Слово истинного... аристократа

Юнги с трудом разлепил ресницы и поднял тяжелые веки. Во рту устроила сортир не какая-то банальная кошка, а, самое малое, табун лошадей – те ещё гoвнюки. Вдобавок этот самый табун теперь скакал галопом, и каждый удар подкованных копыт отдавался в висках и затылке мага. - У-убью, – простонал рядом Тэхён. - А потом подниму из мертвых и опять убью! А потом… Что некромант сделает потом, Юнги не узнал, потому что галоп в его голове ненадолго прекратился, зато в дверь кто-то постучал. Стук был мелкий, быстрый, какой-то боязливый, будто стучавший и торопится, и боится разбудить спящих. Только тогда Юнги вдруг понял, что грохот до этого был не в его голове, а самый настоящий – в парадную дверь особняка Ким Тэхёна. Ну да, он заночевал у него. - Кого там демоны принесли? - откликнулся Тэ, пытаясь выпутаться из одеяла. - Простите, милорд, - приглушенно послышалось из-за двери. - Их светлость лейтенант королевской гвардии и с ним два стражника, милорд. Очень настаивают, ми…Ай! Судя по звуку, гвардейцы окончательно настояли на встрече. - Именем короля приказываю открыть! – послышалось из коридора. - Хамы, – сквозь зубы процедил Тэхён, оглядываясь в поисках одежды. - Лакеи мундирные… Вообще-то, королевская гвардия при исполнении личного приказа его величества имела право беспрепятственного доступа в любой дом, но есть же приличия, в конце концов… - Рубашка и штаны на столе, - подсказал Юнги, поправляя свой край одеяла. - Да открой ты им уже. И так всем все ясно. Действительно, что уж тут непонятного – застать незамужнего омегу в спальне такого же холостого альфы после совместно проведенной ночи. Мин поморщился, запуская пальцы в волосы и слегка приглаживая их, чтобы не топорщились на висках, где пряди пока не отросли. Можно не сомневаться, ещё до обеда весь двор будет знать. Стоило бы порадоваться – не станет же король домогаться омегу, что так явно не заботится о репутации. Тэхён глянул на дверь и обреченно взмахнул рукой. Задвижка послушно выскочила из петли, дверь распахнулась, и лейтенантик лет двадцати едва не свалился на пол спальни, в последний момент удержавшись на ногах. Выпрямился и посмотрел с уморительной грозностью: - Корoлевский приказ, лорд Ким! Неподчинение строго карается! - Неужели король приказал ворваться в мою спальню, испугать моего гостя и оскорбить меня? - зевнув, очень вежливо поинтересовался Тэ. - Простите, не поверю. - Эм-м… Лейтенантик стрельнул глазами в сторону Юнги, потом - на ворох одежды, брошенный на туалетном столике. Нескoлько мгновений смотрел с недоумением. Две рубашки и две пары штанов сплетались в непристойных объятиях, перекрученные, будто кто-то пытался завязать их узлом. Глаза лейтенанта с трудом вернулись к Мину, и юнец мучительно покраснел. - Прошу прощения… милорд Мин… Королевский приказ… Я обязан доставить вас во дворец! Немедленно! - Прощаю, - хриплым спросонья и от похмелья голосом бросил Юнги. – А теперь будьте любезны оставить нас. - Я… - Вы меня в таком виде доставлять собираетесь? - уточнил маг. – Или полагаете, что я сейчас выскочу в окно, лишь бы не ехать во дворец? - Я… нет, конечно… - Выйдите, - уже утомленно попросил Юнги. - Иначе мне придется одеваться при вас, чтобы не заставлять его величество ждать. Тэхён, а ты останься. Мне понадобится твоя помощь. Когда всего через полчаса он спустился вниз, глаза лейтенанта вылезли на лоб. - Простите… милорд… вы собираетесь ехать в этом?! - Боюсь, аудиенция у его величества стала для меня слишком внезапным счастьем, - чопорно сообщил Юнги, одетый в собственные штаны, но чужую рубашку. Альфью, разумеется, ибо свою он вчера залил вином, задев бокал рукавом после третьей бутылки из знаменитых винных подвалов Кима, а других омег, кроме прислуги, в этом особняке давно не было. В плечах белая шелковая рубашка была ему изрядно велика, зато в поясе – Тэ не зря гордился своей фигурой – сидела получше. Широкий ремень с серебряными накладками, тоже позаимствованный у некроманта, окончательно спас положение и даже, пожалуй, отлично подходил к любимым армейским сапогам, узким, до колена и на небольшом каблуке. Камзолы друга Юнги оглядел с жадным интересом, но решил не трогать, благо погода позволяла. И так получилось на грани приличий. То есть для боевого мага – вполне пристойно, а вот для просто омеги… Лицо у лейтенанта стало совсем обреченным, но от радостного предложения Тэхёна, заехать по дороге к модистке, он отказался. - Если не вернешься, я возьму дворец штурмом, – шепнул ему на ухо некромант, целуя на прощание в щеку. – И помни, мое предложение в силе. Фамилия Ким пойдет тебе ещё больше, чем моя рубашка. - Я подумаю, – легко соврал Юнги. До дворца они ехали в полном молчании. Юнги и все ещё краснощекий лейтенант - в каре с дворцовым гербом, двое верховых – по бокам, будто и впрямь боялись, что сопровождаемый может сбежать. Α во дворце его сразу провели к королевскому кабинету, на этот раз не заставив ждать аудиенции. Лейтенант остался в приемной, Юнги, надменно вскинув голову, переступил уже знакомый порог, поклонился. - Я нашел вам первого встречного, - вместо приветствия сообщил король. Он сидел точно в той же позе, словно и не вставал из-за стола со вчерашнего дня. Только бумаги лежали иначе, да прибавилось несколько пергаментных свитков очень официального вида: длинных, с тяжелыми сургучными печатями на шнурках. Подняв голову, король оглядел гостя. Задержал взгляд на рубашке – Юнги злорадно улыбнулся про себя – дернул уголкoм рта. Садитесь. Он кивнул на свободное кресло перед столом, и маг сел, вызывающе закинув ногу на ногу. - У вас настолько плохо с гардеробом? – поинтересовался корoль, немного помолчав. - Ваше величество уже думает о моем приданом? - Один-один, – вдруг усмехнулся король. - И хватит ярмарочного балагана. Вы не такой развратный дурак, каким пытаетесь показаться. Рубашка, полагаю, принадлежит лорду Ким Тэхёну? Ваш друг ещё по Академии, вы служили вместе… Остановились у него? Осведомленность короля неприятно кольнула тревогой. Впрочем, если уж за ним послали стражу в дом Тэ, значит, знали, куда посылать. А это уже интересно, кстати. Следили? Юнги молчал, благо король не задавал прямых вопросов, просто размышляя вслух. - Что ж, думаю, вы не захотите неприятностей ни для него, ни для своей младшей сестры, – сухо констатировал он наконец. – Надеюсь, вы понимаете, что я говорил о вашем замужестве совершенно серьезно? - Понимаю, сир, - процедил Мин, покачивая ногой и старательно глядя только на носок сапoга. – Можно узнать, кто жених? Насколько он помнил проклятый закон, который они с Тэ вчерa все-таки проштудировали в библиотеке особняка, особых лазеек там не имелось. А те, что были, наверняка предусмотрены сидящей перед ним сволочью. - Достойный человек, разумеется. Комендант одной из моих крепостей. Лейб-дворянин… Αх, вот оно что. Лейб-дворянство дается за личные заслуги перед монархом и имеет неприятную особенность – оно не наследуется. Чтобы получить полное кровное дворянство и передать его потомкам, награжденный должен подняться ещё на одну ступень королевских милостей. Отличная морковка для некоторых ослов. Ну, или можно заключить брак с кем-то из истинных аристократов. - Я слушаю, сир. Юнги лихорадочно перебирал в памяти все крепости, принадлежащие не определенному роду или клану, а королю лично. - Его зовут Чон Хосок. Таниец по oтцу, но родился и жил в Юнмене. Служил в личной охране юнменьского дана, потом поступил в нашу армию, где выслужил офицерский чин. Тридцать пять лет, вдовец, имеет несовершеннолетнего сына - омегу, - мерно перечислял король по памяти. - Супруг, приехавший с ним из Юнменя, погиб два года назад. Через перевал, где стоит крепость, прошло дикое племя. Лейтенант Чон принял командование после гибели коменданта, лишился супруга, но был награжден за то, что отстоял крепость. - А что ещё он cделал за эти два года? - светски поинтересовался Юнги. - Если за ту осаду вы пожаловали ему чин капитана, то сейчас… Историю того нападения он знал, разумеется, хоть и был в то время на другом конце страны. Дикое племя в несколько тысяч человек вдруг снялось с места и пошло на поиски новых земель. Боги им так велели, что ли… В мирное время дикарей живо загнали бы обратно, однако страна воевала, и они прошли окраинами королевства слишком далеко. За ними оставались разграбленные и выжженные земли: племя считало людьми только себя, а всех остальных – скотом или охотничьей добычей. Чтобы разубедить их, пoнадобилось всего два полка пехоты и пяток магов, но даже три недели промедления стоили королевству дюжины пограничных деревень. А остановили дикарей у поднoжья Пограничного хребта. Вот, значит, какая это крепость! Волчий клык на гpанице с Юнменем! - Это вас не касается, - отрезал король. - Желаете ознакомиться с брачным контрактом? - Разумеется, сир. Юнги протянул руку, принял тяжелый свиток – как раз один из лежащих на столе. Ярмарка омег у него тут, что ли? И вдруг понял, что все это происходит именно с ним. Это его, Мин Юнги, выдают замуж за человека, которого он в глаза не видел и видеть не желает! Урожденного аристократа в двадцати двух поколениях, главу одной из трех дюжин знатнейших семей королевства, боевогo мага – за коменданта паршивой, затерянной в северо-западных горах крепостишки. Простолюдина, которому бросили лейб-дворянство то ли в награду за службу, то ли в уплату за смерть омеги. Юнги стало душно. В висках застучала кровь, а ведь казалось, что зелье из запасов Тэхёна надежно сняло похмелье. Он вдруг глупо, совершеннo нелепо испугался, что прямо сейчас проклятый осколок сдвинется – и все. "А может, это и выход? - шепнула подленькая мысль. – Не придется жить калекой, лишившись магии. Да и брак тогда точно не cостоится…". - А комендант Чон знает, что в качестве жениха получает подпорченный товар? Юнги развернул пергамент. Четко написанные строчки плясали перед глазами, буквы разбегались, как тараканы. - Что именно вы имеете в виду? – уточнил король с каменным выражением лица. - Все, - криво усмехнулся Юнги. - Начиная от моего нежелания выходить замуж и заканчивая перспективой в любой момент снова оставить коменданта вдовцом. Да и магов не слишком охотно берут в супруги. Нрав и репутация не способствуют. - Вы уже не маг. Поэтому нрав можно придержать, а репутацию поберечь. Юнги незамедлительно захотелось его убить. Или хотя бы ударить. Врезать, как человеку, ткнувшему в свежую рану, - изо всех сил и так же болезненно. Он невыносимо ярко представил зарождающееся в ладонях пламя – тугой пульсирующий сгусток огня, такой опасный, такой живой… Но внутри, где обычно радостно откликалась его сила, было мертво и пусто, – даже дыхание перехватило от осознания собственной беспомощности. Α король безжалостно продолжил: - С таким приданым я мог бы отправить под венец даже жабу. И без всяких гарантий, что она превратится в принцессу. С вами все обстоит гораздо лучше, вы хотя бы способны понять… - Когда не стоит квакать? - криво усмехнулся Юнги, поднимая глаза от контракта. Гнев, мгновение назад пылающий внутри, сменился тяжелой ледяной ненавистью. За что с ним так? Только за то, что он отказал этой мрази в постельных забавах? Или за то, что уже не может защитить себя, вызвать если не уважение, то хотя бы тень страха в бесстрастных зеркалах чужих зрачков? Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Взгляд его величества был совершенно непроницаем, словно Юнги уставился в два болотных омута. - Читайте контракт, - посоветовал король, явно поняв, что он не собирается опускать глаза первым. Снова криво улыбнувшись, Юнги глянул на пергамент – и только злость помогла ему сосредоточиться. Сумма приданого была более чем пристойной. Ладно, даже щедрой. Коменданта Чона король явно ценил, поскольку деньги предназначались ему, - тут Юнги не обманывался. Он бежал взглядом по строчкам обычных условий: пристойное денежное содержание супруга, доля в приданое сыну от первого брака – ага, своих денег у северянина нет – доли последующим детям… А это что? Условия расторжения? Юнги вчитался внимательнее, насколько это было возможно. Если через три года у пары не появится совместных детей, брак может быть расторгнут по желанию любого из них. Северянин остается наследственным аристократом с родовым именем Чон-Мин, как у младшей ветви, Мин Юнги возвращает себе свою добрачную фамилию, но титул главы рода переходит к его младшей сестре. Юнги же становится абсолютно волен как в поступках, так и в решении о следующем замужестве. О да, с клеймом разведенного за бесплодие омеги, без денег и титула! И что значит – титул переходит к Юонг? Королю понравилось выдавать замуж омег Мин? - С пунктом о передаче титула не согласен, - он протянул контракт королю, но тот даже не глянул на лист. – Сломать жизнь ещё и моей сестре я вам не позволю. - Уверен, леди Юонг легко найдет себе жениха и без моего участия, - равнодушно бросил коронованный гад. - Этот пункт предназначен только для того, чтобы обеспечить ваше… супружеское рвение. Юнги затошнило – в придачу к головной боли. Ρуки оторвать зельевару, у которого Тэхён брал эликсир. Хотя, может, это предчувствие счастливого брака вызывает у него такое блаженство? - Супружеское рвение пусть проявляет альфа – если ему нужны наследники, – парировал Юнги. - От омеги, как я понимаю, в этом деле достаточно терпения и послушания. Измените условие. Можете оставить передачу титула, но укажите, что Юонг свободна от вашей воли в выборе супруга. Хватит с вас одного Мин, ваше… величество. Король молча взял свиток, который он так и протягивал, макнул перо и обвел спорный пункт жирной чертой. - Это переделают, – спокойно согласился он, возвращая контракт. - Что-нибудь еще? Но больше, как ни вглядывался Юнги в ненавистный документ, придраться было не к чему. - А если я не проживу эти три года? - вдруг вспомнил он. - Или мой муж? - Если смерть будет естественной – а я за этим прослежу, не сомневайтесь, - оставшийcя в живых супруг признается честным вдовцом с возможностью повторного брака по своему усмотрению. С сохранением прав всех детей, конечно же. Однако если один из супругов скончается меньше чем через год или потребует расторжения брака, все вернется к исходному положению дел: Чон лишится титула, а я буду крайне недоволен вашей семьей, милорд Мин. Юнги на мгновение прикрыл глаза, чтобы тут же открыть их вновь. Что ж, по крайней мере, год им с будущим мужем нельзя поубивать друг друга… Он начал опасаться, что может упасть в обморок, словно изнеженная омега, слишком туго затянувшая корсет. Вот позору будет. Уж лучше пусть его вывернет на королевский ковер! Правда, тогда неминуемо подозрение в беременности и ещё больше слухов. А он не может позволить себе ни слухи, ни строптивость – ради Юонг. Α что может? Ну, например, повести себя так, чтобы за три года у кoменданта не появилось желание проявить это самое… рвение. Если Чон окажется разумным человеком, то, возможно, с ним удaстся поладить? Три года они друг друга перетерпят, а потом пусть комендант остается с его приданым и титулом, а Юнги… получит свободу! Неужели желанная лазейка! - Конечно, пока контракт не подписан, а брак не заключен, вы всегда можете передумать, – невoзмутимо напомнил король. – С вами поедет мой приор, чтобы сопроводить жениха и передать приданое. У него приказ: если брак не состоится, вернуть вас в столицу как можно быстрее. И мы продолжим увлекательный разговор о первых встречных и… других возможностях избежать супружеских уз. - Не дождетесь. Где подписать? - В крепости Волчий клык. Омега ставит подпись после альфы, – растянул губы в холодной невеселой усмешке король. – Привыкайте к супружескому этикету, милорд Мин, для обычных омег это важное умение. До отъезда неделя, все это время вы будете моим гостем. Можете не благодарить, это меньшее, что я обязан для вас сделать. - Всего лишь гостем? - презрительнo поднял бровь Юнги. - Запирать дверь спальни не обязательно – я понимаю слово "нет", когда это не кокетство, а твердое решение. Так что – гостем. За неделю вам подготовят гардероб и соберут в путь обоз. - Покидать дворец вы можете только в сопровождении охраны, - размеренно продолжал король. - И исключительно по делам подготовки к браку и поездке. Портные, магазины… Если желаете помощи кого-то из друзей - омег, можете их позвать. Насколько я помню, родственников - омег, кроме сестры, у вас нет. - Друзей тоже. А моя сестра? Я могу с ней увидеться? - Она в загородной резиденции вместе с королевой. За леди Юонг пошлют. - Я могу навещать друзей? - закинул Юнги удочку, не особо надеясь на успех. - Альф? – с легкой брезгливостью уточнил король. – Не думаю, что это уместно. И, уверен, помощь лорда Ким Тэхёна в выборе омежьих штучек вам не понадобится. Юнги как раз в этoм уверен не был – в моде Тэ разбирался гораздо лучше него – но смолчал, чтобы не навлечь на друга опалу. Некромантия – редкий дар, и ее обладателям традиционно прощалось многое, но Ким и так слишком часто ходил по краю, шокируя общество выходками: от невинных проказ до дуэлей со смертельным исходом. - Итак, – подытожил король, – полагаю, мы договорились. Прислать вам моего целителя? У вас не слишком здоровый вид. - Благодарю, обойдусь, - изобразил Юнги улыбку, больше похожую на оскал. – До заключения брака я постараюсь дожить и так, а в остальном целители мне бесполезны. Я могу идти, сир? - Можете. Король позвонил в колокольчик. - Увидимся перед вашим отъездом, - пообещал он, как и в прошлый раз утыкаясь в бумаги. Уже не лейтенант, а обычный лакей прoводил Юнги до гостевых апартаментoв, почтительно предложил обед, ванну, помощь горничной и всe, что будет угодно милорду. - Ванну, - устало сказал Мин. - Через полчаса. А сейчас письменный прибор, чашку чая и не беспокоить. Εму нужно было написать Тэхёну, чтобы и вправду не наделал глупостей. С штурмом друг хватил лишку, но даже реши он просто навестить его во дворце, может получиться плохо. На доставленный прибор и дымящийся чай Юнги посмотрел мрачно – хотелось не травок, а ещё вина. Его мутило от состоявшегося разговора, от собственной слабости и беспомощности, от грядущих перемен и прошлого, которое не желало выпускать, душило тяжелыми грязными лапами, постоянно напоминая, что он – никто. Нищий лорд, утративший дар маг, нежеланный жених – что может быть более жалким даже по отдельности, а уж вместе! И этот унизительный договор! Он – часть награды! Племенная кобыла в придачу к деньгам и титулу! Бантик на подарке! Да чтоб им обоим, и королю, и этому коменданту, сдохнуть! Юнги до боли закусил губу, пытаясь выдавить хоть немного магии. Хоть искорку! Не огненный шар, но хотя бы отзвук на зов – услышать, что магия не мертва. Застыв посреди комнаты, он закрыл глаза, исступленно вслушиваясь в тишину внутри себя. Ни-че-го. Сухой колодец, пожарище, бездонный провал… Хотелось плакать, но cлезы не шли, будто тоже иссякли. Только было очень больно и горько. И в который раз подумалось, не напрасно ли он выжил? Что хорошего его ждет впереди? И как же ему вспомнить, что на самом деле случилось там, в проклятом всеми богами Брудене? Что превратило его в огарок прежнего Мин Юнги – Огненного Ландыша? Маги неопределенно пожимали плечами, целители отводили глаза, королевский следователь допытывался о каждой мелочи, но сам на вопросы не отвечал. И Юнги казалось, что он попал в бесконечный морок, из которого так и не смог выбраться. Что, если все происходящее ему снится в предсмертной агонии, пока тело лежит в развалинах Бруденской крепости? Юнги передернул плечами и схватил перо – хоть как-то отвлечься от кошмара наяву. * * * Хосок в который раз перечитывал по-казенному скупые и сухие строки письма. Пакет королевской канцелярии, вскрытый без должной почтительности охотничьим ножом и оттого с неровным рваным краем, валялся на столе. Хосок три раза проверил печати, надеясь, что это все-таки чья-то безмерно дурацкая шутка. Хотя не представлял, у кого хватит безмозглости баловаться с королевской печатью. Нет, письмо было настоящим. И, значит, все в нем написанное – тоже. Отложив тонкий лист дорогого пергамента, Хосок поставил локти на стол, оперся лбом о ладони и долго сидел, пытаясь понять, что ему делать. Отказаться от непрошеной чести? Это оскорбление королевской воли! Или нет? Да, он подавал прошение, чтобы пожалованное лейб-дворянство распространилось и на его сына, как единственного наследника. Даже указывал, что в таком случае готов отказаться от него сам – как посоветовал приор, составлявший бумагу. Мол, в таком случае в столице отнесутся к просьбе благосклоннее, увидев не жадность и дерзость, а просто желание обеспечить будущее сына. Но брак по королевскому сватовству! Супруг – лорд! Да что он будет с ним делать здесь, где ни балов, ни лавок, ни достойных его омег? Чем думал король, навязывая ему такое сватовство? Хотя, конечно, не сам же король озаботился поиском мужа для коменданта пограничной крепости? Настолько Хосок дураком не был. Нет, его прошение наверняка попало в лапы обычных канцелярских чинуш, а те… Поразмыслив, Чон решил, что шуткой канцеляристов это тоже быть не может – опять же, из-за печати. Но и представить омегу благородного происхождения рядом с собой у алтаря не мог. Вот не выходило, хоть ты тресни! Хосок глухо застонал, с ненавистью глядя на письмо. Еще утром жизнь казалась простой и понятной. Он вернулся из деревни, где, приведя в исполнение наказание за мародерство и убийства, казнил пятерых местных дезертиров, мечтая облиться горячей водой, поесть и завалиться спать. С первым и вторым получилось, а вот с третьим пришлось обождать – как обычно. Его правая рука, Пак Чимин, исполнил распоряжение о мародерской добыче в точности, мешки уже стояли в кладовой, но теперь надо было срочно писать донесение в столицу с просьбой прислать приора для описи. Второе донесение надо было писать о казни мародеров. По всем законам Хосок был прав, конечно, но обязанности составить бумаги это с него не снимало. Α ещё были дети, сумевшие спастись, когда банда дезертиров напала на их обоз, и прятавшиеся в лесу, пока ублюдки расправлялись с их родными: захворавшая лихорадкой девочка - омега и мальчишка - альфа, смотревший волчонком, разве что зубы не скалил. Пока о ребятах заботилась экономка, и больную все равно нельзя было трогать, но лекарь Джихун уверял, что болезнь не опасна, малявке только нужно отлежаться в тепле и покое. А потом что с ними делать-то? Дети – круглые сироты, родственников у них тоже нет. Мальчишка, во всяком случае, на вопрос о них мотал головой и отводил взгляд. Оставить при крепости? Лишнего куска не жалко, но дети вырастут… Да и вдруг их кто-то все же ищет? А в сиротском приюте несладко. Хосок застонал про себя, решив хотя бы заботу о приблудышах пока оставить на потом. Сейчас главное – королевская то ли милость, то ли гнусная шутка. Написать и отказаться, пока не поздно? Дальше Волчьего клыка все равно не сошлют – некуда. И из комендантов вряд ли разжалуют… Так ничего и не придумав, он сложил письмо, сунул его в пакет и отправился в лазарет – к Джихуну. В молодости старый армейский лекарь закончил целых пять курсов магической Академии, пока не вылетел, дойдя до пределов способностей. Значит, был челoвеком образованным, в чем Хосок неоднократно убеждался. Мог иногда помoчь с составлением особенно заковыристой бумаги или подсказать, как вести себя с приезжим чиновником из штатских. Вдруг и сейчас чего-нибудь сообразит? Еще на совет стоило позвать Чимина. Образованием сержант похвастаться не мог, зато был очень неглуп и по-житейски сметлив. Втроем они что-нибудь да и придумают. Письмо жгло карман, будто Хосок в него раскаленных углей насыпал. Лорд… Надменный, изнеженный, брезгливый… И, как всегда, воспоминание ржавым ножом полоснуло по сердцу. Спускаясь по лестнице во двор, Хосок даже скривился от внезапной боли и отвращения – какой-то высокородный дурак займет место Сокджина? Будет жить в его комнате, спать в их с Хосоком постели, может, даже копаться в вещах… Чон стиснул зубы: он уже ненавидел самозванца. Не надо ему никакого дворянства, и Чонгук без него обойдется, только бы никто не лез равнодушно и жестоко в их с сыном горе. Как же все-таки избавиться от нежданной и такой ненужной королевской милости? Это только в сказках благородные особы создают семьи за солдатами и живут с ними счастливо. А в их семье в сказки не верит даже Чонгук.