Екатерина

      — Мы снова втроём, как в старые-добрые времена: брат, который любил меня, и брат, который ненавидел.       У Кэтрин глаза — бездны, засмотришься — потонешь. Деймон это помнит. У него внутри болезненная привычка: найти за день хоть одно свойство оригинала и подделки.       «Что, Дэймон, думаешь, проткнёшь мне сердце колом и на этом всё закончится?» Дэймон не думает, Дэймон знает, Пирс в него, будто чип, вживлена, и колом её оттуда уж точно не достать. Он просто хочет, чтобы стерва хоть немного почувствовала то же, что и он.       Сальваторе-старший с наслаждением вгоняет ей кол в сердце, пока за спиной не слышит крик мелкого Гилберта: «Елена чувствует то же самое!» Пирс режет его звонким смехом: «Неужели вы думали, что у меня нет своей ведьмы?»       Пещера, куда запирают Кэтрин, полностью олицетворяет свою хозяйку: холодная и мрачная, она давит на воспоминания своей обитательницы, не позволяя забыть всё то счастье, что потеряла девушка. Пещера, как и её хозяйка, ловко ловит Сальваторе-старшего в свои сети. Ну или он туда попадает по собственной глупости.       — Я никогда не желала тебе счастья, Дэймон, никогда. Я и в вампира тебя с той же целью обратила. Сам подумай, кем бы ты был, если бы не я? — стук шпилек вампирши эхом разносится по пещере.       — Счастливым человеком? — Дэймону от её философии смешно до ужаса.       — Уязвимым, доверчивым и глупым.       От грустных мыслей его отвлекает СМС от Елены: «Ты где? Ты мне нужен».       — Неужели ты думаешь, что Елена действительно тебя любит? Рано или поздно она одумается и выберет Стефана. Я бы выбрала его.       В словах Кэтрин горькая и жгучая правда, Дэймон это понимает.       Дэймон это и понимает, когда наблюдает за конвульсиями Пирс. В конце концов месть для него всегда на первом месте была, есть и будет. А вместо Елены Гилберт вполне сойдёт глупышка Кэролайн Форбс.