Падшие

До конца дня он на нее не смотрит. Гермиона злится. Злится на него и, в первую очередь, на себя, но не подает виду. Люциус еще несколько раз спрашивает о ее самочувствии, и Гермиона всякий раз отвечает одинаково. Что все в порядке. Что она цела. Что реакция мистера профессора ее уберегла. Драко вообще так испугался, что до конца дня с ней не ссорится. Гермиона в какой-то момент не выдерживает и сама провоцирует шуточный конфликт. В этот момент все понимают, что с Гермионой правда полный порядок. Остаток дня проходит без происшествий, но Гермиона никак не может успокоиться в другом плане. Она не может перестать думать о Северусе. Думать о том, что она хочет его поцеловать. Хочет так сильно, что это уже смахивает на паранойю. Она ложится спать после полуночи, сразу после того, как они с Драко досматривают какой-то ужастик с бессмысленной резней. Гермиона не запоминает ни героев, ни сюжета и уходит к себе спать без воспоминаний о фильме. У нее голова другим занята. И это снова не дает ей спать. Грейнджер ворочается долго, сбрасывает на пол одеяло, но это не помогает. Все ее существо сопротивляется сну, взгляд всякий раз падает на дверь. Губы горят от так и не случившегося поцелуя, в котором она так нуждалась в тот момент. В то мгновение, когда она была уверена, что вот-вот разбилась бы насмерть, размозжила кости в щепки от удара об землю с такой скорости. Она хотела запечатать на его губах свою благодарность. Она хотела его губы снова. Гермиона встает с постели и трет лицо ладонями, начиная мерить шагами комнату. Это всего лишь игра, навязчивая идея. Она делает круг по комнате, пропускает сквозь пальцы волосы, утирает губы. Просто нужно получить желаемое. Она снова делает полукруг. Ноги такие ледяные и мокрые, сердце лупит так сильно, что болит грудная клетка и подташнивает. Гермиона смотрит на дверь своей комнаты, останавливаясь на месте. А затем срывается с места. Гермиона аккуратно открывает дверь, скользит в коридор и на цыпочках идет в западное крыло дома. Ее шагов почти не слышно, во всех комнатах выключен свет. Она старается дышать тихонько, подходит к его комнате и осторожно открывает дверь. Хозяин дома спит с открытыми окнами. Он не зарывается ногами в одеяло, держит их открытыми. Спит он тихо, почти беззвучно, но, как кажется Гермионе, неспокойно. Она подходит к нему и останавливается возле постели, сжимая кулачки. Колеблется. Потому что врывается вот так, снова. Она не может объяснить, зачем это делает, но так нужно. Она знает, что так нужно. Девушка присаживается на край его постели и заводит за ухо волосы. Он такой красивый, когда спит. Такой расслабленный. За закрытыми веками не видно глаз, которые смотрят на нее с картины над постелью хозяина дома. Гермиона придвигается к нему чуть ближе. Один поцелуй. Только один, и станет легче. Гермиона в этом уверена. Девушка склоняется, слушает Его ровное дыхание, прикрыв глаза. Распахивает губы, едва касаясь его своими, а после, чуть задержавшись, осторожно прикасается к ним. Все тело девушки снова оживает, запуская жизнь в ней по-максимуму. Она не сдерживается и, едва справляясь с собственными желаниями, целует снова. Дыхание сбивается. Гермиона слышит, как он прерывисто вздыхает. — Нет, — приподнимается он на локтях, сонно и рассеянно бормоча. — Нет. — Мне нужно, — задыхается она, потянувшись к нему. Ей так нужно, ей так отчаянно, что она не может это контролировать. Это наваждение, это стремление, эту зависимость. Она не понимает, что он отказывается ради нее. — Гермиона, я не могу, — присаживается он на постели. Грейнджер проводит руками по волосам. — Но почему? Это звучит почти по-детски. Так обиженно, горько и слепо. Под покровом ночи вся бравада куда-то исчезает, остается только что-то такое, что она не в силах в себе подавить. Это ее морально убивает. — Потому что… — он закрывает на мгновение лицо ладонями, — потому что… Потому что я могу тебе навредить. И нет слов. Нет совсем, ведь он не может объяснить ей, не может рассказать полностью. У него не получится, как бы он ни постарался. Это тяжело, это страшно, это бессмертно. Это проклято. — Пожалуйста, — шепчет она, придвигаясь к нему ближе. Нет, не заставляй меня пережить это снова. — Ну, пожалуйста, — и где твоя бравада, Грейнджер? — Ты спас меня… Пожалуйста. Если бы вчерашнего поцелуя не случилось, мне бы и не пришлось тебя спасать. — Гермиона… — Поцелуй меня, — шепотом просит она, так и не открывая глаз. Я навлеку на тебя беду. — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, Северус, — едва ощутимо дрожа, сознается она. Северус качает головой, сдается. Обхватывает ее лицо ладонью и тянет к себе, втягивая в поцелуй. Подписывая им обоим приговор несмываемыми чернилами. Принимая правила нечестной игры, в которой не будет победителей. Она придвигается ближе, отвечает на поцелуй, взрывается сотнями искр, рассыпаясь осколками. Это не любовь, вовсе нет, Гермиона в этом уверена. Это просто слепая потребность. Жажда, которую она хочет утолить. Грейнджер нахально углубляет поцелуй, едва слышно стонет ему в губы, задыхаясь от эмоций, и тянется рукой к нему. Проводит пятерней по его грудной клетке, ведет вниз, к животу, поддевает пальцами резинку штанов и хочет двигаться дальше, но Северус обхватывает ее руку, вынуждая остановиться. Он разрывает поцелуй. — Что такое? — не понимает она, задыхаясь от желания. — Иди к себе, — качает он головой. Гермиона облизывает покрасневшие от поцелуя губы. — Но почему? — Направляйся спать, — не смотрит он на нее. Грейнджер сводит брови на переносице. — Черт возьми, ответь мне, почему? — шипит она. Потому что я хочу спасти тебя. — Потому что. Гермиона фыркает, поднимаясь с места. — Поразительно, — саркастично выплевывает она, направляясь к двери. И ей хочется выплюнуть еще целую кучу всего. Что лучше бы он ее не спасал. Что лучше бы она разбилась и переломала свои кости под тем жеребцом, но она вовремя закрывает рот и кусает до боли внутреннюю сторону щеки. Пускай он сам варится во всем этом, у нее теперь другая цель. Выбесить его и, наверное, заставить ревновать. Она хочет, чтобы он прочувствовал, каково ей самой. Гермиона запирается в комнате и падает на постель, закрывая глаза. Этой ночью ей ничего не снится. С самого утра она совершенно не удивляется его холодности и отстраненности. Он снова на нее не смотрит, вновь не разговаривает с ней, а Гермионе плевать, у нее сейчас цель другая. Она знает, что надо делать, и активно предпринимает все возможные действия. Гермиона достает свои лучшие откровенные наряды и совершенно не стесняется их носить. Драко только вскидывает брови, снимая с глаз солнечные очки, но Гермиона делает вид, что все в порядке. В этом весь смысл. Притянуть Драко к себе и делать это у Него на виду. Ей просто хочется позлить его. Хочется поиграть. Северус отказывает не той девушке, совершенно не той. Такая ты глупышка, Грейнджер. Такая глупышка. — Почистишь мне апельсин? — произносит Гермиона. Драко бросает на нее взгляд, оторвавшись на мгновение от телефона. — У тебя своих рук нет? — вскидывает он брови. — Я тебе что, раб? — Временами, — улыбаясь, кивает Грейнджер. — Да брось, тебе же не трудно. — Мне придется встать с места, — разваливается в кресле Драко, снова погружаясь в мобильник. Гермиона тянется к большой глубокой вазе возле стола, хватает оттуда апельсин и, замахнувшись, бросает его в Драко. Парень дергается, получив удар в живот. Меткость девушки на высоте. Телефон также падает из его рук. — Да ты охренела, Грейнджер, — кивает он. — Вставать не нужно, — жмет она плечами. — Отговорки кончились, Малфой. И Драко чистит. Пыхтит, фыркает и морщится от летящего во все стороны сока, но чистит. Грейнджер смеется, наблюдая за ним. Закончив, Драко протягивает ей фрукт. Грейнджер открывает рот, сидя на месте. — Да ты вообще страх потеряла, Грейнджер, — ругается он. — Сколько не открывай, весь не уберется. Гермиона закатывает глаза на его попытки в юмор. Как, впрочем, и всегда. Она знает, что сидит в точной видимости Северуса, сидящего в гостиной. Он периодически на нее посматривает, отрывая взгляд от чтения книги. Драко снова со стенаниями встает с места и подходит к ней, отламывая дольку апельсина. Оставшись стоять подле нее, Драко протягивает ей дольку. Гермиона, глядя на него снизу вверх, открывает рот и принимает из его рук фрукт. — С огнем играешь, Грейнджер, — замечает Драко. — Я могу и влюбиться. — Херни не говори, — с набитым ртом произносит она, не скрывая улыбки. — Спасибо. Малфой младший возвращается на место, а Гермиона оборачивается, глядя на хозяина дома. Он смотрит на нее, не отрывая взгляда, а она, переместив дольку за правую щеку, начинает жевать и, намеренно отвернувшись, возвращает свое внимание социальным сетям. Смотри. Смотри, что ты упускаешь. — Все дома? — слышится голос Люциуса возле входной двери. — Смотря у кого, — бурчит Драко. — Уймись, Малфой, — бросает она. — Мы здесь! — машет рукой Гермиона. Люциус оглядывается, видит Северуса, кивает ему и проходит в комнату к ним. — Есть отличная новость! — говорит он так громко, чтобы все слышали. — Отец, я всегда боюсь таких слов, — замечает Драко. Малфой старший поправляет на себе кепку, не скрывая улыбки. За прошедшие дни он очень посвежел и загорел. Нарцисса не нарадуется этому, когда они вернутся, Гермиона в этом уверена. — Я нашел нам способ хорошо провести время! — снова восклицает он, раскинув руки. — Вторая фраза, которой я боюсь, — замечает Драко. — Не ерничай, сын мой. Драко примирительно поднимает согнутые руки. — Пока будет сюрприз, собирайтесь, выезжаем прямо сейчас! — прихлопывает он в ладоши. Драко бурчит что-то в духе, что это третья фраза, которой он боится, но слышит эти стенания только Гермиона и тихонько посмеивается, прикрыв рот ладошкой. Сборы проходят быстро, поэтому через десять минут они все уже сидят в машине. — Далеко ехать, отец? — спрашивает Драко, пристегивая ремень безопасности. — Около часа, не больше, — машет он рукой и заводит двигатель. — Вам понравится! — Надеюсь, это не то, что я думаю, — негромко замечает Северус. — Ты же не собираешься пройтись по всем пунктам студенческой жизни, верно? — Именно это я и собираюсь сделать, — кивает с улыбкой мужчина. — Люц, — голос Северуса встревожен. — Не паникуй, все будет нормально. Северус бросает на друга тревожный взгляд. Гермиона молча наблюдает за их разговором, но вопросов не задает. Драко вообще сразу к наушникам подключается и тянет один из них Грейнджер, разговор совершенно не слушая. Гермиона берет наушник. Загадочный разговор вызывает тревогу. Она ловит взгляд Северуса в зеркало заднего вида. Тревога усиливается. Она сглатывает и скрещивает на груди руки, отворачиваясь к окну. Странно все это. Дорога оказывается не такой дальней. Люциус водит автомобиль отлично, поэтому прибывают они на место не за час, а за сорок минут. Когда Гермиона выходит из машины, она открывает в изумлении рот, запрокидывая голову вверх. Остальные выходят из машины следом. — Прыжки с тросом! — радостно провозглашает Люциус, раскинув в стороны руки. — Люц, ты убить их хочешь? — сурово произносит Северус. — Они несовершеннолетние. — А кто сказал, что я буду заставлять их прыгать? — спрашивает он. — Лично я хочу ощутить вкус к жизни по-новому. Но, — многозначительно поднимает он палец, — если они захотят, запрещать я не стану. Драко и Гермиона переглядываются и молча следуют за мужчиной. Хороший тамада, как говорится, и конкурсы интересные. Они поднимаются наверх и почти не говорят. Люциус весь горит энтузиазмом, а вот у молодого поколения дрожат колени. Северус молчит, бросает тревожные взгляды на Грейнджер, пока никто не видит. Знает, прекрасно, что у этой девчонки семь пятниц на неделе. Невозможно знать наверняка, что она выкинет в следующую минуту. — Добрый день! — жмет руку владельцу заведения Люциус. — Мистер Малфой, — весь рассыпается в любезностях подтянутый мужчина. Видимо, по городу пробегает слух о том, кто прибыл. Теперь почти в каждом заведении, куда они приходят, их встречают так, словно все это время ожидали. Такой гость бывает редко, но крайне метко. Может оставить потрясающий отзыв за отличное обслуживание, а может настаивать на усыплении коня, который чуть не погубил его будущую невестку. — С какой высоты желаете совершить прыжок? — учтиво произносит он. — А какие есть? — горит энтузиазмом Люциус. — Шестьдесят, восемьдесят пять или сто двадцать метров. — Беру сто двадцать! — Отец, — делает шаг вперед Драко. Люциус отмахивается. — Знаешь, сколько я раз в университете прыгал? — смеется он. — Раз двенадцать, Северус не даст соврать, верно? Старинный друг тяжко вздыхает. — Тебе уже не двадцать лет, Люц, — замечает он. — А чувствую я себя именно на этот возраст! — восклицает он. — Готовьте меня! Владелец лично следит за процессом подготовки, Гермиона не может оторвать взгляда от тех, кто делает прыжки на этажах ниже. Очередной вскрик говорит о том, что кто-то прыгнул, чтобы ощутить свою жизнь по-новому. — Мне кажется, у меня седые волосы появились, — шепчет Драко. Гермиона оборачивается к другу. Он весь бледный, подрагивает. Гермиона никогда не замечала, чтобы Драко боялся высоты. Ее она всегда привлекала. Это же такое незабываемое чувство. Если бы у нее были крылья, она бы непременно полетела стрелой вниз и в последний момент расправила их. От одной только мысли об этом заходится в бешеном ритме сердце. Гермиона облизывает губы и бросает взгляд, полный адреналина, на Северуса. Тот, оказывается, все это время наблюдает за ней. Мужчина качает головой из стороны в сторону, потому что даже думать не смей, Гермиона. Вот, значит, как привлечь его внимание. Не ревностью, не откровенными нарядами и не пошлостью. Нужно всего лишь подвергнуть свою жизнь опасности. Глупая, глупая девчонка. — Я тоже хочу, — громко произносит она, глядя ему в глаза. Северус задыхается. — И думать не смей, Грейнджер! — рявкает Драко, выражая эмоции Северуса на все сто процентов. — Потрясающе! — кричит Люциус. — Подготовьте мисс Грейнджер, господа! — Не смей, — сделав шаг вперед, произносит Северус так тихо, что слышит только она. — А ты попробуй меня остановить, — шепотом выплевывает Гермиона и, тряхнув волосами, направляется к сотрудникам. Ветер уносит Ее запах, Северус топчется на месте. Драко белеет, кажется, еще сильнее. — Я тоже участвую, — произносит Северус, направляясь следом за ней. — Да вы все охренели, — выдыхает Драко, округлив глаза. Люциус улюлюкает. — Замечательно! — прихлопывает он в ладоши. — И моего друга также подготовьте, господа, как удачно, что у вас три места на этой высоте. Гермиону приводят на место точно посередине, по обе стороны от нее находятся Люциус и Северус. Девушка игнорирует испепеляющий взгляд, который бросает на нее Северус. Ей кажется, что еще мгновение, и он прожжет на ее коже две здоровенные дыры. Гермиона спокойно ожидает полной подготовки. Тросы закрепляют, на платформе собирается толпа туристов. На них смотрят и с ярусов ниже с платформ, стоящих рядом. Далеко внизу стоят с телефонами другие зеваки, запрокинув вверх головы. — Первый прыгун, приготовиться! Всем одновременно прыгать нельзя, разумеется, таковы правила безопасности. Первым прыгает Люциус. Он даже не колеблется, ловко и с улюлюканьем бросается вниз под овации собравшихся. Драко с ужасом снимает все на камеру. — Если он выживет, мать нас убьет, — качает он головой. — Обоих. Прыжок выглядит так потрясающе, что захватывает дыхание. Гермиона тяжело дышит, наблюдая за тем, как Люциуса вытягивают обратно. Он орет, что ощущения нереальные. Такое чувство, что после прыжка он молодеет лет на десять. Жизнь, которую все заслуживают. Безбашенную, порой опрометчивую, но наполненную воспоминаниями. Такими, как этот. Гермиона сглатывает. Ее потряхивает. Она сжимает руки в кулаки. Старается стоять так, чтобы никто не видел, как у нее дрожат колени. — Можно отказаться, мисс, — замечает парень, который страхует ее, — если вы не готовы. — Готова я, — нахмурившись, бросает сурово она; даже голос не подводит. — Тут ветер просто сильный, вот и шатает. Парень жмет плечами, поражаясь смелости девушки. — Второй прыгун, приготовиться! Гермиона смотрит перед собой, собираясь с мыслями. Она на мгновение закрывает глаза. В ушах шумит ветер, в глотке долбит собственный пульс. Внизу рукоплещут зеваки и улюлюкают зрители. — Грейнджер, слезай нахрен оттуда! — орет Драко. Гермиона сжимает руки в кулаки и всего на мгновение смотрит на Северуса, сразу поймав его взгляд. А затем отворачивается, делает два широких шага вперед и больше не чувствует под ногами опору. Она даже не кричит. Это, конечно, не полет, а свободное падение, но Гермиона чувствует себя так, словно за спиной у ее отрастают крылья. И ей так спокойно от этого. От одной лишь мысли, что она не падает, а пикирует вниз, вот-вот расправив огромные белые крылья за своей спиной всего в двух метрах от земли. И только одна мысль появляется у нее в подсознании. Она не знает, как этими крыльями пользоваться. — Почему она не группируется обратно?! — орет Северус. — Она уже должна это сделать! — Трос, почему-то, не дает отдачу! Он даже не дожидается окончания фразы, не дожидается команды, нарушает технику безопасности и, изменив угол, камнем бросается вниз. Зрители в ужасе охают. Гермиона распахивает глаза и истошно кричит, наблюдая за тем, как быстро на приближается к земле. Она не умеет пользоваться крыльями! У нее их нет. Все происходит за одно мгновение. Всего долю секунды назад она ждёт своей смерти, а спустя миг ее бросает в сторону от столкновения, когда чьи-то сильные руки прижимают ее тело к себе так, словно защищают от пули. Гермиона чувствует, как земля отдаляется, в ужасе оборачивается и видит, как Северус с ужасом смотрит на нее, задыхаясь от адреналина. — Я поймал! — выдыхает с криком он. Гермиона не сдерживается. Оно взрывается в ней, и она позволяет себе разрыдаться в его руках, пока ветер заглушает ее всхлипы. Предназначение настойчиво следует за ними по пятам, держась за руку с Проклятьем.