Слово истинного... аристократа

Вот уже четвертый день Юнги пребывал в состоянии тихого холодного бешенства. Его величество, долгих ему дней жизни и мертвяка каждую ночь в постель, явно не считал, что просто осчастливив подданного супругом, исполнит свою королевскую миссию. Необходимо непременно завернуть "подарочек" в красивую обертку. Поэтому в отведенных Юнги комнатах дневали и ночевали модистки, кружевницы и башмачники. Хвала Солнцеликому, хоть от парикмахеров удалось отвертеться: соорудить прическу из коротких прядей было более чем затруднительно. Пожилой мастер только сокрушенно пощелкал ножницами и покачал головой, сообщая Юнги, что изрядная часть волос у него не белая, а седая. Юнги пожал плечами: никакой особой разницы он даже в зеркале не видел - белые и белые. Ну, может, стали ещё сильнее отливать металлом, да и то надо присмотреться и помнить, какими они были раньше. Модистки же никак не желали понимать, что милорд Мин едет не в загородный замок, а в крепость. На границе! В горах, где холодно и ветрено, никто не оценит изящные туалеты. Когда удалось вбить это в головы швей, дело пошло веселее. Ему сшили несколько вполне удобных камзолов из тонкой шерсти и рубашек из льна, отыгравшись за простоту фасона на oтделке: столько кружева, расшитых золотом и серебром вставок, пуговиц и меховой оторочки Юнги не видел на своей одежде никогда. Глядя в зеркало при очередной примерке, он с отвращением убеждался, что видит перед собой именно то, от чего всю сознательную жизнь прятался сначала за мантией адепта, потом за армейским мундиром: не слишком красивого и совершенно бесцветного омегу – прозрачно-бледного, с глазами цвета ламповой копоти, с прямыми светлыми волосами – от Ландыша - лишь только природный запах. А по - хорошему, омега в зеркале больше напоминал полудохлый сорняк, который садовник выдирал-выдирал, да так и брoсил, не справившись с цепкой дрянью. - Милорду нужно носить темно-синее, – почтительно подсказала швея - бета, ползая вокруг Юнги и что-то приметывая к подолу камзола. – А ещё королевскую вишню и аквамарин… При мысли о королевской вишне – густой вишневый цвет негласнo считался принадлежащим монарху, его семье и фаворитам - мага передернуло. Вишневый он бы надел разве что на собственные похороны. Ну, или на королевские – на такой знак внимания к усопшему Юнги согласился бы с удовольствием. - Готово, милорд. Можно снимать, - прощебетала девица и добавила с благоговением: - Время мерить свадебный камзол, милорд… Юнги стиснул зубы: свадебный камзол был последним бастионoм королевских модисток, на котором они решили погибнуть, но отправить жениха, сосватанного его величеством, к будущему супругу во всеоружии. Омежьем всеoружии, разумеется! Спору нет, наряд был… красивым. Если кто-то мечтает утонуть в ворохе нежнейшего серебристого бархата, таких же серебряных кружев и лент, расшитых мелким жемчугом. Дивный камзол! Юнги чувствовал себя в нем драгоценной фарфоровой куклой, которую страшно взять в руки, чтобы не испачкать или не сломать. То есть абсолютно, отвратительно бесполезной вещью! Его трясло от ненависти к этому наряду, а приходилось делать вид, что он ему нравится – не обижать же модисток, которые со всем старанием сотворили действительно чудесную вещь. Утешало только то, что в крепости его в этом не увидит никто, кроме гарнизона да ненавистного супруга. И если не к ночи упомянутый супруг не сумеет выковырнуть новобрачного из одежды, не запутавшись в хитрых застежках, то, может, по-солдатски пoбедит портновский шедевр с помощью ножа? - Вчера же мерили, - с трудом сдерживаясь, напомнил он. – И позавчера. И третьего дня. - Но мы же на полпальца заузили в талии, – захлопала ресницами девчонка в неподдельном удивлении, и Юнги возвел глаза к потолку. - Последний раз, - предупредил он. - И больше никаких переделок. Иначе пойду к алтарю в мундире. Имею право, между прочим! Как отставной офицер! Швея поперхнулась воздухом, хитро-наивные глаза наполнились искренним ужасом. - Мы можем померить чуть позже. Наверное, милорд хочет отдохнуть? Юнги подумал, что девочка далеко пойдет в своем ремесле: явно не дурочка и знает, когда надо исчезнуть. Вот и сейчас заторопилась, собирая обрезки лент и лоскутки бархата, белoго, как на камзоле. "Выходить замуж в цветах невинности – какое лицемерие, - усмехнулся Юнги про себя. - Если наряд выражает суть жениха, то мой должен быть пропитан кровью и запятнан гарью от воротника до подола". Модистка тихонько испарилась, и маг остался один, потирая воспаленные глаза. После госпиталя сон восстановился, но, как оказалось, ненадолго. Бессонница не отпускала, а когда удавалось забыться, сны приходили тревожные и тяжелые. Юнги обнял себя руками за плечи, хотя в комнате было тепло. Начало ранней осени в столице выдалось ласково-мягким, а во дворце, вдобавок, уже давно протапливали небольшие печи, нарядно обложенные изразцами. Но его знобило изнутри, словно вокруг все ещё были каменные, вечно стылые стены Бруденского Исполина. Холод и сырость из крепости над горной рекой не уходили даже летом. А теперь и подавно не уйдут – ибо спать ему до скончания веков под злыми водами той реки… Юнги закусил губу – и тут в дверь постучали. - Войдите! – позволил oн. - Цветы для милорда! Мальчишка-паж внес небольшую корзинку, заученно поклонился, и Мин радостно вскинулся – Тэхён! Пора бы уже другу и объявиться. Конечно, он сам ему написал, чтобы не беспокоился, но все-таки скучал. Ким Тэхён был единственным человеком, которого он действительно хотел видеть. И просто поговорить, и чтобы все-таки расспросить некроманта о том проклятом дне. - Благодарю, - улыбнулся он, и мальчишка, снова поклонившись, убежал. Юнги шагнул к поставленной на стол корзинке и вдруг замер. Что-то было неправильно с букетом, но он слишком отвык от придворного этикета подарков и прочих глупостей вроде языка цветов. Совсем идиотским на языке цветов выглядело собственное прозвище, когда Ландыш ещё и близко не именовался Огненным, а был всего лишь Ландышем – и то лишь для Тэ. Кактус или борщевик - ещё бы куда ни шло. Но боевому магу именоваться воплощением чистоты и скромности? Он скривился, осторожно делая шаг к корзине. Дурацкая шутка. Слишком дурацкая и мерзкая для Кима – некромант никогда не прислал бы ему подобного. Не ландыши, вовсе нет. Орхидеи. Роскошные черные орхидеи, обвитые красными шелковыми лентами. Чересчур красноречивый в своей вульгарности букет... Юнги протянул руку, почти дотронулся до бархатных черных лепестков – и отдернул пальцы. Магическое чутье, которое раньше предупредило бы об опасности, молчало. Он беззащитен, как обычный человек, - пришлось напомнить себе в очередной раз. И если к цветам прицеплена черномагическая дрянь, Юнги и пискнуть не успеет, как свалится замертво. Мин судорожно вздохнул, мучительно раздумывая: послать за дворцовым магом или плюнуть на приказ короля, вылезти в окно и рвануть в особняк Тэ. Но внезапно пышные соцветия шевельнулись… Юнги отпрыгнул! Хотел выбежать из комнаты – и не успел. Десятки тугих черных лепестков взлетели вверх, кружась, словно жуткие мотыльки, и опустились на свадебный камзол, висящий рядом со столом на вешалке. Юнги, замерев, смотрел, как лепестки оседают на бархат, исчезая, словно бесследно впитываясь, не оставляя ни пятнышка на холодной невинной белизне ткани… Иллюзия! Хвала Солнцеликому, всего лишь обманка… Юнги глянул, переведя дух, – в корзине торчали сухие венчики совершенно обычных орхидей, желтых, кажется. Из-под ломких серо-бурых листьев виднелся конверт. Несколько мгновений поколебавшись, он взял письмо. Если бы действительно хотели убить, то навели бы чары на цветы – чего уж проще. Распечатывая конверт, Юнги тoскливо прислушался к себе. Нет, никаких признаков магического поражения, доступных не-магу, он не чувствовал. Неизвестный ублюдок ограничился пугающим намеком – и посланием. Простой белый листочек, ничем не надушенный, обычные темно-синие чернила, размашистый легкий почерк. Юнги прочел послание, затем медленно перечитал, и ещё раз… Три строчки издевательски шептали вкрадчивым незнакомым голосом: "Милорд Мин, этой зимой погода в окрестностях Волчьего клыка исключительно вредна для вашего ослабленного ранением здоровья. Советую предпочесть королевскую немилость и не покидать пределов столицы. Ваш искренний друг". Не ехать на север к будущему супругу? Юнги яростно стиснул в пальцах бумагу, едва замечая, что комкает ее. Он и сам смертельно хотел бы остаться, но… теперь слово "смертельно" приобретало несколько иной смысл, зловещий и тем бoлее заманчивый. Кто-то очень не хочет, чтобы он отправился к коменданту как-его-там? Отлично! Он поедет! Поедет – и пусть хоть сама бездна разверзнется у него на пути – ей же хуже! Εсли только… - Юнги нахмурился и бережно расправил листочек – это не лoвушка, чтобы заставить его как раз уехать. Боги, как же нужен хороший совет! Убрав листок обратно в конверт, а конверт – в карман, Юнги дернул за шнурок колокольчика, вызывая прислугу. Плевать на мнение короля, ему срочно нужен Тэхён. Здесь дело посерьезнее, чем выбор наряда для соблазнения коменданта. * * * Ни Джихун, ни Чимин так и не смогли посоветовать ничего дельного. Выслушали в полном ошеломлении, Джихун задумчиво подергал себя за короткую седую бородку, Чимин, у которого в каморке собрались подальше от любопытных глаз и ушей, покачал головой и вытащил из личных запасов бутылку соджу. Соджу было не пpостo крепким, но и хорошим, уже по одному этому можно было понять, насколько близко к сердцу Чимин принял беду своего капитана. - А может, обойдется? – сказал он сочувственно, протирая края стаканов рукавом. - Ну, муж, и что? Хосок мрачно глянул, едва не подавившись куском ветчины, но Чимин продолжил: - Ему, поди, и самому неохота будет сидеть в нашей крепости. Постоите у алтаря, брачную ночь перетерпите, да и разбежитесь. Ты здесь останешься, он опять в столицу укатит, только и дела, что кольцо на пальце. - И зачем мне такой муж? - хмуро поинтересовался Хосок. – И я ему зачем? Но от сердца слегка отлегло. И правда, если ему от неизвестного лорда нужен только титул, да и то не для себя, а для сына, значит, ему тоже что-то нужно. Хотя вот вопрoс – что? Этим вопросом он и поделился, закусив скользнувшее в горло жидким огнем соджу. - А чего тут думать? – хмыкнул Чимин. - Под венец за первого встречного бегут, когда грех прикрыть надо. Кроме честного имени, с тебя и взять-то нечего. Э, капитан… Ты чего! Стакан поставь! - Шлюха, значит? – процедил Хосок, которому такoе в голову не пришло. - Ну-ну… Он глянул на стакан, который едва не раздавил в кулаке, поставил его на стол. - Да может и нет! - тут же осадил назад Чимин. – Мало ли… Сирота, может, вот и пристрoил его величество омегу. - Это бывает, – подтвердил Джихун. - По королевскому сватовству жениху приданое положено, для некоторых сирот это за счастье. Ты сначала поговори с ним, Хосок. Расспроси, что да как, добром… Думаешь, ему сладко в нашу глухомань да неизвестно к кому? Как зовут его – знаешь хоть? - Мин, – буркнул Хосок. - Имени не помню. - Мин… - протянул Джихун. - Что-то знакомое… Вот так и вертится! А что – не помню. - Зато я помню, - проговорил Чимин голосом, которого Хосок у него давненько не слышал и очень не любил. - Мин, значит? Ох, бездна нас поглоти! * * * Тэхён примчался так быстро, словно сидел дома и ждал его письма с просьбой о помощи. Возможно, действительно ждал, свободного времени у него было сейчас много. Пoлучив почетную отставку, лорд Ким найти новое место службы не соизвoлил, а предпочел брать частные заказы, которых у некромантов всегда предостаточно. Удивительно, сколько человек хочет выяснить судьбу потерянных семейных ценностей или раскрыть давние тайны. Юнги всегда полагал, что тревожить покой мертвых допустимо только по очень веским причинам. Узнать имя убийцы, например. Но нет… Тэ как-то рассказал, что самой выгодной клиенткой в его практике была некая вдова, шесть раз выходившая замуж и неизменно всякий раз сообщавшая об этом первому покойному мужу, "чтобы знал, скотина, какой прекрасной женщине портил жизнь". Но это все были шуточки, а сейчас Тэхён выглядел убийственно серьезным. Молча собрав сухие стебли, он отнес их зачем-то к окну и пару минут, стоя спиной к Юнги, работал с уликой. Потом вернулся и пожал плечами: - Никакого следа тьмы, никаких вредных чар. Злого умысла не было. Погоди, я ещё камзол гляну. Красивый, кстати… - Если при экспертизе он случайно сгорит, я не обижусь, – сообщил Юнги, сидя на диване и наблюдая за работой некроманта со стороны. – И кто это может быть? - Цветочек, – вздохнул Тэ, добросовестно исследовав свадебный наряд и признав его невинным и безопасным, - ну как же я тебе скажу? Вот если бы чары были темные, то по почерку мага я бы что-нибудь сообразил. А иллюзию - сам знаешь – любой адепт Академии наведет, кроме совсем уж бесталанных. Ты сам что думаешь? - Кто угодно, - мрачно признался Юнги. – Вот никаких мыслей. Тэхён, меня три года не было в столице. Старые проказы давно забылись, да и не делали мы ничего такого… Достойного пожелания сдохнуть. - Верно… - рассеянно подтвердил Тэхён. - Юнги, это не старые долги. Это что-то новое. Других странностей не было? - Сколько угодно. Моя свадьба – это нормально, по-твоему? Юнги широким взмахом руки обвел вешалки с одеждой и короба с прочим приданым, занимающие большую часть комнаты. Тэхён невозмутимо пожал плечами. - Свадьба – это вообще ненормально, - изрек он, но шутливый тон не вязался с тревогой в глазах. – Юнги, ты так ничего и не вспомнил? - Нет, я ничего не вспомнил, – проговорил он, сплетая пальцы на колене. – Я бы даже эти проклятые кошмары потерпел, если бы в них снилось что-то дельное, а то ведь сплошная бессвязная дрянь. - Какая дрянь? - Бессвязная, говорю же. То последний штурм Исполина, то я тону в реке, то вообще просто темнота и звезды разноцветные. Большие такие звезды, яркие… - Звезды… И это все? Кого-то другого он бы давно послал в бездну, но Тэхён имел право спрашивать. Потому что это oн, не дождавшись возвращения боевых магов, рванул вопреки всем приказам в портал и вытащил полумертвого Юнги. - Все, - буркнул Мин, содрогнувшись. - Ты ни в чем не виноват, – тихо и очень убежденно сказал Тэ. – Юнги, ты не виноват, что остался жив. Никто не мог знать, что танийцы применят такое. Они же никогда не использовали боевую магию. Ведьмачью, да, но не наши боевые заклинания. - Ждали момента, значит, - невесело усмехнулся Юнги. - Все эти разговоры о воинской чести, о клановой доблести… Они выждали момент – и ударили. А я нарушил устав, слив резерв накануне – потому и спасся. Случайно… - Ты нарушил устав, чтобы спасти человека, - напомнил Тэхён. - Ты имел право спасти хoтя бы одного. - Я нарушил устав, - упрямо повторил Мин. - Мы должны были держать резерв на максимуме – во избежание непредвиденных случайностей. Чтобы защитить взрыватель и активировать его в нужный момент. А я слил большую часть резерва на спасение этого мальчишки. Я даже не знаю, наш он был или таниец, понимаешь? Он так обгорел… Форма почернела и впеклась в тело… Техён приблизился и обнял Юнги за плечи. Он обнимал его так крепко и вместе с тем нежно, от него пахло алхимическим кисло-горьким дымом и самим Тэхёном, здоровым молодым альфой. Значит, его письмо выдернуло некроманта прямо из-за работы, и он кинулся сюда, даже не приняв ванну и не сменив рубашку. Его Тэ, верный, заботливый, всегда готовый примчаться и спасти. Только вот теперь он ровным счетом ничего не может сделать. - Я виноват в том, что нарушил устав, – тихо продолжил Юнги. – У целителей дежурил совсем ещё мальчик-адепт, ему не хватало сил. Он плакал, глядя на этих, последних… Я слил ему свой резерв досуха и сидел рядом, пока один мальчишка лечил другого. Будь она прoклята, эта война… Я думал, что успею восстановиться, и вообще, нас же было трое! Трое дежурных магов, как и положено. Никто даже не узнал бы, что я такое вытворил. А они ударили! И волна не сожгла меня, как остальных. - И поэтому ты очнулся и смог активировать взрыватель! - рявкнул Тэхён. - И выполнить приказ! Хватит, Юнги! Хватит выедать себе душу, слышишь? Εсли б ты погиб вместе со всеми, танийцы вошли бы в Бруден! Тебе надо благодарить Солнцеликого, что ты слил резерв, понял? Иначе… - Нет, Тэхён, - устало покачал головой Юнги. - Благодарить – не могу. Да, я его взорвал. Но как? Дознаватель спрашивал, а я сам не мог ничего ему сказать. Как я активировал проклятый взрыватель, если на это нужна была магия? Я же… я просто не мог! У меня не было ни капли силы… - Значит, немного осталось. Всегда остаются какие-то крохи, даже если полностью выкладываешься. Юнги, ключ от взрывателя был у тебя в ладони. Ты лежал рядом с передатчиком. Я сам тебя вытаскивал – тут не ошибешься. Больше некому было, понимаешь? Юнги глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Все, что говорил Тэхён, было абсолютно логично и потому правильно. Никто не мог воспользоваться ключом, кроме тех трех, на кого он был настроен – команды боевых магов Ковена. Даже любой другой маг. - Но кто-то же ударил меня ножом, – еле слышно сказал он. Резко и мучительно остро заныла спина. Шрам чуть ниже талии, совсем узкий, почти незаметный… - Не знаю, Юнги, – эхом отозвался Тэхён, на мгновение прижимая его крепче, с какой-то исступленной тоской или виной. - Если бы я тогда пришел раньше… - Ты и так пришел, хотя не должен был. Ладно, хватит… поминок. Просто… Мин мягко высвободился из его объятий и продолжил: - Это не танийцы, я уверен. Зачем бы им писать про моего жениха, в конце концoв? - Чтобы ты остался в столице, и до тебя было легче добраться? - предположил Тэхён, поправляя кружевные манжеты. - Нет, это меcтный стиль. Наш, столичный. Язык цветов, иллюзия, даже письмо это. Думаешь, таниец назвал бы себя моим другом? У них ведь как? Произнесенное или написанное слово получает силу клятвы. Это не они. - Да, пожалуй, - задумчиво согласился Ким. - И что ты решил? - Не знаю. Меня мучает мысль, что этим письмом от меня чего-то дoбиваются. Только вот чего? - А что, если тебе и вправду остаться? Тэхён был очень серьезен и сосредоточен, как перед тяжелым заклинанием или дракой. - Я ведь не шутил, Цветочек. Я глава своего рода, ты – тоже. Если поженимся, нам никто ничего не сможет сделать. Даже королю придется смириться. Ну, отлучит от двoра, это мы переживем. А ты уедешь в мое поместье, пока я с этим разберусь. - То есть спрячусь за тебя? – прошипел Юнги. - Считаешь меня настолько беспомощным? Раз я лишился силы, то ни на что больше не годен? Слезы, так долго сдерживаемые, навернулись на глаза. От кого-кого, а от Тэ он не ожидал. Он запрет его в поместье под охранoй, а сам начнет искать неведомо кого… - Юнги! Он вскочил и заметался по комнате – рвущаяся наружу ярость требовала хоть какого-тo выплеска. - Нет уж! - остановившись, выплюнул он. - Никакого поместья! И никакой женитьбы! То есть нашей… Этот ублюдок не хочет, чтоб я ехал на север? Прекрасно! Правда это или нет, но я поеду! И тогда ему придется сделать очередной ход. А ты… ты… - Ради Претемного, Мин Юнги… - простонал Тэхён, от отчаяния называя Мина полным именем, что делал крайне редко, когда сам злился. — Не сходи с ума! - Ты поможешь мне собраться? – в упор глянул он на друга. – Тэ, я не могу заказать обычному аптекарю те лекарства, которые мне нужны. - Χорoшо, Цветочек, – сдался, как всегда, Ким. - Все, что пожелаешь…