлеанина, снова аккуратно потряс, не давая уплыть. — Ана, что ты принял? Какой, метеорит тебе в печень, стимулятор и в какой дозе?!
Болезненно сощурив чернющие глаза — золотистого ободка радужки почти не было видно, Ана прижал уши и выдал, ни капли не запнувшись:
— В кармане, нижний слева, три из пяти. Капитан, это был саботаж. Там предохранители не сменили, а мне вкатили три вахты подряд. Я бы иначе не смог...
— Нейтрализатор?
Саммер уже нашарил комбез и пытался сообразить, где нужный карман.
— Сам... В смысле, я сам, — невнятно прогудел Ана, сворачиваясь клубком. — Планшет. Посмотри...
Саммер выдернул, наконец, искомый препарат из кармана, поглядел на мгновенно уснувшего маарлеанина и накрыл его одеялом.
— «Рысь», свет на минимум. И заглушку на санузел.
Тащить планшет Аны на мостик ему почему-то не хотелось. А включать запись и мешать технику отсыпаться — еще меньше. Ну а больше в его каюте спрятаться было просто некуда.
Что поступил правильно, Саммер понял, когда обнаружил отсутствие подключения планшета к корабельной сети. Будто Ана опасался, что кто-то слишком умный влезет в память и подкорректирует ненужное и неудобное. Капитана планшет пропустил без вопросов, и потом еще стоило выяснить, когда поганец успел раздобыть скан его радужки. Но это потом, а пока он смотрел видео и старался не садануть кулаком по стене. Потому что налобная камера явственно показывала, как именно маарлеанин метался по техническим отсекам, не успевая закрывать за собой люки.
Но это были цветочки. Красной точкой-ягодкой мигала временная отметка. Саммер перемотал видео и полюбовался на нарочито пыльную нишу, в которой что-то искрило. Луч света налобного же фонарика скакал туда-сюда, за кадром Ана сыпал такой технической скороговоркой, что и на медленной перемотке половину не разберешь. Опять же, зачем? Подозревал, что ему будут предъявлены обвинения, и заранее озаботился целостностью своей шкурки?
Что именно делал техник, Саммер не понимал — не хватало квалификации. Зато прекрасно понял, когда заискрило фонтаном и Ана визгливо взвыл от боли. Доделывал он, кажется, одной рукой и зубами, потому что скулеж слышался как-то приглушенно. Сшивал внутренности «Рыси» на живую нитку, лишь бы та пережила бой.
Отложив планшет, Саммер тихо вернулся в каюту и осторожно приоткрыл снова укуклившегося в одеяло Ану. Его интересовали руки, и он нашел, что искал. Самые черные ругательства пришлось давить в глотке, не позволяя им прорваться вовне. Пока выдергивал из креплений личную аптечку, пока осторожно разжимал сведенные судорогой от ожога пальцы на пострадавшей руке, заливал регенгелем и напылял сверху спрей-перчатку.
— Еще, блядь, увижу тебя без защиты... Хвост выдерну и другим концом в жопу вставлю... — шепотом пообещал капитан спящему Ане.
Планшет после отправился в сейф — личный, с высшим уровнем защиты, пакетик с двумя таблетками стимулятора полетел туда же. А сам капитан — на мостик. В полное слияние с «Рысью».
До родного порта было чуть больше трех суток в прыжке, Саммер надеялся, что их Ане хватит, чтобы оклематься. Помочь он ничем не мог: показаться в таком виде в медотсеке для Аны значило вылететь с должности без права восстановления. Подобные стимуляторы — Саммер не поленился, проверил, чего именно наглотался засранец — были запрещены в боевых вылетах. Хотя бы потому, что могли и не откачать. С полной дозы — так и маарлеанина.
Должностное преступление заставляло Саммера тихо беситься, потому что совесть орала, что он-то как раз делает все правильно, позволяя Ане отлеживаться в собственной каюте и кое-как впихивая в него собственноручно притащенную жратву. А вот у команды было по этому поводу другое мнение, даже без знания подробностей. «Рысь» на следующий же день после боя услужливо подбросила короткую запись. Без видеоряда, одни отдаленные голоса, но «притащил барную шлюху» Саммер разобрал прекрасно.
Чувство гадливости при виде собственного, два года считавшегося семьей экипажа росло не по дням, а по часам. Капитан отделывался сухими командами и односложными репликами, приказав искину мониторить и записывать все, абсолютно все разговоры на корабле. Совесть и прочие чувства пришлось запинать поглубже. Он должен был выяснить степень лояльности каждого члена экипажа, хотя бы для того, чтобы знать, чьи имена вписывать в рапорт о списании на твердь. И еще он понял, что набьет морду первому же психологу, который попробует ткнуть ему в нос таблицы совместимости. Потому что Ана, который по этим треклятым таблицам лично с ним, Саммером, стыковался на весьма среднем уровне, именно к нему жался во время отбоя, пытаясь согреться от бившего тощее тело озноба. Бормотал невнятно, уткнувшись горящим лбом в плечо, мешая усталую злую ругань с неразборчивым гудением. А несколько фраз Саммер запомнил особенно хорошо, прикажи — из памяти бы не стер.
«Не хочу умирать. Не так... Не из-за них. Ублюдки. Плохо. Мне плохо, ей плохо. Понимаешь? У нее же все должно болеть, капитан... А я помочь не могу!..»
В ту ночь — по корабельному времени — вторую, что Ана провел в его каюте, Саммер не спал даже свои обычные четыре часа. Не уснул бы, боясь, что истощенный работой на износ маарлеанин не справится, и придется все-таки нести его в медотсек. Обошлось, хвала всему сущему.
Саммер не спал, выглаживал свалявшуюся Анину гривку, прижимал к себе сильнее, оберегая раненую руку, успокаивающе шептал: «Можешь. Ты уже помог. И дальше сможешь, обещаю».
Капитан Стан на всю жизнь запомнил, как Ана спасал его... их корабль, и как «Рысь» отплатила ему добром, позволив отлежаться в единственном по-настоящему безопасном месте. Искин предельно честно и открыто обозначил свое отношение к Ане, в слиянии показав Стану: «Он — твой/мой/наш». Саммер тогда только устало согласился. И уже кораблю пообещал: «Я его не отдам».
