Падшие

— Издеваешься? — Да, разумеется, Грейнджер. Вторую неделю подряд Гермиона задает ему этот вопрос после занятий и вторую неделю подряд получает на него один и тот же ответ. Драко действительно старается учиться первые несколько дней, даже усилия прилагает, но выдержка в две критические недели даже для него слишком. Гермиона пару раз даже бросает эту глупую затею, но Драко всякий раз напоминает ей о том, что любой ее очередной каприз обеспечит им бесконечно мерзкий летний «отдых» в стенах Великобритании, которую они уходили вдоль и поперек за семнадцать лет своей жизни. К тому же, ни о каком отдыхе не будет и речи, если Грейнджер останется здесь. Мало того, что придется трястись от каждого прихода почтальона, потому что не знаешь, отказ получишь из университета или нет, так еще и придется забыть про гулянки и полностью окунуться в работу неблагодарного общепита, потому что высшее образование само себя не оплатит. Ей не удалось родиться под счастливой звездой богатеньких родителей, это Драко может — но кто ж ему позволит, — плюнуть на любое подобие работы, потому что банковские карточки его отца могут решить любую проблему. У нее нет такой возможности. Поэтому Гермиона вздыхает, ссорится с Малфоем в сотый или тысячный раз и снова садится объяснять ему синусы и косинусы по двухсотому кругу. Драко ее поведение забавляет, к тому же, он имеет дополнительную возможность видеть ее чаще и при этом не прилагать почти никаких усилий. Гермиона сначала даже радуется, когда он пару раз не забирает ее из школы, чтобы идти заниматься, предпочитая общество хорошенькой брюнетки из группы поддержки, но вскоре дает ему по ушам за легкомысленность и тащит обратно за учебники, потому что, как ей кажется, о спортивной стипендии друга Гермиона беспокоится куда сильнее, чем сам Малфой. — Твоя мама написала мне, чтобы я шла пить чай, — откладывает Гермиона телефон и встает с места. — Вы с ней что, подружки? — поднимается на локтях Драко, бросая затею подбрасывания в воздух бейсбольного мяча. — Твоя мама мне нравится куда больше, чем ты, — машет она рукой. — Перерыв, ты меня вымотал. Драко говорит что-то ей вслед, но Гермиона уже не слушает, лишь спускается по темной винтовой лестнице вниз, придерживаясь рукой за гладкие, отполированные дворецкими перила. Всякий раз, как Гермиона приходит домой к Драко, она обращает внимание на свод под огромным потолком. Она не устает восхищаться вкусом Нарциссы к архитектуре и цветовой гамме, в которой украшен дом. Временами она замирает где-то посередине дороги и все смотрит вверх, глядя на десятки серых ангелов, выбитых умелыми руками много лет назад. Малфой Мэнор достался их семье по наследству, и Гермиона многое бы отдала, чтобы познакомиться с первыми владельцами этого дома. Весь этот дом дышит прошлым и Гермионе иногда кажется, что она как-то с ним связана. Бред полный, но ей нравится так думать. Эти мысли появляются у нее еще в детстве, поэтому Гермиона от них не бегает, лишь живет с ними и старается лишний раз не болтать, чтобы не сочли сумасшедшей. — Проходи, дорогая, — слышится голос женщины из гостиной. Гермиона улыбается, проходит по идеально вымытому, отполированному каменному полу и садится в глубокое кресло возле женщины, принимая из ее рук чашку с горячим чаем. Только в детстве она смущалась, когда приходила сюда в гости еще с родителями, на сегодняшний день Нарцисса так ее натаскала быть леди, что любое событие воспринимается Гермионой как само собой разумеющееся. Драко научил ее быть стервой для тех, кто заслуживает к себе такое отношение, Нарцисса научила ее быть аристократической дамой для тех, кто крутится в тех же кругах, родители научили ее быть собой. Люциус обучил её верховой езде, ему за это отдельная благодарность. — Вы ругались или мне послышалось? — сделав небольшой глоток, произносит Нарцисса. — Все как обычно, миссис Малфой, — улыбается Гермиона. — На носу экзамены, мы стараемся, как можем. Женщина позволяет себе полуулыбку. — Уверена, у вас все получится, — замечает она. — У меня порой такое чувство, что ты к нам с небес спустилась, Гермиона. Без тебя мой сын был бы совершенно другим человеком. Гермиона улыбается. Есть правда в ее словах, хоть Гермиона и не считает, что это так. Нарцисса спрашивает о здоровье родителей, они заводят светские беседы на разные темы, и Гермиона быстро успокаивается после ссоры с Драко, постепенно возвращаясь в норму. Разговоры с миссис Малфой обладают магией, и Гермионе даже не хочется этого отрицать. Вернувшись к Драко, она собирается с мыслями и спокойно объясняет ему очередную тему по третьему кругу. Удивительно, но разговор с Нарциссой идет ей на пользу, и она всего пару раз хочет прибить Драко, вместо обычных нескольких сотен. Так проходит еще одна неделя, и однажды за ленчем Драко подходит к ней и кладет на стол красивую четверку, после чего не стесняется собственной радости и обнимает ее на глазах у всех, покружив на месте. Драко получает позволение вернуться в спорт. За суетой будней летит время, Гермиона взрывается овациями вместе с трибунами, когда Драко отбивает решающий мяч и приносит своей команде бешеную победу, а затем время замедляется. Начинаются экзамены. Если Гермиона знает себя, понимает прекрасно, что экзамены — лучшее, что может случиться с ней на данном этапе жизни, и совсем не боится их, то беспокойство за Драко, кажется, достигает апогея в тот момент, когда на носу маячит экзамен по математике. — Ты не ответил на вопрос, — суетится она с учебником в руках, когда они сидят перед аудиторией. Их совсем скоро запустят писать экзамен, а Драко не отвечает на банальный вопрос о том, сколько градусов в пи, деленном на два. — Да сдам я, Грейнджер, уймись, — морщится он. — Малфой, это не шутки. — Вся система образования — одна сплошная неудачная шутка, Грейнджер, — хмыкает он. — Успокойся, ясно? Я сдам. И он сдает. Сам не верит в это, наверное, но сдает. Гермиона кричит фальцетом и обнимает его, повторяя, какой он умница, а он, хоть и принимает акт любвеобилия, все равно морщится, фыркает и вообще, люди смотрят, уймись, Грейнджер. Хоть и ухмыляется, стоит ей отвернуться. Домой они оба после экзамена не попадают, сразу идут на глобальную вечеринку в доме Забини, близкого друга Драко. Блейз обожает Грейнджер, даже пару раз сильно напившись говорит ей об этом вслух, на что получает звонкого леща от Драко, потому что следи за языком, Забини. — Поверить не могу, — смеется Грейнджер, подлетая к Драко. — Мы закончили школу! Драко смотрит на нее, такую яркую и улыбающуюся. Мокрую всю, потому что она танцует уже несколько часов, и такую пьяную. Лучшая недоподруга потрясающего недодруга. Сам Дьявол пошутил, когда они столкнулись в начальной школе и посчитали это случайностью. Ничего случайного в нашей жизни не бывает. Стоит спросить об этом Богов, и они рассмеются вам в лицо. — Забини еще пиво принес, — смеется она. — Там Теодор с Маркусом на выбывание играют, я следующая. — Эй, Грейнджер, — ловит он ее за локоть, — давай без этого. Нам завтра ехать, а у тебя вещи не собраны. Может, домой? — Я все собрала неделю назад, — сообщает она, расплываясь в улыбке. — Расслабься и идем отдыхать. Гермиона, пританцовывая на ходу, идет в сторону галдящей толпы и разрывающихся Тео и Маркуса, которые стоят на голове и глотают через трубку пиво. — Если тебя вырвет на мое сидение, я тебя вместе с ним в химчистку запихну! — рычит ей вслед Малфой. — Так и знай, Грейнджер! Гермиона под бешеные овации красиво показывает Драко средний палец одним из тех приемов, когда достаешь послание из внутреннего кармана пиджака, на что Малфой криво улыбается и идет к толпе галдящих подростков, вливаясь в последнюю вечеринку уходящего беззаботного времени. Драко изначально планировал закончить этот вечер в объятиях Грейнджер на постели в спальне второго этажа, но что-то явно пошло не так, потому что, когда он просыпается, на соседней подушке лежит россыпь темных, как уголь, прямых прядей. Малфой чуть морщится от головной боли и приподнимает одеяло. На левой ягодице девушки Драко видит знакомую мордашку Микки Мауса. Он закатывает глаза, бесится на себя больше всего на свете, разумеется, но не успевает ничего обдумать, потому что дверь спальни резко открывается. — Малфой, ты проспал, — без прелюдий начинает она и хватает с пола рубашку парня. — Собирайся, твой отец сказал прибыть к вашему дому к девяти утра. — Грейнджер, это не то, что ты подумала, — зачем-то произносит он. Гермиона закатывает глаза и бросает в лицо парню рубашку. — Я надеюсь, что Пэнс хотя бы кончила, — ехидничает она. — Давай бегом, я жду тебя внизу, — добавляет девушка и скрывается в коридоре. Драко сбрасывает одеяло и начинает одеваться. Девушка ворочается во сне и оборачивается. Часть броского вечернего макияжа благополучно осталась на подушке. Драко снова закатывает глаза и надевает брюки. — Пэнс, скоро родители Забини будут дома, — трясет он ее за плечо. — Просыпайся уже, мать твою. — Ага, — бубнит сквозь сон девушка. — Спасибо, Тео. — Я — Драко, — рычит он. — Насрать вообще, — замечает она, кошкой растягиваясь на постели и не открывая глаз. — Было классно. Драко даже добавить нечего, он о ней теперь больше и не вспомнит, как и обо всех других, впрочем. Он выйдет за порог этого дома, и больше не останется никого, кроме нее. У него будет целый месяц, чтобы доказать Грейнджер, что их недодружба должна уже сдвинуться с мертвой точки. Малфой выходит на улицу и морщится, закрывая глаза рукой. Свет такой яркий. — Шевелись, — бросает ему в руки солнечные очки Грейнджер. — Я поведу. Драко фыркает. — Размечталась, Грейнджер. Гермиона спокойно подходит к нему, вынимает из кармана брюк ключи и, тряхнув каштановой копной, следует к машине. От Грейнджер пахнет мужским одеколоном, и Драко это бесит. Он сам виноват, что Грейнджер не пахнет им, но это не мешает ему беситься. Он сжимает челюсти. — Я тебя за руль не пущу, Грейнджер, — бросается он к машине, захлопывая водительскую дверь. Гермиона оборачивается, опасно близко находится рядом с ним в сотый или тысячный раз и с вызовом смотрит ему в глаза, сгибая руку. — От тебя разит спиртом, Малфой, — тычет она ему в грудь. — Либо ты садишься на пассажирское сидение и закрываешь рот, либо я еду домой, а историю о том, что ты делал прошлой ночью, будешь рассказывать матери сам, предварительно перед этим почистив все свои социальные сети. — Следи за языком, Грейнджер! — Выбирай, я сказала! — рявкает она. Черт возьми, столкнув этих двоих в далеком прошлом, Он совершил огромную ошибку. Он создал ее. Человека, способного заткнуть Драко Малфоя. Того, кого никто никогда не может заткнуть. Хорошо, что они друзья. Как хорошо. — Хрен с тобой, — чертыхается Малфой, залезая на пассажирское сидение. Гермиона садится за руль и заводит двигатель, после чего молча протягивает Драко бутылку с холодной водой. Он хоть и задыхается в благодарности, все равно делает вид, что ему плевать, и вообще, гребаная Грейнджер, черт возьми. Они едут молча, Гермиона спокойно ведет машину, Драко смотрит в окно, периодически прикладываясь к живительной воде. — Ты почистила мои соц сети? — бурчит он. — Все до единой, — сразу отвечает Гермиона, перехватив обод руля. Драко молчит и чуть ухмыляется, глядя в окно. Гермиона также позволяет себе улыбку. Вот и помирились. Грейнджер все просчитывает до минуты, поэтому к поместью Малфоев они прибывают без пяти девять. Гермиона видит, как Нарцисса стоит в дверях, завернувшись в легкий кардиган, надетый поверх атласного черного платья ниже колена, возле машины суетится отец Драко, укладывая в багажник вещи. — Как нельзя вовремя, дорогая, — мягко прикасается она к щеке Гермионы, стоит ей выйти из машины. — Пунктуальность — богатство Королей. — Доброе утро, миссис Малфой, — улыбается Гермиона. — Кажется, мы готовы. Все вещи я собрала, они в машине. — Драко поможет мне перенести их в мой багажник, — появляется Люциус. — Здравствуй, Гермиона. Люциус совсем побледнел за бесконечной офисной работой, отпуск ему крайне необходим. Поэтому, наверное, миссис Малфой так их всех скоро собирает в дорогу. Она слишком любит мужа, его здоровье для нее всегда было на первом месте. — Здравствуйте, мистер Малфой. Люциус чуть обнимает девушку, легонько похлопав ей по плечу, и сразу ретируется к сыну, который все еще сидит в солнечных очках в салоне машины, держа в руках пустую бутылку из-под воды. Драко что-то бурчит, на что получает нагоняй от отца, а потом они еще добрые пять минут о чем-то спорят, пока выкладывают багаж Гермионы в багажник машины. Нарцисса с теплой улыбкой смотрит на них. — Я надеюсь, вам удастся хорошо отдохнуть и прекрасно провести время, — наконец произносит она, чуть склонившись к Гермионе. — Возможно, эта поездка поможет многое понять. Гермиона чуть улыбается. Стоит ли говорить, что Нарцисса не раз упоминает о том, что Гермиона станет прекрасным членом их дружной семьи. — Конечно, миссис Малфой, — отвечает она любезно. — Спасибо вам за эту возможность. Нарцисса приобнимает девушку за плечо, легонько прижимая к себе. — Гермиона, если тебе не трудно, проследи за моим сыном, будь так добра, — улыбается она. — Да не закрывается он, отец! Тут вещей, как грязи! — Наведи тут порядок и все закроется, черт возьми! Нарцисса вздыхает. — И за мужем тоже, если не сложно, — наигранно хмурится она, а после снова улыбается. — Конечно, миссис Малфой. Драко фыркает, когда багажник наконец закрывается и идет обнимать мать на прощание, после чего тут же садится в машину на заднее сидение. Люциус целует жену, трепетно погладив по щеке. Гермиона садится назад к Драко и протягивает ему еще одну бутылку с водой. Также без слов, а после надевает наушники и закрывает глаза, наслаждаясь тем, какая поездка ей предстоит.