Останься со мной

Утром Марина приготовила отцу завтрак, сделала укол и осмотрела отца на всякий случай. — Пап, если плохо будет, звони сразу, хорошо? — Не переживай, родная, иди уже, а то на собеседование опоздаешь. — Всё, пап, пока. — Пока, дочка, удачи. Марина подъехала к зданию Склифа, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и выровнять сбившееся от волнения дыхание, и сделала шаг в сторону своей новой жизни. Зайдя в здание, она увидела стойку регистратуры, за которой стояла красивая женщина на вид лет сорока. — Вам что-то подсказать? — спросила та самая женщина, по видимости регистратор. — Да, подскажите пожалуйста, где мне Веру Георгиевну найти? — А если не секрет, вам зачем? — На работу к вам устраиваться пришла, надеюсь получится — Конечно получится! Кабинет главного прямо по коридору и направо. — Спасибо! Перед тем, как зайти в кабинет, Марина ещё раз выдохнула, наконец постучалась, и после услышанного «Войдите» медленно открыла дверь и зашла в кабинет. — Здравствуйте, можно? — Проходите, Марина Владимировна. Всё-таки решились? — Да. — Вот вам бланки, можете пойти в ординаторскую и заполнить их, попросите Нину, нашего регистратора, она вас проводит. А потом в отдел кадров и ко мне на подпись, и завтра можете заступать. — Хорошо, спасибо. Марина взяла папку с бумагами и направилась в ординаторскую. Там её уже ждала Михалева Лена, медсестра, которая по совместительству являлась «подругой» Нарочинской. На самом деле так считала только Михалева, для Марины же она являлась просто знакомой, с которой можно поговорить в перерыве между операциями, не более. Медсестра была наивной, думала, что их дружбу невозможно разрушить. В чём-то она права, ведь нельзя разрушить то, чего нет. Блондинка села за стол и вместе со своей знакомой принялась заполнять документы. Когда практически все бумаги были заполнены, в помещение зашёл мужчина, от слащавой улыбки которого Марине стало не по себе, а вот Леночка тут же растаяла. — Ой, здравствуйте, а вы у нас чьи будете? — Нарочинская, нейрохирург — Михалева, медсестра, — добавила брюнетка. -А вы случайно не родственница На…? -Я дочь, — не дала даже закончить вопрос. А собственно зачем? Она и так знала, о чем её спросит данный человек. Несмотря на знаменитого отца и его фамилию, Марина не любила внимания к своей персоне. Начиная с университетских времен, она повсюду только и слышала, что пробилась по блату, благодаря папочке. А это была неправда. Сначала блондинка отрицала эти слухи, а потом просто смирилась, осознав то, что людям так легче принимать её превосходство над ними. Она была лучшая на курсе, добившись всего самостоятельно. Но вот когда появилась возможность остаться на стажировку в Америке, она решила впервые в жизни воспользоваться знаменитой фамилией. — А я — Олег Брагин, для вас можно просто Олежка. — А, да! Это вас там в коридоре били, — женщина вспомнила увиденное ранее в приемном и решила дать отпор мужчине, показав, что до его открытого флирта ей нет никакого дела. Пока хирург находился в легком шоке от её высказывания, она молча покинула ординаторскую. Отдав документы на подпись, Нарочинская покинула здание больницы. — Пап, я дома! — крикнула женщина зайдя в квартиру. — Я на кухне, — отозвался профессор. — Ну что, как дела? — спросил мужчина, когда Марина прошла в комнату. — Взяли, завтра выхожу на смену. — Вот умница моя, я в тебе не сомневался! — Спасибо. Пап, ты голоден? — Есть немного… -Давай, иди к себе, а я пока что-нибудь вкусненькое приготовлю. Нарочинский отправился в комнату, чтобы не мешать дочери, а блондинка в это время помыла руки, смыла макияж, переоделась в домашнюю одежду и, собрав волосы в небрежный пучок, принялась суетиться на кухне. Марина приготовила овощное рагу, потушила мясо и, накрыв на стол, позвала отца ужинать. — Спасибо, доченька, — сказал Владимир Сергеевич, доедая остатки еды. Нейрохирург помыла посуду и отправилась спать.