Влюблённый в классного руководителя

       Апрельское утро радовало солнечными лучами, они прорывались сквозь плотные шторы в комнате спящего юноши. Орущий будильник не помогал тому проснуться, а лишь продолжал раздражать. — Антон, ети твою мать, выруби к чертям свою тарахтелку! — Захрипел за дверями голос отца, который бродил по квартире, шаркая поношенными тапками. Юноша сползает с кровати, стягивая за собой одеяло и ещё несколько минут лежит на полу, после чего всё же поднимается и идёт в сторону коридора. Бледную кожу, в районе рёбер и поясницы, украшают ссадины, где-то более старые, где-то свежие, но все одинаково тянут, заставляя парня слегка сгибаться при ходьбе. Выйдя на кухню почувствовался сквозняк, от окна, которое настежь открыто. Поёжившись пару минут, парень закрыл окно и наклонился, поднимая с пола несколько уже пустых бутылок, собирая их в мусорный пакет. — Бошка уже болит, от твоего этого будильника, — присаживаясь за стол произнёс отец, держась за голову, — нахер ты его заводишь, если всё равно не реагируешь? — Что ты будешь есть? — Полностью игнорируя ранее заданный вопрос, Антон завязывает пакет, оставляя его где-то в углу и открывает холодильник, чтобы оценить его содержимое. — Да без разницы, сам решай. Юноша лишь молча закатывает глаза и почти беззвучно выдыхает, глядя на то, как отец пододвигает к себе пепельницу и собирается закурить, даже не удосужившись открыть форточку, чтобы вся квартира ещё больше не окунулась в эту затхлую вонь. Обернувшись к раковине, в которой лежали не мытые тарелки ещё со вчерашнего обеда, он подходит ближе, оставляя пару яиц и колбасу неподалёку, после чего принимается мыть. На разогретую сковороду разбивает два яйца, а после добавляет небрежно нарезанную колбасу, стараясь не обжечься раскаленным маслом. Одновременно с готовкой Антон суетливо бегал по квартире, в поисках чистой одежды. Когда он зашёл проверить, всё ли в порядке, то увидел, что конфорка, на которой жарились яйца с колбасой, уже выключена, а в сама сковорода на половину пуста. У самого юноши абсолютно пропал аппетит, хотя готовил он достаточно хорошо. Заглянув под крышку, а после скривившись, он вернул её на место, а сам ушёл обратно к себе в комнату, для того, чтобы наконец-то одеться.

***

Глянув на время, Антон сунул телефон в задний карман джинсов, натянул кроссовки и выбежал из квартиры, хлопая дверью. Уже на первом этаже, практически у самой двери ему повстречалась соседка, которая не спеша поднималась к себе на этаж. — Доброе утро, баб Нюр! — Увидев искренюю улыбку бабушки, юноша сам «заразился» этой улыбкой, — Удачного вам дня. — Доброго, Тошенька, тебе тоже удачи. Выйдя из подъезда, ему понабилось ещё некоторое время, чтобы глаза привыкли к солнечному свету. Во дворе солнечно, тепло и шумно, несмотря на то, что утро, мамочки уже вывели своих детей на площадку, бабушки уже устроились на ближайших лавочках, обсуждая «новости двора». На ближайшей, к подъезду Антона, зелёной лавочке сидела Оксана, закинув одну ногу на другую, натянув жёлтую юбку до уровня колен. Её взор был устремлён в экран телефона, одна сторона волос была заправлена за ухо, а розоватые губы открывали вид на нежную улыбку. Подойдя ближе, парень взял в руки розоватый рюкзак девушки и закинул к себе на плечо, она перевела на него обеспокоенный взгляд, но поняв кто перед ней, расслабленная улыбка вернулась на её уста. — Антон Андреевич, когда вы уже будете выходить из дома вовремя? — Поднявшись, она спрятала телефон в карман юбки, после чего поправила джинсовую курточку, которая скрывала под собой белую блузку. — Сорян, Окси, надо было убрать дома, за ночь батя оставил. — Подойдя к мусорному баку, Антон закинул в него пакет, слегка нахмурившись, когда стеклянные бутылки ударились о стенки бака, — А теперь идём. Тёплый ветер окутывал, на слуху шелест крон деревьев. Периодически Оксана бесилась, когда шелковистые волосы шатенки, под очередным дуновением ветра, накрывали лицо. В эти моменты, идущий рядом Шастун лишь улыбался, придерживая девушку за локоть, чтобы она не упала.

***

Подходя к зданию школы, мимо Окси и Антона промелькнула знакомая мужская фигура, которая стремительно близилась к входным дверям, в попытках скрыться от преследовательницы. — Позов, блядь! Зараза ты такая! И как мне теперь целый день ещё ходить?! — Остановившаяся рядом Катя, с грустью во взгляде, осматривала свою левую коленку. — Доброе утро, Катюш, что случилось? — Оксана подошла к подруге, приветствуя объятиями. — Да Дима рюкзаком своим дернул, собачка за колготки цепанулась и вот, стрелка пошла, прям на видном месте, — огорчённо указывала на причину своей грусти Катя, направляясь вместе со всеми ко входу. — Да ладно тебе, Катюх, сними их и всё. — Возвращая в руки Оксаны рюкзачок, произнёс юноша и подтянул рукава оранжевого худи. — Тебе не понять, Тош. — Девушка выдохнула и они с Окси отправились в сторону женского туалета. Сам юноша поднялся на третий этаж, где уже было не настолько шумно, ведь основной шум исходил от младших классов, которые находились на нижнем этаже. Бежевые крашенные стены, на которых висели разные плакаты с исторической информацией. Открытые окна в коридоре, с голубоватыми занавесками, которыми «игрался» ветер, по углам коридора расставлены вазоны с цветами — вся эта обстановка была обыденной, даже уже приевшийся, даже солнечные лучи на деревянном полу не улучшали эту картину. Зайдя в класс, Антон подметил подозрительную тишину, от чего поднял взгляд, натыкаясь на пустой класс и лишь единственную фигуру, сидящую за учительским столом. Преподаватель заполнял какие-то документы, поэтому не сразу заметил вошедшего ученика. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, а разве у нас сейчас обществознание по расписанию? И где все? — Как только брюнет поднял на него взор, приспустив с переносицы очки, Шастун невольно сжал лямку рюкзака сильнее, зажимая нижнюю губу зубами. — Доброе утро, Антон, у меня есть для вашего класса кое-какая информация, так что мне удалось выпросить свободный час. А по поводу твоих товарищей, — Арсений приподнял руку, чтобы подтянуть рукав белой рубашки, манжет которой скрывал под собой наручные часы, — ещё достаточно рано, зная ваш класс, все начнут подтягиваться минут за десять до второго звонка. Одобрительно кивнув, на слова учителя, Антон зашёл вглубь, проходя вдоль ряда у окна и занимая своё место. Сложив руки на поверхности парты, он укладывает голову на бок, наблюдая за преподавателем, который опустив голову, продолжает писать что-то на бумаге. На зелёной доске, аккуратным подчерком написано «Классный час», на спинке учительского стула небрежно висит пиджак, который Арсений Сергеевич предпочёл снять из-за достаточно теплой погоды. Окно напротив его стола было приоткрыто, поэтому темные волосы нередко спадали мужчине на глаза, от чего он то приподнимал, то хмурил брови. Эта картина, этот мужчина не были чем-то удивительным, но в глазах Антона, который был увлечён Поповым, этот момент был чем-то прекрасным, чем-то таким, что хотелось видеть чаще, молча наблюдая со стороны. Арсению Сергеевичу двадцать пять лет, он лишь первый год преподаёт в этой школе. Высокий, статный брюнет сразу же произвёл впечатление на окружающих его коллег женского пола, те частенько старались задержать его подольше в учительской, чтобы пропустить очередную чашечку кофе, в сопровождении притворно слащавой беседы. Во время уроков, Попов замечал заинтересованные взгляды юных учениц, сидящих за партами и внимательно рассматривая его, казалось даже не вникающих в суть его слов. Само знакомство Антона с преподавателем произошло внезапно, это не произошло на уроке, как вы могли бы подумать изначально (на тот момент у них был другой преподаватель по обществознанию), а произошло в коридоре, на перемене, когда Шастун, пробираясь к себе на этаж, после похода в курилку, оглядываясь по сторонам, не заметил брюнета и чуть не снёс его, успев схватить за локти, благодаря собственной реакции. Тогда на момент он застыл, предвещая то, что сейчас его спалят и достанется с головой, но мужчина поднял бумаги, которые обронил, и попросил юношу представиться. В тот раз Антону повезло, Арсений не сдал его директору, но в следующий раз попросил быть как минимум осторожнее, ведь на его месте, любой другой преподаватель бы уже тащил Шастуна за оттопыренные уши к директору. С того самого дня парень стал чаще замечать Попова в коридорах, тот же, заметив подростка, приветливо улыбался ему и кивал, получая неловкий ответ. Влечение юноши к преподавателю росло, несмотря на то, что особо они не контактировали, а когда Арсения Сергеевича поставили им вместо прошлой преподавательницы, которая на сороковом году жизни решила уйти в декрет, радости Шастуна, казалось, не было предела, ведь теперь он мог несколько часов в неделю видеться со своим предметом обожания. О его влечении знали только Оксана и Катя, вторая даже не проболталась об этом своему парню, хоты сам Дима является самым близким другом Антона ещё с начальной школы, но Шаст побоялся реакции друга, так что попросил девушек держать язык за зубами.