Прости, я облажалась.

„Овца и волк по-разному понимают слово «свобода». В этом суть разногласий, господствующих в человеческом обществе”.

— Авраам Линкольн       Яркий экран ноутбука освещал темную комнату, выманивая «маленького, трусливого зайчика», который незаметно подкрался, заставляя хозяйку иногда оборачиваться по сторонам. Белый квадратик отражался в редких фиолетовых глазах, с покрасневшими белками и лопнувшими сосудами. А в глухой комнате слышалось, словно звериное рычание, сопровождающееся скрежетом об кожу нитью. Звонко поставленный на стол стакан, разбавлял дикое для человека одиночество в этой комнате. В такой холодной и пустой, как в гробу, комнате.       В тот день на улице стояла непривычно жаркая осень. Под начищенным до блеска ботинком захрустело. Это был разломанный на несколько частей засохший лист. Темный локон под влиянием ветра лез прямо в лицо, слегка прикрывая темные круги под глазами — признак упорного труда, и, возможно, бессонных ночей. Туманный, потухший взгляд был устремлен куда-то в пустоту. Никто не знал, чем была забита на тот момент его голова, но казалось, что он думает о смысле жизни. Все куда-то спешили, один человек сменялся другими, все это напоминало выстроенную годами систему, а сам он чувствовал себя важной шестеренкой, без которой ход жизни просто невозможен. Ветер ласково унес в сторону серого тусклого города, разломанный на кусочки сухой лист, напоминавший его душу. И возможно, на тот момент так оно и было. Его душа с треском разлетелась, после пережитой смерти любимого, в какой-то степени родного ученика.       Послышался детский смех, он казался таким громким, оглушающим. В каждой нотке слышалась искренность, а сам смех был похож на визг волчонка. Мужчина остановился, забыв обо всем: куда он шёл, что он делал и о чем думал. Пустой взгляд уцепился за улыбку этого маленького зверька. Её маленькие, ещё неразвитые клыки. Короткие, растрепанные, русые волосы. Длинные, неухоженные ногти. Эта хищница носила розовое, грязное платье и пинала футбольный мячик. Она напоминала невоспитанное животное. Но не потому, что она никому не покорялась, а потому, что даже будучи детенышем она осознала, что её оставили. Что она никому не нужный волчонок. На миг, она поймала мой взгляд и тут же не по-человечески шикнула. — Вы уверены? Мы не знаем, что с ней произошло, но психолог не исключает, что у неё была тяжелая судьба. Временами может вести себя странно, но не воспринимайте это всерьез, она же все-таки ещё ребенок, — робко произнесла молодая девушка, заметно нервничая. Воспитательница переминалась с ноги на ногу и теребила в руках бумаги. Она была в ожидании чуда, ведь по понятным причинам девочку никто не хотел забирать. Маленький зверек сидел на скамье, кусая ногти, пока перед ней не возник высокий силуэт. — Я — Гакухо Асано, и теперь я твой отец, — холодно произнес мужчина, поймав на себе непонимающий взгляд, после чего раздался дикий крик и образовалась река детских слез. Гакухо Асано принял нелегкое для него решение. Он взял её к себе, пришлось конкретно повозиться с бумагами. Пятилетняя девчонка напуганно скрылась в комнате, отказываясь из нее выходить. Большой дом и многочисленные комнаты давили на её детскую психику, все было чужим и таким для неё далеким. Первое время она вела себя отстраненно, много плакала, отказывалась от еды и по-моему даже впала в депрессию. — Мяура! — позвал ребенка твёрдый голос. Проигнорировав мужчину, он позвал ещё раз, — Мяура! — девочка заткнула уши руками и зажмурилась, уперто продолжая делать вид, что не слышит. Бочком она почувствовала вибрацию пола, на котором лежала, свернувшись калачиком. Шумно вздохнув, Гакухо нагнулся и тихо сказал: — К тебе приехал брат, вредное дитя, — после чего, он ткнул пальцем ей в бочину, отчего Мяура пискнула, — Иди поешь, волчонок.       Спустя пару минут, она все-таки выбежала из комнаты и, спрятавшись за стенкой, наблюдала за мальчишкой. Такого же роста, что и она, а глаза, словно темная сирень. Волосы отдают рыжиной, как летний закат. Взглянув на него, она широко улыбнулась и подумала: «Он такой же, как я!»       Юный Асано неожиданно ахнул и удивленно уставился на маленькое, хрупкое тело, вцепившееся в него. Тонкие ручки крепко обвивали его тело, а лицо Мяуры расплылось в улыбке. — Ого, — произнес, от увиденной картины, отец, — Со мной все обстояло намного хуже. — Э-это, кто такая?! — громко протороторил мальчишка. — Это твоя сестра. — Сестра? — уже задумчиво и более радостно проговорил Асано, вглядываясь в девичье личико.       Шли годы, дети росли, а брошенный зверек обретал человеческий темперамент. Асано Мяура резво подняла руку, сразу же после Асано Гакушу. Учитель легко улыбнулся и забрал контрольную работу у обоих. Все остальные ученики удивленно, с некоторым восхищением и завистью, смотрели на лучшую ученицу школы. Её русые с золотым отливом волосы сильно отрасли, доставая до поясницы. Взгляд стал более выразительным из-за лисьего разреза глаз. Несмотря на то, что ей было всего одиннадцать лет, она была красавицей. Каждый смелый мальчик робел рядом с ней, ни одна завистливая девочка не могла нагрубить ей, все уважали ее, ведь знали чья она дочь — самого директора школы. Никто не знал, что скрывается за красивой маской. Что скрывается за обворожительной улыбкой. Вместо блеска в глазах появилась чёрная дыра. Плавные движения растворились под резкими и уверенными, а искренняя улыбка выглядела фальшиво. Она так старалась быть идеальной для всех, что стала чужой для самой себя. И глядя в зеркало, она иногда вздрагивает. Волосы напоминали гладкие лепестки цветов, а клыки спрятались за остальными, более человеческими зубами. Она, напоминала верного солдата, который обязан жить по графику, не имея право на собственное мнение.       Асано тоже досталось, но он видел то, что не видел никто. Он видел Мяуру. Нет, не ту Мяуру, которую все любят, а ту — одинокую и не понятую. Уязвимую. — Эй, Мяура, — окликнул девочку братец, спокойно улыбаясь. Та перевела на него уставший взгляд, отложив ручку в сторону к горке учебников по разным предметам, — Совсем себе продыха не даешь, — Мяура тяжело вздохнула, на секунду отведя взгляд. — Ты же знаешь нашего отца. Жить с ним — значит забыть про отдых. Гакушу присел рядом с ней. — Он к тебе не так строг, как ты думаешь, поэтому если будешь отлынивать тебе ничего за это не будет. — Зато тебе будет, — досадно пробубнила она, — Тебе часто влетает из-за меня, так что перестань брать на себя вину. И вообще-то он также строг ко мне, как и к тебе, просто я его не слушаюсь, — Мяура исподтишка бросила взгляд на Асано. Она собиралась выйти из-за стола, пока брат её не остановил. Крепкая ладонь сжала её запястье и не давала пройти дальше. Асано перевел свои острые глаза на худые побитые коленки, недавно обработанные зеленкой. — Опять подралась? — слегка с нажимом отчеканил мальчишка. Та лишь гордо вздернула нос и грациозно вырвала своё запястье из чужих лап. — Он сам нарвался, надо было за языком следить, — важно пролепетала девочка. — Ты же знаешь, отец не одобряет твои разборки, — с тяжелым вздохом он сделал ей замечание. — А мне все равно, что он одобряет! Сам сидит в своей лачуге и ничего не предпринимает, собственных детей не в состоянии защитить, — на повышенных тонах ответил волчонок, словно пытаясь пробудить жалость и понимание, которое она никогда не получала от родителя, — Вот и приходится защищать себя самой, — твердо завершила Мяура и двинулась к выходу из своей комнаты. На глазах еле заметно выступили слезы, а к горлу подступил огромный ком, от которого хотелось освободиться.       Асано был идеальным сыном, он мог затмить любого. Глядя на него, можно посчитать, что Гакушу улучшенная версия своего отца, но это не так. Ему было намного хуже, чем ей.       Часы пробили полночь, окна затрещали от ветра, и дождь застучал об крышу, будто метеоритный дождь. Было шумно, это отвлекало от одиночества. Свернувшись в кровати калачиком, Мяура прикрыла глаза и прижала руки к груди. Вот-вот она собиралась провалиться в сладостный сон и забыть про этот день. Она не любила этот день. Ненавидела. Пальцы слегка охватил легкий холодок, ноги окоченели, и сердце замедлило свой ход. Ей казалось, что она мертва. — Мяура…- кто-то тихо позвал её, нагло вырывая из заоблачного мира. Девочка заметно дернулась, а затем все-таки нехотя открыла глаза. — А…Асано? — сонно спросила она. На краю кровати сидел рыжеволосый юноша, сомкнув руки в замок. В его глазах читалась какая-то таинственность, загадка, которую ей следовало разгадать. Она знала этот взгляд. Он говорил о том, что парень что-то скрывает, хотя на его лице играла легкая улыбка. Мяура привстала и вопросительно на него посмотрела, в ожидании, что Асано наконец заявит зачем пришёл. Так ничего и не произнеся, Гакушу вынул из кармана маленькую бархатную коробочку и протянул подруге. Хрупкие пальчики с любопытством открыли её, а после девичье личико резко преобразилось. Она сияла, как утренняя звезда, это было видно невооруженным глазом. В бархатной коробочке лежало недешевое украшение. Браслет, сделанный из белого золота, сверкал на фоне прикроватной лампы. Три белых маленьких драгоценных камушка были похожи на хрустальные слезы, и в этом было что-то своё, что-то прекрасное. — С днем рождения, Мяура.       Касса издала писк, и покупатель сменился другим. Лента начала двигаться, проталкивая продукты питания вперёд. Продавщица на секунду замялась, постоянно отводила свои глаза из-под обвисших век, но все-таки замерла, прекратив на секунду свою работу. Её морщинистые пальцы аккуратно взяли пачку чипсов, затем женщина осмотрела упаковку, скорее всего на наличие повреждений. Вновь переведя свой взгляд на покупателя, она пробила продукт, в ожидании оплаты. — С вами все в порядке? — старческим и угрюмым голосом поинтересовалась продавщица, пытаясь заглянуть покупателю под капюшон. Заметив немаленький порез на щеке и разбитую губу, женщина отвела взгляд. А человек под капюшоном в свою очередь медленно кивнул, отбрасывая лишние вопросы. Пальцы в многочисленных синяках и маленьких, словно кошачьих, порезах протянули купюры, дабы расплатиться с любопытной старушкой. А русый локон невольно высунулся из-под чёрной ткани. Не медля взяв продукты, покупатель выбежал из магазина. Внутри постепенно нарастало необъяснимое чувство страха. Случайно пихнув незнакомца, человек чуть ли не упал и не уронил покупку. Тот злобно зыркнув на неуклюжего, грубо наехал: — Смотри куда прешь! Идиот, — а после, продолжил свой путь. Человек в капюшоне, прихрамывая, двинулся к цветущей аллее. Лепестки сакуры осыпали всю дорогу, а солнце спряталось за, неожиданно образовавшимися, тучами. Небо сильно потемнело, на асфальте поочерёдно появлялись мокрые следы. Ускорив, в силу своих возможностей, шаг, человек укрылся под крышей маленькой кофейни. Слабый дождь превратился в ливень, и прохожие, как муравьи, начали разбегаться. Дождь так сильно бил по крышам, словно падали камни, а не вода. Словно был метеоритный дождь…       «С днем рождения!» — эхом раздалось у Мяуры в голове. Волосы слегка взъерошились, и по телу пробежали мурашки. Тишина в комнате смешалась со звуками сильного дождя за окном. Асано, немного замявшись, осторожно поинтересовался: — Тебе не нравится? — от такого вопроса, девочка сразу вернулась в реальность. — Шутишь? Оно прекрасно, — неловко усмехнувшись, поспешила ответить она. Мяура аккуратно взяла браслет и долго всматривалась в незамысловатые узоры. — Давай сюда, — тихо сказал брат, после чего браслет оказался в его руках. Он не спеша отстегнул застежку и самостоятельно надел на тонкое девичье запястье украшение. Хрупкое сердце невольно пропустило удар и сжалось. Но не от того, что на её руке блестел дорогой подарок, а от того, что какой-то мальчишка способен заботиться о ней сильнее, чем её отец и она сама. Румянец заметно выступил на щеках, а зрачки расширились. Рука дрогнула, и тело само наклонилось. Мяура отчетливо помнила, что тогда натворила. Возможно то, из-за чего она до сих пор не может покинуть родной город.