Море волнуется три

В больнице пришлось валяться целую неделю. Из-за трещины в ноге, далеко я не смогла бы уползти. Хотя я дважды пыталась, но меня ловили медсестры. В итоге только через неделю, я смогла идти не хромая. Хотя, завернув за угол больницы, я чуть не разрыдалась от боли в ноге. Домой я приехала на такси и зайдя в квартиру, огляделась. Ещё до избиения я хотела прибраться, а сейчас эта идея горела неоном в моих мыслях. Я педантично, сантиметр за сантиметром убирала и мыла всё в доме. Я старалась не замечать боли в ноге и что одна рука была в гипсе. Просто мыла, оттирала, убирала всё вокруг. И через пару часов квартира была абсолютно чиста. Она не была такой даже в момент ее покупки. Выдыхаю и сажусь за стол выпить кофе. Я заслужила эту чёртову кружку горячего, горького напитка. Только я делаю первый глоток и откидываюсь на спину стула, дверь в квартиру сносят тараном и сюда вбегают человек пятнадцать омоновцев и наставляют на меня дуло автоматов. — Варвара Прокофьева! Немедленно поднимите руки — гаркает один из омоновцев. — Да еб вашу мать — ругаюсь я, и поднимаю руки. — Хоть бы кофе допить дали. — Варвара — из-за спин омоновцев выходит Гром. Если бы я могла сейчас опустить руки, я бы закрыла лицо. — Где Разумовский? — Кто? — значит они пришли по его душу. Чтож, удачи им. — Сергей Разумовский, человек которого ты вытащила из дурдома. С кем ты была в одном детском доме. — Я не понимаю, о ком ты говоришь. — Ты же понимаешь, что мы сейчас устроим обыск и найдём пальчики Разумовского. Мне пришлось приложить все свои силы чтоб не засмеяться. Я буквально час назад оттерла каждый миллиметр квартиры и кроме моих отпечатков тут не было ничего. — Удачи — спокойно произношу я. — Увидите ее — ворчит Гром. На меня надевают наручники и уводят. *** — Варя, — в миллионный раз обращается ко мне Гром. — Скажи, где Разумовский? — Я не знаю его! — отвечают я. Мы сидели в допросной и Гром пытался выбить из меня хоть что-то. — Хватит врать. То, что мы не нашли в твоей квартире его отпечатков, ещё ничего не значит. В коробках лежали детали костюма Чумного Доктора. В холодильнике заряды для огнемётов. Откуда они? — Они мои — я решаю пойти этой дорогой. Глаза у Грома округляются. Он явно не этого ожидал. — Да, именно. Всё это моё. Это мой костюм, я его сделала. — А кто убил последних жертв Чумного Доктора? — Если костюм мой, то как ты думаешь, кто их убил? Я, конечно же. Это всё сделала я. — Зачем? — удивляется Гром. — У меня были свои причины сделать это. Но ты можешь считать, что я всего лишь подражатель. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Тебя посадят! Долгие годы, если не пожизненно, ты будешь сидеть в одиночной камере. Ты испортишь всю свою жизнь — Гром пытался воззвать к моей совести, но её у меня уже давно не было. — Это признание. Стряпай уже дело и отстань от меня, ты надоел мне — я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. — Дура! Он тебе за это «спасибо» не скажет — ворчит Гром и уходит из допросной. «А я этого и не жду» Спустя полгода. Как и сказал Гром, посадили меня в одиночку. Хотя отчасти это было хорошо, мне не надо было с кем-то говорить и поддерживать дружеские отношения. Я просто сутками на пролёт сидела в камере, читала книги, пыталась тренироваться и думала. Думала над своим поступком. Размышляла где же сейчас Сережа с Волковым. Наверняка греют кости на каком-нибудь пляже подальше от всех людей. Сережа был в безопасности, в этом я была точно уверена. С Волковым по другому и не могло быть. А я тут, сижу ближайшие лет двадцать (если мне не дадут «удо» за хорошее поведение). Первый месяц Гром ещё пытался меня вывести на чистую воду, но потом видимо плюнул и больше он у меня не появлялся. Так даже лучше. Больше ко мне никто не приходил. Хоть я и сидела в камере, в душе я была свободна. Я не хороший человек, и то что я делала раньше — это ужасно. И если за те поступки я не понесла наказания сразу же, то карма настигла меня. Хотя я сидела одна, и даже на прогулки меня выводили одну, но другие заключенные быстро узнали, кто я такая. Пару раз они подкупали охранников и приходили ко мне после отбоя. Первый раз пришли три женщины с заточками. Мне не составило труда их раскидать. Во второй раз, пришли уже человек десять, тогда мне всё же прилетело. Одна «мадам» умудрилась порезать мне руку и немного спину. Их остановили другие охранники, которых они не подкупили. В третий раз всё было гораздо хуже. После драки, я ещё добрую неделю лежала на полу в своей камере истекая кровью. На спине до сих пор время от времени кровоточили два огромных пореза. — Варя? — один охранник, который относился ко мне на удивление по доброму, зашёл ко мне в камеру. — Да — я встала с кровати и немного поморщилась. — Ты как? Я знаю, что на тебя напали. Может, тебе принести что-то? Мазь или бинты? — Всё хорошо, спасибо. Порезы уже практически зажили. — Ладно, но если что-то понадобиться, позови меня. — Ладно — я улыбнулась ему. Странно, обычно он приходил после отбоя, а тут в середине дня, да и ещё и при другом охраннике, который всегда стоял в коридоре. Но странности только начинались. Вечером у меня вне планово провели обыск. И среди тех кто обыскивал, не было ни одного старого охранника. Все новенькие. Откуда их так много? И отбой в этот день сделали на полчаса раньше. Будто все правила решили поменять в один день. И когда я уже практически уснула, мою дверь снесло с петель. Я в шоке уставилась на проём, и как только пыль немного осела, я увидела тех кого меньше всего ожидала увидеть. — Я чувствую дежавю — вырвалось из меня первое, что пришло в голову. — И мы тебя рады видеть — Волков с свойственной ему манер немного оскалился. — Я тебе должен — искренне улыбнулся Сережа. Именно Сережа. — А теперь валим! — Раздался голос за их спинами и через секунду я увидела того самого охранника, который относился ко мне по-доброму. — Ты с ними за одно? — удивилась я. Мы уже бежали по коридорам тюрьмы. — Конечно, мы с Олегом служили вместе, вот он и попросил присмотреть за тобой, пока они не вытащат тебя. Сложнее всего было пробраться через периметр тюрьмы. Через каждые двадцать метров стояли вышки на которых сидели вояки с автоматами. Но и тут всё прошло без проблем. Мы пробежали через заранее вырезанную дырку в заборе и уже через пару метров сели в машину. Отъехав на пару километров от тюрьмы я немного выдохнула. — Я хочу сказать очень много всего, но первое и самое главное — спасибо, что вытащили меня. — Мы тебе должны по гроб жизни. Ты Серегу вытащила из психушки, потом взяла на себя его вину. Меня нашла и рассказала обо всём, что творится в Питере. Думаю, это мы должны тебе говорить «спасибо» — Волков улыбнулся мне в зеркало заднего вида. — Сейчас мы едем прямиком в аэропорт и улетаем Мексику. У нас там дом куплен — Сережа был на удивление собранным и спокойным. Олег явно повлиял на него в лучшую сторону. — Окей — я понемногу успокаивалась. В здании аэропорта Сережа передал мне сумку и сказал, чтоб я переоделась. Я зашла в туалет и закрыла дверь. Не могу поверить, что они вытащили меня. Я была уверена, что они забыли обо мне как о страшном сне. А тут оказалось всё наоборот. Они не забывали и даже приставили ко мне человека, который следил за мной. Выйдя из туалета, я чуть не столкнулась с Сережей, который стоял около двери. — Надо поговорить — он отвел меня в сторону. — Всё хорошо? — по привычки, спросила я. — Да — нервно усмехнулся он. — Это мне надо спрашивать у тебя об этом. Ты столько всего сделала для меня, а я идиот не смог даже удержать Птицу. Я знаю, что он сделал с тобой. Когда я пришёл в себя, то был уже в номере отеля и рядом сидел Олег. Он сказал, что ты в больнице. И если бы Олег пришёл на час позже, то тебя бы уже не было. Я хотел в ту же секунду приехать к тебе, но я был не в порядке. Меня постоянно мотало от Птицы к себе. Я мог за час раз двадцать переключаться. Олег принял решение увезти меня на лечение. Я практически не помню, что там было, но после лечения, я был в голове один. К сожалению, к моменту моего выздоровления, тебя уже арестовали. Тогда мы с Олегом начали строить план как вытащить тебя. — То есть, Птицы больше нет? — удивилась я. Я думала, это не возможно. Он был не просто галлюцинацией Сережи, а чем-то сверхъестественным. Я это поняла еще тогда, когда увидела его крылья. — Олег не признается, что за лечение это было на самом деле. Вряд ли это был психиатр. — Ага, скорее шаман-экзорцист — смеюсь я. — Как вариант — так же смеётся Сережа. — Ладно, пошли. Самолёт только нас и ждёт. Через пару дней, я уже лежала на том самом пляже, о котором думала совсем недавно, и грела кости. Закрытая территория виллы позволяла насладиться тишиной и умиротворением. И кто бы мог подумать, что еще пару дней назад я сидела в клетке и жила по строгому расписанию.