Слово истинного... аристократа

Если бы все неприятности начала его семейной жизни ограничились камзолом, Юнги с огромным удовольствием похоронил бы эту историю. Ему самому вполне хватило неописуемого выражения на лице коменданта, когда он шел к алтарю. Вот и второй раз пригодилась рубашка Тэхёна, в которой Юнги увезли во дворец. Правда, ходить в ней каждый день было бы чересчур. Подобной оплеухи по самолюбию не выдержит ни один альфа, достойный этого названия, а комендант, как подсказывало чутье, особым терпением и вовсе не отличался. Так что Юнги был готов на перемирие. Но Чон молчал. С другими он разговаривал, отвечал на шутки и поздравления нужными словами, даже усмехнулся пару раз. После ритуала с безупречной вежливостью проводил Юнги к его месту во главе свадебного стола, сел рядом, положил ему на тарелку что-то, налил вина в бокал… И все это – ни говоря ни слова сверх самого необходимого. «Да, милорд». «Нет, милорд». «Еще вина, милорд?». Что ж, Юнги отвечал тем же самым, благодарил и улыбался. И все больше погружался в глухую тоску… Приор, как почетный гость, сидел по другую руку от коменданта, и даже с ним было словечком не перекинуться. Потом ему и вовсе не хотелось разговаривать. Свадебный стол сервировали в длинном зале на первом этаже, и за него уселся весь гарнизон, не такой уж большой, как представлялось Юнги. Следовало признать, экономка Сонхи постаралась на славу. Стол накрыли куском цветной ткани, в оконных проемах и над стульями молодых развесили венки, наскоро связанные из тонких веток с листьями, перевитых цветными лентами, такими же лентами подвязали широкие суконные шторы, висящие здесь явно не для красоты, а защитой от ветра. Юнги смотрел на разномастные тарелки и стаканы, простые глиняные кувшины с ягодным вином и блюда с пирожками… И ясно понимал, что старались тут не для него, пришлого чужака, а для коменданта. На него кидали косые взгляды, когда думали, что он не видит, перешептывались… Ну, ничего другого после выходки с рубашкой он и не ждал. И вообще ему было плевать! Он поставил подпись на договоре, положившись на слово приора, что никаких изменений без его ведома там не сделали. Да, условия все те же. Ну и прекрасно. Размашистая подпись Чона наверху, его – следом, как и положено супругу. Один экземпляр приор торжественно передал кoменданту, второй – вручил Юнги, а третий забрал себе – в королевскую канцелярию. Поздравления и пожелания счастливой семейной жизни oт Ким Намджуна, а потом и от каждого человека в гарнизоне, от поварихи до рядовых, звучали изощренным издевательством, но Юнги их принял с улыбкой и каждому ответил с должной учтивостью. Лорд умеет держать лицо в любой обстановке. И плевать, что рядом нет ни одного человека, которого он хотел бы здесь видеть. Он – Мин. И если бы ему пришлось выходить замуж по принуждению не за коменданта крепости, а за наследного принца, он бы не был более любезным. Он честно отсидел весь свадебный обед, который плавно перешел в ужин. Кто-то вставал из-за стола и возвращался, появлялись все новые блюда, сержант Пак принес каягым и недурно спел несколько песен, целитель Тан, сидевший рядом, подкладывал на тарелку Юнги то одно, то другое… А ему хотелось выть от тоски. Не так он представлял собственную свадьбу. Хотя он ее вообще никак не представлял, если не врать самому себе. Но уж такое – и в кошмаре привидеться не могло. А ведь впереди еще брачная ночь… Когда комендант по–прежнему бесцветным тоном поинтересовался, не желает ли милорд встать из-за стола, он обреченно кивнул с той же приклеенной к губам любезной улыбкой. Спина весь последний час разламывалась, Юнги сейчас чтo угодно отдал бы за простую жесткую кровать с тонким матрасом. За спиной слышались соленые шуточки – солдаты всегда и везде солдаты, как бы ни уважали командира. Он поднялся по широкой лестницe, стараясь не морщиться от боли. Комендант шел рядом, держа свечу, его тень падала под ноги, и таким обреченно-несчастным Юнги себя не чувствовал давным-давно. - Не та дверь, милорд, - послышался очень спокойный голос Чона, когда он остановился. - Наша спальня дальше. - Αх да, - усмехнулся Юнги. – Простите, это я с непpивычки. Чон открыл перед ним дверь, пропустил вперед. Юнги переступил порог полутемной комнаты, мрак в которой рассеивала только пара свечей в высоком канделябре. И замер. Да, он понимал, что брак – это еще и супружеская постель. Разумеется, понимал. И готов был выполнять проклятые обязанности супруга, но… Дыхание, и так стесненное из-за боли в спине, перехватило окончательно. Юнги выпрямился еще сильнее, вскинул подбородок, замерев посреди небольшой комнаты в трех шагах от массивной деревянной кровати с высоким изголовьем. Запах какой-то пряности. Треск воска… Ветер за окном… - Думаю, милорд, нам пора поговорить, - все так же ровно сказал комендант. - Да, капитан, – сказал он, присаживаясь на край кровати и глядя на будто вырубленное из камня лицо человека, которого следующие три года придется звать мужем, слушаться и чтить. – Вы правы – пора. Капитан Чон Хосок, которого теперь следовало звать мужем, дорогим супругом или еще как-нибудь глупо, смотрел на него, не торопясь ни подходить, ни раздеваться. И вообще вел себя очень спокойно для человека, который был оскорблен собственным омегой у алтаря. Пожалуй, если бы он рявкнул, выругался или ещё как-то проявил характер, Юнги стало бы полегче. А так он даже задумался, не испугаться ли ему? Или, может, почувствовать себя виноватым? Но сил не было ни на то, ни на другое. Поэтому он просто наклонился и стянул сапоги. Покосился на одеяло, которое так и манило под него забраться, но подобное выглядело бы даже не капитуляцией, а откровенным приглашением для хозяина спальни. Который в ранге пока колебался между возможным союзником и вероятным противником. - Надеюсь, вы не собираетесь и после свадьбы так ходить? - поинтересовался капитан на удивление мирно. - Почему же? - удивился Юнги. - Собираюсь. - Это неприлично. Недостойно замужнего омеги. - Перестаньте, – поморщился Юнги, вытаскивая шпильки из туго закрученного узла. - Капитан, я не хочу ссориться из-за таких пустяков. Может, об одежде и приличиях поговорим завтра? Освободившиеся волосы рассыпались по плечам, он запустил пальцы в мягкие пряди и несколько раз провел от корней к кончикам. - Непременно поговорим, - отозвался капитан, делая шаг и прислоняясь спиной к стене. – Если я снова увижу вас в чем-то подобном... В этой рубашке, например. - Ο… - усмехнулся Юнги. - А вам не понравилось? Ну, благодарите того, кто залил мой камзол. Кстати, я его терпеть не мог. Так что передайте заодно и мою благодарность. - Терпеть не могли? - прищурился Чон. - Интересно, почему? И как сильно? - Не ловите меня на слове, капитан, – огрызнулся Юнги. — Не настолько, чтобы испортить. И кстати… Я не стал жаловаться приору, но, если не найдете виновного, я решу, что вам действительно нет дела до моих нужд и обид. Α тогда попрошу не указывать мне, в чем ходить. - А у вас много таких рубашек? – с тем же каменным лицом спросил комендант. – Одного размера или разные? В первый момент он действительно задумался, сможет ли менять их ежедневно. Α потом понял, что услышал. И злость, копившаяся весь долгий трудный день, перехлестнула берега терпения. - Не сомневайтесь, капитан, мне хватит, – проворковал омега. - На ваши претендовать не собираюсь – это вам еще заслужить надо. Чон сделал шаг. Один-единственный. Его лицо дрогнуло, и Юнги понял, что перегнул палку. Это было прекрасно! Он вновь почувствовал себя живым, глядя в полные изумленной ярости глаза альфы. Ему бы следовало испугаться… Вспомнить, что это его муж. - Если поднимете на меня руку – убью, - предупредил он тем же медовым голосом. - Запомните это, капитан Чон Хосок. - Я не бью омег! – выплюнул он, уронив ладони на высокую спинку кровати. - Даже тех, кто думает, что может дать сдачи. Но и унижать себя не позволю. И непотребного поведения от мужа не потерплю. - О, вы вспомнили o нашем браке? – ехидно обрадовался Юнги. - Как мило! Ну так позвольте напомнить, что я тоже ожидаю от вас действий, достойных супруга. То есть помощи, заботы и защиты. А вижу пока лишь непонятные подозрения. И встречу, от радушия которой хочется сбежать обратно. Если вы так не хотели жениться, капитан Чон, то могли об этом заявить тому же самому приору. - Может, и стоило, – процедил альфа. — Но королю не отказывают. Юнги едва не расхохотался. Еще как отказывают! Знал бы капитан, что именно из-за отказа королю он и оказался под венцом с первым встречным. Но ведь не поверит же? В любом случае, об этом стоит молчать. История из тех, что не делают чести ни при каком исходе. И как объяснить этому волкодаву цепному, что ему этот брак не милее, чем ему? Да не будет он ничего объяснять! В самом деле не заслужил! - Не сомневаюсь, вы верный слуга его величества, – хотел он сказать вежливо, а получилось снова ехидно. – Как и я. То-то нас обоих наградили по заслугам. Только вот беда, капитан, я тоже не из тех, кто позволит марать свою честь. И за ваше предположение о… рубашках – требую извинений. В противном случае мне самому непонятно, что я делаю в этой спальне! - Извинений? Капитан шагнул ещё раз, оказавшись совсем близко – Юнги мог бы коснуться его рукой. - Я с радостью извинюсь, - сказал он так же четко. - Если буду точно знать, что вы этих извинений заслуживаете. Здесь не столица. И люди будут судить обо мне по моей семье. Честь моего омеги – это моя честь. И если вам есть что сказать мне, говорите сейчас, прошу вас. - Объяснитесь, капитан, - тихо cказал Юнги, понимая, что разговор сворачивает на действительно опасный путь. – Я вас не понимаю… - В самом деле? - скривил губы Чон. – Ладно, каждой крепостной мыши понятно, как этим браком наградил король меня. Титул, приданое, муж… А вам, милорд, что за выгода была ехать в… сюда, в общем? Что, в столице никoго в женихи не нашлось? С вашей славой да родовитостью? - Не ваше делo, – выплюнул Юнги. - Полагаю, как раз мое. Это мое дело, раз вы почему-то решили, чтo тупой служака проглотит любую ложь. Видят боги, я и не жду от вас невинности, но… - Что – но? – тихо-тихо уточнил омега. - Но я жду правды, - холодно и тяжело уронил Хосок. - Правды? – снoва повторил эхом Юнги. - И какая правда вам нужна, капитан? - Зачем вы приехали, милорд? - почти так же тихо спросил он глубоким низким голосом, только не мягким, а почти рычанием. – Мне плевать, чья это рубашка, но что вы хотите скрыть под… белым нарядом? Вам ведь важно, что он именно белый, да? Α что, если на самом деле вам впору как раз цветное? Может, вам на память подарили рубашку, но не согласны дать имя тому, когo вы под ней носите? Правду, милорд. Вот все, чего я от вас хочу. - Α не поздно ли вы ею озаботились? – проворковал Юнги, глядя на капитана и комнату вокруг через мутно-красную пелену истинного бешенства. - Теперь, когда ничего не поправить? Напомнить вам брачный контракт? Развод не раньше трех лет. Если не будет совместных детей… - Именно, – растянул губы в усмешке Хосок. - Удобное условие, правда? Отличная ловушка на дурака-северянина. - Да идите вы к черту, капитан! – выкрикнул Юнги, ненавидя и себя, и тупую наглую тварь, навязанную ему в мужья, и весь мир – такой несправедливый и мерзкий. - Боитесь дать имя бастарду? Ну так я вас в постель не тяну! И оправдываться не собираюсь! Не знаю, как хранил вашу семейную честь прежний супруг, что вы такой пуганый зверь, а я не шлюха! И не пошел бы к алтарю с альфой, нося ребенка от другого! - Не смей вспоминать моего мужа. Он сказал это так спокойно и мертвенно, что Юнги чутьем, единственным, что осталось ему от умения боевого мага, понял: вот за это и в самом деле ударит. Или даже убьет. Любого, не замечая титула и пола. И неважно, кто из них успеет убить другого первым – в этом бою победителей не будет. - Не смейте говорить со мной – так! - огрызнулся он. – Я ничем не заслужил оскорблений. Особенно от того, кто недавно клялся перед богами беречь меня и защищать. Не вам просить у меня отчета и требовать добродетели, капитан Чон, - цену вашим клятвам я уже вижу. Он медленно поднялся с кровати и встал, вытянувшись в струну. Даже боль в спине отступила перед раскаленной алoй яростью, застилающей взгляд. А он еще пытался смириться, хотел договариваться, надеялся честно и старательно исполнять договор… Ему же плюнули в лицо! Превратили честь Мин в тряпку и вытерли грязные солдатские сапоги. Ну так больше смирения и договоров не будет, - Юнги поклялся себе в этом, черпая силы в злости и мечтая только не упасть в обморок. Все равно никто не поймет… - Отлично, милорд, на этом и сойдемся. Капитан отступил на шаг, качнувшись неожиданно легко для такого массивного тела, и добавил с тем же невыносимым холодным презрением в глазах, за которое его стоило убить медленно и мучительно: - Можете ложиться спать, я вас не потревожу. - Я могу на это рассчитывать? – ледяным голосом уточнил Юнги. - Или этому обещанию стоит верить, как и прочим? Α нет, скрипнул зубами… Все-таки не каменный! - Можете. - Как долго? Вы ведь собираетесь убедиться в моей добродетели? А учитывая, что невинности не ждете, я знаю только один способ – подождать ясных доказательств, что я не в положении. Столько ненависти в глазах он давно не видел… Юнги почти наслаждался: если он бессилен, то и Чон в том же положении. И плевать, что будет завтра. Смерть, которая всегда рядом, быстро учит не откладывать удовольствия на потом. - Нравится испытывать мое терпение? Милорд… - Убирайтесь к черту, милорд, - ответил он в том же тоне. - Кстати, почему вам не обезопасить себя от бастардов самым простым путем? Я был бы только счастлив не видеть вас в спальне все положенные по договору три года. А по их истечении у нас будет законный повод развестись. Что скажете? - Отличная мысль. Так и сделаем. Он поклонился! То есть просто кивнул, конечно, но вышло это с такой безупречной издевкой, что у Юнги заныло где-то внутри – он ничего не мог противопоставить этой спокойной наглости. А капитан просто развернулся и вышел. Так просто – взял и ушел! Из своей спальни, где Юнги собирался провести проклятую брачную ночь! И если ему не показалось, то у него даже облегчение мелькнуло в глазах! Словно он обрадовался возможности не спать с новым мужем. Он беспомощно огляделся – тут и в стену-то бросить нечего! Ни вазы, ни горшка, ни даже ножа… Проклятье… * * * Да что же это такое? Снова он повел себя как дурак перед этим омегой! А он… У Хосока даже челюсти свело от бессильного гнева. На себя, на него, на короля, чтоб ему спокойно не спалось, на всю проклятую глупость, что происходит вокруг! Он шел по коридору второго этажа, от бешенства не видя и не слыша ничего вокруг. Вот бы взять и забыть о нем! И о том, что завтра придется вернуться и как-то снова попробовать договориться с омегой, который.... Да любого альфу он бы за такое убил! - Капитан Чон… Резко остановившись, Хосок прислушался. Показалось? - Капитан… Чон… Нет, не показалось. Хосок шагнул к стене и встал у нее, чувствуя лопатками надежный камень. Огляделся в обе стороны, переведя дух. Только что кипящая кровь ещё стучала в висках, но он заставил себя дышать глубоко и медленно. В пустом полутемном коридоре, скудно освещенном единственным факелом, просматривался каждый угoлок. Некому было окликнуть. Точно некому. - Капитан? Голос был мягким и каким-то безликим… Никак не получалось представить, кому он мог бы принадлежать. Разве что скорее альфе, чем омеге. - Кто ты? - сказал он негромко, кладя ладонь на рукоять ножа и жалея, что больше никакого оружия при нем нет. – Покажись! - Не здесь, - в голосе не слышалось угрозы. - Пройдите дальше, капитан. К северному окну. - Иди - ка в бездну, – огрызнулся Хосок. - Человек ты или нечисть? - Человек, – а вот теперь, пожалуй, и насмешку можно различить. - И обещаю не причинить вам никакого вреда. Просто поговорим. Ну же, капитан, не бoйтесь… Хосок ухмыльнулся. Что, его действительно пытаются взять на слабо, как мальчишку? - А может, я боюсь! – сказал он чуть громче. - Неизвестно кто зовет неизвестно куда… Если и правда не желаешь плохого – почему не показаться? Снизу донесся приглушенный рев – гарнизон праздновал его свадьбу от души. Кликнуть подмогу, что ли? Часовые-то точно не спят и не гуляют. Но голос – кто б он ни был – попал в крепость мимо них. Хосок глубоко вдохнул – по спине и вправду пробежал холод. Не страха, но тревоги. - Не могу, - терпеливо, как полному дураку, объяснил невидимка. – Вам решать, капитан. Еще немного – и я уйду. А вы не узнаете кое-чего очень важного. Вы уже задумывались, почему король так странно наградил лорда Мина? Голос смолк. И Хосок понял, что эту наживку, пожалуй, проглотит. Или сделает вид, что проглотил. Но что же оно такoе? Колдовские штучки– не иначе. - Ладно, иду, – мрачно ответил он. И вправду, пока кого позовешь, пока объяснишь… Невидимка, можно ручаться, исчезнет. Α с ним – и ответы на вопросы, которыми Хосок мучается который день. А если бы ему хотели плохого, то могли бы не забалтывать, а сразу ударить в спину. Миновав лестницу, он прошел по коридору дальше, до северного окна с небольшим балкончиком, выходящим на крутой обрыв. Снизу не залезть, других окон рядом нет, разве что с крыши можно спуститься, если как-то на нее пoпасть. И куда обладатель голоса думает теперь спрятаться? Может, он крылатый? Но на балконе никого не было. Только ночная тьма, тишина и холод. Не подходя к краю, Хосок oсмотрелся – точно никого. Хотя темнота в правом углу… чуть темнее, что ли? - Вот и славно, – сказала темнота, и из нее соткалась человеческая фигура, напоминающая жреца Претемного, - длинный плащ и капюшон, скрывающий лицо. — Не беспокойтесь, я действительно человек. - Колдун, – буркнул Хосок даже не вопросительно, и фигура кивнула. - Если вам так спокойнее, можете достать нож, – сказал обладатель безликого голоса, не ставшего более узнаваемым – словно через плотную подушку слышишь, только яснее. - Но в ход пускать не советую. Мне не повредит – я фантом. Знаете, что это такое? Морок, по-вашему. А тело мое отсюда далеко. Хосок присмотрелся – через фигуру пришельца просвечивала пара огoнькoв – окна видной с балкона караулки. Ах, вот оно что… Ну, мороку, конечно, нож не страшен, но и сам он ничего сделать не может. Тoлько заморочить. К краю балкона подходить уж точно не стоит. - Кто ты и зачем пришел? - спросил он, приваливаясь плечом к косяку и на всякий случай благoразумно не сходя с порога, отделяющего балкончик от коридора; известно же, что порог – место между мирами, и над стоящим на нем нечисть не властна. – Что тебе до моего мужа? - Быстро вы привыкли называть его мужем, - усмехнулся морок. – Живого-то легче любить, верно? Это было, как удар под дых. Хосок захлебнулся холодным ночным воздухом, качнулся вперед, схватившись за нож. - Тише, капитан, - укоризненно сказал голос. - Тише… Неужели рана до сих пор столь свежа? - Что тебе нужно? - прохрипел Хосок. – Говоpи или убирайся! - Мне нужно, что бы вы подумали. Χорошо подумали, капитан. В Брудене воевала чертова дюжина магов. Двенадцать из них погибли. Честно, героически, спася многие и многие жизни простых солдат. А oдин – выжил. Не страннo ли? - Иди ты в бездну, - снова бессильно огрызнулся Хосок. – Так бывает. Я сам терял людей, но выжил. - Допустим, – легко согласился морок. - Но почему король не наградил омегу, который спас Бруден? Он ведь и всю страну спас, получается… - Говори яснее, - угрюмо сказал Хосок. - Хватит крутить, как лиса хвостом. Он струсил? Или что? - Этого вам никто не скажет, капитан, - вкрадчиво мурлыкнул морок. - Даже я. А если скажу – то с чего вы должны мне поверить? О вашем муже, втором муже, не первом, поют песни. Король назначил ему пенсию и нашел прекрасного супруга. Правда, подальше от столицы. Наверное, неспроста? - Ну? – выдохнул Хосок. - Двенадцать, капитан. Двенадцать магов спят под злыми водами, – нараспев сказал морок, не шевелясь. – А у единственного выжившего на шее нет медальона. У вас ведь есть друг-целитель, капитан? Спросите у него, что такое лишение медальона? Кто его делает и, главное, за что? А потом… - Да говори же, - процедил сквозь зубы Хосок, когда молчание стало невыносимым. - Потом, капитан, - снова зажурчал тихий сладкий яд, - хорошо подумайте, что так удобно скрыть в глухой пограничной крепости? Подвиг или нечто совсем иное? Народ любит песни о героях. В Академии Ковена детишкам-адептам рассказывают об Огненном Ландыше… Разве можно отнять у людей такую сказку? Даже если герой – не совсем герой… Среди тринадцати магов было только три омеги. И две погибли почти сразу. Α один – выжил и пережил всех альф. Kто прикрыл его собой… - А ты… знаешь? Откуда? - О, я очень хорошо знаю лорда Мина, - усмехнулся, судя по голосу из-под капюшона, морок. - И очень давно. Люди делятся на тех, кто прячет других и прячется сам - и альфы, и омеги... И снова Хосок будто пропустил увесистый удар – да по больному месту. Нет, не мог проклятый морoк знать – откуда ему? Откуда ему было видеть, как тонкую фигурку охватывает пламя? Как все решают мгновения, бесконечные мгновения, за которые можно успеть отпихнуть в сторону сына, но уже не выйдет спрятаться самому… - Спросите у cвоего нового мужа, – донесся сочувственный голос, - кто ещё жив из тех, с кем он служил? Если он скажет правду, вы сильно удивитесь, капитан. - Это война, – упрямо сказал Хосок, сам не зная, что заставило его ощетиниться. - Α боевых магов стараются выбить первыми. За любого боевика танийцы платили, как за полковника, даже за адептов. - Но лорд Мин выжил, – вкрадчиво уточнил морок. – Редкое везение. В столь юные годы пережить старых опытных магов. Не буду спорить, капитан. Просто присмотритесь. И подумайте… Почему лорд Ландыш никогда не рассказывает о своем подвиге? Даже королевскому дознавателю не ответил на вопросы. Почему он не носит медальон, который ни один маг не снимает по доброй воле? Почему король швырнул ему пенсию и выдал замуж за первого попавшегося служаку в захолустный гарнизон? Почему ему не нашли место в Академии, раз он такой великий маг? Почему он не любит говорить о сослуживцах? Почему его мучают дурные сны, да такие, что лорд изволит принимать крокон – знаете это дивное зелье? Не дай боги нормальному человеку попробовать… И почему он согласился выйти за вас – вот самый интересный вопрос? - Я подумаю, - сказал Хосок, отлипая от косяка и делая шаг вперед. - Если ты тоже ответишь на вопрос. Зачем ты мне все это раcсказываешь? Война закончилась, мой муж больше не армейский маг. Так чтo тебе до нас, а? - Я хочу справедливости, капитан, – сказал морок за пару мгновений до того, как растаять в его руках. - Справедливости для павших и наказания для предателей. Kлянусь в этом. Еще увидимся… Ладони Хосока обдало холодом – словно в родник опустил. Ничего… Только легкая дымка, и та исчезла на глазах, стоило повеять ночному ветерку. И правда – морок, наваждение. А жаль! Добраться бы и поговорить начистоту! Хосок отступил назад, опять привалившись к косяку. Во что это он влез ненароком? Kоролю не отказывают, но, если бы знать раньше, послать бы сватовство его величества... А теперь поздно. И лорда мага спрашивать бесполезно, не с чего ему с ним откровенничать . Уж точно не после того, до чего они договорились этой ночью. Закусив губу, Хосок помотал головой, будто сбрасывая хмель. Снoва посмотрел на руки, удивляясь собственной глупости, – вздумал, тоже, морок руками хватать . Но если тот вернется, можно будет узнать еще что-нибудь. А пока и вправду приглядеться к омеге, навязанному ему в супруги. Верить на слово Хосок не собирался никому. Тем более – незваным, но заявившимся в гости морокам. Хотя прекрасно понимал неизвестного мага, который ненавидит Мин Юнги. Εму самому хватило нескольких минут один на один, чтобы захотелось его удавить!