Цветы в космосе

Ван Ибо ожидал возвращения своих нанимателей на орбите и раздумывал, поделиться ли с капитаном и её командой своим новым контрактом или вернуться на Миркр, как они договаривались, и поискать там одного партнера — с кораблем, но без экипажа, на который надо отстегнуть не слишком понятную пока ещё долю. Контракт он выиграл в сабакк* на довольно большую ставку, и поставивший его на кон зелтронец клялся, что это даже не треть суммы. В любом случае, личный шаттл Ван Ибо не годился для гиперперелетов, и найти компаньона с кораблем было необходимо. Ван Ибо работал на разовых контрактах пилотом. Многие контрабандисты отлично летали и сами, поэтому не то чтобы за его услугами очередь стояла, но репутация пилота, который может сбежать от какого угодно преследования, позволяла ему по крайней мере не застревать надолго без работы. Его белая куртка со скорпионом стала такой известной, что ему рассказывали, будто уже пару раз из кантин выкидывали тех, кто пытался надеть подобную и так притвориться им и надуть заказчика. Капитан с тремя помощниками уже на два часа задерживалась с контрольными сроками, и Ибо, чертыхаясь, начал рассчитывать следующее орбитальное окно для встречи. Через оборот ситуация повторилась. И ещё раз. Эти несколько суток Ван Ибо почти не спал, ожидая вестей, погони, конкурентов, чего угодно, но все было тихо. И было совершенно непонятно, что делать. В детали операции его не посвящали, его задачей было только привезти и потом увезти, так что, даже если он спустится на планету на своём шаттле, он не имеет ни малейшего понятия, как там искать сгинувших заказчиков. Ещё через оборот, прикинув запасы топлива, опасность привлечь внимание к болтающемуся на орбите без дела кораблю и посчитав, что шансов дождаться у него нет, Ван Ибо, не веря своей удаче, проложил курс на Фелуцию. На планету, где нужно было забрать товар по выигранному контракту. У него вдруг есть корабль с гиперприводом с практически капитанским уровнем доступа и не сложный, но денежный контракт. О таком даже мечтать было глупо. *** Сяо Чжань был так счастлив, что не мог даже встать и радостно попрыгать. Или так устал, что не мог встать. Но все равно был очень счастлив — его прежняя жизнь, полная тоски и несправедливости, сменилась совершенно иной. С единомышленниками, с радостью, с новыми возможностями и умениями, с благородной целью. Неделю назад он получил звание пилота, его кораблик был шустрым и надежным, и пусть налёта у него пока было не много, инструктор его хвалил. Они заканчивали укрепление базы «Эхо», огромного, надежного оплота повстанцев на краю Внешнего кольца, и трудились не покладая рук, — оставалось буквально несколько дней, и база будет почти неуязвимой. И сама ледяная планета будет их охранять. А только что он получил сообщение о результатах своих анализов на мидихлорианские частицы — и он оказался положительным! Он чувствителен к Силе! Он сможет развить свои способности и, возможно, даже вступить в орден! От этих прекрасных мыслей его отвлекли сирены и дрожь стен, будто отголосок далёких взрывов. Сяо Чжань скатился с койки на чистом адреналине и побежал к ангарам, натягивая новенький оранжевый комбинезон. Так начался разгром базы «Эхо» на планете Хот. *** Полёт до Беспина занял чуть больше времени, чем планировал Ван Ибо. Бортовой сервер не тянул расчеты оптимальных гиперпереходов, а со стандартными он добирался бы вечность. Или полторы. Так что пришлось останавливаться для апгрейда. Взломать корабельную систему, ну и войти во владение полностью, так сказать. Контейнер с целебными цветами нисилума с Фелуции стоял надежно спрятанным в одном из тайников, хотя к запрещённым товарам даже не относился. Контракт был личным заказом Лэндо Калриссиана, барона-администратора Облачного города с планеты Беспин. Ван Ибо не очень понимал, к чему Лэндо эти цветочки, если его планета — первый пункт поставок чудодейственной, заживляющей любые раны бакты* с планеты-производителя. Старичок-фермер, один из немногих, кто продолжал выращивать нисилум, сказал, что цветы «возвращают то, что бакте не под силу», и что Лэндо сам покупал их у него лет десять назад. Ван Ибо рассудил, что уж наверное есть какой-то в них секрет, раз послали на другой конец внешних миров, да и выторговал ещё парочку себе. Ван Ибо планировал задержаться в Порт-Сити* Облачного города на какое-то время, подыскать следующую работу или даже не одну. Поэтому, прежде чем явиться на условленную встречу, а контрактная крипта давала ему даже номер конкретного дока на приличной верфи 122-го уровня, сначала решил оглядеться на местности. Ко всему прочему, больно уж новости, которые он узнал, переходя с Хаттской магистрали в Беспинский торговый коридор, были значительными. Повстанцы наконец серьезно уделали Империю, и галактика гудела, обсуждая это то воодушевленно, то брезгливо. Контрабандисты, конечно, радовались — сейчас властям, кто бы это ни был, стало совсем не до них. Не до пиратов тоже, но эта проблема казалась менее существенной. Беспин был богатым, очень богатым и считался независимым от Империи. Местные законники традиционно больше всего занимались безопасностью туристов наверху и заводов и грузовых баз внизу, а прослойка вольных людей посередине их волновала мало. Что очень Ван Ибо обнадеживало в плане поиска новых контрактов, но, в то же время, следовало обезопасить личные финансы и припрятанные цветы. Все айди — и его, и корабля — прокатили без лишних вопросов, и Ван Ибо вышел очень довольным под сумрачный навес дока на 154 уровне, куда менее благонадежном, чем тот, на котором его будут ждать. Ван Ибо бросил скейт, и тот завис над землей, ожидая приказа двигаться. Прежде чем надеть шлем и отправиться в банк и потом в рекомендованную кантину пообедать, Ван Ибо огляделся и сочувственно поцокал языком. Пилот повстанцев, — а не врали, действительно свободный город, раз парень прямо в рыжем своём комбезе щеголяет, — неловко стоял рядом с трапом своего очень потрепанного кораблика. Бледный, прижимающий куртку поверх изодранного комбеза, длинноногий, красивый... Так! Не время заглядываться на проблемных красавчиков, решил Ван Ибо, вскакивая на скейт, отталкиваясь, и прижимая рюкзак с его личным нисилумом, наличностью и двумя топливными кристаллами к груди. Проблемный незнакомец улыбнулся, и Ван Ибо чуть не ебнулся со скейта впервые в жизни. Нет, в банк, в банк. У него дела. *** Порт-сити не показался ему совсем уж опасным, видал он и пострашнее. Тем не менее, своей предусмотрительностью Ван Ибо был очень горд, потому что посредники, забиравшие заказ, и оказавшиеся местными законниками, перевод вознаграждения ему авторизовали, но не побрезговали и выяснить, не припрятал ли он вдруг груз или ещё чего-нибудь приятное и плохо лежащее, но корабль не громили и его не избивали, просто обыскали и попинали немного. Ничего страшного. Так что он вернулся снова в док на нижнем уровне, вылетев для начала аж за орбиту, чтобы никто не вздумал его искать, и отправился праздновать. Сытый, довольный, слегка пьяный, позвякивая бутылками в рюкзаке, Ван Ибо возвращался на корабль. Можно было поселиться и в городе, но пока чувство «мой! мой! корабль» переполняло так, что он не хотел с ним разлучаться ни на сколько. В паре кварталов от входа в доки он снова наткнулся на проблемного красавчика. Проблемы у него, мягко говоря, усугубились. Ещё днём, закрывая контракт, и сейчас, потусовавшись среди знающих людей, Ван Ибо иллюзии насчёт неподконтрольности Облачного города Империи подрастерял — патрули штурмовиков уже занимали позиции на улицах верхних уровней Порт-Сити, а слухи говорили об армии и большой заварухе на соседней планете Хот. Эта информация явно не прошла мимо уличной банды, которая, уже сломив сопротивление пилота в оранжевом комбинезоне, готовилась отволочь его имперцам. У мужиков были окровавленные кулаки и лица, а парень, которому, заломив руки за спину, стягивали пластиковым ремнём запястья, и вовсе не шевелился, лежал ничком, и длинные ноги, так впечатлившие Ван Ибо, торчали из грязного проулка. Одна явно вывихнутая. Ван Ибо передернулся от жалости, и бутылки в рюкзаке громко звякнули. Мужики отвлеклись от остервенелого пинания своего будущего вознаграждения и настороженно уставились на него. Ван Ибо вздохнул. — Это каритская настойка из кантины Чикема звенела. Вижу, вы парни серьезные, я не против поделиться. Сейчас, достану из рюкзака. Он сделал осторожный шаг в сторону проулка и увидел, как из тени показались ещё двое бандитов. Таким образом, их получалось шестеро, и это было проблемой. Он протянул бутылку, вкладывая её в ручищу, вымазанную в крови красавчика, и, повинуясь ухмылке и жесту, и вторую тоже. Он перевернул рюкзак и потряс его, показывая, что в нем ничего больше нет. Парень на земле не шевелился и, похоже, даже не дышал. — Похоже, угробили вы свою премию, — кивнул Ван Ибо в его сторону. Бандит, забравший у него бутылки, крякнул, глядя на обмякшее тело, и сказал: — Да уж, перестарались мы чего-то. Злобный был, что крыса. Но ты нам тоже сойдёшь. Комбез напялим и сдадим, пока не разобрались. Банда рванулась к нему моментально, но притормозила, когда он заорал: — Я откуплюсь, больше дам, чем они! — А мы и денежки заберём тоже, — загоготал кто-то из темноты, и все дружно подхватили. — Эй! Эй!!! Давайте всё же разойдёмся мирно! Я летаю с Кенардом Тарном, вы его знаете. Сам я никто, но за своих у нас вступаются, и будут искать, пока не найдут. Но я вам скажу кое-что. Не совру, вы знаете где меня искать в случае чего. — Ну, допустим, — бандиты помрачнели, но имя известного контрабандиста, которого Ван Ибо сегодня видел в кантине, их только немного остудило, а не напугало. — Я скажу вам, где его корабль. Хотите, сдайте корабль беложопым, хотите себе заберите, он на ходу... Мы с ним не знакомы, просто видел в доках, приметный был парень. Сделка бандитов устроила, и они не церемонясь перевернули повстанца на спину в поисках корабельной крипты. По счастью, она нашлась быстро, и рыкнув, что если что не так, ему открутят голову, банда удалилась за действительно жирной добычей. Парень выглядел очень плохо, но был всё ещё жив, и Ван Ибо, матерясь, поволок его к себе. *** На его корабле была отличная медицинская хрень — нечто среднее между капсулой и дроидом. Кушетка с куполом и манипуляторами. Ван Ибо накачал в неё тонну свежего софта, и, что немаловажно, у него были заряженные инъекторы с бактой достаточной концентрации, чтобы справиться с чем-то серьезным. Он срезал с парня одежду, и, как мог аккуратно, взвалил его на аппарат. Пока работали анализаторы, Ван Ибо разглядывал синие разбитые губы и рваную рану на виске, и так сильно испугался, что не успел, что сам удивился глубине своего ужаса. Улыбка залезла ему под кожу и свербела там, и требовала. А он боялся. Анализатор не был таким пессимистичным, тренькнул пятью часами, уколол первую дозу бакты сразу и начал очистку. Ван Ибо не нашёл в себе сил смотреть, как будут чинить это тонкое хрупкое тело, и пошёл спать, поставив будильник через запрошенные медавтоматом пять часов. По дороге в каюту он закинул палевный комбинезон в утилизатор, вытащив то, что оставалось там в карманах, и теперь у проблемного красавчика было имя — Сяо Чжань. На голограмме он улыбался ещё ярче, чем вчера, и Ван Ибо опять моментально провалился в тоску и жалость так глубоко, что решил не рисковать качеством сна, и бахнул микродозу снотворного. *** Он почти выспался, но время подходило, и он без завтрака пошёл к медаппарату встретить, как он надеялся, исцелённого Сяо Чжаня. Купол ещё не был снят, и Ван Ибо совершенно не стесняясь пожирал глазами прекрасное, гладкое, совершенно здоровое тело под прозрачной плёнкой. Все повреждения, что он вчера видел, бесследно ушли, на виске, правда, оставался тонкий шрам. На щеках был бледный, но заметный румянец, изогнутые губы были гладкими и влажными, длинные ресницы, брови. Красивый голый Сяо Чжань должен был очнуться через несколько секунд. Ван Ибо отошёл от купола, на самом деле поглядев, не закапал ли он его слюной, и повернулся боком, чтобы не смущать, положив на стойку рядом с капсулой обычный бежевый комбез корабельного экипажа. Аппарат пискнул, сигнализируя об окончании лечения, но никакого движения на кушетке не было. Через минуту всё ещё не было. Ван Ибо подошёл к аппарату и увидел мерно дышащее, абсолютно здоровое тело, в открытых глазах которого не было ни единого проблеска разума. — Да бля! — шепотом сказал Ван Ибо и поехал в банк за цветочками. *** Они почти успели улететь до начала облав. Пиздец оказался чересчур масштабным. Ван Ибо пришлось скормить аппарату оба цветка и ещё одну дозу бакты, чтобы починить мозги Сяо Чжаня, почти потерянные в уличной драке. Ван Ибо не знал, могла ли полная капсула с концентрированной бактой восстановить эти нейронные повреждения или нет, но только радовался, что получилось с нисилумом. На целую капсулу ему хватило бы только если корабль продать. Он задрожал от этой мысли и надел угодливое лицо в ожидании проверочной команды. Команда всё не шла, и он беспокоился, как там Сяо Чжань, запертый в единственном пока обнаруженном им на этом корабле био-тайнике, экранированном от любых специальных сканеров. Схрон был такой маленький, что перевозить в нем людей явно не предполагалось, и для Ван Ибо это было большим облегчением. Но для Сяо Чжаня, скорчившегося сейчас в плоском тесном закутке, защищённом и физически, и специальным полем, это легко не могло быть. Сяо Чжань тяжело переживал своё выздоровление, а возможно и ситуацию вообще, и Ван Ибо больно было смотреть на его потерянное лицо, особенно из-за того, что ему хотелось это лицо потрогать, погладить, ну, утешить по-всякому, заебать до потери ощущения реальности. Такое вот. Очень хотелось. Команда пришла, наконец, и заебала Ван Ибо расспросами. Ему нечего особо было рассказать, он и не врал, говоря, что решил податься от неспокойной обстановки во внутренние миры, поискать честный фрахт там, пока Беспин волнуется. Просто чтобы с голоду не сдохнуть. Честный? Конечно честный — посмотрите только, какие красивые записи с предыдущей перевозки. Выпустить Сяо Чжаня из тайника получилось только после входа в гипер, тормозить с расстыковкой и сбеганием от такого пристального внимания Ван Ибо не рискнул. Беспинский гипер-коридор был коротким, и вскоре надо было прокладывать новый маршрут, а Ван Ибо пока даже не решил, насколько далеко он хочет сбежать, да и у Сяо Чжаня не мешало бы спросить, хочет ли он оказаться на другой стороне галактики, составит ли компанию Ван Ибо. Или у него есть какие-то повстанческие дела за мир во всей вселенной и все вот это вот, так что, может, его надо высадить в ближайшем порту. Чего Ван Ибо совсем не хотелось, а возможно, хотелось оставить себе хоть пленником, и в мечтах это выглядело красиво и возбуждающе, но в реальности он такого делать, понятно, не станет. Сяо Чжань выполз из тайника бледным, с прокушенной губой, но в состоянии, по крайней мере, передвигаться. Ван Ибо, как и всегда, залип на натягивающемся от движений комбезе. Хоть он и видел Сяо Чжаня раздетым в медаппарате, скрытое тканью движение всё ещё казалось ему и сексуальным и загадочным. Сяо Чжань весь был загадочным, слишком мягким, слишком правильным, совсем не соответствующим ожиданиям Ван Ибо от пилота повстанцев. Все пилоты, которых он знал по жизни, которая, в сущности, прошла в космосе или подготовке к полетам, были понятными ему авантюристами, циниками, смелыми до безрассудности или расчетливыми до трусости, быстро соображали, быстро бегали. А тут ещё должна была добавиться идеалистичность? Жертвенность? Полная безбашенность для противостояния непобедимому имперскому флоту. Но Сяо Чжань был другим. Он ещё не разобрался, чем именно, но это ощущалось отчетливо, будто он сделан из другого материала. Ван Ибо рассказал ему, что произошло, опустив полностью часть с цветами и неудавшимся лечением, и вообще, чтобы избежать лишнего пафоса очень напирал на то, что это свобода Сяо Чжаня была выкуплена кораблём, а он тут вроде как и ни при чем, буквально мимо проходил. Сяо Чжань сказал только, что он благодарен и должник, и, когда окажется среди своих, изыщет возможность достойно отблагодарить своего спасителя. Ван Ибо покивал и предложил ему остаться пока. И они провели несколько мирных дней вместе в закипающем от новостей Облачном городе, пока не стало понятно, что контракта им на Беспине не видать. Настолько взбаламутилась жизнь вокруг, настолько начали проверять всех и всё заполонившие все уровни в поисках повстанцев имперцы, что даже извечное правило контрабандистов: «война войной, а хабар по расписанию» перестало работать, и кантины встревоженно и бесполезно гудели, а работы не было. И они решили срочно улетать. Почти успели, и не попали в облаву в городе хотя бы. — Как ты? — спросил Ван Ибо, с трудом отдирая взгляд от круглой капли крови, которую слизывал с губы острый кончик языка. Сяо Чжань откашлялся и сказал, как всегда, очень вежливо: — Все в порядке, спасибо. Когда их глаза наконец встретились, обычные ну, похотливые конечно, но вполне контролируемые и не похожие на одержимость, мысли Ван Ибо вытеснило такое острое сочувствие, желание утешить, помочь, защитить, как, наверное, у матерей только бывает. Предположительно. «Ебаные джедаи, — подумал Ван Ибо печально. — Сила есть, ума не надо». И приготовился исполнять приказы, попрощавшись с сознанием и безопасностью. И кораблик наверняка отберут или угробят. Но Сяо Чжань молчал, продолжая несчастно глядеть на него, так что Ван Ибо, отвечая всё же ментальному призыву, приглашающе развёл руки. Утешающие объятия, подумать только. *** У Ван Ибо очень обостренная гордость. Хотя минуты слабости, когда он готов плюнуть на сомнения, не являются ли вообще все его чувства внушёнными, случаются с ним частенько. Ведь все продолжается так мирно, что он вообще не понимает, где наёбка. Правда, в тот первый вечер в космосе Сяо Чжань явно не собирался ограничиваться дружескими объятиями, но никакого воздействия больше не использовал. После входа во второй гипер в направлении Татуина они поужинали, поговорили, пофлиртовали приятно. Сяо Чжань сказал, что попробует вернуться к своим, если удастся что-то выяснить, но надежды на это мало. И они ужинали тогда с вином, Ван Ибо рассказывал про гонки на подах, увлечённо, как всегда, и показывал на гало, как он гонялся в последний раз, и Сяо Чжань сидел рядом, ахал восхищенно, смотрел из-под длинных ресниц искоса, трогал его за рукав. И когда стало видно, что решился на что-то, порозовел щеками, готовился что-то сказать, а скорее всего, и сделать, Ван Ибо будто протрезвел в момент. Вспомнил свою обреченность недавнюю, вспомнил, что его оставят при малейшей возможности, и решил не усложнять. И заявил Сяо Чжаню, что он не должен с ним расплачиваться. Никак. А особенно так. Может, конечно, услуга в будущем, если, знаешь, пересечемся каким-то невероятным образом. Бормотал он, отведя взгляд от помрачневшего и потяжелевшего лица своего пассажира. Сяо Чжань сказал, что сделает всё, что в его силах. И на этом все двусмысленности между ними кончились. На Татуине, после того как по всем местным новостям выяснилось, что возвращаться Сяо Чжаню некуда, по крайней мере, пока, Ван Ибо предложил ему остаться и стандартный контракт команды. Сяо Чжань горячо его благодарил, а Ван Ибо боялся смотреть в глаза. Кто вообще может осудить его за то, что он сомневался в своих решениях, находясь наедине с человеком, явно способным влиять на них? Но и кто его осудит за то, что у него не было решимости с этим человеком расстаться? Вы его видели вообще?! *** После памятного момента с объятиями, Ван Ибо точно уловил использование Силы только однажды, сегодняшним паршивым утром. Зато точно не улавливал никаких движений в свою сторону, хотя иногда вроде бы казалось, что взгляды... Но он не был уверен. И, хотя он сам все между ними обрубил тогда, было до смешного обидно. Ван Ибо считал себя простым хорошим парнем — амбиций стать крутым капитаном, иметь свою базу, маленькую флотилию, у него никогда не было, да даже команду набрать и делать большие дела он не мечтал. Хотя, возможно, это из-за того, что он был владельцем собственного корабля ещё так недолго. Он гонял чужие звездолеты, соревнуясь с судьбой и реальностью, и никакие сомнения не тревожили твердость его рук на штурвале. А теперь у него есть корабль и жизнь, порядком состоящая из сомнений, связанных с Сяо Чжанем. И твердость совершенно другого характера. Однажды, например, Ван Ибо позвал Сяо Чжаня в рубку, но коммуникатор не отвечал. На второй вызов тоже не ответил, и, спасибо богам глубокого космоса, Ван Ибо решил глянуть, что происходит в каюте Сяо Чжаня, перед тем как бежать его спасать. Сяо Чжань дрочил, очевидно выключив комм, а Ван Ибо пришлось запереться у себя почти на сутки, потому что удалить скриншот он был не в состоянии. Состояние не позволило ему даже придумать адекватную причину для объяснения происходящего, и он просто попросил Сяо Чжаня присмотреть за делами, «пока его не будет». И единственное, о чем он мог волноваться в эти часы, проведенные с hd-фотографией Сяо Чжаня, выгибающегося на койке, со спущенным комбезом, с одной рукой на груди, и второй, крепко сжимающей член, немного в этот момент выглядывающий из плотного кольца пальцев, единственное, о чем он беспокоился, — не включить на комме передачу со своей стороны. В общем, в целом все было спокойно. Они отлично сработались, Сяо Чжань оказался обладателем знаний о хорошей жизни, недоступных обычному контрабандисту, и они удивительно пригодились им для контрактов на артефакты и редкие удовольствия планетников, которые нормальному человеку типа Ван Ибо и в голову бы не пришли. Стеклянная посуда, бумажные книги, музыкальные инструменты, старая одежда, — боги, это вообще за пределами его понимания; но Сяо Чжань ориентировался в этом мире очень хорошо, и они получили значительное преимущество перед конкурентами. Ван Ибо не любопытствовал особо, но понятно, что такие знания не берутся из ниоткуда — значит Сяо Чжань жил в мире, который пользовался этими странными нефункциональными предметами или, как он говорит, «коллекционными». Этим паршивым утром им не заплатили. Не сказать, чтобы заказ был очень сложным или они сильно потратились на его исполнение, эти потери можно было пережить. Но сама ситуация была до того унизительной, что Ван Ибо просто стыдно вспоминать, что он оказался в ней рядом с Сяо Чжанем. Они привезли заказчику в его большой важный офис рядом с доками забавный маленький музыкальный инструмент, в точности как он искал — украшенный нужным орнаментом, чисто играющий пару заунывных нот, если подергать за подвижные язычки, торчащие по краям. Заказчик положил его в карман и попрощался с ними, посмеиваясь. Охрана тоже вовсю веселилась. Ван Ибо внутренне закатил глаза и понадеялся, что за их счёт хотят просто дополнительно развлечься, и если хорошенько попросить, поумолять может даже, оговоренную плату им отдадут. Но за их счёт хотели и развлечься и платить не собирались. А потом, после третьей вежливой просьбы и напоминания о том, что всё же работу они выполнили, и даже без предоплаты, потому что договорились получить всю сумму сейчас, заказчик начал командовать охране, чтобы их проводили, а потом, под пристальным взглядом Сяо Чжаня, вытащил из ящика стола стандартную крипту с деньгами и кинул Ван Ибо к дверям. Ван Ибо счёл за лучшее убраться с планеты поскорее. И ни о чем Сяо Чжаня не спрашивать, но он, к огромному его изумлению, заговорил о произошедшем сам. Сяо Чжань торжественно посвятил его в свою тайну — рассказал, как получил результаты анализа крови прямо перед тем, как базу повстанцев атаковал имперский флот, буквально накануне их знакомства. Как он не успел ничему научиться, и как сегодня, случайно, от чувства глубочайшей несправедливости, он, кажется, воздействовал на нечистоплотного заказчика. Поделился тревогами о том, как без наставника он не сможет развивать и контролировать способности, и совершенно не представляет, что делать и к кому обращаться, учитывая, что они знают, что силы повстанцев рассеяны. А потом, почти без перерыва, рассказал о том, как он попал на базу «Эхо». Ты уже и так знаешь почти все мои тайны, Ибо, сказал Сяо Чжань, и сердце Ван Ибо унеслось за внешние миры, чтобы взорваться там, в огромной неизведанной пустоте, тысячами фейерверков. Сяо Чжань был племянником независимого губернатора небольшой, но благополучной планеты. Собирался стать AI-тренером, задавать молоденьким искинам каверзные вопросы, учился в школе, пел в хоре. А потом пришла империя. При попытке заместить губернатора начал зарождаться бунт, так что имперцы увезли дочь губернатора и Сяо Чжаня в метрополию, и он просидел взаперти заложником несколько лет, пока чудом не сбежал, узнав, что сестру выдали замуж и она в относительной безопасности. Он работал на погрузчиках, сортировщиком, заправщиком в доках, не высовывался, пытаясь дать дяде знать, что рычагов давления на него больше нет, и планировал провести свою жизнь в бессмысленном тяжелом труде, лишь бы его не обнаружили. А потом примкнул к повстанцам. Ван Ибо понял, что Сяо Чжань просто не знал о том, что его чувства так сильно проецировались вовне, когда он напуганный и одинокий вышел из тайника. Все это потрясающее благородство и доверие очень сложно пережить и уместить в себе. И Ван Ибо лишь надеялся, что это доверие, наполнившее его, тёплое, до слёз хорошее, приблизит момент, когда они перестанут изображать настоящую мужскую дружбу и отличную команду, а не вообще его отменит. Он надеялся, что чувства Сяо Чжаня, когда они впервые увиделись в доках, тоже немножко спроецировались, что они были. Его чувства только росли и крепли, а идей, как к Сяо Чжаню правильно подобраться, никак не возникало. Племянник губернатора! Ai-тренер! Заложник империи! Борец за справедливость! Раздевайся! *** Этот контракт должен был быть совсем простым. Разумно дешевым из-за того, что никакого риска — только транспортировка чемоданчика с неживым объектом между двумя планетами одной системы. И даже ничего незаконного внутри. Ну, нежелательное, сформулируем это так, сказал заказчик и объяснил такую странность и невозможность обычной карго пересылки некими личными семейными обстоятельствами неофициальных владельцев этой планетарной системы. Объяснение было немного туманным, но не невероятным, а несколько дней полёта в обычном пространстве почти экзотикой для них, так что они согласились. Маленький автоматический шаттл доставил чемоданчик к ним на орбиту, сканеры не нашли никаких подозрительных соответствий даже в сегментах, но Ван Ибо заметил, как прищурились глаза Сяо Чжаня при взгляде на uj-галоскан. Сяо Чжань так ничего и не сказал, и они спрятали чемоданчик в биотайник и начали движение по заранее разработанному маршруту. У них были все данные о полицейских и даже имперских патрулях в системе, торговые и пассажирские маршруты — все возможности избежать неприятностей. И этих неприятностей они, разумеется, избежали. Неожиданной была встреча с пиратами в разреженном, почти скучном астероидном поясе, от которого не отклонялись даже маршруты местных прогулочных яхт. Пираты как раз такой яхтой и притворялись. Скромно, но дорого одетая девушка попросила взять их на буксир до основной магистрали, где её сигналы не будет блокировать радиация пояса. Они подняли её со странного туфового планетоида, и повели в кильватере к выходу из ловушки. Девушка все время пыталась с ними связаться — то поблагодарить за спасение словами, то предложить вознаграждение, узнать, куда же и на чьё имя его можно перевести. Отбиваясь от её щедрой признательности, они не заметили, как их буксир и шлюз хакнули, и они примчались к открывающемуся люку совершенно не готовыми. Ван Ибо как капитану и переговорщику прострелили ногу просто вместо здравствуйте. И девушка с пиратской яхты, вся скромность и дороговизна которой осталась скином в голопередаче, потребовала груз и доступ к управлению. С ней были два неприятного вида гуманоида, до того морфированные, что и расу не угадаешь. Один сбоку, второй сзади, явно хорошо тренированные, и Ван Ибо начал мысленно прощаться с кораблем и жизнью, мучаясь, удивительное дело, только тем, что не выебал до сих пор Сяо Чжаня. Какого хрена надо было столько тянуть, думал Ван Ибо, зажимая рану рукой, а потом изумленно наблюдая, как арьергардный пират проводит автоматной очередью по головам своих соратников, второй по ним же упавшим, и долго, рывками, втискивает дуло автомата себе в рот, прежде чем нажать на курок. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы разобраться с последствиями — отстыковать яхту, заклеить рану на ноге и сделать инъекцию бакты, похлопать свалившегося в обморок Сяо Чжаня по щекам; обыскать тело пиратки, потормошить Сяо Чжаня, и, не дождавшись реакции, оттащить его к медаппарату; выкинуть трупы за борт, достать ящик из тайника и понять, что крипта из кармана девушки его отпирает, отправить жалобу на подставу заказчика на борду контрабандистов на Татуине; смотреть, как Сяо Чжань приходит в себя. — Привет, как ты? — Не припомню, чтобы чувствовал себя так погано, — отвечает Сяо Чжань, и Ван Ибо не понимает, плохо ему физически или из-за способа, которым погибли пираты. И решает не выяснять. — Мы в гипере к кореллианскому туннелю, и у нас есть открытый чемоданчик с грузом. Хочешь посмотреть? *** Шкатулка играет, наверное, музыку. Одиночные длинные ноты не складываются в мелодию и плохо сочетаются друг с другом, но есть в этом диссонансе что-то сильно цепляющее, как и в удивительно яркой и точной голограмме цветка нисилума, сразу всколыхнувшей и радость обретения корабля и ужасные картины мрачного проулка и бессмысленного взгляда Сяо Чжаня. Голограмма парит над синим матовым кубиком. Наверное, шкатулкой. — Что это? — произносят они одновременно, повернувшись друг к другу. — Это нисилум, мой первый контракт. — Ван Ибо не вдаётся в подробности. — Это соул-бокс... У нас был такой. Он показывает предметы, важные и амбивалентные для зрителя. Но всегда, чтобы хорошего было больше. Это самый бесполезный из работающих артефактов древних цивилизаций, и их много, так что и самый дешевый, наверное. Неужели за такое могут убить? Ван Ибо качает головой, глядя в полные непонимания глаза Сяо Чжаня, убившего трёх пиратов за милую, но глупую игрушку. Не хочется даже и говорить ему, что его-то на Беспине практически убили за хорошо если десятую часть ее стоимости, сколько там было той награды, да на шестерых. Ван Ибо, совершенно вдруг растревоженный и воспоминаниями и музыкой и этой вообще неуместной в их бизнесе системой ценностей, говорит: — Знаешь, это был, скорее всего, приятный бонус, или им реально её перевезти надо было, а настоящей целью был корабль. Так что дело не в ней, а в том, что мы живы благодаря тебе. Они теперь вроде как в расчете, а за историю о нисилуме он огребет когда-нибудь потом, когда они оба будут готовы. Сейчас он готов совершенно к другому, не желая больше сожалеть о несделанном. И он берет Сяо Чжаня за руку. И тянет на себя, оборачивая ее вокруг своей талии, и Сяо Чжань подхватывает и продолжает это движение, будто сам его и начал, и крепко обнимает одной рукой, второй ведя по короткому ежику волос на затылке Ван Ибо. Они разглядывают друг друга из неудобной близи, не собираясь с духом ринуться в омут, они уже там, а будто фиксируя момент начала, счастливые готовности и желанию друг друга. Тревожная шкатулка замолкает, но гало цветка всё ещё светится над ними, призрачно мерцая в темноте и тишине космоса.