orange & green

— Я не гей! Я только Изуку люблю! Киришиме, кажется, послышалось. Это всё слуховые галлюцинации, потому что такого бреда он из уст своего агрессивного друга ещё не слышал. Но Бакубро говорил это на полном серьёзе, верится с трудом, что он не видит ничего странного в сказанном. — Это что за ориентация новая: мидориясексуал? — засмеялся Каминари, пока Киришима обрабатывал поступившую в мозг информацию. — Завали ебало, Пикачу, не то прикончу! — надулся от злости Бакуго. — Слушай, друг, — Киришима положил руку на его плечо, понимающе кивая, — это немножко не так работает. — Как это ещё не так работает? — нахмурился Кацуки. — Меня, например, вообще никто из вас, придурков, не возбуждает. Как представлю, аж в дрожь бросает. Киришиму от этих слов и самого в дрожь бросило, впрочем, как и Каминари с Серо. Они, пожалуй, рады, что не вошли в список того, что «возбуждает Бакуго Кацуки». — То есть Мидория тебя возбуждает? — заиграл бровками Минета, которого вообще ничего в их разговоре не смутило. — А вы уже того самого? Жахались? Таким красным Бакуго они ещё не видели. У него словно пар из ушей пошёл, стоило Минете сказать заветное слово. Он начал заикаться, пытался что-то ответить, но ничего внятного произнести не смог. Ладони заискрились, и ребята ни на шутку испугались, что сейчас комната Киришимы пострадает от его причуды. — Иди к чёрту! — наконец вырвалось изо рта. — Виноградина тупая! Я же сказал, что я не гей, чтобы таким заниматься. — Не повезло бедняге Мидории, — вздохнул Минета. — Всю жизнь от недотраха страдать. Серо с Киришимой головами покачали. Бакуго пусть и кажется таким вот бэд боем, но когда дело касается отношений, то становится непроходимо тупым. Минета — провокатор. Его слова уже посеяли зерно сомнения в голову их девственно чистого и наивного друга. ~ Мидорию, к слову, данный вопрос вообще не волновал. Он себе наслаждался выпускным годом в UA, строил планы на будущее, пытался справиться с неким ПТСР после войны. В общем, и без этого проблем хватало. Отношения с Каччаном Мидория рассматривал, как способ сбежать от тяжёлых мыслей, укутавшись в крепкие объятия друга детства. Когда они проводили время наедине, дышать было свободнее. Так что резкое заявление Бакуго его, скорее, обескуражило, нежели обрадовало: — Хорошо, можем сделать это! — Эм, Каччан? — непонимающе посмотрел на отстранившегося от него юношу Мидория. — Что сделать? — Ну «это»… — Бакуго помялся, покрывшись румянцем. — Раз ты так хочешь. — Подожди-подожди, а что я хочу-то? — улыбнулся он, искренне недоумевая. — С… Ну… За-… заняться… «этим» — Тренировкой? Домашкой? — СЕКСОМ, ПРИДУРОК! — выпалил Кацуки и запустил в Изуку плюшевым чиби Всемогущим. Теперь и Мидория покраснел, сжимая в руках игрушку. Он уткнулся в морду Всемогущего в попытках спрятать своё смущение и одновременно радость. Неожиданное и странное предложение Каччана почему-то отозвалось приятными бабочками в животе. Неужели Изуку настолько извращённая натура? Успокоить разбушевавшееся сердечко не представлялось сейчас возможным. — К-каччан… Ты дурак… — буркнул Мидория. — С чего это? — зарычал Бакуго, выхватив игрушку. От неожиданности Мидория едва удержался, чтобы не повалиться на Бакуго. Каждое его действие могло привести к катастрофе гигантских масштабов. Кацуки же удивлённо посмотрел на смущённого Изуку. — Ты не хочешь? — произнёс он тише. — Что? Нет! В смысле да! Но… Блин… Каччан, так нечестно! — Мидория обхватил своё горящее от стыда лицо ладонями. — Ты, правда, не против? Я подхожу тебе? — Блять, что совсем тупой, Деку?! Бакуго уверенно поднялся на ноги, и взял свою футболку за края, чтобы одним движением снять её и отбросить в сторону. И без того большие глаза Мидории округлились ещё сильнее. Он застыл, с открытым ртом пялясь на полуголого Кацуки, такого подкаченного, широкоплечего, с этими боевыми шрамами, безумно красивыми. Изъяны не портили вид, а только подчёркивали, каким сильным юноша является. Но вот когда Бакуго приступил и к своим штанам, Мидория уже не мог сидеть на месте. Он вскочил с пола и схватил его за руки, чтобы остановить от непоправимых действий. — Че-чего ты делаешь, Каччан? — Раздеваюсь, не видишь, что ли? Или ты собрался делать «это» в одежде? — П-постой… Для начала нам стоит обдумать всё, подготовиться, мы же с тобой оба мужчины, поэтому это не так просто, нужно обсудить, как сделать процесс комфортным для нас обоих, определиться с позициями, приобрести необходимые примочки, иначе кто-то может пострадать, я бы не хотел, чтобы кому-то из нас было больно, а также подумать о средствах защиты, и я переживаю, что ни у тебя, ни у меня не было подобного опыта, так что можно обратиться к более надёжным источникам, почитать статьи, ознакомиться с материалом в интернете, или посмотреть видео, так будет больше шансов сделать всё правильно и получить удовольствие, иначе первый опыт может стать последним, а ты мне очень нравишься, и я не хочу разрушать наши отношения из-за такой глупости, как-… — Мидория принялся бубнить себе под нос, как обычно, смяв нижнюю губу пальцами, пока его решительно не перебил Бакуго. — Изуку, заткнись на минуту. — А? Что? — Ты слишком много думаешь, задрот, — Бакуго подошёл к прикроватному шкафчику и открыл первую полку, достав оттуда тюбик смазки и пачку презервативов. — Я уже всё взял. Между прочим, пришлось обратиться к семпаю, а это жутко смущает. И я хочу… чтобы ты это сделал… ну чтобы ты был сверху. — Я? С-сверху? — Да и вообще всё, настрой пропал, — он потянулся за футболкой, брошенной на кровать, но его резко остановил Мидория, хватаясь за запястье. — П-прости… Просто я слишком волнуюсь. — Как будто я не волнуюсь, — хмыкнул Бакуго, отводя взгляд. Ладонь Изуку осторожно легла на чужую щеку, и Бакуго всё-таки посмотрел на него. В ожидании поцелуя он закрыл глаза, но вместо этого Мидория крепко прижался к обнажённой груди. Сердца обоих безумно стучали. — Спасибо, что доверяешь мне, Каччан. — Слушай, задрот, это ни разу не возбуждающие слова, — усмехнулся Кацуки, проведя рукой по непослушным зелёным кудряшкам. — Я поработаю над этим, — такой же усмешкой ответил ему Мидория, наконец припадая губами к его губам. И Бакуго, растворяясь в этом нежном прикосновении, подумал, что всё-таки тупой Пикачу был прав, и он, правда, только мидориясексуал.