Останься со мной

Марина сидела в спальне, укутавшись в плед, и смотрела по телевизору какую-то программу, суть которой она даже не пыталась уловить. Совсем недавно она вернулась в Москву из Америки, где прожила много лет. Сидя в полном одиночестве, она погрузилась в свои мысли на тему того, как ей жить дальше, ведь совсем скоро она останется одна — ни любимого человека, ни детей у неё не было, а отец, единственный близкий человек, постепенно «угасал», он был неизличимо болен. Мама умерла много лет назад, именно тогда несмотря на тяжёлые отношения, знаменитый профессор и его дочь стали близки. А сейчас Марина пыталась смириться с тем, что его скоро не станет. Она сама врач, даже нейрохирург, но не могла помочь родному человеку, спасти его, из-за чего злилась на саму себя. Так часто сталкиваясь со смертью на работе, блондинка не могла спокойно смотреть на то, как последний близкий человек медленно покидает её. — Маринааа, — донеслось из комнаты её отца. — Что, папочка? — обеспокоенно спросила женщина, подбежав к кровати, на которой лежал мужчина. — Что-то мне плохо, дочка… — Сейчас, потерпи, — Марина взяла ампулу с лекарством с прикроватной тумбочки, набрала прозрачную жидкость в шприц и поставила отцу укол. Это единственное, что она могла сделать, чтобы облегчить его боль. — Сейчас легче будет, всё хорошо… — Чай будешь, пап? -Буду, доченька, — мужчине немного полегчало, он уже сидел на кровати и читал очередную статью про операции на мозге. Марина заварила зелёный чай, аромат которого стал часто появляться в квартире. Раньше она пила только кофе или чёрный чай, но очень редко. Однако решила попробовать на себе метод самовнушения, убеждая себя, что зелёный чай успокаивает нервы. Налив жидкость в две кружки, она поставила их на поднос, положив рядом несколько конфет, и отнесла в спальню отца. -Марин, что-то ты молчаливая стала. У тебя все хорошо? Как ты вообще? — А ведь действительно… Раньше блондинка с удовольствием рассказывала ему о различных интересных случаях, о которых вычитала в интернете или узнала на конференции, а сейчас она как будто избегала мужчину, чаще всего сидя в своей комнате. Возможно, она хотела абстрагироваться от него, чтобы потом было легче пережить его смерть, но прекрасно понимала, что это ничего не изменит — терять родных всегда тяжело, в каких бы отношениях вы не находились. — Да, все нормально, пап. Кстати, Зименская звонила, ну помнишь, моя преподавательница в университете? Так вот, она предлагает вакансию в неотложке Склифа, завтра пойду на собеседование, но не знаю, возьмут или нет. Да и не уверена, что это хорошая идея, я не хочу оставлять тебя одного… — Мариш, не надо так сильно обо мне беспокоиться, со мной всё в порядке. А тебе надо развеяться, сменить образ жизни. Ты вспомни, когда последний раз оперировала? Ещё в Америке. Так все свои навыки растеряешь. — Но, пап… — Даже не обсуждается! Всё будет хорошо, но если ты так волнуешься, давай наймём сиделку. Пусть приходит пару раз в день, когда ты будешь на сутках. Тебе так будет спокойнее. Но сразу предупреждаю, что только на несколько часов, не более. Я ещё не в том состоянии, чтобы со мной нянчились, как с младенцем. Так что завтра без документов, подтверждающих то, что ты работаешь в Склифе, домой не приходи, — на этих словах мужчина улыбнулся. — Заодно покажешь там всем, на что Нарочинские способны! — Спасибо тебе за поддержку. Ладно, папа, отдыхай, я пойду готовиться — выспаться надо. — Спокойной ночи, Маришка. — Спокойной ночи. Марина подошла к отцу, чмокнула его в щеку и ушла в свою спальню.