Цветы в космосе

Сяо Чжань чувствует жар уже на выходе из лаборатории. Он будто не болезненный, даже не внутренний, он охватывает его тело тёплыми пока ещё кольцами и жжёт редкими искрами. Наверное, так выглядит во мне Сила, думает Сяо Чжань, — лентами и точками, свивается в узлы, взрывается, брызжет. Сяо Чжань понимает, что, должно быть, сумасшедший злой учёный, о котором все им говорили как о персонаже из голо-драм, вовсе не сумасшедший. Хотя, определённо учёный и точно злодей. Сяо Чжань вызывает Ибо по комму и просит подготовить инъекцию бакты, и желательно улететь к медицинской капсуле без промедлений. Нет-нет, я не ранен, просто надышался в лаборатории, всё в порядке, иду. Он идёт через силу и, кажется, не доходит. Ибо затаскивает его в шаттл на руках, а он сквозь марево жара хватает его за липучки комбеза в попытках раздеть, и его одежда уже расстёгнута и даже частично отсутствует. Ибо колет его, хлюпая носом и шепча: это ещё ужасней чем тогда, почти так же, а цветов больше нет. Но сразу убегает к пульту управления, чтобы быстрее доставить их на корабль на орбите. Ему приходится привязать Сяо Чжаня к креслу, потому что бакта не помогает и на просьбы он не реагирует, продолжая пытаться немедленно заняться сексом с пилотирующим вручную Ван Ибо. Кофр с заказом, тем не менее, Сяо Чжань донёс, и он терпеливо стоит там, где его бросили у шлюза, пока Ван Ибо не сможет вернуться за ним, чтобы перенести в трюм. Если бы Ибо не хотел убраться от этого планетоида как можно скорее, кофру пришлось бы дожидаться долго. Потому что Сяо Чжань настойчив, не принимает отказов, не слышит увещеваний, и его явно нездоровая страстность всё равно заводит Ван Ибо. Есть что-то очень грязное и сладкое в этих поцелуях, пока он пытается идти по коридорам, пока не запихивает Сяо Чжаня в медаппарат, и это удаётся только обещанием, что сейчас он его привяжет и выебет хорошенько, и он действительно фиксирует Сяо Чжаня страховочными ремнями и заряжает всю имеющуюся у них бакту, даже приносит из спасательной капсулы и экстренных наборов скафандров. Медаппарат сообщает, что введёт успокоительное и снотворное, и назначает себе час для попыток анализа причин происходящего. Ибо с сожалением смотрит на не заснувшего пока Сяо Чжаня, изнывающего от неизвестного афродизиака, и едва заставляет себя уйти. Он ощущает отчётливое и сильное желание поддаться этому искушению. Не то чтобы они нуждались в том, чтобы освежить или разнообразить их сексуальную жизнь, за пару лет, что они летают вместе, ещё и близко не успели наскучить друг другу. Но раз уж подвернулся такой неожиданный случай, было бы интересно попробовать. Пусть оборудование посчитает, не опасна ли доза того, что хватанул Сяо Чжань, а потом они смогут нормально, как со всеми этими веществами бывает обычно, избавиться от того, что заставило Сяо Чжаня так накинуться на него. Так потерять контроль. Данное себе обещание позволяет Ибо уверенно совершать медленные шаги прочь из медотсека, хотя тёплые жгуты возбуждения уже сворачиваются в нём и редкие колкие искры жгут изнутри. Маршрут к планете во внутренних мирах, где располагается публичная приёмная научного министерства Империи и куда им надо доставить груз, был рассчитан заранее. Ибо приводит корабль к точке его начала и уходит в гипер. Теперь у них есть время. Его почти нестерпимо тянет в медотсек, он волнуется, как там Сяо Чжань. Хотя он должен уже спать. Ибо облучает кофр очистителем и закрывает в грузовом отсеке. Они даже купили себе временный сертификат на перевозку биоактивных грузов низкой категории, а рейс полностью официальный. Пора разобраться, что там с этой биоактивностью. Ведь Сяо Чжаню просто нужен секс. Очень много секса, и им понадобится очень много смазки и, возможно, какие-то игрушки. Очень много секса с Сяо Чжанем звучит как лучший на свете план. И он почти бежит и ловит себя на том, что расстёгивает комбинезон на груди, а мысль о покрасневших губах Сяо Чжаня, стонущих его имя, выключает в нём разум и даже свет вокруг притушивает. Сяо Чжань не спит. Данных по веществу по-прежнему нет. Доза седативных, которые медаппарат посчитал возможным ему ввести, светится на терминале и кажется Ибо какой-то слишком огромной. Но Сяо Чжань не спит, его губы покрасневшие, как и помнил и мечтал по дороге сюда Ибо, он выгибается в ремнях, прижимающих его ко дну капсулы, глаза полуприкрыты. Такой красивый, такой желанный. Ибо открывает капсулу. И целует Сяо Чжаня. Сяо Чжань стонет ему в рот, разум и свет выключаются. Сяо Чжань видит, как, оторвавшись от поцелуя, Ибо тянется к ремням, чтобы освободить его, и говорит: — Подожди! Ибо вопросительно смотрит на него и с огромным трудом останавливается. Он тяжело дышит, и руки у него трясутся. Вообще внутри всё колеблется и движется тяжёлым плотным жаром. — Минуту. Я должен тебе рассказать. Ибо кивает. — Этот учёный говнюк разработал способ победить Орден. Афродизиак действует только на тех, у кого есть мидихлориан в крови. Они в лаборатории не соблюдали никаких правил безопасности, потому что «все чистокровные люди». Распыляешь такое над лагерем повстанцев, и противник полностью деморализован на трое суток. Убери руку, пожалуйста. Ибо убирает руку с члена Сяо Чжаня, он совершенно не понимает, как он её туда положил, но теперь неотрывно смотрит на натянутый комбинезон. И не сразу слышит, что ему говорит Сяо Чжань, которому тоже нужно время, чтобы сменить стоны человеческой речью. — Ибо, тебя тоже зацепило. Значит, ты тоже. Хватило с одежды или поцелуев, но сейчас важно, чтобы ты не поддавался. Ты должен вывести нас из гипера куда-то в пустынное место, мы не знаем, три дня это будет действовать или дольше. Нельзя выйти к внутренним мирам в бесконтрольном корабле. Мы погибнем. Ибо кратко раздумывает, улучшится или ухудшится у него соображение, если вколоть снотворное, но решает попробовать так. Пожалуй, это самое сложное, что он совершал в жизни и пилотировании. Никаких достаточно безопасных мест для укрытия он не видит и прокладывает дальний маршрут по гипертоннелю, думая, что если через неделю они не придут в себя, то заебутся насмерть, и будет всё равно, где они выйдут. И возвращается к Сяо Чжаню всего через два часа. Ибо раздевается и расстёгивает до конца комбинезон на Сяо Чжане, по-прежнему прижатом широкими ремнями к ортопедической лежанке. Манипуляторы медаппарата дёргаются в сторону Ибо, и он чуть не упускает момент, когда и его пытаются уколоть успокоительным. С точки зрения аппарата он не здоров. Но, несмотря на странные, и в целом дискомфортные ощущения жары и тянущей нужды и жажды, они искупаются зрелищем чёрных ремней на белой коже, когда он стягивает вбок ткань комбеза. Искупаются знанием, что сейчас всё будет, всё начнётся. Он говорит Сяо Чжаню, что честный человек, и, как и обещал, трахает его связанным. Потом садится сверху на неопадающий член, и Сяо Чжань умоляет развязать ему руки, потому что ему надо потрогать. Ему надо прикоснуться. Ибо хочет, жаждет, чтобы к нему прикасались. Физиологию не обманешь так уж сильно, и запасы бакты им всё же пригодятся в итоге. В мареве похоти всё стёрто, всё в синяках от корабельной мебели и стен — перебраться в каюту получилось не сразу, и они прижимали друг друга к металлическим и пластиковым углам и плоскостям по дороге, сдирая кожу с коленей и спины о покрытие пола. Сложно назвать это интересным и вообще опытом. Часы сливались в дни, почти не сохраняясь в памяти, с зыбким сном, прерывающимся стонами и шарящими по телу руками. Через три дня действие наркотика прекращается. Резко, будто выключили. Сначала освобождается Сяо Чжань. В этот момент Ибо трахает его лицом к лицу, и чётко осознаёт момент, когда стон удовольствия сменяется стоном мучительным. Сяо Чжань дёргается под ним, но не пытается высвободиться. Ибо сам останавливается, хотя это и очень сложно, и ещё действующий в его крови афродизиак сопротивляется этому изо всех сил. Он скатывается на бок и говорит: — Уходи, осталось недолго, я потерплю. Сяо Чжань только смеётся в ответ и берёт в руки один из вибраторов. — В сознании мне будет даже приятнее. Жаль, у тебя такой возможности не было. Но даже так Ибо приятнее. Он всё ещё голодный и требовательный, но знание, что его партнёром управляет не зловредная субстанция, а его собственные чувства и желания, делает всё совсем уж чудесным, и он подставляется и растекается по кровати, на которой они сменили бельё уже десяток раз, спасибо быстрым очистителям. Расслабляясь и затихая под любимыми пальцами и губами. *** Они возвращаются обратно на планетоид с лабораторией, где собираются исполнить коварный план Сяо Чжаня. Он собирается привлечь туда кого-то из имперских наделённых силой (так Ван Ибо узнает о ситхах), на которых вещество, разумеется, тоже подействует. И тогда лаборатории несдобровать. Ван Ибо нравится идея возмездия чужими руками, но он чувствует, что что-то не так. Например, он не верит, что ситхи уничтожат лабораторию в гневе, а не захотят узнать и использовать её секреты даже после наглядной демонстрации. Зато он уверен, что Сяо Чжань это понимает. Его умный, деликатный и принципиальный Сяо Чжань задумал что-то. Когда они ложатся на орбиту вокруг планетоида, Сяо Чжань говорит ему, что он спустится на поверхность, и привлечёт внимание ситхов, и оставит маяк. На резонные вопросы, откуда он, необученный, знает, как это сделать, Сяо Чжань отвечает, что, ну, Силой. Он слышал, как нельзя делать ни в коем случае. И пойдёт от обратного. Ибо настаивает, давит на честность и выясняет всё же, что Сяо Чжань, честный, великодушный, его прекрасный Сяо Чжань решил лабораторию по-простому взорвать, вместе со всем штатом сотрудников, чтобы это оружие не досталось Империи. И благородно решил нести это бремя в одиночку. Ибо составляет ему компанию. Ведь вдвоём всё легче. И спасти Галактику, и иметь самое действенное против неё оружие. А полную версию истории с цветами он, пожалуй, забудет. В ней-то никакого морального выбора не было, просто надо было сделать так, чтоб вдвоём.