Только пустота делает больно.

*Спустя 2 года*  — Лиии~, где ты оставил мою любимую кружку? — Сонный голос донесся из спальни.  — Она вроде была в твоей комнате. После были слышны тихие шаги, а потом из-за двери выглянул Им. Его светлая макушка сливалась с цветом двери, что забавляло Ли. —Может, уже встанешь, как никак, обед уже, я поесть приготовил?  — Ты?! Приготовил?! /Ли сел и удивлённо смотрел на лицо Чангюна./—Это есть можно вообще?  — Обижаешь! /Прошипел Им./ — Я хоть немного, но умею готовить. Так что оцени! Спустя всего минуту в комнату вошёл Им с подносом, на котором красовался суп, *приготовленный Им Чангюном! *.  — Может, первый попробуешь, а я в итоге решу, есть или нет?  — Ну ты и бука! /Гюн стукнул старшего по ноге и показательно попробовал еду, удовлетворённо мыча, подносил ложку ко рту Хёна. / — Ну же, попробуй!  — Лааадно. /Он съел немного и приподнял брови. / — Ого, а это и вправду вкусно, ещё есть?  — Конечно, я знал, что тебе понравится). Чжу вздохнул, взял тарелку и, доев сначала одну порцию, попросил добавки. После пополнения желудка он пошел в душ. Когда паренек мылся, то услышал тихие шаги и скрип открывающейся двери. К нему зашёл Чангюн. Да, они довольно хорошо поладили и были почти как родные. Только для Чжухона все было по-другому — и он любил, именно любил Има, поэтому в голове проскакивали мысли немного развратного характера. А сейчас он увидел, как Им стянул с себя одежду и, стоя обнаженным, подошёл ближе к Чжу:  — М…можно с тобой? Чжу очень сильно ненавидел себя, так как скрыть возбуждение не получилось. Им, видя такую реакцию на себя, довольно заулыбался. Следующие действия для Чжу были как во сне: теплые, нежные губы коснулись его. Тело Има, такое хрупкое и мягкое, вжалось в другое. Иму срывало башню от этой близости. Чжу был так увлечен, что его уже было не остановить: он оставлял засосы, разные отметины там, где это было возможно. Потом губами прошелся по внутренней стороне бедра Има — тот аж вздрогнул, на что Чжу довольно прикусил тонкую и чувствительную кожу. Гюну этого так не хватало — этой близости. За все это время он не переставал думать о младшем и о том, что его чувства взаимны. И вот сейчас все сбылось! Чжу не позволял себе большего, а Гюни так просто не отдастся. Последний разочаровано вздохнул, но принял такое решение. Они стояли под горячими струями воды и, повязав только одни полотенца, вышли из душа. Сев в спальне на кровать, как с цепей сорвавшись, начали целовать друг друга, терзая губы и углубляя поцелуй. Гюни и Чжу этого пока хватало. После небольшого насыщения Чжу начал разговор:  — Гюни… Я давно хотел признаться… Посмотрев в смущенное лицо Чангюна, Ли продолжил:  — Ты мне давно нравишься, и если быть точнее, …я…я… люблю тебя и хотел бы предложить встречаться! После этих слов юноша, подобно цветку, раскрылся и засиял — его счастью не было края. И по взгляду Има было понятно, что это ответ «да» и только одно «ДА»! Теперь Чжу вставал с улыбкой, шел на кухню и видел что-то усердно готовящего младшего. Подойдя ближе и скрестив руки на талии второго, Ли прошептал:  — Доброе утро, любимый❤ ******** Каждое утро было таким же прекрасным и теплым от обьятий любимого человека. Наряду с этими прекрасными событиями Ли повысили должность и отправили в командировку на неделю. После долгого и слёзного прощания Ли отправился в аэропорт и уехал. ****»**** Когда командировка закончилась, невероятно счастливый Чжухон почти бежал домой. Открыв дверь, Ли почувствовал пустоту… которая наполняла всю квартиру. Сердце старшего начало предательски колоть и как набат набивать эмоции и грусть. Гюна в квартире не было. Только его телефон лежал на столе, а под ним оборванный листок с корявым текстом, до боли знакомым Ли. После этих нескольких строчек с щеки Ли упала слеза, а за ней уже потекли обжишающие струи солёных слез. Взяв телефон, первым было открыто видео. Там был Им, любимый человек. Он был бледный и очень грустный, по щекам катились слезы. Чжу было больно на это смотреть. Единственное, что он понял — это слова Гюна. Он был болен. Одно слово и сердце Чжу был разорвано: *Рак.* Казалось, мир потерял краски. Упав на пол, Чжу громко, в голос, начал плакать, сильно сжимая кулаки. Его… его малыша больше нет! Гюн знал, что младший, рассказав раньше, заставил бы его сильно беспокоиться. Возможно отказавшись от командировки, Ли потерял бы работу. И все равно, зная, что ему не вылечится, паренек поступил так… жестоко… Чжу не мог остановить поток слез… все больнее и больнее вздымается грудь… как будто ее кололи иглами размером с него. Когда уже было слишком больно от нехватки воздуха, юноша не мог оставиться, новые всхлипы не давали полноценно вздохнуть. Он потерял сознание. Спустя неопределенный срок Ли проснулся и, шатаясь, подошёл к шкафу с алкоголем. Взяв самый крепкий, он залпом выпил полбутылки. Сердце не переставало бешено колотиться. Чжу сильно устал и заснуть не составило труда, да… Двери были открыты, заходи кто угодно. Но Ли было все равно. Он снова один, и теперь снова одиночество. Боль — это просыпаться утром и не видеть родного человека, того самого любимого. Боль — это плакать в тишине и слышать, как эхом стены отдают снова ту горечь. Боль… — это вспоминать утрату. И чтобы угасить боль нужно или убрать причину или стать с ней наровне. ****** Возле его квартиры столпились люди и ждали, что будет. Врач с грустью вышел к ним и кратко произнес:  — Остановка сердца. Через время родители Ли оплакивали его. И со слезами, которые пытались сдержать, они пришли на похороны. Его плита была рядом с плитой Им Чангюна. Вот они… вместе навсегда. Они будто виделись, радовались, что вместе и с грустью смотрели в сторону тех, кто любил и любит. Снова для них будет пустота, но вместе.