Множить и совершенствовать

Пробудилась Шэнь Цинцю в горячих объятиях и, паникой охваченная, по обыкновению оттолкнула нарушителя от себя. — Как ты? — спросил тот, слишком мягко, слишком обеспокоенно. Она огляделась. Душистые покои, блеск и кисея – то не темница в мире смертных, а дворец Тысячи Просветлений, её, богини созвездий Юйсин, дворец. Мужчина подле неё уже не Лю Цингэ, а Цинь Ешэн, её супруг. Всхлипнула Юйсин в руках Ешэна, сожалея о проведённых годах. Ушли познавать страдания смертных они! Парад служанок приносит одна за другой предметы её обычного облачения, такого нового и привычного одновременно, и лица их светятся от счастья. — Отдохни, дозволь воспоминаниям прийти в должный порядок, — сказал Ешэн, расчёсывая её волосы черепаховым гребнем. Юйсин заново знакомится с своими руками, нежными, не бравшими небесного оружия. — Хочу забыть, однако забытьё лишит всё пережитое смысла. Смысл был в страдании человеческом, однако страдаю я сейчас, как представляю, что сотворилось с миром по вине моей ипостаси. — Мир преходящ, в нём всегда неспокойно. Мир преходящ, в нём сну всё подобно, — Ешэн обнимает её вновь, — Юйсин, ты страдаешь – я тоже страдаю. Юйсин сжимает ткань на его плече и промокает им свои слёзы. Как жестока судьба: их пути пересекались, но не сошлись. — Ладно, забудем. Они, однако не забывают. А помнишь, как мы встретились? Помню. А помнишь наши мечи? Помню. А помнишь, как мы впервые отправились на ночную охоту? Всё помню. Всё помню – и не хотелось бы забывать, кабы не смерть моя. Лю Цингэ умер тихо, однако громки были последствия, и Юйсин постоянно порывается проверить пульс Ешэна. Шэнь Цинцю умерла жалко, и никто её добрым словом не помянул, и Ешэн часто держит Юйсин в объятиях, прогоняя ужас подземелья. Юйсин в душе оплакивает потраченную жизнь, а Ешэн старается эту печаль её засыпать: всего-то сны в один не слились, и только лишь. Они небожители, они забудут, как все до них забывали. И хорошо им это удаётся, пока в мирный поток обязанностей и супружеской нежности не врывается Ло Бинхэ – ужаснейшее из всего, что могло произойти. Он издевательски вежлив, однако во взгляде его сумрак и голод, цепляется за Юйсин, и от этого её сияние меркнет. Небесный владыка приветствует гостя, но всех божеств представлять не обязан, и потому весь Небесный пир сидит пара со смутной опаской. Король демонов скромен, но благороден в поведении, говорит о гармонии меж небом и землёй и уверяет в дружественных своих порывах. Всему двору небесному в сказку сию приходится верить. Юйсин же напрочь лишена такой возможности, ведь вместо того, чтобы уйти, как все гости ушли, Ло Бинхэ преграждает путь им с Ешэном. — Поправьте, если Мы ошибаемся, однако не знакомы ли мы с досточтимой госпожой? Юйсин слегка улыбается – так не улыбнулась бы её ипостась, – стирая тем самым образ, и умаляет значение той смертной жизни, говоря: — Тень моя провела несколько лет в мире людей, вероятно, это её Цзюньшан мог когда-то повстречать. — Хотели бы Мы вновь поговорить с той тенью. — Назначение её было исполнено, и она вернулась в глубь моей инь. К сожалению, ей больше не быть. Ло Бинхэ улыбается и соглашается лишь для видимости. Пальцы Юйсин дрожат в руках Ешэна, когда она шепчет в страхе: «Он наверняка вернётся. Небеса сами не знают, какого монстра создали своей волею». Ешэн, сопроводив её на ночь и успокоив, велит слуге отпереть хранилище с его небесным копьём.