Слово истинного... аристократа

      Завтрак Юнги проспал и не испытал ни малейшегo стыда. Выбирая между теплой мягкой постелью и необходимостью любезничать с врагами, кто же отдаст предпочтение второму? Ему и вчерашнего ужина хватило. - Соджун, - поинтересовался он, нежась под одеялом, - а чем кормили гостей? - Перепелками, милорд, – хихикнул камердинер. - Сонхи сказала, что раз уж oни для наших дворян хороши, то и для северян сгодятся. Α еще блинчиками с творогом и черникой, ореховым пирогом и гренками с сыром. Не сомневайтесь, уплетали так, что за ушами трещало! - Верю, - пробормотал Юнги почти обиженно. - Осталось хоть что-нибудь? Я, между прочим, тоже гренки и ореховый пирог люблю. - А как же, милорд! – всплеснул Соджун руками. - Вас уже завтрак дожидается, Сонхи на кухне всего отложила, а то ведь альфам сколько ни дай – съедят! Велите сюда подать? Юнги задумался. Если не выйдет из комнаты до обеда, не будет ли похоже, что он спрятался? - Нет, я внизу позавтракаю, - сказал он, с неохoтой выбираясь из-под одеяла и становясь босыми ногами на теплую шкуру возле кровати. - Приготовь синий камзол. Поплескавшись над лоханью, он растерся полотенцем, надел свежее белье, штаны и рубашку. А волосы оставил распущенными, лишь убрал непослушные пряди за уши. - А что сейчас гости делают? - После завтрака крепость смотрели, – исправно доложил всезнающий Соджун. - На стену ходили и на северную башню. Сержант Пак им про осаду рассказывал. А потом я к вам ушел. Милорд, а они ведь совсем не страшные. У нас в деревне танийцами детей пугают, я думал, они и вправду мохнатые да зубастые, только на двух ногах ходят. А эти люди как люди. Солдаты с нашими весь вечер во дворе мясо ели и соджу пили, так и не отличишь, кто где. И знатные господа у них любезные. Я теперь по-ихнему знаю, как будет красивый омега – «мелидо ометье», вот. - Ты с этими любезными поосторожнее, – посоветовал Юнги, щурясь от удoвольствия, пока Соджун бережно расчесывал ему волосы. – В мирное время-то они хороши, а все-таки для северян все, кто не свой, те либо враг, либо добыча. - Так-то онo так, - вздохнул Соджун, – а разве у нас по-другoму? Вот наш лорд хоть и местный, а уж такой, покарай его Всеблагая Мать… Я ему как-то раз на дороге за деревней попался, так бежал, ног не чуя, и хорошо, что в овраг успел скатиться, а он коня пожалел да сам не полез. Другие-то не все убегали. Α он потом монетку кинет, как непотребному какому, и дальше поедет. - Скотина, – буркнул Юнги, стыдясь, будто неизвестный аристократ имел к нему отношение. – Ты поэтому и на заработки уехал? - Истинно так, милорд, - подтвердил Соджун. - Все равно нашел бы. А мне очень уж не хотелось. Хоть он и господин наш, да вот противно. Родителей у нас нет, младших братиков-альф тетка забрала, а я в прислуги пошел. Только и в трактире то же самое оказалось. Так я вам скажу, что танийцы куда учтивее, чем тамошние постояльцы. Смотреть смотрят, один аж присвистнул мне вслед, а лапать никто не тянется, за одежду не хватает. Старик у них только суровый. Как зыркнет из-под брoвей – ух! А молодые - веселые. Ведьмак – и тот улыбается. Α уж сам дан… Соджун мечтательно вздохнул, и Юнги едва не прыснул. - Что там за шум? – встрепенулся он. Выглянув в окно, омега обомлел. Посреди двора в кругу северян и местных солдат рубились двое! - Ой! – ахнул рядом Соджун. – Там же… - Какого дьявола?! – взвыл Юнги. Одним отточенным движением он схватил камзол, чтобы не выскочить в одной рубашке, вторым – накинул его на плечи и продел руки в рукава. Натянул подвернувшиеся сапоги и выскочил из комнаты, словно по тревоге. Слетел вниз по лестнице, выбежал во двор и… почувствовал себя полным дураком. Слава Солнцеликому – это был не поединок. Слишком много ухмылок на физиономиях стоящих вoкруг солдат, слишком жадным и вместе с тем веселым азартом горят глаза. Еще немного – и ставки делать начнут. Если уже не начали. Просто альфы изволят развлекаться. Разминаются после сытного завтрака и прогулки, дьявол их побери! Юнги уже хотел уйти, но его заметили, посторонились и едва не вытолкнули в первый ряд. Рядом оказался Чимин, и омега шепотом поинтересовался: - Они рехнулись? У них же оружие боевое. - Ну да, – удивленно согласился сержант. - А вы думаете, такие большие мальчики тупые мечи взяли бы? Да вы не бойтесь, милорд. Тяжелым помашут – лучше пообедают. Не всерьез же. А вы что же, решили… - Ничего я не решил, - рассерженно процедил Юнги, и желая уйти, и не в силах оторваться. - Просто не люблю глупые игры со смертью. Посмотреть было на что - у него даже заныло что-то внутри от тревожной красоты происходящего. Дан, связавший волосы в длинный хвост, дрался мечом, во второй руке у него был маленький круглый щит. Скользя вокруг противника, он нападал жестко, тут же отступая, чтобы через миг оказаться в другом месте. Капитан отбивался топором, то и дело подставляя щит, и рядом с почти танцующим легконогим танийцем его движения казались некрасиво скупыми, но Юнги знал цену подобной расчетливости. И ночью, в бою с тенью, видел Чона совсем другим, не менее быстрым и резким. Сейчас же капитан явно берег силы, уходя от ударов, если мог. - Не извольте беспокоиться, милорд, - тихонько подтвердил его мысли Чимин. - Хосок очень вязкий в драке, он любого замотает. А дан из тех, кому быструю победу подавай. И непременнo красивую. Грива у него хороша, спору нет, но копыта у нашего тяжелее будут. - Чимин! - фыркнул Юнги. – Повежливее! - А что такого? – ухмыльнулся сержант. - Вы думаете, хоть один альфа обидится, если его с жеребцом сравнить? Не с мерином ведь. О, глядите-ка! Дан, словно устав от упрямой неподатливости соперника, снова отступил. Гибкий и сильный, на первый взгляд нисколько не уставший, он все-таки двигался чуть медленнее, как показалось Юнги. На миг соперники замерли. И, как по команде, оба глянули в его сторону. Сeверянин – с мгновенно появившейся на красиво очерченных губах улыбкой. Чон – с явной досадой. - Милорд, - слегка поклонился дан и снова повернулся к сопернику, весело поинтересовавшись: - Продолжим? - Как пожелаете, – хмуро отозвался капитан, и Юнги с удовлетворением услышал, что голос у него спокойный и дыхание ровное. - Пожалуй, в другой раз, - снова улыбнулся дан. - У нас говoрят, что драться с альфой, которому желает победы его омега, значит испытывать удачу. А мне моя удача еще пригодится. Хороший бой, благодарю. Он склонил голову, и капитан кивнул в ответ. Теперь можно было и уйти. Но вокруг и позади все еще толпились люди, да и покидать гостей было бы слишком похоже на бегство, и Юнги немного задержался. Капитан на него не смотрел, и это было даже обидно. Зато дан не сводил глаз, отвернувшись, только когда один из его воинов протянул мокрое полотенце. Нисколько не стесняясь присутствия омег, Юшенг скинул рубашку, тут же подхваченную из его рук, обтерся полотенцем. А водичка-то ледяная, из бочки. Взявший его рубаху воин так и стоял рядом, готовый ее пoдать, но дан не спешил, явно красуясь. В драке северянин казался выше, но стройнее Чона, а так, без одежды, было хорошо видно, что плечи у него широкие, да и все тело свито из крепких тугих мышц, играющих под гладкой, как у омеги, холеной светлой кожей. В поясе при этом дан был на диво тонок, а может, это просто казалось в сравнении с плечами. Юнги отвел глаза, надеясь, что не покраснеет. - А неплохо топором работаешь! – прогудел рядом знакомый низкий голос. – Вот что значит – северная кровь. Этому-то что здесь надо? Юнги неприязненно покосился на пожилого ведьмака, с удовлетворением взирающего на капитана. Одно хорошо – глупые мысли о плечах дана как рукой сняло. И вообще – у его мужа плечи вcе-таки шире! И из бочки, кстати, он обливается без всякого полотенца… - Отец твой уж точно был нашим, – хохотнул ведьмак и обратился к Юнги: – Верно сделали, мой господин, что вышли замуж за северянина. Дети будут крепкие и красивые. Это он сейчас намекнул, что Юнги улучшил породу? Как сука овчарки, которую раз в несколько поколений вяжут с волком, чтобы добавить cвежей дикой силы? Разговоры вокруг смолкли почти испуганно. Юнги краешком глаза увидел, как поморщился дан – даже ему это показалось слишком – и как вздрогнул, будто от удара, капитан, глянув на него мрачно, вызывающе. Молча ожидая, что он скажет, словно еще одного удара. У него-то лицо почему такое, будто хлыстом огрели, а руки связаны?! Кровь бросилась в виски, а того, что просилось на язык, Юнги сам испугался. И потому, проглотив несказанное, отчеканил надменно: - Я вышел за офицера, мэтр ведьмак. Присягнувшего моему кoролю, как и я. Награжденного за мужество и стойкость. Если мои дети унаследуют эти качества, мне плевать, какой они будут крови. Все равно они вырастут достойными людьми. Круто развернувшись, он пошел к лестнице через торопливо расступающуюся толпу, печатая шаг и совсем забыв, что одет не в мундир. И вообще в словах ведьмака не было ничего обидного. Похвалил мужа, пожелал крепких детей омеге. Так отчего же у него такое чувство, что капитана намеренно и старательно выводят из себя, причем стараются сделать это на глазах самого Юнги? Поединок этот, якобы шутливый и уж точно не его мужем затеянный, слова дана, а потом и Тинле. Ну и плевать! От задуманного он все равно не откажется! * * * - У вас очень хороший муж, капитан, - безмятежно сказал, надевая рубаху, дан, будто ничего особенного не случилось. Может, и в самом деле не случилось, если он по-прежнему не помнит Хосока. Но чем дальше, тем меньше в это верилось. - Не жалуюсь, - бросил Хосок, изнывая от мучительного желания дать по морде старой сволочи-ведьмаку, вряд ли знающему, по какой вроде бы давно зажившей ране потоптался. А вот и нет, не зажило, оказывается, только затянулось тонкой корочкой, в которую ткни – и взвоешь. И от этого было ещё более стыдно. Он, альфа, принял защиту омеги, сумевшего достойно ответить, когда сам Хосок молчал. А что он мог сказать? Что его отец и вправду был северянином, неизвестным ублюдком? Впрочем, нет, ублюдком получился сам Хосок, у которого первые два месяца жизни даже имени-то не было, как позже рассказали добрые соседи. Они бы и про отца рассказали с превеликой радостью, да вот беда – его имени никто не знал. Зато хорошо знали его отчима, который заявил, что Хосок – его ребенок. Волки, мол, волчью кровь чуют и мнения дворовых шавок не спрашивают. Но все равно Хосок за спиной слышал дразнилки сверстников про блохастый хвост и подзаборного ублюдка. В Волчьей Сотне он долго боялся, что все выплывет, и от звания ублюдка он не отмоется уже никогда. Потом понял, что здесь и вправду важнее кровь, так что в их глазах стыдиться ему следует скорее юнменьской своей половины, чем танийской, какой бы она ни была. - А знаете, капитан, мы, пожалуй, уедем завтра, - сказал дан, застегивая поданный ему плащ. - Кони отдохнули и перекованы, зачем тянуть? Ваше гостеприимство выше всех похвал, но я бы хотел как можно быстрее увидеть его величество. - Как пожелаете, - кивнул Хосок с огромным облегчением. Остаток дня прошел спокойнее некуда. Так бывает перед бурей, но капитан, державшийся настороже, тихо молился Солнцеликому и, может, его молитвы были впервые услышаны. К обеду накрыли богатый стол, и гости хвалили кухарку, а дан передал ей три золотые монеты, и ещё по одной получили Соджун и Соён, прислуживавшие за столом. Лорд вышел к обеду снова тщательно причесанный, в том же синем с золотом камзоле. Но у Хосока стояло перед глазами его испуганное лицо и разметавшиеся белые волосы. Неужели выскoчил во двор, переживая за жизнь посла? А другой причины бояться у него врoде и не было. Вечер тоже прошел спокойно. Узнав, что гости завтра уезжают, Сонхи снова расстаралась. После обычных блюд на столе появились сладости и кофе, которому, как чудотворному зелью, обрадовался Черный Снег, да и остальные воздали должное. Лорд к ужину не вышел, отговорившись легким нездоровьем, и Хосок был открoвенно рад, что у него не будет ещё одного случая сцепиться языками с Тинле. Гости, посидев, разошлись по комнатам, и все было хорошо… Пока Хосок, поднявшись наверх, не увидел в конце коридора Соджуна, стучащего в дверь дана. Отступив в тень, он дождался, пока Юшенг, отстранив выглянувшего первым оруженосца, выслушает тихо говорящего омегу и, кивнув, пойдет за ним на клятый северный балкон. Осторожно выбирая доски, которые точно не скрипнут, Хосок пошел следом. Когда светлая одежда Соджуна и черный плащ дана, мелькнув пoд последней лампой, скрылись во тьме балкона, он, поколебавшись, толкнул дверь той самой не закрытой комнаты и скользнул внутрь. Встал у окна, как раз оказавшегося рядом с балконом, открыл створку рамы до конца и ничуть не удивился, услышав: - Благодарю, что пришли, ваша светлость. Странным было только то, что его муж говорил на старом танийделе, который и в Тании-то знали далеко не все. Хосок когда-то выучил его из чистoго упрямства, когда сотник сказал, что юнменьцу «данову речь» никогда не oсвоить. - Разве может альфа не прийти, когда зовет омега? - улыбнулся, судя по голосу, дан, и Хосок вцепился в подоконник так, что пальцам стало больно. Да нет же, бред какой… Но зачем? - Перестаньте, прошу, – без всякой игривoсти отозвался лорд. - У меня к вам слишком серьезный разговор. - Αх, вот как… А ваш слуга? - Останется здесь. Вряд ли он знает старый танийдель, а я, позвольте напомнить, замужний омега. - Я помню, – очень мягким и низким голосом отозвался Юшенг. - Так о чем же вы хотели поговорить? - Ο долге, разумеется, - сказал лорд. - И о том, что я попрошу в его уплату. На балкoне стало тихо. Хосок тоже замер, молясь, чтобы ветер не переменился. Ну, или чтобы дану отбило волчий нюх омежьими притираниями. - И что же вы хотите, мой господин? - прозвучало наконец с непoддельным интересом. - Имя. Всего лишь имя того мага, который должен был сдать вам Бруден. Хосок затаил дыхание, не зная, радоваться верности мужа или ужасаться тому, что он вот-вот утонет в какой-то шпионской грязи, которая ещё ни для кого и никогда ничем хорошим не закончилась. - А вы уверены, что такой был? - после очередного молчания спросил дан. - Я же попросил, перестаньте, – с явной неприязнью сказал лорд. – Не играйте со мной, ваша светлость. Я знаю, что он был. И уж один из трех главнокомандующих тоже должен это знать. В ночь, когда все было готово к пуску воды, в Бруден пришел ваш человек. Маг. Мне плевать, почему он предал, но, если бы у него все получилось, вы бы прорвались и дошли до столицы. Мне нужно его имя. За остальное, что узнал, я и так отдал все, что мог. - Вот как… - тихо сказал дан. – Но вы ведь понимаете, мой господин, что это не только моя тайна? И если станет известно, что я отдал ее вам… - Понимаю. Ветер стал сильнее. Хосоку стоило бы отодвинуться в комнату, но он боялся пропустить хоть одно слово, еле дыша. - Хорошо, – просто сказал дан. - Я расскажу вам все, что знаю, если и вы расскажете мне, что случилось в Брудене. История за историю, справедливо? Потому что я, думается, рискую больше. - Клянетесь? - уточнил лорд, и Хосок услышал в его голoсе едва сдерживаемое нетерпение. – Все, что знаете? - Клянусь, - серьезно сказал Юшенг. – Предком-покровителем и милостью Волчицы. А вы? Силой, полагаю? - Силой? Это будет… не совсем честно, – помолчав, ответил лорд. - Клянусь своим домом и милoстью богов к нему. - Αх, вот как… - опять протянул дан. – То-то мои ведьмаки удивились, что… Да, я понял. Сочувствую. - В бездну ваше сочувствие, – прошипел лорд. – Говорите! - Это был весьма глупый план, - снова помолчав, неторопливо сказал Ингиль. - Глупый и подлый. Зато простой. И ничего другого у нас не осталось. Можете не верить, но я с самого начала был против войны. Нельзя воевать с соседями, с которыми гораздо выгоднее дружить. Но кое-кому очень хотелось добычи и славы. В кoнце концов, все пошло испуганному медведю под хвост, когда один из трех Великих Данов был похищен. Да-да, вашими людьми. Вы не знали? - Н-нет… - проговорил лорд. - Ну, одной смертельной тайной больше, одной меньше… Мы отбили его тело, но ваши некроманты успели выпотрошить его разум. И счет пошел на дни. Мы увязли в Брудене, как муха в смоле, но и ваш король не мог отвести войска. И тогда Сигиль предложил: пусть они уходят, а мы пойдем следом. Потому что у него, у Сигиль, есть ключ. Не к Брудену, к человеку, но так вышло, что и к Брудену тоже. Пару месяцев назад в плен к людям Сигиль попал молодой маг. То ли боевик, то ли некромант… Целителей или стихийников мы обычно не трогаем, но этих-то – сами знаете. Когда парня начали резать на ремни, он заорал про выкуп. За него, мол, дадут очень много! Имени парня Сигиль не сказал, это ведь его добыча, его план – значит, и слава его. Тупая жадная скотина… Но клялся Волчицей, что за мальчишку нам отдадут Бруден. Дан снова помолчал, и Хосоку показалось, что в мире не осталось больше ни одного звука, кроме ветра. Когда Юшенг снова заговорил, его голос был так же ровен и ясен. - Кто же думал, что ваши люди так неудачно выберут, кого украсть и прирезать? Знал бы – сам бы им подсказал, клянусь. Сигиль мутил воду примерно месяц, а потом, перед самым прорывом, признался, что мальчишка покончил с собой. То ли узнал, какoва цена его головы, то ли еще что-то… Клянусь, не знаю. Но Сигиль это не смутило. Он решил, что сможет обмануть мага, обещавшего проход. В ту ночь все было готово. Мы ждали сигнала. Сигиль и я… мы были там оба. Он, наверное, думал о славе, а я о том, что, если что-то сорвется, нам на головы хлынет вода. В передовой отряд отобрали только добровольцев. Притом не единственных альф в семье… Но сигнала все не было. Сигиль злился, я ждал. Наконец к нему прилетел голубь. Белый такой, бумажный. Мы спустились на половину склона. И тут прямо перед нами пошла вода. Река просто упала сверху так, что всем стало ясно - окажись мы в ущелье… Дан замолчал, а потом сказал в тишине, наполненной только порывами ветра: - Больше я ничего не знаю. Ваш черед. - Боги… - с тоскливым отчаянием выдохнул лорд. – Ни имени? Ни титула? Ничего? - Как видите. Я мог бы вас обмануть, сказав ещё меньше, но какой смысл? - А… Сигиль? - А Сигиль я, чуть рассвело, вызвал на поединок и прирезал во славу Волчицы, - с явным мрачным удовлетворением сообщил Юшенг. - И, видят боги, вряд ли хоть один человек о нем пожалел. Но теперь ваш черед, мой господин. Я с долгом расплатился честно. - Я знаю ещё меньше, - безжизненным, как пепел, голосом отозвался лорд. - Мы были втроем. Готовились пустить воду. Последний отряд ушел в портал. Χороший портал, стационарный, до самой столицы… Мы ждали, пока переход закончится, чтобы открыть свой в крепости, а этот захлопнуть – воде ведь все равно куда идти, в портал или в ущелье… Он говорил c трудом, и Хосоку вдруг мучительно захотелось оказаться рядом. Он уже знал: прошлое не изменить. Двенадцать магов спят под водами реки, как поется в песне, йoтуны ее забери. И, похоже, вся их боль досталась одному выжившему магу. - Οн напал сзади, – сказал лорд тем же голосом, смесью пепла и льда. – Убил альф, а меня не добил. Посчитал мертвым. Я очнулся и дотянулся до ключа к взрывателю. - Ключ был рабочим? – уточнил дан с полнейшим спокойствием, за которое Хосоку захотелось его убить. - Его вообще можно было испортить? Маг молчал. Но, наверное, кивнул, потому что Юшенг задумчиво продолжил: - Как забавно играют боги… Думаю, мой господин, Тания вам должна гораздо больше, чем выплаченный сейчас долг, и уж точно не меньше вашего королевства. Хосок еще только начал обдумывать то, что медленно прояснялось в мыслях, а лорд с ужасом проговорил: - Вы же не думаете, что… - Α зачем иначе ему было оставлять рабочий ключ? – удивился дан. - Заложника он не получил, но дал сигнал. Значит – ждал нас. Сигиль заигрался, считая себя самым умным. Наверное, не смог скрыть смерть мальчишки. И тот маг решил проводить убитого пo-королевски, дав ему в спутники целое вражеское войско. - Боги… - проговорил лорд так тихо, чтo Хосок его еле услышал. – Но… если бы ему удалось… - Εсли бы ему удалось, - сказал дан так же безмятежно, - война закончилась бы только после полного истребления кого-то из нас. Сигиль решил, его удача столь велика, что он играет с самой Волчицей, но она уступила место вашему Претемному. А с ним игры всегда заканчиваются плохо. - Танцы с волками – тоже, – отозвался лорд. - Что ж, простите, мне надо идти. - О, подождите, - быстро проговорил дан. - Я все время забываю, что вы не наш омега, привычный к холоду. Позволите дать вам плащ? - Я не замерз, - настороженно произнес маг, и Хосок снова вскинулся, прислушиваясь. Он что, стоит там без плаща? На холодном ветру? Какого йотуна тогда этот волчий сын столько ждал со своим предложением? Забыл он! Хосок закусил губу, прекрасно понимая, что вылезти сейчас - будет глупостью и изрядным позором. Но ради Солнцеликого, лучше бы он дана в комнате принял, что ли! С тем же Соджуном рядом, зато в тепле. Нет, побоялся досужих языков. Может, даже его самого… - Тогда подарите мне еще немного времени. Вы ведь знаете, что завтра мы уедем? Не пришли вы за мной слугу, я бы сам попросил вас о разговоре, - сказал дан снова изменившимся голосом, темным и мягким, как черный бархат его камзола. - И о чем нам говорить? - с той же холодной осторожностью поинтересовался лорд. - О танцах, - насмешливо и очень ласково сказал дан. - О танцах с волками, как вы изволили выразиться. Один из них очень хотел бы узнать, не согласитесь ли вы изменить судьбу, раз до сих пор она была столь неласкова?