orange & green

«Ненависть». Именно этим словом Деку обозначил их с Каччаном отношения. Эту маску заставил надеть Бакуго, чтобы никто не смог догадаться, что их связывает нечто большее. Очередной гениальный план, такой же безумный, как и всё, что возникает в голове Мидории Изуку. — Никто ничего не скажет глупому беспричудному мальчишке, но от тебя, Каччан, многого ожидают. Наше общество не примет героев, состоящих в однополых отношениях. Бакуго не мог ненавидеть, потому что он любил этого тупого задрота вместе со всеми его идиотскими идеями. И когда они оставались наедине, он мог просто обнять его, отбросив всё лишнее, забывая о наигранных перепалках и бессмысленных криках. В неприязни Бакуго к Мидории никто не сомневался. В детстве у них были разногласия из-за отсутствия у второго причуды, а о взрывном характере первого ходили легенды. — Думаешь, сможешь превзойти меня? Даже не вздумай соваться в UA, Деку! «У тебя ведь нет причуды, идиотина, если с тобой что-то случится, я не переживу и никогда себе этого не прощу». Во время нападения грязевого монстра Бакуго видел, как Мидория жаждет помочь ему. Он молил всех богов, чтобы глупец не совершил ещё большую глупость. Но это же Деку — с ним не бывает по-другому. ~ Мидория не мог скрывать от самого близкого человека, что принесла ему встреча с кумиром. — Каччан! Представляешь, Всемогущий сказал, что передаст мне свою причуду, слышишь? Я смогу стать героем. — А? Что за бред ты несёшь, как можно передать причуду? — Я сам до сих пор не могу в это поверить. Чудеса да и только. После экзамена в UA Бакуго с укором смотрел на побитого Мидорию, который переломал себе все кости, не справившись с новоприобретённой причудой. Тот лишь глупо хихикал, пожимая плечами. Заслужить право стать настоящим героем можно только через боль — так считает Изуку. — Теперь мы можем прекратить этот цирк с ненавистью? — Мы же будущие герои, Каччан, нам нельзя давать волю чувствам. Смотреть на любимого без возможности прикоснуться, говорить, как он презирает его, вместо слов любви, использовать на нём свою причуду, наносить увечья, чтобы кому-то и что-то доказать, — невыносимо. Но улыбка Деку всё компенсировала. Он обнимал Бакуго и говорил, что благодаря этой игре они только сильнее станут. Впервые глупость своего плана Изуку осознал, когда похитили Каччана. Он, израненный после сражения с Мускулом, мчался со всех ног, чтобы спасти Бакуго, но услышал лишь: «Не подходи, Деку». То ли из-за своего состояния, то ли из-за накалившейся атмосферы Мидория не смог понять, сказано это с ненавистью или с заботой. Ему стало страшно. — Больше не вздумай попадаться злодеям, Каччан. — А ты не вздумай геройствовать со своими безумными планами спасения, тупица. — Ты же всё ещё любишь меня, да, Каччан? — Люблю. ~ Когда академия UA открыла общежитие, стало чуточку легче. Мидория каждый вечер оставался в комнате Бакуго, и они просто говорили обо всём, держались за руки и обнимались. Иногда засыпали вместе, а на утро он осторожно покидал чужую комнату, чтобы остаться незамеченным. «И чего Бакуго, как старик, уходит так рано спать?» — задавались одноклассники вопросом. На самом деле он просто хотел провести рядом с Деку пару часов перед сном. Только это время у него было. После экзамена на получение лицензии, который Кацуки провалил по собственной глупости, они сидели с Изуку у него в комнате, разглядывая фигурки и плакаты Всемогущего, и молчали. Наверное, Мидории было стыдно, что он смог этот экзамен сдать. — Знаешь, у меня есть идея! — сказал он вдруг. — Если по этой идее я должен начистить тебе рожу, то даже не начинай, — хмыкнул Бакуго. — Но, Каччан! — возмутился Мидория. — Это необходимость. Чтобы Всемогущий посвятил тебя в секрет «Один за Всех». Мы обыграем это так, словно ты обо всём догадался и предложил решить наши разногласия дракой. Всемогущий вмешается, я уверен… — Я не собираюсь тебя избивать, слабак… — И мы сможем больше не играть ненавидящих друг друга людей. — Я в деле. ~ И снова Бакуго повёлся на невинную мордашку безумного гения Мидории. Драться на полную силу? Да пожалуйста! Только не плачь потом от тяжелых ран. Всемогущий тоже поверил в происходящее, а Айзава наградил нарушителей домашним арестом. Бакуго что-то недовольно бурчал, пока они пылесосили пол гостиной общежития. А Мидория смеялся в ответ: «Зато у нас столько времени побыть наедине». С этим и не поспоришь. Пылесосы лежат по разным углам, мусорные мешки разбросаны по полу, а Кацуки и Изуку уютно лежат на диване. И угораздило этого задрота уснуть прямо у Бакуго на груди. Он осторожно гладит зелёные волосы и разглядывает веснушчатое лицо, такое умиротворённое. Мидория сегодня замотался, бегая туда-сюда по дому. Геройские тренировки намного легче уборки. На самом деле Бакуго устал скрываться, но Деку не переубедишь, вбил себе в голову, что их осудят. А может, он просто-напросто копирует модель поведения Всемогущего — одинокого по жизни. Такова доля символа мира. Плевать Бакуго на это дерьмо хотел. Он аккуратно выбрался из-под спящего Изуку и быстро закончил уборку до прихода одноклассников. Мидорию разбудили вернувшиеся с занятий студенты. Урарака стояла над ним и хлопала своими огромными глазищами: «Деку-кун, надеюсь, вы больше не ругались». А Бакуго скрипя зубами слушал, как эта вертихвостка что-то лопочет и улыбается, строя глазки Деку. Из-за занятий на пересдачу лицензии Бакуго и стажировки Мидории они практически не виделись. Изуку в последнее время ходил безумно загруженный, мало ел и почти не разговаривал. Кацуки подловил его у комнаты. — Чёртов задрот, ты меня игнорируешь? — Каччан! — воскликнул напуганный Изуку. Он обнял Бакуго, крепче прижимаясь к своему любимому, такому тёплому, сильному и надёжному. Мидория закрыл глаза и на мгновение забыл о малышке Эри, которая просила его не оставлять её. — Я обязательно её спасу, — прошептал он, утыкаясь лицом Кацуки в грудь. ~ Бакуго всё это порядком надоело. — Каччан, ты же здесь, потому что беспокоился, не так ли? — противный голос Каминари прозвучал над ухом. — Я спать… Он всё ещё обдумывал слова дерьмоволосого придурка, который постоянно названивал ему из больницы: «Урарака сказала, что по предсказанию Ночноглаза Мидория должен был погибнуть, но он всё равно полез в бой с Восстановителем». Это не выходило из головы. Его даже потянуло на сентиментальности во время пересдачи экзамена на лицензию. Тот напыщенный мальчишка сильно напомнил ему маленького себя. И Бакуго подумал, что пора бы заканчивать эту странную игру. Весь класс что-то обсуждал касательно предстоящего фестиваля. Ашидо показывала движения, Аояма неуклюже танцевал с ней. Каминари и Джиро корпели над нотами, Сэро с Тодороки составляли план по спецэффектам, а Мидория, как обычно, что-то строчил в своей тетради. Бакуго резко схватил его за плечо и потащил к учительскому столу. Присутствующие сразу переключили своё внимание на «заклятых друзей». — Бакуго, что ты делаешь, отпусти Мидорию, — Иида включил свой извечный режим «старосты». — Расставляю точки над «i». — Каччан, что ты… — Молчи, задрот, я говорю! — рявкнул Бакуго. — Короче, мне осточертело, что все считают меня уродом, который ненавидит Деку и желает ему сдохнуть! — А это не так, что ли? — тихо усмехнулся Каминари. — Заткнись, Пикачу! Это не так! — Каччан, не надо, — заныл Изуку, пытаясь вырваться из рук Кацуки. — Стыдишься? — с упреком заметил он, отпуская Мидорию. — Меня? Моих чувств? Наших отношений? А я не стыжусь! И мне посрать, что все тут скажут. Поэтому не собираюсь и дальше скрывать, что мы с тобой вместе. Изуку весь съёжился и зажмурился, а в классе воцарилась гробовая тишина. Кажется, никто не был готов к такому внезапному откровению. И только чихнувший Минета разрушил атмосферу лёгкого (нет) шока, накрывшего одноклассников. — Вот это поворот… — прошептал Киришима. Класс наконец зашумел, выходя из транса, они буквально напали на Бакуго с Мидорией, заваливая их разными вопросами. И никто не осуждал, никто не качал головой и не крутил пальцем у виска. — С чего вы вообще решили, что мы будем осуждать вас за отношения? — удивлялись они. И Изуку подумал, что действительно был глупцом. Но теперь всё изменится, ведь Каччан крепко сжимает его ладонь и уж точно не собирается отпускать.