Мираж огня

Нарочито гладко выбрит.

Твёрдый шаг, в глазах железо.

Псы на привязи, но чуют.

Псы на привязи, но лезут.

Он планировал жить по совести.

Крепко свинчен, складно собран,

Оборудован душою

И доспехами по рёбрам.

(Стимфония — Инквизитор)

      Тремя месяцами ранее, личная запись       Иногда, глядя в чужое небо, я задумываюсь о том, как давно не возвращался домой. Не в тот дом, где родился и вырос, и не в тот, что обрёл впоследствии — оба остались только в памяти и одинаково недосягаемы для меня. Но в дом в куда более обширном смысле — родную планету. Не так уж и долго, по моим меркам. Триста лет, четыреста? После Венеры я так и не бывал ни разу на Земле.       Кажется, называть небесные тела именами, которые дали им атани, вошло у меня в привычку. Что ж, меньше вероятность случайной оговорки.       На моей памяти люди не раз задумывались: а как, собственно, воспринимает мир и мыслит существо, прожившее неимоверно долгую жизнь и теоретически бессмертное? Среди тех, кто знает мою историю и верит моим песням, периодически находятся те, кто задает этот вопрос в лоб. Я знаю, что разочаровал некоторых из них ответом — потому что просто живу и собираюсь жить дальше.       Жить… Забавно — учитывая, что меня удерживают здесь только фамильное упрямство и изобретения атани. Фактически можно считать, что я уже мёртв, как минимум, дважды — но все ещё хожу, дышу и говорю. Просто получил отсрочку стараниями смертных. Но как только их творения прекратят работать или дадут серьёзный сбой, всё будет предрешено. Что же, это меня не пугает.       Я наблюдал, как менялся мир, но давно не вижу в этом трагедии. Сейчас не вижу, по крайней мере. Эпоха освоения космоса стала для меня вторым дыханием, позволила мне снова почувствовать себя молодым. Я столько не знал, столько ещё не видел! Парадоксально, но в космосе я не чувствовал себя одиноким и куда меньше ощущал свою инаковость. Не эльда среди атани, а землянин среди других землян в почти неизведанном океане звёзд. Может, и глупость, но это так, и это одна из причин не возвращаться. Я исследовал новые миры, проектировал звездолёты и управлял ими. И воевал.       Увы, войны и конфликты не остановились на Земле даже с образованием единого государства. Конкуренция — естественная вещь в природе. К разумным видам это тоже относится, может быть, в первую очередь. Можно ли сказать, что война, к сожалению, естественна? Не успело миновать три века с начала освоения космоса, как случился раскол, вылившийся в несколько десятилетий ожесточённого противостояния, и в итоге мы потерпели в нём полное поражение. Тогда я впервые столкнулся с чем-то, похожим на то, что теперь услышал здесь, на Кримаре. И тогда же обзавёлся несколькими «сувенирами на память», как выразился однажды Спенсер Махад.       Прости, что я почти ничего не выяснил о твоей судьбе, старый друг.        Но, если подумать получше — впервые ли? Как бы то ни было, но я снова слышу оскверненную музыку. Несомненно, её источник грозит большой бедой всем нам, но пока что у меня мало догадок о его природе.       Тусклые лучи местного светила редко пробивались сквозь плотную пелену облаков. Но, тем не менее, становилось немного светлее: занимался рассвет. Вечно окутанный туманной мглой, орошаемый кислотными дождями, лежащий в стороне от звёздных дорог, этот мир выглядел пустынным и мёртвым.       Но только лишь на первый взгляд.       Туман, в этот ранний час стелящийся над серовато-бурым грунтом, напоминал морской прибой. Густо-белёсые волны накатывали, разбиваясь о слабо мерцающий барьер силового поля.       Там, под защитным куполом, на скалах высились строения, светились окна из высокопрочного стекла, огни вышек и космопорта. За стенами из кислото- и жароустойчивых материалов и сплавов проживали, согласно последним данным, чуть больше двухсот тысяч колонистов. Техника надежно защищала гигантский комплекс от агрессивной внешней среды.       Но там, где отлично продумана внешняя защита, беда может явиться и изнутри.       Личное письмо от 18.08.2476       От: Ирина Кузнецова       К: Джейн Бэрроу       Джейн,       Может, мне стоило бы обратиться в службу безопасности официально, но дядя сказал, что для этого недостаточно оснований, а без них никто не воспримет моё заявление всерьёз. Но с одним он не спорит: тут точно творится какая-то чертовщина! К нам каждый день обращаются с жалобами на бессонницу, депрессию и головные боли. Многим из пациентов снятся кошмары, причем в основном с участием покойных родственников или близких друзей. Понимаю, что само по себе это ничего не значит, но настолько схожие симптомы у такого количества больных не тянут на совпадение. Поверь мне на слово, это не похоже на психические расстройства, бывающие у непривычных к космосу. А тот парень, который попытался пристрелить своего коллегу, точно поехавший — и ладно бы только это. Но наши пациенты часто начинают говорить тот же самый бред, что и он.       Может, тебе удалось бы донести это до полковника Бёрнса лично. Я знаю, он не отмахивается от подобных вещей. А с этим надо что-то делать. Этот чёртов Кримар с самого начала был неуютным местом, а с тех пор, как вскрыли старый комплекс, всё покатилось под горку.       Надеюсь на твою помощь, потому что не знаю, куда ещё можно с этим обратиться.       Раннее утро застало Маглора за привычным изучением бесконечных отчётов подчинённых и записей с камер наблюдения. Приглушенное искусственное освещение понемногу набирало яркость, заливая внутренние помещения колонии теплым желтовато-оранжевым светом. Не настоящий восход, конечно, но все же световой режим позволял ощущать себя хоть немного комфортнее в этой дыре. В прошлом месте несения службы не было и такого. Но на той космической станции Маглор и не ощущал себя настолько паршиво, как здесь.       За шесть лет нолдо успел если и не возненавидеть Кримар, то, как минимум, крепко его невзлюбить. И не сказать, что сама по себе закрытая колония, население которой насчитывало две с лишним сотни тысяч жителей, не годилась для комфортной жизни — скорее, даже наоборот, несмотря на строгие порядки и комендантский час. Конечно, удивляло, что такая большая колония представляла собой, по сути, засекреченный военный объект. Этому, однако, находилось вполне разумное объяснение: максимальная автономность, сводящая к минимуму зависимость от постоянных поставок. Многое из необходимого, от техники до еды и медикаментов, производилось на месте. Учитывая, что корабли приходили в этот звёздный закоулок раз в несколько месяцев, очень кстати.       И всё же Кримар оставался прескверным местом — не только потому, что сам по себе был планетой очень неприветливой. Маглор сам не мог понять и, тем более, объяснить кому-то, что с ним не так. Привык везде искать подвох? Но тренированная веками интуиция его редко подводила. А всё большее число тревожных происшествий в последнее время только подтверждало, что он вряд ли ошибается. Найти бы ещё взаимосвязь в этом всём…       Внешне в колонии так и вовсе практически царил порядок — по крайней мере, подчиненные Феанариона пока что ещё не погрязли по уши в проблемах. Нет, для планетарной службы безопасности работа на подобном объекте имелась всегда, но ничего действительно из ряда вон выходящего не происходило. Кроме, разве что, попытки группы религиозных фанатиков нарушить работу системы очистки воздуха… Это случилось около двух лет назад, и с того времени Маглор особенно пристально наблюдал за последователями Церкви Юнитологии, хотя здесь они и старались не отсвечивать. Не то место. Не станция Титан, где фанатики капитально обосновались… Прочие же проблемы выглядели куда мельче — на Кримаре царила довольно строгая дисциплина даже среди гражданских специалистов.       Так что же было не так? Можно ли считать весомым поводом для тревоги обострившееся дурное предчувствие, буквально кричавшее о возможной беде? И как нолдо мог объяснить даже своим сослуживцам, что сама музыка этого места в последние недели сбивается и прерывается, словно задыхаясь? Нет, несколько человек, разумеется, воспримут его слова всерьёз и даже не покрутят пальцем у виска. Но они не услышат этого, и не поймут, насколько все плохо на самом деле. Чужеродная мелодия? Так он и сам как-то обмолвился Генри Рою и Биллу Райту о том, что когда-то долгое время не мог привыкнуть к имплантам — именно потому, что те никак не звучали в унисон с его собственной мелодией… Мало ли, что могло показаться нолдо чужеродным? Именно это они наверняка и скажут. Они ведь не могут услышать.       Он слышал эту музыку прежде — он, раукар побери, знал её. Но не знал, как донести до других понимание угрозы.       Именно поэтому Маглор, снова почти забыв про сон, которую ночь подряд перебирал отчёты, записи, протоколы допросов — всю информацию, доступ к которой он мог получить, пусть частью и не совсем законно. И это при том, что служебных обязанностей с него никто не снимал… От надёжных знакомых в научной и медицинской секциях он знал, что не один страдал излишней мнительностью. Случаи депрессии, иных психических расстройств или хотя бы сильной головной боли вместе с вроде бы беспричинными вспышками ярости встречались нередко. Можно было бы списать это на непривычные условия и замкнутое пространство… Если бы почти все эти люди не провели большую часть своей жизни среди звёзд.       С месяц или чуть больше назад таких случаев резко стало больше. И одновременно с этим искажённая мелодия зазвучала громче и отчётливей.       Маглор коротко выдохнул и потёр слезящиеся от напряжения глаза. Ещё б понять, что за беда пришла на Кримар и как от неё защититься. Это ощущение было знакомым, но что за ним скрывалось? Ведь нолдо уже слышал эту музыку — на проклятой базе Лахезис и среди мёртвых кораблей над далеким ледяным миром почти два века назад. Он искал там боевых товарищей, но пятый уровень угрозы биологического заражения и мины на орбите заставили Маглора повернуть назад. И с чем бы он ни разминулся тогда, оно бодрствовало. То же, что находилось на Кримаре, дремало, но теперь оно будто бы начало пробуждаться от долгого сна. Точно так же, как на Лахезис. Пусть мысли нолдо тогда и занимали совсем другие заботы…

Ты сияй, звезда, сияй,

За собой зови всех в рай –

За морей пустынный плеск

Уведет зловещий блеск.

      В первое мгновение он подумал, что слышит голос матери. Но откуда ей взяться здесь, да и откуда знать эту мелодию? Будь это во сне, и Маглор бы решил, что это Ирмо решил напомнить ему о прошлом. Как будто оттуда росли причины нынешнего почти безнадёжного положения. Но он не спал. Хотя, почему бы не случиться галлюцинациям после очередного — которого уже по счёту — сеанса?       Металл пола приятно холодил открытые участки кожи, но не унимал ломоту во всём теле. Глаза слишком сильно болели, чтобы пытаться их открыть. Нолдо и не пытался. Сейчас нужно просто отдохнуть. Уставший разум может и не выдержать, но самозваное Правительство Земли должно остаться ни с чем. Но команде сейчас наверняка гораздо хуже. Прямое воздействие на нервную систему уж точно не безобидно. Нужно поторопиться… Хоть шансы и ничтожны, они всё равно есть. Даже если всех их перестреляют при побеге, даже если придётся уничтожить «Орфей», это будет лучше, чем отдать в руки врага технологии, а самим остаться в роли лабораторных крыс.       Хорошо, что здесь нет камер — только в коридорах, потому его тайник до сих пор не обнаружили. Да и не подумали, сколько полезных мелочей он успел украсть из лаборатории. А заодно запомнить расположение коридоров. Он собирал всю злость и отчаяние, свои и своей команды, напитывая их ядом слова, соединяя их в песню. Остается лишь угадать момент и не ошибиться.       Мысли вяло копошились в разрывающейся от боли голове. Отдохнуть. Сейчас надо отдохнуть. Если бы только ещё не эта музыка…       Музыка?!       Он, проживший так долго и научившийся многому, беспомощно распластался на холодном полу камеры в тюремном отсеке космической станции Лахезис. А сквозь переборки, воздуховоды и силовые кабели струилась неживая, осквернённая музыка, знакомая и незнакомая одновременно.       Да, именно тогда, на базе Лахезис, за три недели до побега, он услышал это вроде бы в первый раз. Значит, биологическая угроза? Нет, Маглор повидал множество эпидемий — как природных, так и вырвавшихся из лабораторий. Музыка редко повторялась, но в этих двух случаях — и на орбите Тау Волантис, и здесь, на Кримаре, — она почти полностью совпадала. С той же, что он слышал на Лахезис, и вовсе совпадала полностью. И совсем не походила ни на что иное. Разве что…       Он мотнул головой, отгоняя не в первый раз всплывшую ассоциацию. Может, искажение Врага и прочно вросло в мироздание, но прошло слишком много времени. Захлёбывающаяся, изломанная музыка была слишком отчётливой для отзвука древних дней. Да и отличалась она от той, что звучала когда-то в искажённых тварях. И все-таки общее тоже было. Много общего. Как он вообще не заметил этого сразу? Или заметил, но не хотел осознавать?       Нет. Это космос, и обжитая территория давно уже не ограничивается одной планетой, а Враг прозябает за Гранью. Да и вселенная совсем не такая, как представлялось когда-то. Звёзды — не маленькие яркие огни, а гигантские шары из раскаленного газа. И Анар — на самом деле такая же звезда, просто ближе остальных. Солнце. А на Луне и Венере не первый век существовали колонии землян, точно так же, как и на множестве других планет и их спутников… Маглор чуть усмехнулся: давно пришлось приучить себя называть небесные тела людскими именами даже в мыслях. Не хватало ещё случайно оговориться. За бессчётные годы он крепко усвоил одно из главных правил выживания: не отсвечивать.       В эту картину Битва Битв, которая должна была однажды свершиться, вписывалась плохо. Просто потому, что даже возможное уничтожение одной планеты или её части, пусть и планеты-истока, или даже всей Солнечной системы, нанесло бы, конечно, катастрофический вред, но не поставило бы точку. У других звёзд, под другим небом жизнь останется, это не стало бы концом мира. А в случае космической войны у Моринготто было бы мало шансов — изолированный от быстро развивающегося мира, от жизни наверняка безнадежно бы отстал даже вала. Да и пользы ему будет от большинства прислужников в условиях космической войны? На пару секунд Маглор всерьёз заинтересовался, как сочетаются, к примеру, валараукар и разгерметизация. Хотя, кто знает, из чего они состоят с научной точки зрения. Может, и в вакууме в открытом космосе продолжат гореть…       Маглор снова тряхнул головой, отгоняя уже совершенно бредовые мысли, и открыл следующий файл. Какая только ахинея не лезет в голову… Причин внезапно свалившейся на голову дряни может быть бесконечное множество, и давно не те времена, чтобы сваливать любую беду на козни Врага, гнев богов, происки Дьявола и так далее.       Нет, это не предзнаменование. Что бы ни было сказано когда-то, его находки не свидетельствуют о скором конце времён. Прошло больше двух веков, как завершились поиски, и до сих пор ничего не произошло…       Он мотнул головой, прерывая слишком уж мрачную мысль. Дело. Дело — лучшее лекарство от дурных мыслей. Ровные строчки текста на голографическом экране сменились не слишком качественной видеозаписью. Маглор узнал её: запись допроса техника, на прошлой неделе при прокладке нового туннеля серьёзно ранившего своего коллегу. Так называемый «дротикомёт» — инструмент, предназначенный для взятия проб породы, — пробил костюм третьего уровня защиты не хуже боевого оружия. Хорошо, что стрелял неудавшийся убийца из рук вон плохо. По свидетельствам очевидцев, никакой ссоры между этими двумя не было. Просто техник в какой-то миг схватился за инструмент и напал на товарища. Причем выглядел он в тот момент не раздражённым, а порядком испуганным. Как и на записи.       — В-вы не понимаете, — говорил он, заикаясь. — Они б-были всюду, они п-пришли за мной!       Запись… Это не личный разговор, лишь эхо, в ней едва удавалось уловить даже отголоски мелодии. Только по неизвестной причине службу безопасности отстранили от этого дела почти сразу же, и довольствоваться осталось записями. Но и этого хватало, чтобы понять, что техник не играл на публику и не прикидывался дураком. Он в самом деле боялся — и, похоже, отнюдь не последствий своей выходки.       — Вы напали на Джона Грейвстоуна и нанесли ему серьёзное ранение, мистер Ласс. — Голос сидевшего спиной к камере следователя оставался бесстрастным. — Повторяю вопрос: почему вы это сделали?       Техник отшатнулся, насколько мог, и замотал головой:       — Нет. Нет… Я защищался, просто защищался! Они вокруг… Вы не понимаете! Они вокруг! Они следят за нами своими голодными глазами отовсюду! Из воздуховодов, из инженерных ходов…       Его голос сорвался на крик, а лицо выражало такой ужас, будто он узрел в шаге от себя самого Моринготто со всеми его тварями разом, не меньше. Знать бы ещё, с чего этот человек настолько обезумел.       Следователя этот вопрос явно не интересовал. Не меняя тона, тот произнес:       — Ещё раз. Почему вы пытались убить Джона Грейвстоуна?       — Неужели вы не видите? — Подследственный нервным движением подался вперёд. — Им нужны мы. Наши тела, кровь, кости, наши жизни! Они идут за нами, шепчут, я слышу, как они зовут меня!       В позе следователя что-то неуловимо поменялось.       — Что вы слышите? — Он повысил голос, и Маглор замер, внимательно всматриваясь в экран. Следователь не пытался подыгрывать безумцу, это он чувствовал. Скорее, всерьёз заинтересовался. Что тогда? — Что они вам говорят?       Техник поднял голову. Бледные губы дрогнули.       — «Сделай нас единым», — почти прошептал он.       Было заметно, как на миг напрягся следователь. Но, увы, дальше ничего полезного выяснить не удалось. Досмотрев запись до конца, нолдо разочарованно отключил консоль. Снова время потрачено впустую. Хотя… Следователь что-то знал. Или умело делал вид.       Это, по крайней мере, уже зацепка — выяснить, кто проводил допрос, будет не лишним. Плевать, что руководство колонии почти прямым текстом велело безопасникам не лезть в это дело. Да, болтали что-то о том, что всё уже понятно и следует обратить внимание на проблемы поважнее. Руководство колонии могло бы лгать и поправдоподобнее.       Маглор поднялся с кресла и расправил затёкшие плечи. Освещение в его жилище уже полностью сменилось на дневное. Взгляд скользнул по большой голографической картине — в космосе подобные элементы обстановки встречались часто и были в основном стилизованы под окна. В квартире Маглора таких картин было две: одна изображала безжизненный, но по-своему красивый венерианский пейзаж, другая — побережье земного океана. Они могли бы показаться просто нехитрым украшением, но на деле скрывали личный сейф с оружием и тайник, о содержимом которого чужакам знать не стоило. Интересно, если дурные предчувствия все-таки оправдаются, будет ли толк от всего этого?       Что ж, если они оправдаются, придется выяснить это опытным путем. А пока что стоило решать проблемы по мере их поступления. Сегодня и так ожидался непростой день — ещё бы, учитывая вчерашних «гостей».       Канал дальней связи, личное письмо от 15.08.2476       От: Лоренц Лэнгфорд        К: Беатриче Лантэ       Беата,       Наверно, мне не хватит слов, чтобы рассказать, мой свет, как я по тебе соскучился. Четыре месяца без тебя — почти как вечность. Не знаю, как бы я выдержал ещё полгода без тебя! К счастью, мне очень повезло. Ты не поверишь, но нас отправляют на Кримар! Уже через двое стандартных суток мы будем на месте. Я не могу разглашать причину, но она не имеет значения. Главное, что мы, наконец, увидимся.       С нетерпением жду нашей встречи.       Вечно твой,       Энцо.       P.S. Прости за излишний пафос. Ничего не могу с собой сделать.       — Серьёзно? Вояки?       — Ты не знаешь ещё, что ли? Вчера прибыл их крейсер. С чего б, спрашивается, если ближайший корабль должен прилететь только через полторы недели?! Причём не в главный космопорт, а в сектор «Тета». Странно все это — как раз после того, как Ласс спятил и чуть не пристрелил Джона!       В мужском голосе, донесшимся из-за угла, отчётливо звучало подозрение напополам с нездоровым оживлением. Похоже, типичный сплетник — ах, как возмущен, зато с каким воодушевлением делится новостью! Но важно было другое — правдолюбец знал лично и Ласса, и пострадавшего инженера. Ещё одна зарубка на память.       — Я не знаю, — ответил его собеседник раздражённо, — и, уверен, что не хочу ничего знать! Лучше шевелись, Райли, на смену опоздаем!       Свернув за угол, спорщики — судя по экипировке, инженеры, — застыли в растерянности: видимо, они не ожидали вот так внезапно столкнуться с начальником службы безопасности едва ли не нос к носу. Но что поделать, если даже в тяжёлых армейских ботинках нолдо умудрялся ходить практически бесшумно? Инженеры не двигались с места. Немая сцена затягивалась. На лицах обоих спорщиков отчётливо проступило опасение — видать, страшились проблем из-за своей болтовни.       — Светлого дня, — ровным голосом произнес Маглор и, обойдя инженеров, направился дальше. Не то, чтобы волнения среди людей на территории колонии его не касались, но, как известно, шила в мешке не утаить. Нападение спятившего техника на коллегу видели многие, да и прибытие военного крейсера, пусть и не в главный ангар, крайне сложно спрятать. По крайней мере, со слов этой парочки можно было сделать некоторые выводы о слухах, бродящих среди населения. Как же всё это не вовремя.       — Э-ээ… Спасибо, — запоздало и немного оторопело откликнулся один из инженеров, смуглый и светловолосый молодой парень. Уже уходя, Маглор услышал, как тот тихо шепнул товарищу: — Как думаешь, он слышал?       Феанарион едва заметно усмехнулся. Техникам лучше не знать, что его слух гораздо тоньше человечества и, в довесок, усилен имплантами — для их же спокойствия. Им и так пришлось понервничать. Не каждый день за разговором на одну из тем, о которых принято говорить тихо, едва ли не врезаешься в безопасника.       Вскоре шаги инженеров стихли, оставив Маглора в одиночестве посреди пустынной галереи. Она проходила вдоль внешней стены гражданского сектора «Дельта», так что отсюда через окна из нескольких слоев высокопрочного стекла можно было полюбоваться видом кримарских пейзажей. Хотя чем тут любоваться — однообразная серовато-сизая пустошь и словно оплавленные невысокие скалы, тонущие в туманной пелене. И небо такое же сизо-сероватое, будто затянутое низкими облаками. Если подняться выше, можно было увидеть в удалении на северо-востоке огни комплекса «Каппа», но нередко разглядеть хотя бы что-то мешали бури. Кримар сильно напоминал Венеру — особенно своими условиями. Масса планеты превышала земную, но расстояние до звезды было существенно меньше. За толстыми стенами и энергетическими щитами колонии раскинулся мир, как нельзя хуже подходивший для землян. Высокие температура и давление, ядовитая атмосфера — и, в качестве финального аккорда, порядком превышающая земную сила тяжести. Именно поэтому саму колонию сверху закрывало защитное поле, ослабляющее воздействие агрессивной внешней среды на конструкции, а в сердце самого комплекса бесперебойно работал исполинский гравитационный компенсатор, поддерживающий на территории колонии более привычную для землян силу тяжести, и, кроме того, он снижал сейсмическую активность в этом районе. И все равно подземные толчки, хоть и давно не приводили к разрушениям, периодически ощущались весьма отчётливо.       Маглор не раз слышал, как его заместитель Генри Рой в разговорах с сослуживцами называл Кримар «задницей Галактики». Хоть и грубовато, но в целом верно. Несмотря на не слишком большое по меркам космических перелётов расстояние от Солнечной системы, он лежал словно бы в стороне от основных звёздных дорог. Логично, если учесть, чем здесь занимались. Не только военное производство, но и весьма специфические исследования. Одним словом, неприятные ассоциации с Рудрой и базой Лахезис так и напрашивались сами собой.       Нужно сказать, размах, с которым не одно десятилетие строилась колония, впечатлял. Она представляла собой гигантский комплекс сооружений, поделенный на сектора и уходивший на пару километров под поверхность планеты. Настоящий город-муравейник, пронизанный ветками монорельса, бесчисленными коридорами и служебными туннелями, разделённый наполовину гигантским разломом. Если он однажды станет полем боя, то превратится в гигантскую ловушку. А если повторится то же, что на Рудре — контроль над ситуацией легко будет утратить.       От тревожных размышлений Маглора отвлек тихий сигнал в наушнике. Время. Пора отправляться в штаб службы безопасности. Почти каждое утро нолдо без особой цели бродил по коридорам и отсекам жилого сектора — такие нехитрые прогулки помогали привести порядок мысли и собрать воедино изученную за большую часть ночи информацию. Кримар никогда не спал полностью, но в такую рань шансы встретить кого-то все же невелики. В отсеках царила относительная тишина, позволявшая погрузиться в мысли.       Если бы ещё не эта проклятая музыка…       За решёткой, закрывающей воздуховод, с тихим гулом вращались лопасти вентилятора. Прежде Маглор прошёл бы мимо, но в этот раз что-то заставило его остановиться и всмотреться во мрак. «Они следят за нами из воздуховодов, из инженерных ходов, — невольно всплыл в памяти голос безумного инженера. — Им нужны мы, наши тела, кровь, кости, наши жизни».       Но за вращающимися лопастями была только стенка шахты. Ничего. Абсолютно ничего, заслуживающего внимания.       Маглор почувствовал себя идиотом.       Видимо, все-таки стоит по ночам больше отдыхать, а не только перекапывать тонны информации — тем более, что нолдо даже и не знал толком, что он искал. Интуиция редко его подводила, но… стоило уже признать: вряд ли удастся понять, что происходит, раньше, чем затаившаяся беда явит себя сама. Если бы только ещё знать, как к ней подготовиться.       — …Повторяю ещё раз: все трупы, неважно, животных или людей, необходимо утилизировать немедленно. Когда я говорю «немедленно», Шульц, это значит — сразу же, в ближайшие минуты. Надеюсь, мне не нужно объяснять вам, чем мы рискуем и что стоит на кону?       Резкий голос доктора Николсона донёсся из-за приоткрывшейся двери. К кому бы он ни обращался, ответить собеседник ему не успел. Дверь кабинета закрылась, оставив учёного маньяка в компании ассистента и подопытного. Маглор прислушивался, пытаясь понять, как далеко возможная помеха по другую сторону двери. Менять план всё равно уже поздно — значит, если что-то пойдёт наперекосяк, придётся импровизировать. А пока — усыпить бдительность учёного и его ассистента. И пусть болтают, любые их слова — это лишняя информация, которая может пригодиться в скором времени. Как бы ни хотелось свернуть им шеи прямо сейчас, нужно было ещё немного подождать. Нужно выгадать подходящий момент…       — Надеюсь, что эти разгильдяи укрепили решётки воздуховодов, — бросил Николсон, пролистывая что-то в планшете. Его ассистент, отвлёкшись от настройки оборудования, кивнул:       — Вроде бы, сегодня утром они закончили работы во всём научном секторе, остались причальный узел, тюремный уровень и технические коммуникации оставшихся секторов, но ими займутся в ближайшее время.       — Отлично. — Николсон довольно кивнул. — Мы не имеем права допустить ошибки команды профессора Альтмана. Тем более, когда здесь находится столько ценных объектов одновременно. Дождёмся дознавателя Готтарда.       С этими словами Николсон весьма выразительно покосился в сторону Маглора. Ассистент позволил себе сдержанно улыбнуться:       — По крайней мере, этот объект надёжно заперт здесь в нашей компании.       Знал бы он, насколько смертельно заблуждается. Эти люди уже приговорены, просто они этого ещё не знали. То, о чём они говорили дальше, значения уже не имело. Маглор ждал, когда ассистент Николсона наконец-то подойдёт, чтобы проверить ремни. Ещё несколько секунд.       У него будет время выяснить, о каком объекте шла речь, при чём здесь такая поспешность в избавлении от трупов и как со всем этим связана осквернённая музыка, теперь отчётливая и громкая, как никогда. Нужно поторопиться — и донести до Суверенных Колоний, с какой мерзостью связалось самозваное Правительство Земли.       Вероятно, этот человек даже не успеет понять, что неверно оценил, кто с кем из них на самом деле оказался здесь заперт.       Вот ещё один момент. Еще одна зацепка. Вспоминай, Макалаурэ… Профессор Альтман. Ученый Майкл Альтман, почитаемый юнитологами в качестве святого и основоположника их учения… Он выступил на Земле с громкой речью около трёхсот лет назад — и пропал. Но остались его последователи, основавшие целую религию, набравшую за эти два века огромное влияние. Как он может быть связан со всем этим?       Давно натренированный разум легко усваивал всю эту прорву лившихся с голографических экранов данных, но разрозненные факты все равно отказывались складываться в единую картину, и это раздражало. По крайней мере, хотя бы часть работы можно было переложить на подчиненных. Что Маглор, собственно, и сделал, ещё с самого утра отправив Джейн Бэрроу выяснять личность человека с записи.       Пока что кристально ясно становилось одно: число случаев немотивированной агрессии и психических заболеваний в последнее время неуклонно росло. Что бы ни было их причиной, у службы безопасности вскоре явно прибавится работы. И все это началось после того, как искажённая музыка зазвучала громче…       — Завязывал бы ты с этой ерундой, Кано, пока не дошёл до ручки. — Вошедший в кабинет Генри окинул командира цепким взглядом и недовольно покачал головой. — Психов у нас на Кримаре и так хватает.       Генри Рой, заместитель и друг Маглора, а заодно и самая верная его тень. Они столкнулись лет двадцать назад во время подавления мятежа в одной из отдалённых колоний. Вроде бы, небольшой срок, по меркам Феанариона и вовсе мгновение, но за эти два десятилетия и сформировалась и закалилась в боях их команда. Маглор ценил всех своих бойцов, но небольшая группа, независимо от званий, пользовалась особыми привилегиями. Кроме Роя, в эту группу входили ещё капитан Билл Райт, первый лейтенант Ян Марш, второй лейтенант Андрей Маяков и сержанты Бэрроу и Йохансен. Эти люди были для Маглора не только соратниками, но и друзьями, одними из немногих, кто знал его историю — и верили в неё. Технически к этой же группе можно было отнести ещё пятерых, но те его подчиненными не являлись и принадлежали к научной и медицинской секциям.       — Я бы рад. — Маглор, наконец, отвернулся от экрана и пожал плечами: — Ты сам знаешь, что это не дает мне покоя. И я даже сам не могу толком понять, в чём дело. — Досаду в голосе он скрыть даже не попытался.       Генри с невозмутимым видом подпирал стену.       — Что на Кримаре происходит какая-то дрянь? Это и так понятно, — произнес он задумчиво. — Вспомни, где мы находимся. Неспроста же руководство молчит про психов и постаралось замять дело с тем спятившим инженером. Вроде бы, ищут что-то в старом комплексе, но это только слухи… Которые очень уж стараются задушить. Странновато, а?       Маглор нахмурился:       — Я думал об этом. По поведению похоже, будто администрация наломала дров и теперь пытается замолчать это. Или что-то нашла. Возможно, генерал Лиас прибыл именно из-за этого, и, в таком случае, я не завидую администрации колонии. — Он коротко вздохнул. — Но в это верится слабо.       — Так все логично получается. — Генри удивленно вскинул брови и отлепился, наконец, от стены. — Раньше, что ли, не лажали с военными разработками? Вспомни хоть Рудру.       — Что-то не хочется. — Маглор почти болезненно поморщился. Воспоминания были еще слишком свежи. Инцидент на Рудре произошел всего одиннадцать лет назад, но выдался отвратным даже по меркам всякого повидавшего нолдо. Тогда из лаборатории в колонию просочился образец экспериментального биологического оружия. Кто и зачем создал такую дрянь, когда ни о каких крупномасштабных боевых действиях речь не шла уже почти два столетия, осталось тайной. Закончилось всё одним из самых кровавых и жестоких мятежей, когда на планете воцарилась практически анархия, а перепуганные здоровые колонисты убивали любого чихнувшего. В одночасье вроде бы разумные существа превратились в жаждущую крови безумную массу, а рукотворная зараза косила их всех без разбора, быстро, но мучительно. Учёные садисты, которые вывели эту мерзость, постарались на славу: заражённые практически гнили заживо.       Рудра… Там тоже слышались странные отзвуки. По-другому, но слышались.       Безопасники с группой гражданских тогда всё-таки выжили и дождались эвакуации, хоть им и пришлось потом провести пару месяцев в карантинной зоне. Но многим повезло меньше. Колония на Рудре и вовсе перестала существовать.       — Полагаешь, и здесь упустили что-то из лабораторий?       Генри в ответ задумчиво пожевал губами и мотнул головой:       — Ставлю сотню кредитов, что это влияющая на сознание установка или что-то в этом роде. Спорим?       — Воздержусь, — невесело усмехнулся нолдо. — Но в чём-то ты прав. Лиас со своими людьми вряд ли явился сюда просто так, если вспомнить его репутацию. Думаю, он вскоре захочет с нами пообщаться — и уверен, что нам снова порекомендуют не совать свои носы в их дела.       — Может, и к лучшему… — неопределенно повел плечами Генри. — Меньше потраченных нервов. И так нормально не выспаться… Босс, ты сам-то вообще отдыхал сегодня?       Не успел начаться день, как обычно размеренный ритм жизни в колонии решил ускориться. Ещё вчера было понятно, что спешно прибывшие важные военные чины — не к добру и уж точно не к спокойствию, о последнем же в ближайшее время вообще стоило забыть. Но в скором времени появились и новости получше: расследование все-таки сдвинулось с мёртвой точки. Не прошло и полчаса с разговора, как в дверях показалась сержант Бэрроу с планшетом в руках. Джейн справилась быстрее, чем ожидал нолдо. Намного быстрее, хоть он подозревал, что сержант наверняка воспользуется не вполне законными методами. Ничего. К Маглору запись допроса тоже попала не вполне законно.       Выходила та ещё ирония: планетарная служба безопасности нарушает законы направо и налево. Посмеяться бы, да как-то не тянуло. В бездну. Главным приоритетом было обеспечить безопасность колонии, предотвратить возможную катастрофу. А раз так, то годятся любые средства, или почти любые.       — Полковник Бёрнс, сэр, — хоть и в отсутствие посторонних в команде Маглора не слишком следовали субординации, но Джейн всегда отличалась излишней дисциплинированностью, — мне удалось установить, кто допрашивал Ласса. Его имя Джулиан Морн. Следователь из администрации. Судя по тому, что получилось о нём узнать, Морн на короткой ноге с руководством, но больше ничего стоящего.       — Морн? — переспросил вдруг Рой удивлённо. — Он же юнитолог. Причём, если ничего не путаю, серьёзно помешанный на этой почве.        Это было уже что-то. Но юнитолог, который не скрывал своей принадлежности к Церкви и при этом выполнявший не последнюю работу в колонии? Для Кримара это была большая редкость, хоть Церковь Юнитологии с каждым годом и набирала все больший вес.       — Ты точно это знаешь, или на уровне сплетен? — внимательно посмотрел на заместителя Маглор. Генри хмуро кивнул:       — Видел как-то, как он проповедовал. Слышал, что это был не единичный случай — от тех, кому доверять можно. Ну, — Рой мрачно улыбнулся, — Морн и его паства хотя бы пытаются делать вид, что скрываются. Если их покрывают вышестоящие, то неудивительно, что те упорно делают вид, что их нет. И не сказать, что фанатиков очень мало.       Последние слова удивляли не слишком. Пусть в Вооруженных силах Земли Юнитология не особо приветствовалась, но верующих хватало среди гражданского населения колонии. Маглор видел, как за бессчётные века зарождались и угасали религии атани, и чем дальше, тем меньше в них оставалось от реальности… Но из тех, что появились сравнительно недавно, Юнитология выглядела одной из самых странных — и подозрительных. Начиная с самого своего появления. Стоило послушать, что там говорит этот Морн на своих проповедях… Но сначала — выяснить, где они, в основном, проходят.       И, как это нередко бывало, от размышлений Маглора отвлек сигнал вызова. Как и ожидалось. Генерал Лиас вызывал начальника службы безопасности Кримара в администрацию колонии. Ну, что же, интересно будет послушать.       Канал дальней связи, личное письмо от 14.08.2476       От: Алиса Мэри Уэллс        К: Диана Монро       Прости, что беспокою тебя. Прости, что даже не поздоровалась нормально и не спрашиваю, как дела у тебя и тёти Сьюзан. Просто… Я не знаю даже, как объяснить это.       Я боюсь. Здесь творится какая-то херня, сестрёнка, и мне страшно. Два месяца назад, когда они начали работы по исследованию старой колонии… Я не знаю, что они там нашли, но знаю, что нужно проваливать отсюда, пока не поздно. Мы здесь не одни, я чувствую. Я видела их, мельком, издалека, но мне этого хватило за глаза. Так хочется верить, что мне просто показалось, но это не так. Они здесь, я знаю. Они прячутся в коммуникациях комплекса и ждут. Следят за нами. Я слышала, что иногда в колонии пропадают люди, но официально это не подтверждают. Администрация и служба безопасности делают вид, что ничего не происходит.       Я не буду ждать, когда они за мной придут или случится ещё что-нибудь. Меньше, чем через две недели, сюда прилетит корабль, я уже подписала все бумаги и обо всём договорилась. Чем раньше я отсюда улечу, тем лучше, и тогда уже мы поговорим нормально.       И… Я вижу во сне Саманту. Столько лет не видела, а теперь — каждую ночь. Она приходит ко мне, и это чертовски страшно. Моя девочка улыбается и зовёт меня за собой.       Она говорит, что скоро мы снова станем едины.       Отличить прибывших было легко: серый камуфляж космических пехотинцев сложно спутать с темно-серой формой бойцов службы безопасности. На деле камуфляж был, скорее, данью традициям. Во-первых, все равно оставались видны светящиеся визоры шлемов и индикаторы, а во-вторых, боевой тактической системе, прошитой в ИКСы военнослужащих и представителей силовых структур, все равно, маскируется противник или нет. «Режим хамелеона», конечно, мог обмануть как ИКС, так и глаза его носителя, но расходовал слишком много энергии.       Попались по пути и ещё новые лица, выделявшиеся на фоне космопехов: тоже в боевой броне и шлемах, но другого типа и другой расцветки. Гораздо светлее, с темно-синим и желтым. Визоры, как и у пехотинцев, оранжевые, но больше в желтизну. Значит, команда с корабля. Нашивки на рукавах подтвердили догадку: USM «Вавилон».       Ещё одна давняя привычка: обращать внимание на любую мелочь. Кто знает — вдруг пригодится?       Прибывшие в колонию военные разместились здесь же, в правительственном секторе, заняв помещения администрации. Нолдо сразу обратил внимание на сотрудников администрации, встреченных им по дороге. Те выглядели не то, чтобы запуганными, но порядком встревоженными или просто мрачными. Из их поведения и обрывков фраз становилось понятно: Лиас с подчинёнными всерьёз взялись наводить в колонии свои порядки. Значит, происходило что-то действительно важное. Собственное неведение при таком раскладе здорово раздражало.       Возраст генерала Элвиса Лиаса сложно было определить на взгляд. Вроде бы, с виду — от сорока пяти до пятидесяти с хвостиком, но на деле он мог оказаться как моложе, так и старше. В свое время продолжительность жизни атани сократилась до ничтожно малой, но в последние несколько столетий она медленно, но неуклонно увеличивалась. Тем более, продлить жизнь помогали и современные технологии. С другой стороны, заботы или какие-нибудь пережитые болезни и потрясения могли преждевременно состарить Лиаса и посеребрить его волосы. Маглор не брался судить — про генерала он не знал практически ничего. И сейчас он видел перед собой не особо примечательного сухощавого мужчину средних лет — но вот его манера держаться сразу заставила нолдо насторожиться. Вроде, малозаметные мелочи в жестах, в словах и мимике, даже просто в молчании. Маглор уже видел что-то подобное в поведении пышно разодетого вельможи, фанатичного священника, молчаливого офицера, наёмного убийцы, дознавателя в свое время самозваного Правительства Земли — и многих других, военных и гражданских, врагов и союзников. Феанарион знал, что значат эти мелочи. Опасный человек — может, и не склонный к плетению хитроумных интриг, но если понадобится, он легко пойдёт по трупам, неважно, чужих или своих. Об этом же говорила и его репутация. Ещё один тревожный сигнал: будь все в порядке, такого человека бы сюда не прислали. Не хватало ещё только второй Рудры…       Как можно незаметнее Маглор моргнул и внимательно присмотрелся к Лиасу. Перед глазами тут же всплыли видимые только ему строки, сообщавшие всю доступную информацию об этом человеке, которую система могла считать с его ИКСа. Немного, да, но и без того тайное преимущество могло принести пользу. Откуда посторонним знать, что начальник службы безопасности Кримара мог пользоваться интерфейсом ИКС и боевой тактической системой, даже не надевая шлем?..       Генерал не стал ходить вокруг да около. Для начала он приказал предоставить ему и его людям доступ к системам колонии. То есть, передать все те же возможности, какими обладала служба безопасности. Отдельно доступ требовался для экипажа крейсера. Не нужно было долго размышлять о том, к чему это: просто военные брали власть в колонии в свои руки. К тому же, интуиция едва ли не кричала о том, что этого человека следует опасаться, а уж доверять его словам не стоит точно.       Но на этом нововведения не заканчивались — последовал сеанс дальней связи со штабом Вооруженных сил Земли. С этого часа Маглор вместе со всей службой безопасности переходили в подчинение Лиаса — и по-прежнему ни слова о причинах этих решений.       — Сколько времени понадобится для передачи доступа к системе? — Внешне генерал оставался бесстрастным, но цепкий взгляд карих глаз пронзал не хуже копья или автоматной очереди. Он явно изучал нолдо, прикидывая, чего можно от него ожидать, точно так же, как тот изучал его самого. Всколыхнулся азарт — что ж, так интереснее! Чем дальше, тем сильнее эта встреча походила если не на поединок, то на шахматную партию как минимум. Достойный оппонент — это всегда интересно, пусть формально они и по одну сторону баррикад. Если, конечно, по другую сторону вообще кто-то есть.       — В штатном режиме — от трёх до пяти часов, сэр, — быстро прикинув в уме порядок действий, в том числе, и тех, о которых генералу знать не следовало, ответил Маглор. На секунду в глазах Лиаса промелькнуло что-то вроде одобрения, и тот коротко кивнул:       — Отлично. Приступайте немедленно. Кроме того, с этой ночи усильте охрану сектора «Альфа». Обо всех странных случаях немедленно докладывать мне лично.       Интересно, осталась бы эта тень одобрения во взгляде генерала, узнай он, что перед ним бывший офицер ВССК, который двести лет назад значился в расстрельных списках Правительства Земли? Не поверил бы. Атани столько не живут, а допустить, что кто-то, ходящий среди них, и вовсе бессмертен…       Нет, лучше им в это не верить. Не хватало только попыток понять, как это работает, научными методами, которые в таком случае вряд ли окажутся гуманными.       — Полагаю, я не должен задавать вопросов, сэр? — спросил нолдо ровным голосом, внимательно следя за мимикой генерала. Снова тень одобрения, смешанного с недоверием.       — Понимаете верно, полковник. Свободны.       Сеанс дальней связи от 10.08.76, отрывок текстового сообщения       От: Родерик Морган (глава администрации колонии)       Тема: Отчёт о работах в комплексе «Лямбда»       …Как вам уже известно, исследования комплекса идут успешно. Объект был найден, судя по результатам проверки, он полностью исправен, команда доктора Олбрайт уже приступила к работе. Тем не менее, с объектом связан ряд проблем. После его обнаружения и пробных кратковременных периодов активации среди населения колонии резко возросло количество случаев психических заболеваний и немотивированной агрессии. Кроме того, есть случаи воздействия на органические объекты, о которых мы были предупреждены. Эти случаи пока что единичны и с ними на данный момент удаётся справляться. Если их станет больше, вероятно, придется учитывать возможность извлечения и перемещения объекта, чему препятствуют сложности со строительством вертикальной шахты и бурями в атмосфере Кримара. Прибывшая в прошлом месяце бригада технических специалистов пока что не слишком продвинулась в поисках наиболее эффективных способов защиты для крупнотоннажных грузовых судов.       Служба безопасности колонии чрезмерно интересуется происходящим. Пока что удаётся не давать хода расследованию, но с ними нужно что-то решать, посвятить их в происходящее или найти способ держать на расстоянии.