Глава третья
17 мая 2021 г., 10:54
Саммер Стан небезосновательно считал себя везучим.
Ему было почти двадцать семь, он был капитаном сторожевого крейсера, и он был жив. Удар, который, придись он по затылку, по виску или по темени, пробил бы ему голову, всего лишь разорвал кожу и мышцы от виска до переносицы, да оставил трещину на черепе и тяжелое сотрясение. Да, есть еще три сломанных ребра и несколько трещин в костях кисти — бил он, не считаясь со своей болью. Но он жив — и живы кошаки, которых кинулся защищать. И не просто живы, но и согласны служить на «Рыси», потому что — вот удача-то! — оказались навигаторами. А в припортовом районе ошивались именно потому, что искали корабль для найма.
Все это Саммер узнал уже позже, когда смог прийти в себя и мыслить нормально, не скатываясь в беспамятство. А еще раньше осознал, что под боком не только кошаки угнездились, но и Ана тихо сопит — он не примурлыкивал на выдохе, скорее, присвистывал. Или поскуливал?
Саммер нашарил его голову, оказавшуюся где-то под мышкой, осторожно погладил за ухом.
— Ана...
Поскуливание резко прекратилось, маарлеанин задышал чуть глубже — проснулся. И разом как-то напрягся, настороженно подняв уши.
— Прости, — без предисловий и пояснений, хрипло выдохнул Саммер, продолжая гладить у основания прохладного уха. Что прохладное — радовало, значит, температура тела маарлеанина пришла в норму. Тревожило только то, что Саммер не знал, сколько времени он провалялся.
— Бесполезно тебя прощать, — неожиданно философски откликнулся Ана. — Ты такой, какой есть, капитан.
— Угу. И выдернуть мне нечего, чтоб вставить...
— Своди меня в полное слияние. Как вернемся. Не через полгода.
— Хорошо, — твердо пообещал Саммер и, ухмыльнувшись, добавил: — Тебе понравится. Тем более что «Рыси» ты тоже очень нравишься.
***
Дед — кряжистый, невысокий, с густой окладистой бородой такого отчаянно-рыжего, что аж морковного цвета, больше всего напоминал гнома из древних легенд Терры, но такова уж была особенность уроженцев Титании. Большая гравитация и какие-то особенные примеси в местной почве заставляли титанийцев рождаться такими, полыхая всеми оттенками рыжего. Несмотря на свое прозвище, Дед был молод — для титанийца шестьдесят два года — это вообще не возраст. Тем забавнее было то, что он в самом деле уже был дедом, и на «Рыси» служил вместе со своим внуком — таким же морковно-рыжим коренастым крепышом, разве что пока еще безбородым и безусым. Саммер, честно говоря, не ожидал этой встречи. В его глазах Мастеры — да, фамилии уроженцев Титании тоже отдавали чем-то эдаким, легендарным — были одними из незаметнейших членов экипажа. Они даже на записях «Рыси» почти не попадались, лишь старший временами невольно участвовал в общих разговорах, но больше хмыкал эдак многозначительно, одобрительно или не очень. Младший так и вообще сидел обычно, как воды в рот набрав. Хотя нет, один диалог Саммер, подумав, все же вспомнил. Тот, который разом и безоговорочно убедил: эти ни ему, ни Ане, ни кораблю беды не хотят и зла делать не будут. «Вот ты смотришь, да на ус не мотаешь, — выговаривал Дед внуку, когда они остались одни в двигательном отсеке. — Оно ж как — ладно бы малец своего дела не знал. Тогда порицание понятно. А малец ого-го оказался, золотые руки. Коль не ценят такого люди — гнилые они внутри». Дед с внуком заявились в гостиницу на пятый день после эпичного «найма» Саммером шести новых членов экипажа. То есть, когда и он, и Ана под неусыпной, но ненавязчивой заботой решти уже оклемались и были способны заниматься делами. Словно точно знали, когда именно прийти. И в первую минуту Саммер малодушно запаниковал, предположив, что и они хотят покинуть «Рысь», и уже выстраивая в уме сложные конструкции уговоров. Потому что именно Мастеров он категорически не хотел потерять: их стараниями у «Рыси» никогда не подводили «лапы» — двигатели. Запаниковал он еще и из-за выражения лиц обоих титанийцев. Если внук — Дарён — еще смотрел с любопытством, особенно на устроивших из кровати настоящее лежбище решти, на гостей только навостривших уши, то дед аж крякнул, забористо так, неодобрительно. Покосился, огладил бороду и прошествовал к кровати. — Ну-ка хвост прибери, а то не видишь — человеку сесть некуда, — строго велел он лежащему с края решти. — А над болезными возвышаться — оно не дело. Болезные и впрямь были, все еще двое: да, дела делами, но что Саммер щеголял в повязке, что Ана, клубком свернувшийся в изголовье вместе с планшетом, руку с перевязи не снял. «Чтобы не забыть и не хватануть что, капитан». Решти на такое явление и заявление только замурлыкали, тот, к которому обратились, неторопливо стек на пол и как ни в чем не бывало устроился там, обвив задние лапы хвостом и уложив острый подбородок на колено. Саммер попытался подняться, но его удержали в шесть... в пять рук. И полным достоинства жестом титанийца. — Лежи, капитан, лежи. «Вы по какому вопросу» так и лезло на язык, но Саммер героически сдержался, вместо этого кивнув — и болезненно поморщившись. — Излагайте, техник Мастер. Ходить вокруг да около Дед не стал, огладил свою роскошную бороду и протянул капитану планшет — такой же основательный, как его владелец, в мощном пластитановом корпусе. — Я связался с двумя моими друзьями, капитан. Оба не первогодки давно, опытные механики и техники. Не «правые» и ни на чьи ухи-хвосты косо смотреть не станут. Оба отслужили по двадцать лет в Патруле, вышли в отставку по своему желанию, да только заскучали, как раз собирались вернуться, только уже в гражданский флот. Саммер открыл рот, закрыл, посмотрел на протянутый планшет. — Спасибо... — Вы б поглядели сначала, капитан? — по-доброму усмехнулся в усы Дед. Дедовы знакомцы оказались... разными. Очень. Один из них был явным уроженцем планет типа Койя или Сахара: дочерна загорелый, с выдубленным постоянными ветрами лицом и характерными следами вокруг глаз — такие оставляют противопылевые очки, если их снимать только на время сна. А вот второй изумил куда больше, потому что человеком не был. Он был чон — или олянец, как их еще иногда именовали по названию материнской планеты. Очень характерный такой чон — с густо-фиолетовой кожей, серебристыми, в тот же фиолетовый оттенок, волосами и ртутно-серыми крупными глазами ночного-сумеречного существа. На его плечах, как диковинный короткий плащ, лежали темные, почти черные крылья, расцвеченные простеньким, двухцветным, кажется, узором, что значило простое, неаристократичное происхождение. Пустынника звали Всеволод Кныш, и Саммер почувствовал в этом имени, как и в имени самого Деда, что-то родное, хоть и на таком глубинном уровне, что сродни отрезку генома, а не реальному кровному родству. Имя чон было в их традициях и вызывало в памяти додревнейшую историю Терры, именовавшуюся некогда средними веками, в частности — Древнего Китая. Син-Ма — это будет просто запомнить. А вот имя первого... Послужной список не впечатлил бы кого другого, плохо знакомого с историей Патруля. Всего по два корабля, первые — разные, второй один на двоих. Тот же, с которого на «Рысь» пришел сам Дед. Невольно Саммер усмехнулся: «Росомаха» сменилась «Рысью». А самым крутым во всем этом было то, что капитаном «Росомахи» был легендарный для сектора 143-13-23 капитан Булат, пятьдесят лет бессменно отдавший Патрулю. И, к прискорбию, ушедший еще очень молодым — для человека — всего в восемьдесят лет. Для сравнения, стюардам «Рыси», братьям Морган, уже сейчас было по девяносто, и их виски только начали серебриться от благородной проседи. После смерти Булата команда и развалилась. Деда, значит, удержал на службе внук, а этих двоих... — Спасибо. Вот теперь — со всей уверенностью, — широко улыбнулся Саммер. — Где бы еще старшего техника найти. Предложенные дедом были как раз парой для второй смены, а Ану сразу ставить на вакантное место не позволял Устав. — Есть у меня один знакомый... — прогудел маарлеанин, похлопав глазами. — Согласен служить на «Рыси» при одном условии. — Излагай. Капитан мысленно взмолился всем высшим силам, в которые, как любой космит, верил очень периодически, чтобы условие оказалось не слишком хитровыебнутым. — Не обижать его, — выпалил Ана. И добил: — Он айри. Вот тут Саммер натурально завис, потому что айри — это не кто-то там, это не хрупкие маарлеане и не невысокие решти. Это серокожие гиганты с буйной шевелюрой, на которых весьма снизу вверх приходится смотреть многим и многим расам. И если желание такого стать техником еще можно было как-то уложить в голове, то «не обижать»?.. Саммер спешно рылся в остатках своих знаний ксенопсихологии, пытаясь понять. Вегетарианцы? Нет, айри, вроде бы, подходил стандартный рацион... Отрицают насилие? Нет, тоже не то, такими уж принципиальными пацифистами были единицы. Море. Это слово всплыло — и потянуло за собой остальное. Айри обитали на преимущественно покрытой водой планете и на суше им просто не было противников. Поэтому они и не знали войн, а противостояние всей их жизни шло с морем. Противостояние, превращающееся в любовь. И космос они полюбили столь же яро и искренне, видя в космических кораблях свои корабли, уходившие в море порой на долгие годы. В давние времена — утлые лодчонки, на палубе которых любой конфликт мог привести к непоправимому. — Обещаю, на «Рыси» никто не будет задираться с твоим знакомым, не станет подначивать его и издеваться. Слово капитана. — Ну... Он уже летит сюда, капитан, к концу второй недели будет, — невинно глянул Ана. — Ах ты... Дед довольно хмыкнул, встал, окликом заставляя внука прервать свои переглядки с решти, бывшие на самом деле ментальной беседой. — Не переживайте, капитан. Все будет хорошо. Через неделю соберем вам команду. Настоящую! — многозначительно поднял он палец и подтолкнул внука к двери.***
Условленные две недели подходили к концу, а ремонт «Рыси» был в самом разгаре. Именно ремонт — вскрылось столько всего, что за голову схватились не только Саммер с Аной и техники доков, но даже и начальство. Одно дело, халатность, а вот планомерная диверсия, оставляющая Патруль без боевой единицы, а то и передающая ее в полной комплектации в руки нехороших разумных — это совсем-совсем другое. Кажется, начались подвижки наверху, Саммер замечал, что в ремонтных доках прибавилось кораблей, хотя обычно больше одного-двух разом на обслуживание с патрулей не снимали. А тут как все подряд решили проверить. И ведь начало этой диверсии было вовсе не здесь и сейчас — нет, начало было заложено еще на стадии разработки чертежей крейсеров типа «шторм». Продолжилась она поставками некачественных деталей на верфи, где эти крейсера собирались, техники-саботажники были лишь конечным звеном. Все эти мысли капитану выложил Ана, за неимением возможности чинить «Рысь» своими руками, часами просиживавший в общепланетарной сети, выуживая сведения из мест, куда совались только такие же отмороженные на голову, как он. Общались они в вирте, потому что стукнутый по голове капитан старшим медиком был признан негодным к прямохождению, а в медкапсуле, на счастье Саммера, была возможность подключения к интерфейсу искина. Жаль, только поверхностному его слою. Саммер помнил о своем обещании Ане и сам уже очень хотел в полное слияние с кораблем: так было бы куда проще все контролировать. А то у капитана, после грязных рук Гросса, медленно убивавших «Рысь», развилась паранойя, и он доверял только Деду, Дару и Ане. И решти. Конечно, не настолько, но двое решти были обязаны ему жизнью, а остальные… Долг двух решти — долг всего клана. Любопытные кошаки облазили все доступные помещения корабля. Были уже и в вирте — обе пары близнецов-навигаторов, Саммер первым же делом приказал сменить навигаторские кресла на модели рештианского образца, так что никто из кошаков обделенным не остался. Но в слияние без допуска капитана даже навигаторы не лезли — не положено по Уставу, и искин не даст. Хотя во время полета навигаторы входят в слияние с кораблем и без капитанского допуска, без его присутствия в вирте, но там и надобность другая. В общем, все шло вроде бы неплохо, и даже по срокам укладывались, знакомцы Деда прибыли и вместе со всеми осматривали корабль. Оставались только два техника, и в один прекрасный час Ана заявился прямиком в медотсек, где, к своему неудовольствию, разлеживался капитан. — А я техника привел, капитан! — жизнерадостно возвестил маарлеанин с порога и отступил в сторону, являя... — Что за?.. — Саммер аж приподнялся. — Простите, капитан, мы знакомы? Голос существа — несомненно, разумного, но очень странного для того, кто привык к небольшому разнообразию рас, звучал из овального медальона или пина, украшающего горловину его... одеяния. Наверное, одеяния — хотя Саммер поручиться не мог. Месиво ремешков, оплетавшее крохотное четверорукое тело, кажется, жило своей жизнью, постоянно сдвигаясь, когда существо шевелилось. А оно, казалось, не могло стоять на месте — то поднимало верхнюю пару рук и потягивалось, то сцепляло за спиной нижнюю, то помахивало длинным лысым хвостом, больше похожим на выпавший из связки шлейф. Оно все было лысое, кожаное и какое-то странное. В чем именно странность, Саммер понял, когда существо снова открыло пасть: челюсти разошлись в стороны. — Впрочем, встречные частенько обознаются, — иронично добавило... это. Может, голос и был синтезирован — звучали в нем чуть неестественные нотки, но эмоции переводчик, или что уж это там было, передавал отлично. — Ана? — Саммер все-таки сел и метнул в недовольно забурчавшего медика суровый взгляд. Технику взгляд достался требовательный: капитан не любил чего-то не понимать, а тут он не понимал ни-че-го. — Капитан Стан, — маарлеанин сиял широкой и подозрительно вредной улыбкой, — это Чтоза, мы с ним вместе учились. Его имя никто так выговорить и не смог, диапазона голоса не хватает. Вот и прижилось. — Отлично. Расу-то хоть назовете, или мне самому догадаться? Или, если не догадаюсь, то в рапорте написать «НЁХ»? Простите, Чтоза. — Да хоть и пишите — моих соплеменников и раз в жизни не всякий встречает, — существо мелко задрожало. Засмеялось? Судя по спокойствию Аны — да. — Вам моя раса важна или знания и навыки? — отсмеявшись, продолжил Чтоза. — Мне — знания. Но есть еще начальство, — Саммер тяжело вздохнул и аккуратно выбрался из капсулы. Мог бы уже и выпрыгнуть, да побоялся, что док Бранас тогда вообще накачает снотворным и запрет до нового Большого Взрыва, потому что идеально здоровых, по его мнению, не существует, а док Бранас — перфекционист. — Ждите меня у шлюза. Пойдем на базу Патруля, там сами все документы и заполните. Право, зачем делать одно и то же дважды? — Конечно, капитан! — закивал Ана. — Тогда я зову Арона? Паршивец, видно, решил окончательно вывести Саммера из себя, или проверял, насколько капитан здоров, такими экстремальными методами. — Конечно, Ана, — кротко согласился Саммер. Развернувшегося к выходу Ану он поймал за плечи, прижал к себе и наклонился к мигом поджавшемуся уху: — Кажется, кто-то тут совершенно здоров, прыгуч и ехидствует. Но это только до вечера по местному времени, хвостатенький. О-бе-ща-ю. — А за хвост не дергать обещаешь? — скосив круглый глаз, так же тихо поинтересовался Ана. — Хвосту мы найдем другое применение. Бегом-арш!***
О чем именно наутро сонно гудел Ана, Саммер не прислушивался. Он был занят крайне важным делом: пытался сделать улыбку поуже, боясь, что рожа треснет. Голова восхитительно не болела, все остальное тоже было... восхитительно. Даже делано страдальческий стон Аны, потершего основание хвоста. Вчера... Вчера тоже было хорошо. Отлично. Восхитительно! Айри, широкими шагами перегонявшего ленту транспортера, направляясь к доку, где на антигравах зависла «Рысь», вся процессия — капитан Стан, решти, Чтоза, Ана, человек и чон — встретила на полпути. Арон как-то даже удивленно влился в этот разношерстный отряд и всю дорогу допытывался у Саммера, правда ли его берут. Тот в итоге и сам принялся выпытывать, отчего это айри так в себе не уверен. Балаган длился до КПП базы Патруля. Глаза дежурного нужно было видеть: не каждый день в контору вваливается настолько многорасовая толпа, да еще и претендующая на службу на одном корабле. А дальше начался форменный Ад, и Саммер раз десять дошел до белого каления, охрип, доказывая всем и каждому, кто норовил ему подсунуть тесты, таблицы совместимости и расчеты ксенопсихологов, что команда у него — лучшее, что может быть. И в конце концов в кабинете сектор-майора поклялся на форменном корде, что уволится в запас в тот же день, когда из этой, вот как она есть, команды уйдет хотя бы два разумных с формулировкой «по несовместимости». Посмотрели на него, как на конченого идиота. Зато за дверью все время царила подозрительная тишина, объяснившаяся, когда они вышли на улицу: Ана, посмеиваясь, в красках расписал, как Чтоза просунул кончик хвоста в щель между косяком и почти вошедшей в пазы дверью, заставив ее чуть приоткрыться, а Арон могучей спиной привалился к створке, не давая щели стать уж слишком большой. Так и подслушали. — Надеюсь, мы — и я, и «Рысь» — об этом не пожалеем, а, моя стая? — обвел всех собравшихся взглядом капитан. На широком плацу перед конторой, к его удовлетворению, собрались не только те, с кем он шел сюда. Там стояли все двадцать два члена экипажа, включая стюардов и медиков. Собрались, чтобы встретить... Его? Новую часть... семьи? И пусть возгласы были весьма разными, начиная от веселого взвизга Аны и заканчивая чопорным «Конечно нет, сэр» братьев Морганов — но суть сводилась к одному. «Никак нет, капитан!»***
— Ты доволен, Летечко? — Это не то слово, Лучик. Я... счастлив.
