Останься со мной

Марина подъехала к дому, зашла в квартиру, навстречу ей выбежала перепуганная сиделка. — Там Владимиру Сергеевичу плохо! Марина, не разуваясь, побежала в комнату, где увидела следующую картину: профессор лежал на полу, его тело билось в конвульсиях. Блондинка мгновенно подлетела к отцу и стала держать его, ожидая, когда не закончится приступ. Через 5 минут его отпустило. Нейрохирург вколола ему лекарство, после чего вместе с Людмилой они положили его на кровать. — Вы можете идти, дальше мы сами. Завтра, а точнее уже сегодня, — Нарочинская взглянула на загоревшийся от какого-то незначительного уведомления экран телефона и, увидев время, вздохнула, — жду к двум. — До свидания, Марина. — До завтра, Людмила. Марина отпустила сиделку, отец уснул, а она пошла в душ, после чего практически без задних ног улеглась в постель и, буквально на секунду прикрыв веки, уснула. Первый рабочий день, плавно перетёкший в ночь, сильно утомил её: операция, из-за которой пришлось заночевать в больнице, приступ отца и то, что никак не давало ей покоя. Брагин. А точнее противоречивые чувства и эмоции, которые вызывал хирург. Вот вроде и человек он хороший, когда не корчит из себя «не пойми что», даже общение с ним она нашла для себя вполне приятным. Только вот его уверенность в себе, в том, что он может легко затащить любую, в том числе и Марину, в постель, очень сильно раздражала, подбивала доказать Брагину обратное и возбуждала (???). Выспавшись, Нарочинская приготовила еду на несколько дней вперёд, потому что понимала, что с тем графиком, к которому ей предстоит ещё привыкнуть, просто не будет возможности уделять быту столько времени, как раньше. Зайдя в спальню отца с подносом еды, она застала его за чтением какой-то книги, судя по обложке — что-то из классики. Ну конечно, вряд ли её отец является тайным поклонником романтических произведений или каких-нибудь ужастиков. — Пап, ты как себя чувствуешь? — Всё в порядке, — сняв очки и посмотрев на дочь, он заметил недоверчивый и такой пронзительный взгляд родных голубых глаз. — Уже лучше, Мариш, правда, — старался сделать голос более убедительным, а после и вовсе перевёл тему: — Как первый рабочий день прошёл? — На удивление, вполне спокойно. Только под вечер парня привезли, он на мотоцикле разбился, так вот пришлось этого гонщика полночи оперировать. — А вторую половину где провела? Или вернее будет спросить, с кем? — Пап, ну что за бред? — Ну а чего ты на меня так смотришь? Домой ты не вернулась, вот я и подумал, что с кем-нибудь из коллег решила, так сказать, поближе познакомиться. Нууу, наладить контакт… — Папа! Если тебя настолько интересует моя личная жизнь, то я спешу тебя успокоить или разочаровать, не знаю в общем. На работу я устроилась не для того, чтобы служебные романы заводить, а чтобы людям помогать, спасать их, оперировать. А вторую половину ночи я проспала в ординаторской, потому что ехать ночью по темноте, будучи ужасно уставшей, мне не хотелось. Так себе перспектива оказаться на операционном столе у «коллег по цеху», пред этим попав в аварию из-за недосыпа. Я достаточно понятно объяснила? — Ясно все с тобой. — Ну и хорошо. У меня к тебе просьба: не надо обсуждать со мной мою же личную жизнь, договорились? — Прости, Мариш. Просто я боюсь, что ты совсем одна останешься, когда меня не станет. Уйдешь с головой в работу и перестанешь мужчин вообще воспринимать должным образом. А это ведь неправильно… Но если ты так просишь, я больше не буду возвращаться к этой теме. — Спасибо. Пап, я отойду на час, хорошо? Продуктов купить надо, пока время есть. А то потом настолько со сменами замотаюсь, что у нас только мыши вешаться останется, — пошутив, женщина постаралась перевести диалог в более нейтральную тему, уходя от столь щепетильного вопроса. — Да, конечно, иди. Уж часок-то я смогу сам справиться, — усмехнулся Владимир Сергеевич, хотя сам понимал, что смешного во всей этой ситуации мало. — Плохо будет — звони! — Хорошо, родная, — оставил поцелуй на щеках дочери, как делал это раньше, когда она была совсем маленькой.

«И когда только успела вырасти?»

На самом деле Марине просто хотелось проветрить голову, а окружающая её обстановка, состоящая из различных медикаментов, только удручала. Нарочинская решила пойти в парк, благо он был не так уж и далеко от дома. Надев серый спортивный костюм она отправилась на прогулку. На улице уже достаточно стемнело, в парке было тихо и спокойно, иногда ей встречались дети школьного возраста, которые веселились и радовались возможности отдохнуть от учёбы, а также мамочки с колясками. Как часто Марина задумывалась о том, что если она ещё немного затянет с детьми, то в будущем перспектива остаться одной станет вполне реальной. Но ей сейчас было не до любви и всех вытекающих из неё. В квартире находилось достаточно различных лекарств, постоянный бардак сопровождал это помещение достаточно часто, просто потому что поддерживать чистоту в доме, где живёт человек со страшным диагнозом «рассеянный склероз», очень тяжело. Даже с сиделкой. А если ко всему этому добавятся ещё и памперсы, пелёнки, каши, смеси и бессонные ночи, она точно сойдёт с ума и ненароком зарежет кого-нибудь скальпелем. Но всё-таки детей Нарочинская любила, втайне надеясь, что когда-нибудь и в её доме будет звучать детский смех, пусть и вперемешку с плачем. Прогуливаясь по аллее, за своими мыслями Марина не заметила, как дошла практически до другого конца парка, где бывала достаточно редко. Вдруг она увидела знакомый силуэт. Подойдя ближе, она убедилась, что её догадки оказались верны. Держа в одной руке сигарету, на лавочке сидел Олег Брагин, периодически покручивая мобильник в другой руке. Нарочинская застыла на месте, чтобы мужчина её не заметил. Она сомневалась в том, стоит ли подходить к нему или же развернуться в обратную сторону и отправиться домой. Но вспомнив всё то, что сейчас творилось в квартире, Марина решительно сделала свой выбор. И возможно, она потом об этом пожалеет, но сейчас женщина уверенным шагом приближалась к лавочке, находящейся почти в самой дальней и незаметной точке этого парка. Только вот по мере приближения к цели, которую она для себя определила, вся её уверенность куда-то испарилась, уступив место смятению и нерешительности, которые очень редко навещали нейрохирурга. Как только она хотела уже развернуться и уйти, она увидела, что Брагин уже заметил её присутствие и сейчас смотрел на неё своим карим взглядом с присущим ему озорным блеском. Пусть на улице было темно, но Марина почему-то была уверена, что это озорство наверняка имело место быть. — Привет, — сказала блондинка и присела рядом с мужчиной. — Позволишь? — Здрасте, конечно, присаживайся, — ехидно сказал Олег и расплылся в улыбке, от которой в голове женщины возник образ чеширского кота, на которого так походил Брагин. — Сигареткой не угостишь? — на самом деле Марина старалась держаться и не затягиваться лишний раз, но сейчас столько всего свалилось на неё, что давняя вредная привычка так и требует, чтобы к ней вернулись. — Конечно, — убрал телефон в карман куртки, откуда и достал пачку сигарет. Олег открыл ей коробку и позволил самостоятельно достать «убийцу легких». Но вот зажигалку почему-то решил оставить у себя в руке, поэтому женщине пришлось наклониться к нему, чтобы зажечь сигарету. — Спасибо, — сделав затяжку, Марина выдохнула дым прямо в сторону мужчины. Она сделала это неспециально, просто как-то на автомате — как наклонилась к зажигалке, в том положении и осталась. — Твою мать… Нарочинская! — от неожиданного появления клуба табачного дыма в непосредственной близости от его лица Брагин закашлялся. — Ты нахрена это сделала?! Я, значит к ней со всей душой, сигаретами делюсь, а она… — Прости, Олег, я не хотела. Просто давно не курила рядом с другими людьми, предпочитаю делать это в одиночестве, вот и выдохнула прямо в тебя. Прости, я правда случайно… — Ладно, проехали. Папка-то ваш знает, что вы курите? — незаметно для себя он перешёл на более официальное обращение к своей коллеге. — Да, Олег Михайлович. Папа в курсе! Больше никто из них не произнёс ни слова, пока их сигареты не истлели. Они поднялись с лавочки и отправились гулять. Но долго находиться в полной тишине поздним вечером в парке как-то совсем неуютно, поэтому Олег решил попробовать разрядить обстановку, рассказав анекдот про врачей.

— Доктор, у меня свиной грипп? — Дааа, только свинья могла позвонить в «скорую» в 4 утра с температурой 36.7

Марина в очередной раз не упустила возможности указать Брагину на его чрезмерный инфантилизм, который иногда проявляется в нём. Мужчина решил проигнорировать эти слова, стараясь не показать, что на самом деле они его задели. А кому будет приятно, если его назовут несерьёзным человеком, который ведёт себя как маленький ребенок??? — Ой, Марина Владимировна, да я таких слов даже не знаю. Ин-фен-тю… Что там дальше? — Ну вот даже сейчас, Олег. Почему нельзя просто поговорить о чём-нибудь более-менее серьёзном? Почему ты даже не попробовал доказать, что я не права? Ну или. Я не знаю. Поставил бы на место, сказав, что это не моё дело! Вот не можете вы без шуток. — Не могу и не хочу, — улыбнулся мужчина. — Клоун… — прошептала Нарочинская, но только вот Брагин всё услышал. — Ну хорошо, о чем таком более серьёзном вы бы хотели поговорить, Марина Владимировна? О том, какой будет урожай в этом году, или о том, какой сейчас курс доллара к рублю? Вы темы-то предлагайте, а то всю вину на меня скинули и идёте довольная. — Например, Олег Михайлович, почему бы вам не поделиться, как вы вообще обнаружили это забытое всеми место? — Гулял, гулял и нашёл. — Эх, понятно… Ну а почему именно здесь? Почему не поближе ко входу в парк? — До этой лавочки люди редко доходят: кому-то лень, кому-то страшно, а кому-то просто времени не хватает. А тут так спокойно, можно углубиться в свои мысли, не боясь, что их кто-то прервёт. Ну, не считая блондинок-нейрохирургов, которым дома сидеть было слишком скучно, видимо. — То есть я тебя отвлекла от раздумий? Почему не сказал мне об этом? Я бы ушла… — Ну ты же до самого конца парка дошла тоже не от жизни весёлой и интересной. Наверняка также, как и я, размышляла над чем-то. — Можно и так сказать. То есть ты меня просто пожалел что ли? Поэтому не выгнал? — Честно? — А что, можно ещё как-то? — решила съязвить Нарочинская, хотя сама не понимала, зачем она это делает. — Можно соврать. — Ну уж нет. Мне лгать нельзя. Я ведь в головах людей копошусь, и рука у меня тяжелая, — засмеялась. — Ну если честно, тогда… Комфортно мне с тобой, Марин Владимировна. Как-то спокойно что ли, хорошо… — Понятно, — щеки женщины запылали так, что, кажется, даже в темноте улицы, освещённой только тусклым светом одиноко стоявшего фонаря, это можно было заметить. Они ещё долго гуляли по парку и разговаривали обо всём и ни о чём. В процессе разговора Олег узнал, что Нарочинской нужно зайти в магазин и купить продуктов, поэтому к концу прогулки он предложил составить ей компанию, на что она, немного поколебавшись, согласилась. — Марин, можно тебя проводить? — Давай, но сразу предупреждаю: к себе не приглашу! — Да я же не в этом смысле, — как-то обиженно пробурчал Брагин. — Поздно уже, мало ли что. Да и пакеты тяжелые… — Олег, у меня папа дома. — Я тебя услышал, не надо оправдываться. Мужчина проводил Марину до подъезда, и когда блондинка собиралась уже уходить, он вдруг притянул её к себе и поцеловал. Сначала она хотела отстраниться, даже пыталась отбиваться, но как-то вяло и неохотно, а потом и вовсе ответила на поцелуй. — До завтра, Марина Владимировна, — с трудом оторвавшись от столь желанных губ, произнёс Брагин. — До свидания, Олег, — практически прошептала блондинка.