Оковы бессчётных чертогов разума

Мёрдок сидел за письменным столом в офисе и разгребал документы, оставленные очередным посетителем. Фогги оставалось принять последнего клиента, а затем они должны были пойти в бар Джози, отметить очередное окончание недели. Зима пришла незаметно, вместе с новыми делами. Люди вовсю готовились к Рождеству, украшая жилища и развешивая гирлянды, и каждая квартира, каждая вывеска ритмично гудела от перепадов напряжения в лампочках. Из колонок в магазинах лились одни и те же новогодние песни, и их многоголосый хор стройно звучал над городом. Для Мэтта вся эта рождественская суета была временем отдыха от работы как адвокатом, так и Сорвиголовой. Работы было немного, работа была не пыльной — в основном, кражи да разбой. Рождество неотвратимо приближалось, но праздновать его и в лучшие годы не было никакого желания, а в этом году и подавно. Несмотря на вялые просьбы Мэтта этого не делать, Карен украсила фойе сверкающими гирляндами, и их мерное жужжание, доносившееся из-за переборки, белым шумом постоянно маячило где-то на подсознании. Возможно, из-за этого шума Мэтт и пропустил появление нового посетителя. Это был крупный мужчина, явно богато одетый — Мэтт сразу уловил в воздухе тяжелый аромат дорогих духов и скрип натуральной кожи и шелка. Состоятельные гости у них в офисе были невероятной редкостью и, как правило, несли хороший материальный достаток их фирме. Но чуть ли не половину подобных гостей, к явному неудовольствию Фогги, Мэтт отказывался брать. Подобных же этому не было никогда. Мужчина представился Натаниэлем Эссексем, и, пока Карен общалась с новоприбывшим, Мёрдок вспоминал все, что знал об этом человеке. Натаниэль был владельцем и генеральным директором Эссекс Корп., по документам — большой фармацевтической корпорации. Компания имела множество дочерних предприятий, в том числе и Infinity Lab, за которой когда-то вела наблюдение Кей. Мужчина был высоким и крупным, мускулистым, поджарым. Он по-кошачьи грациозно проскользнул в кабинет, словно тень. Все его повадки и точно рассчитанные движения выдавали в нем мастера боя с отменными реакциями тела, что для человека столь обеспеченного было крайне необычно. Но не только это озадачивало — неестественно замедленное биение сердца и вовсе нарушало законы человеческой физиологии. Устроившись на стуле с непринужденностью, свойственной истинным аристократам, мужчина молчаливо изучал интерьер кабинета. Что-то спрашивать не было необходимости — этот гость пришел сюда явно не за его адвокатскими навыками. Скорее всего, у него имелась собственная юридическая фирма. Спустя пару минут, с легкой усмешкой, Натаниэль нарушил тишину, и его бархатистый приятный баритон заполнил пространство кабинета: — Кушетку ты так и не приобрел, а стулья по-прежнему неудобные. Пока он говорил, его голос плавно менялся на такой уже знакомый и родной, врезавшийся в самые глубины его памяти и иногда мучивший по ночам. Натаниэль, с голосом Кей, с сожалением развёл руки в до боли знакомом жесте: — Увы, я не в силах создать для твоих органов чувств полноценную иллюзию. Возможности этого тела несколько ограничены. Сердце Мэтта гулко колотилось в груди, отдаваясь в голову. Шокированный, он чуть приподнялся с места, нарушая равновесие и почти переваливаясь через стол. Его нос наполнился незнакомыми мускусными ароматами, резко контрастирующими с привычными, легкими и нежными цветочно-озоновыми нотками. — Ты?!.. Натаниэль долго и непроницаемо разглядывал ошарашенное лицо Мэтта, словно чего-то ожидая. Наконец, после паузы, произнес спокойным и размеренным тоном: — Если ты не против, я бы вернул себе прежний голос, — и мягкий девичий тембр вновь сменился на глубокий баритон. Сердце Мэтта продолжало гулко биться в груди, отдаваясь шумом в голове и барабанных перепонках. Он слишком долго ждал этой встречи. Сначала надеялся на её скорое возвращение, но время шло, а Кей не появлялась, хотя и оставляла за собой след. Затем Мэтт сам начал искать её. Каждую ночь, сидя на крышах города, он вслушивался во все происходившее, надеясь хотя бы случайно услышать её голос, удостовериться, что с ней всё в порядке. Выискивал в новостях малейшие намёки на её присутствие, и, что самое поганое — находил! Но все зацепки вели в никуда. Он устал, перегорел, и решил больше не вспоминать о ней. Это её выбор, и он его принял. Услышать её вновь было равносильно новой пытке. — Год… Тебя не было больше года. — Мэтт раздраженно откинулся на стуле и скрестил руки перед собой. — Зачем ты здесь? Натаниэль усмехнулся: — Навестить пришёл. И рождественский подарок принёс. Он извлек из нагрудного кармана бумагу и положил ее на стол. — Еще зачем? — холодно спросил Мэтт, даже не удосужившись поднять документ. — Ты не рад меня видеть. — констатировал Натаниэль. — Я тебя понимаю. На твоем месте я бы тоже не доверял… — Зачем? — прорычал Мэтт повторно. — Почему появилась сейчас? Натаниэль криво улыбнулся. Ему льстило, что Мёрдок до сих пор воспринимал её как девушку, хотя тело было мужским, и местоимения она употребляла подчеркнуто мужские. Между ними повисла напряженная пауза. Хотя напряженной она была лишь для Мёрдока, его собеседник всем своим видом излучал невозмутимость и хладнокровие. Наконец, решив, что пауза достигла нужного драматического эффекта, мужчина соизволил проговорить: — Присмотри за мной. Если появится необходимость — убей. Собери команду и убей, в одиночку не лезь. Снова повисло молчание, лаконичный и честный ответ сразу отбил всю враждебность. — С чего мне тебя убивать? — В этом теле… — Натаниэль провел руками вдоль своего туловища: — я не в одиночестве. Настоящий хозяин здесь, и иногда… скажем так, может перехватывать управление. Он телепат, как и я. Правда, слабее. И на его сдерживание уходит львиная доля моих сил, — мужчина грустно ухмыльнулся: — Я здесь в ловушке. Если снова решу сменить тело, он меня убьёт. Заметишь за мной серьезные случаи насилия без повода — постарайся убить. Сразу предупреждаю — это будет нелегко. Он демонстративно поднял свою ладонь, аккуратно взялся за мизинец и резко выкрутил его, сдавливая в кулаке со всей силы. Послышался множественный хруст мелких костей, кровь брызнула с кулака и потекла по ладони, впитываясь в мягкий шелк рубашки. Одним простым движением этот мужчина расплющил собственный палец, как под прессом, не проронив ни звука. Он освободил палец, повисший тряпочкой вдоль ладони, и Мэтт с замешательством вслушивался в новые странные звуки. Хруст возобновился, но теперь стал более приглушенным, как будто только что расплющенные кости вставали на место. Мягкие ткани вокруг кости нарастали с шипением и бульканием на грани слышимости. Спустя уже двадцать секунд Натаниэль сжал ладонь. Палец снова функционировал, как ни в чем не бывало. Мэтт устало потер переносицу. — Почему именно сейчас? Ответ был незамедлительным и прямолинейным: — Контроль стал лучше. С такими просьбами, знаешь ли, лучше приходить подготовленным, иначе просить может быть уже некого… Ну и рождественский подарок, разумеется. Натаниэль с кошачьей грацией, немыслимой для такого крепкого мускулистого тела, поднялся со стула и слегка наклонил голову в прощальном жесте. — Мне жаль это говорить, но, скорее всего, это наша последняя встреча. Был… была рада тебя увидеть, Мэтт.

***

Мэтт остановился на проходе, озадаченно регистрируя изменения в приёмной — свинцовый привкус крови, легкий запах еще не выветрившихся духов и мускусные нотки только что ушедшего человека. Встреча закончилась слишком быстро, он даже не успел что-то осознать, а она… Он — поправил себя Мэтт — уже ушёл. Появился, как призрак, из ниоткуда, и ушёл в никуда, оставив лишь бумажку на столе. Самый странный подарок на рождество, который он когда-либо получал. Копия свидетельства о рождении какого-то мальчишки, адрес прописки, совпадающий с интернатом и небольшое примечание от воспитателя. Мальчишка был слеп и обладал повышенной чувствительностью. Как и Мёрдок когда-то. — Что-то случилось? — спросила Карен, выглядывая из-за стойки. — Ннет, — неуверенно ответил Мэтт. Он был до сих пор немного шокирован. — Хм… — сморщила нос Карен. — Ты чувствуешь странный запах? Приятный такой… Или это у тебя духи новые? Мэтт нервно фыркнул. Кей была в своем стиле — стерла на прощание память всем свидетелям. Он взъерошил волосы на затылке. — Я не пользуюсь, ты же знаешь. Скоро там закончит Фогги? — перевел тему Мёрдок. Объяснять что-либо и придумывать новые отговорки ему не хотелось. Да и думать на эту тему, если честно, тоже. Напиться бы хорошенько, и снова выйти на крышу. А подумать обо всем случившемся можно и потом.

***

Выйдя из душного подъезда, Натаниэль задрал голову к небу и сделал глубокий вдох, прикрывая на секунду алые глаза. Что ж, эта одна глава жизни закрылась, но сколько их еще предстояло закрыть… “ — Меняемся!» — внезапный сильный толчок изнутри сознания был некстати, ноги слегка подкосились, и Тело чуть не полетело через бордюр под колеса проезжающей машины. — «Сейчас же!» — «Ладно,» — не стала спорить Кей. — «Мог бы подождать, пока я в машину сяду. Чуть под колеса не полетели.» Неприветливый компаньон лишь нахмурился и, запрыгнув в машину неподалёку, бросил личному водителю: — В лабораторию на Манхэттене, скорее. То, что происходило между сознаниями Кей и Натаниэля сложно было назвать общением в прямом смысле слова. Скорее это был набор мыслеобразов, посылаемый и принимаемый в одном и том же мозге. Единый организм всегда выдавал эмоциональные реакции владельца, которые воспринимали оба сознания одновременно. Вот и сейчас Кей прекрасно чувствовала нетерпение, волнение и всепоглощающую ненависть, направленные в её сторону. Ну еще бы он не злился — она являлась паразитом, захватившим Тело, претендующим на его место в жизни, виновным за срыв всех его грандиозных планов. Кей была намного сильнее Натаниэля, и оба это прекрасно понимали. Она могла свободно перебирать каждую приходящую в его сознание мысль, каждое неуловимое движение и свободно ковыряться в памяти, в то время как сознание Кей представляло собой для мужчины непроницаемый кокон. Тем не менее ей требовалось несколько часов в сутки, чтобы восстановить потраченную пси-энергию, и на это время контроль перехватывал Натаниэль. И все его мысли были поглощены избавлением от засевшего в мозге паразита, и ничем более. Но, вот беда — то ли три часа в сутки было мало для поддержания здоровья сознания, то ли он просто терял что-то важное в это время, но… Весь год это время неуклонно сокращалось, и составляло чуть больше двух часов к настоящему моменту. * курсивом мысли самого Натаниэля Эссекса Посему Натаниэль впился в первую же их сделку, как клещ в кожный покров. Единая короткая встреча, а взамен целые сутки контроля. Щедрый подарок. Он усмехнулся своим мыслям. Подарок, как же… Скорее, паразитка сама жаждала опытов, желала проверить, как повлияют целые сутки на общее время. Это было необходимо сделать. Если её/его расчеты верны — а они почти всегда были верны — потеря контроля будет линейной, но неуклонной, ускоряющейся со временем. Хорошо, еще не экспоненциальной. Но всё же… Это значило, что ему осталось существовать не более трех лет. Ему — считавшему себя бессмертным и неуязвимым существом. Мужчина сильнее сжал кулаки, ногти впивались в кожу, оставляя небольшие ранки, которые, впрочем, тут же затягивались безо всякого следа. Попался в её ловушку. Можно ли было избежать той западни? Этот вопрос терзал его и не давал покоя. Он был беспечным, самонадеянным, наивно полагающим, что его телепатия была непреложной. Не было такого человека, которого он не мог прочитать и контролировать. Не ведал он людей, не склонившихся перед его телепатией. Но вот же как… Случайно столкнулся с очаровательным мальчишкой на пороге своей лаборатории. Лукас Флойд. Та мерзкая тварь, что завладела сознанием отрока, уже вела охоту. Натаниэль приметил лишь необычайные способности, дивный материал для своих опытов. Умение управлять биохимическими процессами организма. Паразитка знала, чем его завлечь. Хитро сплела вокруг его разума сети великолепных иллюзий, сочинила убедительную биографию, от которой лишь слепец бы отказался. И он, глупец, попался. Сам окликнул, остановил Лукаса, пригласил в кабинет и первый подал руку для скрепления сотрудничества. Самодовольно полагал, что прибрал мальчишку к рукам, уже не имея власти над собой. Этой твари понадобилась лишь минута телесного контакта, чтобы завладеть новым вместилищем. С этого часа и началась их незрячая борьба, где он раз за разом находил лишь одно поражение. Единственное, чего не ведала эта тварь, что он будет бороться за своё существование, и изредка — лишь на несколько часов в день — одолевать. Первый перехват оказался нежданным, и Натаниэль успел наложить ошейник, подавляющий способности x-генов. Увы, это сработало наперекосяк. Он только закрепостил некоторые из своих сил, а на общий успех сие вовсе не возымело действия. Тогда он затаился, как дикий зверь во мгле подсознания, выжидал и постигал повадки врага, чающий, когда она станет неосмотрительной, неосторожной, и изъян свой изобличит… Миг торжества пришлось ждать долго, но он искусен был в долготерпении. В его распоряжении, как ему тогда представлялось, имелась целая вечность. Он был бессмертным созданием, одаренным великою властью и великою мощью, которую надлежало направить с умом для исцеления человечества от немощи и бессилия. Бытовало столь много угроз исполинского уровня, пред которыми человечество было безоружно. Надлежало склонить ход эволюции в правильное русло, столько трудов было задумано, да не окончено. Но паразит, в мозгу его угнездившийся, смешал все его величественные замыслы. Сапфиры. Эти небольшие виолетово-лазурные самоцветы — единое, чего чуралась паразитка, как огня. Ни разу не касалась изделий, сотворенных из сего камня, даже коли таковое было необходимо по статусу директора компании. Уклонялась целовать руку даме, носящей кольцо с сим самоцветом. Пренебрегала рукопожатием, едва примечала виолетовый отблеск на пальце. Пока не произошел промах с её стороны — не узрела запонок с сапфиром на одном из гостей на венчании, куда была приглашена, как почетный гость. И стоило сие полной утраты контроля в миг рукопожатия. В тот же день, воротившись домой, Натаниэль впервые вышел из подполья и осознанно перехватил власть. Он обвесился каменьями от главы до пят — ожерелья, перстни, браслеты, неприметная заколка на одеянии, прикасающаяся прямо к телу, и даже вживленный под кожу малый самоцветец. Какое это было невиданное облегчение! Он, словно вновь на свет Божий явился, и радовался как мальчишка. Целых три недели паразитка не давала о себе знать, и он быстро успокоился. Даже перестал с остервенением исследовать собственный организм, чинить опыты и с жаром выискивать место её нахождения и средства её истребления. Ведь сапфиры работали в совершенстве, а подвижек не было никаких. Даже зацепок! Но едва он дал себе покой — тварь вновь овладела Телом, потешаясь над его скудоумием. Пока он тщился постичь сию гадину, та изучала его. Кей тоже умела ждать, и, что хуже для него — умела виртуозно управлять чужой психикой, не воздействуя напрямую. Ей было жизненно необходимо узнать, сможет ли он добиться успехов в понимании её сущности, и укрепить свой контроль. Сможет ли он выяснить хоть что-то важное относительно её природы. Кей разделила с Натаниэлем его гениальные мозги и все доступные Телу мутации — повышенная регенерация, сила, выносливость, рефлексы и телекинез. Она могла быстро анализировать огромные массивы данных — вся та сила, что уходила на управление другими существами, у Натаниэля была перенаправлена на мозговую активность. Но была единственная проблема — в его памяти приходилось долго копаться, выуживая нужные знания и опыт, продираться сквозь архаизмы и изжившие своё квалификации. Это было малоэффективно, и Кей быстро осознала свою слабую точку — стоит мужчине выйти из подполья её подсознания и взяться за дело всерьёз, заняться исследованиями на базе собственных обширных лабораторий и более чем столетнего опыта, и её беззаботному существованию может прийти конец… Своего она добилась — заставила поверить в собственную уязвимость, добровольно отдала Тело на целых три недели. Но Натаниэль не смог придумать ничего значимого, днюя и ночуя в своих лабораториях. Он даже не подозревал, что в любой момент мог потерять управление и лишиться всех важных наработок. Следом к нему пришло отчаянное понимание собственной беспомощности. Именно тогда в него ворвалась иступленная ненависть, вызванная безграничной обреченностью. Как можно было одолеть супротивника, в совершенстве ведающего каждое движение его мысли, всякий его умысел? Он не смог постигнуть сознание врага, её ум был накрепко запечатан. Но ведь он разумел себя самого… После этого прошло больше полугода борьбы. В ход было пущено всё, от ежесекундной мысленной бомбардировки до безуспешных попыток самоликвидации. Они оба чрезвычайно устали друг от друга, от этой внутренней непрерывающейся войны за Тело. Натаниэль продолжал гореть пламенем ненависти и обладал поистине железной волей, не собираясь сдаваться до самого конца, а Кей мечтала только чтобы это поскорее закончилось. Любым образом. Сутки пролетели незаметно для обоих, и выводы подтвердились — сознанию Натаниэля осталось жить около трех лет. Однако, оставался тридцати четырех процентный риск того, что сознание мужчины будет существовать в ней вечно, только управление не сможет перехватывать. Кей сидела и мерно постукивала пальцами о стол, размышляя над этой ситуацией. Всего три года, и она свободна! Но, чёрт побери, это будут три года ада, три года ежедневной заполняющей её ненависти и бесконечного продумывания дальнейших тактических шагов. Она и эти-то полгода с трудом выдержала. Сможет ли выдержать еще три, не поломав себе психику окончательно? А если это и вовсе навсегда… — Предлагаю новую сделку, — наконец выдавила из себя Кей. Эта идея пришла к ней уже давно, но она дожидалась подходящего момента и продумывала мельчайшие детали их нового договора, стараясь обезопасить себя со всех сторон. — Ты создашь мне клона по своему подобию, но с улучшенным геномом и женского пола. Тогда я переселюсь и сохраню тебе жизнь. “ — Алчная твааааарь… — прошипел Натаниэль в ответ. — Лучше сгину сам, но и тебя заберу с собой в могилу.» Кей ухмыльнулась: — На работу у тебя есть три года по три часа в день. Беснующаяся ненависть затопила её разум. Натаниэль не стал оформлять свой ответ в подобие слов. Это и было ответом на любое её предложение. Однако, среди этой клокочущей мешанины Кей всё же почувствовала крохотный отблеск интереса. Вот оно. Зерно сомнений упало в благодатную почву в правильное время. Оно разрастется со временем, оставалось только подождать… Спустя месяц начались первые совместные работы по созданию клона. Спустя два года был выращен первый удачный опытный образец. Казалось бы, совместная деятельность должна была сблизить две столь противоречивые души, но вышло иначе. Ненависть Натаниэля никуда не делать, лишь затаилась на время, чтобы расцвести уже после освобождения. Они оба это прекрасно осознавали, и готовились. Оба чувствовали, что новая затяжная война уже стоит на пороге и стучится в дверь.