Оковы бессчётных чертогов разума

На следующее утро Фогги добился замены предварительного заключения на подписку о невыезде. К обеду, уладив все формальности, Мёрдок вернулся домой и попросил передать ему копии документов для ознакомления. В квартире царил небольшой бардак. Входная дверь была вновь выбита, отремонтирована, а замок заменен на новый. В его вещах царил беспорядок, как будто их сначала раскидали, а затем аккуратно сложили обратно на полки. На всех вещах чувствовались запахи незнакомых ему людей и Карен, которая, вероятно, и убралась после очередного обыска. Все, что теоретически могло принадлежать Кей — одежда, обувь, книги и журналы, зубные щетки, очки и прочие мелочи, — исчезло без следа. Как будто этого человека и вовсе не существовало в его жизни. Мэтт устало опустился на край кровати и подпер голову руками. Жуткая усталость так и не прошла, несмотря на продолжительный отдых в камере; тупая головная боль снова равномерно накатывала волнами, сжимая лоб и виски. Сосредоточиться на мыслях было по-прежнему тяжело, и резкие звуки с улицы казались особенно раздражающими. Его нестерпимо тянуло на свежий воздух, на крышу, но это было рискованно. За ним могло вестись наблюдение. – “Что ж, начнем с малого”, – подумал Мэтт, и направился в душ смывать запахи тюремного заключения. К вечеру ему значительно полегчало, и он, наконец, смог обдумать ту информацию, которую успел получить от друзей, тюремных наблюдателей, а также сделать собственные выводы. Рассудив, что свежий воздух все же предпочтительнее духоты квартиры, он оделся потеплее и выбрался на крышу вместе с тростью и в очках и, присев на ближайший парапет, погрузился в размышления с головой. Как же хотелось верить в то, что Кей все еще жива… Она умирала прямо у него на руках, ее раны были не совместимы с жизнью, и Фогги подтвердил ее смерть. Как тогда такое было возможно – провал в памяти ровно через неделю после смерти? Он напрягал разум изо всех сил, вылавливая из мутных воспоминаний слабые окрики, едва различимые движения и шевеление собственных губ. Но что он произносил, чьи это были голоса и запахи – всё ускользало. Невозможность вспомнить что-либо о своем недельном заточении в камере порядком тревожила его и занимала все мысли. Он словно скользил по густому туману, скрывающему каждую деталь, каждое предшествовавшее событие, улавливая лишь смутные очертания того, что происходило. И единственный человек, способный устроить нечто подобное, сейчас считался мертвым… что, казалось, явно не соответствовало действительности. Этот провал в памяти был весомым доказательством. Но следовало найти дополнительные подтверждения собственных догадок.

***

Жаря с утра яичницу, Мэтт услышал знакомые шаги на лестнице, а затем легкий стук в дверь. Это была Карен. – Привет, – сказал он, открывая дверь. – Привет. Я вот… – она приподняла сумку, полную бумаг, – Документы принесла, которые ты хотел изучить. Мэтт подвинулся чуть в сторону, пропуская в квартиру. Нерешительно переступив через порог и не сводя взгляда с Мэтта, Карен помялась с ноги на ногу, дожидаясь, пока он закроет дверь. Между ними возникла неловкая пауза. Наконец, девушка, тихонько цыкнув, порывисто обняла его, обхватив двумя руками за торс. Она нервничала, в отголосках её запахов и сердцебиения явно читалась тревога и напряжение. Кей на её месте сжимала и разжимала бы пальцы, царапая кожу ногтями сквозь легкую хлопковую ткань, пока не успокоится… Она улыбнулась ему в рубашку и сжала пальцы чуть сильнее. Мэтт тепло улыбнулся и приобнял ее в ответ. Злиться на друзей у него не получалось, несмотря на всё, что произошло. Если кого и следовало винить, то только себя - как обычно. Отстранившись, он мягко спросил: – Расскажешь, что у вас произошло в Канаде? – Ох, я думала, Фогги тебе уже всё рассказал? Он жаловался, что ты его ежедневно допрашиваешь. Мэтт едва сумел подавить удивление на лице, но щека все же предательски дернулась. – Разумеется… – как можно непринужденнее попытался ответить он, однако легкий сарказм скрыть не удалось. – Но мне хотелось бы услышать твою версию событий, если ты не против. Живот у девушки предательски заурчал, выдавая голод. Как всегда, Карен лишь проглотила быстрорастворимый кофе и помчалась по делам, даже не подумав о завтраке. Она редко думала о себе. – Пошли, покормлю, – улыбнулся Мэтт, и приглашающе махнул рукой в сторону гостиной. Он переставил свою яичницу и приборы на маленький столик, и направился готовить вторую порцию завтрака себе. Девушка, быстро скинув обувь, оставила сумку в прихожей и последовала за ним. Присев к столу, она смущенно улыбнулась и поправила выпавшую прядь волос: – С какого момента лучше начать? Мэтт сделал вид, что призадумался, повертев лопатку для сковороды в воздухе. – А давай сначала! С момента, как уехала из Нью-Йорка… За совместным завтраком и кружечкой кофе Карен вкратце рассказала их историю. Всего через пару дней после публикации первой статьи про Кей Ньюмин к ней обратились канадские журналисты с просьбой о личной встрече. Так что, когда Карен предлагала друзьям поехать лишь ей одной, она уже знала куда отправится. В Оттаву. Однако, вернувшись домой с офиса, она столкнулась с незнакомкой, сидящей в её гостиной и ожидавшей её прихода. Карен охватила паника, и она чуть было не пристрелила эту чудачку, приняв её за Кей Ньюмин. Но в итоге они проговорили несколько часов подряд, обсуждая последние месяцы совместных расследований. Эми, как оказалось, проходила стажировку в клинике Белльвью, и именно её труды сыграли ключевую роль в публикации статьи. Кей, посетив друзей, стерла все их воспоминания, но про Эми совсем забыла. Обеим девушкам было небезопасно оставаться в городе, и вскоре они решили разделиться по разным направлениям: Эми направилась в Вермонт на поиски старых воспоминаний – в колледж, где когда-то училась Лия Бредшоу под именем Марисы Чалман, а Карен отправилась в Канаду на встречу с журналистами. Стоило ей пройти пограничный контроль на границе, её сразу же задержали сотрудники канадской разведки. Долгие часы переговоров, убеждения и угроз, и девушка смогла-таки добиться обоюдного сотрудничества, а так же обмена информацией и документами. Разведка не была бы разведкой, если бы так просто сдавала свои секреты кому ни попадя. Поэтому, несмотря на договоренности, вопросов ей задавали много, а на ее отвечали лишь вскользь, и никакой новой информации девушка не получила. Надолго Карен не задержали. Правоохранители лишь попросили не покидать города, предоставив полную свободу в его пределах. И вскоре удалось связаться с журналистами, пригласившими её в Канаду. Вот это сотрудничество как раз дало колоссальные плоды - они помогли выйти на Николаса Тилля - помощника генерал-лейтенанта, который инсценировал собственную смерть и сыграл важнейшую роль в расследовании. Так, благодаря удачному стечению обстоятельств Карен удалось сделать значительный рывок к разгадке запутанной истории Лии Бредшоу. Николас являлся внештатным консультантом канадской разведки, и они были обязаны ему многим. Этот человек жил лишь одной целью - уничтожить Лию Бредшоу. Он пожертвовал слишком многим ради ее поимки - семьей, карьерой, жизнями друзей. И, несмотря на угрозу повторного тюремного заключения и трибунал, он передал в редакцию газеты все накопленные военными секретные материалы - всё, что он сам смог незаконно копировать и вынести из ведомства. Все его и подведомственные наработки за все года. Вместе с данными разведки расследование Эми пошло еще быстрее. Она успела выяснить подробности гибели студентов колледжа, в том числе и Итана Брукса. Нашла видеозаписи и фото, где были собраны пострадавшие вместе с Марисой, опросить множество людей, раскопать источник финансирования и поговорить с человеком, спонсировавшим обучение Марисы. Так накопилась большая обвинительная база, с которой можно было идти в суд и засадить Лию Бредшоу на несколько пожизненных сроков. Их слаженная группа, состоящая из журналистов Le Journal de liberté, Николаса Тилля, Карен и Фогги разработала подробнейший план. Они отсняли множество материалов со свидетелями, родственниками погибших и Николасом, и подготовили статьи во многие уважаемые печатные издания США и Канады. Такое масштабное начинание не осталось незамеченным, и Карен снова вызвали в штаб канадской разведки в Оттаве. Николас предупреждал её о подобном исходе событий, и заранее подготовил документы и подходящий план для подобной ситуации, включающий множество вариантов развития беседы. Однако, суть там была всё та же - объявить Лию Бредшоу в международный розыск с масштабным привлечением всевозможных СМИ. Власти ожидаемо отказались “действовать наспех” и пригрозили арестом за разглашение секретных документов. Эта угроза не остановила рвения всей группы, и, несмотря на опасность попасть за решётку, все отчаянно желали довести до конца начатое дело. Так, план начался с пересечения Фогги границы в Торонто. Из Буффало он перелетел в Нью-Йорк, где его уже встретили спецслужбы США. – А после случилось… то, что случилось, – скомканно закончила Карен свой рассказ, пристально наблюдая за реакцией Мэтта. Во время рассказа она часто поглядывала на лицо мужчины, искоса наблюдала за его движениями, ища отголоски эмоций. Столь пристальное внимание немного нервировало, он был неудовлетворен количеством полученной информации, а вопросов было до сих пор слишком много. Но он побоялся вызвать лишние подозрения. – Почему ты на меня так смотришь? – не выдержал Мэтт очередного взгляда исподлобья. Карен сразу стушевалась, уставившись в столешницу, глаза ее расширились, а сердце застучало быстро-быстро. Она заправила прядку за ухо и извиняющимся тоном пояснила: – Я… Как ты… Как ты себя чувствуешь? – Со мной все в порядке, – успокоил ее Мэтт дружелюбной улыбкой. Вышло кривовато. Карен вытащила салфетку и начала комкать в руках, стараясь на него не смотреть, но поджимающиеся связки горла выдавали ее желание что-то сказать. – Ты что-то хочешь сказать, я это чувствую, – чуть подтолкнул её Мэтт. Карен перевела взгляд на его лицо и нахмурилась. Потом глубоко вздохнула: – Мне жаль, правда… За всё… жаль. И Лия, - она сразу поправилась, - Кей… я не хотела, чтобы всё так получилось. – Вы делали то, что считали правильным. Я это понимаю, и не обвиняю вас ни в чём. – Мэтт слабо улыбнулся, – Всё нормально. – Дело не только в этом, – произнесла Карен, ненадолго погрузившись в задумчивость. Спустя несколько секунд скинула салфетку на тарелку и энергично потерла лицо ладонями, запуская пальцы себе в волосы. Глубоко вздохнув, она опустила руки на столик и, делая паузы, начала: – Мы бросили тебя! Если бы мы только знали, с кем имеем дело… – расстроенно покачала головой она. – Но ты провел с Лией столько времени наедине… Ваш побег… и ее смерть… Мы боимся, что она слишком сильно влезла в твое сознание, что изменила его, возможно, даже повредила. Мы с Фогги беспокоимся за тебя. Если мы можем хоть чем-то помочь… – расстроенно сбилась девушка, виновато глядя на мужчину. Мэтт помрачнел. Он вдруг осознал - его друзья искренне верили, что всё это время он был лишь безвольной куклой в руках психопатки, неспособный принимать самостоятельные решения. Что его побег был лишь отражением её желаний, а вся их жизнь вместе — не более чем иллюзия, сотворённая безумным воображением Кей. И что будет, если он начнёт её активно искать, а друзья прознают об этом? Сочтут сумасшедшим или бросятся расследовать?... – Со мной всё будет хорошо, – как можно более убедительно сказал Мэтт, сжав руку Карен, лежащую на столе для пущей убедительности. – Завалю себя работой с головой, погружусь в увлекательные юридические тонкости, и всё постепенно придёт в норму. Не переживай за меня так сильно. Карен смотрела на него усталыми, полными печали глазами: – Прости… Тебе и так должно быть тяжело, еще я тут сопли распускаю, – она покачала головой и поднялась с места. – Тогда отдыхай и восстанавливайся. Мы с Фогги очень ждём тебя в офисе. Ах, да… И спасибо за завтрак. Мэтт проводил девушку до дверей, распрощался, и, едва за ней захлопнулась дверь, сполз по стене на пол. Друзья, сколько бы ни старались, никогда по-настоящему не поймут его. Грудь сдавило тяжестью, будто весь мир навалился на него. Кей всегда понимала его с полуслова, с полувздоха, с самого начала и до конца, а они понять не способны, даже если проведут с ним всю оставшуюся жизнь. Как же её не хватало рядом… – Где же ты? – прошептал Мэтт в пустоту. В глубине души он понимал, что даже самые тщательные поиски вряд ли принесут плоды. Кей умела скрываться. Может быть, следовало просто подождать? Пройдёт некоторое время, она разгребёт свои дела и вновь появится, подобно призраку, как появлялась не раз прежде…

***

Но Кей так и не появилась. Из краткого ознакомления со своим делом и сбивчивых комментариев друзей, Мэтт заключил, что его дело находилось в юрисдикции комиссии по контролю за людьми со сверхспособностями, что накладывало свои особенности на делопроизводство. А еще позже выяснил, что он сам пошел на сделку с судом и подписал соглашение - признание собственной невиновности и сокрытие своей личности в обмен на полные сведения о Лие Бредшоу. Имен Карен, Фогги и Мэтта в новостях не мелькало - основной удар приняли на себя журналисты из канадского издания Le Journal de liberté, так что с потенциальной популярностью вопрос был быстро закрыт. Фогги и Карен в конечном итоге удалось освободить Мёрдока от повышенного внимания со стороны правоохранительных органов. Они убедили комиссию, что мужчина все это время находился под влиянием, не осознавая, что делает. К тому же, напрямую преступлений он не совершал и был не в курсе, что укрывает опасную преступницу, даже после новостей по всем центральным каналам, поскольку слеп и физически не способен увидеть фотопортрет на экране. Мэтта с одной стороны радовало, что его защищают его друзья и профессионалы своего дела. С другой стороны, он был огорчен тем фактом, что они искренне верили в свои же доказательства. Выйдя из-под стражи с обеленным именем, Мэтт снова нырнул с головой в работу адвоката, патрулируя ночные улицы в маске Сорвиголовы. Все осталось по-прежнему, но в душе зияла дыра. Недели проходили за неделями, месяцы за месяцами, а вестей от Кей все не было. Жизнь покинула её тело буквально у него на руках, но, несмотря на это, он чувствовал - она жива и где-то скрывается. Когда это чувство было особенно сильно, он посещал старые места, которые были связаны с их времяпрепровождением - старый дом, пентхаус гостиницы, квартиру, где нашел документы, и даже Лукаса. Символично, но старый дом сгорел через месяц после её смерти, а немного погодя и Лукас переехал. Мэтт навел справки - его взяли в дорогую школу-интернат для одаренных детей, куда попадали либо действительно одаренные подростки, либо подростки с большими деньгами. Обаяние - мощная штука, и Мэтт, боясь попасть под него, перестал следить за мальчишкой. Он точно не пропадет, раз даже Кей не смогла ничего с ним сделать. Жизнь снова потекла своим чередом, и Мэтт, заполняя ее под завязку каждый день, постепенно выходил из бесконечной череды депрессивных дней.