Дорога ночи

Мало кого удивит тот факт, что Инк одержим созданием вещей. Еще бы. Он ведь и есть само Создание, но, уподобляясь смертным, он становится лишь частью того, чем является на самом деле. И это нормально. Чем больше ограничений, тем креативнее твои решения. Инк даже заходит так далеко, что отрезает себе куски памяти, чтобы держать сознание чистым, незамутненным уже существующими материями и концепциями, на которые можно опираться. Да, он не самый разумный, но у сущностей нет никаких стандартов. Инк был везде, где происходило творение. Любая безумная идея, пришедшая в голову смертному, могла или не могла реализоваться по воле сущности. Ну, и Эррора, если он решит не мешать реализации. Несмотря на то, что Инк придумал любовь, нет ничего, что он любил бы особенно сильно, потому что он создал ВСЕ, и было бы грубо выбирать фаворитов. Однако, он восхищается тем, насколько творческими стали разумные смертные с течением времени, насколько много форм искусства они придумали. Смертные интересные, но Инк больше доволен тем, что благодаря им появилось целых четыре новых сущности, которые могут вспоминать о нем. Создатель хочет, чтобы память о нем никогда не исчезла, даже если однажды он не вспомнит себя самого, и только другие воплощения могут исполнить это желание. Только вот Жизнь, Смерть, Найтмер и Дэйдример — все они исчезнут в тот момент, когда исчезнет последнее живое существо, и снова останутся только Инк и Эррор в бесконечном тихом пространстве. Глупо ли хотеть, чтобы существовал кто-то, столь же долговечный, как они двое? Когда Создатель дал начало Жизни, он полагал, что Разрушитель поймет его желание разделить вечность с кем-то еще. Но Эррор, как и каждый раз до этого, первым делом попытался уничтожить, создав Смерть и сделав Жизнь конечной. Когда Инк создавал Древо Чувств, он надеялся, что его плоды заставят Ошибку понять и принять творение, но вместо этого дало ему возможность испытывать к нему ненависть. Каждая попытка сблизиться с Разрушением закончилась провалом. Инк не сдался, но пройдет еще немало времени, прежде чем он предпримет новую попытку. А пока он делает то же самое, что и другие сущности — бродит среди смертных, наблюдая и взаимодействуя. Создатель никогда не ел плоды Ним, не желая терять над собой контроль, как это было с Эррором. Вместо этого он создает эмоции для себя каждый раз, как хочет испытать их. Смертные учат его, когда уместны те или иные чувства, но в отличие от всех Инк волен выбирать, и даже отказаться ощущать что-либо. Он очень легко привязывается, и если бы каждый раз при смерти человека или монстра испытывал горе, то недолго потерять остатки рассудка. Достаточно плохо, что он бродит по земле без памяти. Души монстров, сотканные из магии, имеют интересный эффект — они перенимают некоторые первородные силы. Естественно, ведь иначе они не могли бы удерживать чувства, но помимо этого они также способны исцелять и наносить урон благодаря близости с Жизнью или Смертью. Души людей, наполненные чертами характера, подвержены этому в намного меньшей мере. Самые редкие Души получают способности напрямую от Создания или Разрушения. Инк знал каждого лично, кто черпал от него силу, но за все существование Жизни, может назвать лишь семерых. Никто из них не раскрыл полный потенциал. Он все равно забыл их. Последнего смертного с созидательной Душой Инк нашел, когда тот собирался покончить с собой. Художник никогда не понимал стремления к забвению, коим питаются некоторые живые и Эррор. Он даже мог бы сказать, что это пугает его. Кроме того, как можно отпустить кого-то, кто не создал ничего стоящего, обладая такой властью? Создатель эгоист. Каждый связанный с ним изменил мир изобретениями, и он готов показать немного больше, чем позволяют своей сущности обычно, чтобы Ксавьер взамен показал ему венец смертного разума. Какая ему разница, куда делись человеческие дети, что были в начале? Почему его должно волновать, откуда появился Кросс? Инк восхищается Перезаписью, что меняет отдельные элементы реальности, как ничто другое, поэтому отдает яблоки Ним в надежде, что его новый друг удивит его еще раз. Но Ксавьер говорит, что ничего не вышло. Создатель знает, что это ложь, но это не так уж и важно. Он все равно не собирался есть плоды, и соглашается подождать еще немного, пока скелет не выведет Перезапись на новый уровень. Ксавьер важен настолько, насколько любой смертный для первородной всеобъемлющей сущности. Но для воплощения Созидания он немного ценнее лишь из-за своей близости к нему. Кросс вскоре становится таким же. Инк сохраняет воспоминания о встречах, создает приятные эмоции при общении, разделяет с ним любимые увлечения, придуманные смертными. Несмотря на то, что Ксавьер обладает властью Создателя, он не восхищается процессом, как это делает Кросс. Его волнует только конечный результат. Инк беззаботен. Он это знает. Все это знают. Но это не значит, что он не умеет заботиться о том, к чему привязывается. Но обычно он пропускает все тревожные звонки, оставаясь наедине с последствиями, от которых только убегает. Создание чего-то нового всегда требует затрат, будь то ресурсы, усилия или что-то еще. Художник знает об этом лучше всех. Все еще… Чувства, которые он создал, эмоции, которые испытывает… Инк тоже может ненавидеть. Иногда, он ненавидит только себя.

***

Инка находят в развалинах дома, взрыв в котором привлек внимание сонного городка на окраине мира. Внутри пыль, труп человеческого ребенка, а подросток, который там должен быть, бесследно исчез. Единственный, кто мог бы объяснить произошедшее — монстр с амнезией, по поведению и внешнему виду которого даже не получается приблизительно определить возраст. Местные правоохранительные органы заключают, что владелец дома похищал детей для неясных целей, но сам стал жертвой случая. Скорее всего, его сын мертв. Скорее всего, выживший — ребенок, которому повезло спастись. В местном приюте решают, что Инку двенадцать, но вскоре его отправляют в другой, а затем в следующий. С его памятью требуется особый уход, который никто не может или не хочет предоставить. Отсутствие Души, которое обнаруживает врач при осмотре — вишенка на торте странностей. Необъяснимо он чувствует, когда хочет что-то чувствовать, но Инк не имеет представления, когда уместно испытывать то или другое. Его уже собирались отправить в психиатрическую лечебницу, когда появилась пара, готовая взять его. Топ и Астер всю жизнь работали, так и не решившись завести своих детей, но им хотелось сделать еще что-то хорошее в своей жизни. Яркая личность и творческая натура Инка очаровали их, и даже все очевидные сложности не могли заставить их выбрать кого-то еще. Маленький художник был именно тем ребенком, о котором они мечтали. Пара делала все возможное, чтобы обеспечить Инку хорошую жизнь, а также научить ориентироваться в социуме, пока не было решено переехать в менее большой город. Из-за своей памяти мальчик часто терялся, даже не замечая этого, отчего ему нельзя доверить даже доехать до школы. Со временем Топ и Астер замечали все больше странностей за приемным сыном, но старались не быть предвзятыми и поправлять его поведение и реакции, как бы тревожно это ни было. Был страх, что он никогда не преодолеет возможную травму из-за отсутствия воспоминаний о ней. Поначалу выбор эмоций, которые Инк создавал по собственному желанию, был непредсказуем, что в купе с их интенсивностью сбивало случайных свидетелей с толку. Астер первым заметил, как маленький художник забывает чувствовать, становясь пустой оболочкой самого себя. Или же настоящим собой. Обычно это происходит, когда Инк с головой погружается в рисование или реже в любую иную форму искусства. Картины, получающиеся в результате этого опустошения, наполнены сильной магией, отчего смотреть на них невыносимо. Пара единодушно скажет, что это нечто за гранью чьего-либо понимания, настолько это прекрасно и ужасающе, и потому все эти полотна они прячут в подвале. Когда Топ поднимает вопрос о переезде, и они вместе обговаривают возможные варианты, Инк смотрит на карту, долго ничего не говоря. Его сменяющиеся разноцветные глазные огни медленно меркнут до обычных бесцветных колец, любопытное лицо становится пустым. Астер и Топ прекращают обсуждение, замечая нехарактерную для сына тишину, и ждут, когда он очнется. Иногда они предполагают, что так воспоминания Инка пытаются дать о себе знать. Наконец, он вздрагивает, в глазницах все цвета радуги, а на лице смущенная улыбка. Он указывает в абсолютно случайное место на карте. — Хочу поехать сюда. Там есть что-то знакомое, — говорит он, но при дальнейших расспросах не может объяснить, пока совсем не забывает разговор. Топ считает хорошей идеей отправиться туда, где есть хотя бы шанс вернуть некоторые воспоминания Инка и, возможно, найти тех, кто его знает. Астер не так уверен. Его отталкивает, что недавно в этом городке произошло убийство. Муж успокаивает его, что именно потому что городок маленький, подобных преступлений там не произойдет еще очень долго. Незадолго до пятнадцатилетия Инка (примерную дату установили еще в приюте) семья въехала в новый дом. Художник не столкнулся ни с кем из своего прошлого, но зато обрел двух замечательных друзей, за что были очень благодарны его родители.