Останься со мной

Марина уже целый час стояла в пробке. Тихо, а иногда и не очень, матерясь, она сигналила стоящим впереди машинам. Ей хотелось поскорее начать движение, потому что опоздать в первый рабочий день было бы не очень-то красиво. Через полчаса блондинке удалось выехать из, казалось бы, нескончаемого потока машин, и она помчалась на всех парах НИИ Склифосовского. Зайдя в здание, нейрохирург быстро расписалась на посту и пошла переодеваться. Рабочий день прошёл на удивление спокойно. Закончив все дела, Марина решила выпить кофе, однако этому не суждено было сбыться. Как только она подошла к автомату, в приемную вошла бригада парамедиков, везя за собой каталку — привезли пациента. — Нин, я возьму, — крикнула блондинка и поспешила к врачам скорой. На каталке лежал парень, на вид ему было лет 16, может 17. — Что у нас тут? — А у нас тут конструктор: множественные переломы, внутренние кровотечение и подозрение на ЧМТ. И ведь действительно врач скорой помощи был прав — кроме как детской игрушкой (хоть это и неэтично), которая может занять ребенка на долгое время, этого молодого человека нельзя было назвать. Хирурги больше шести часов собирали парня по частям, и им удалось его спасти. Марина глянула на часы — было уже 3 часа ночи. Домой ехать смысла не было, она позвонила сиделке, предупредив, что останется до утра, и отправилась в ординаторскую в надежде на то, что ей удастся хотя бы немного отдохнуть. Зайдя в комнату, где хирурги проводили большую часть рабочего времени (после операционных, конечно), она решила воспользоваться тем, что в помещение не кого не было и прилегла на кушетку, мгновенно провалившись в царство Морфея. Через некоторое время блондинка сквозь сон услышала какой-то шорох, который сильно отвлекал её от такого важного и полезного занятия. — Ну дайте же поспать! — недовольно пробубнила женщина и медленно открыла глаза. Свет в ординаторской был приглушен, но это не помешало ей разглядеть того, кто нарушил её сон. Возле шкафчиков стоял Олег и поднимал все то, что у него упало, когда он, видимо, пытался что-то достать с полок. — Извините, Марина Владимировна. Мелочь на кофе искал… — Возьми и мне тоже, — блондинка засунула руку в карман халата, достала из него деньги и протянула их Олегу. — Не надо, — он аккуратно отодвинул ладошку. От его прикосновений у Марины приятно закололо кожу. Олег сходил к автомату и в скором времени уже вернулся обратно, держа в руках два пластиковых стаканчика с ароматным, хоть и дешёвым, кофе. Хирурги сели за стол и все оставшиеся время провели за разговорами. Олег рассказывал разные истории, травил анекдоты. Марина заметила что ей легко и комфортно в его компании, будто она знает его не один день, а всю жизнь. — Да уж, не думала, что свой первый рабочий день я закончу так поздно, а вернее так рано, — хихикнула Нарочинская, посмотрев на висящие на стене часы, которые показывали начало шестого. — Как ты выживаешь с таким графиком? Это же нереально… — Приятно, что мы с вами уже на «ты», Марина Владимировна, а то при первой нашей встрече мне показалось, что я вам не очень-то приятен. — При первой нашей встрече, Олег Михайлович, я увидела перед собой абсолютно несерьезного человека, на уме которого лишь юбки молодых медсестёр. — Ну почему же только медсестёр? На симпатичных женщин-хирургов я тоже не прочь посмотреть, — Брагин игриво подмигнул своей собеседнице. — Да и к тому же, Марина Владимировна, нельзя судить о человеке по первому впечатлению, надо узнать его получше, а уж потом делать какие-то выводы. — А вы уже к тому моменту узнали меня и Лену получше, чтобы в открытую подкатывать, да? Интересно, когда успели… — Я вообще-то у вашего отца учился, он у нас лекции вёл. Так что, можно сказать, что мы с вами заочно знакомы, через одно рукопожатие, так сказать. Как он кстати? Преподаёт, оперирует? Слышал, он в Штаты уезжал. — Надо же, даже так, — улыбнулась блондинка. — Но тем не менее это не даёт вам права флиртовать со мной и моей подругой, — сама удивилась тому, как назвала Михалёву. — А папа действительно переехал в Америку и построил там успешную карьеру, — Марине не хотелось, чтобы кто-то знал о болезни отца, он тоже этого не хотел, даже строго настрого запретил дочери госпитализировать его в случае необходимости. — Я тоже с ним улетела, даже практику проходила в одном из престижных госпиталей, но не задалось у меня с этой страной — не моё… — Ого, интересно. А я вот никогда бы не смог работать в Америке, я же по-английски ничего не понимаю. Вот привезут мне пациента, а я ему кроме как «Лондон из зэ кэпитал оф Грэйт Британ» ничего сказать и не смогу, так и окочурится человек, пока я буду словарик листать, чтобы понять, какие у него жалобы, где болит и так далее. А к вопросу о тяжелом графике — человек ко всему может привыкнуть, особенно к любимому делу, что-что, а резать и кромсать я люблю. Их разговор прервал звук будильника, доносившийся из телефона Нарочинской. — Ну вот и доброе утро. Ладно, Олег Михайлович, засиделись мы с вами тут за разговорами, хотя могли бы спокойно выспаться. Не знаю, как вы, а я домой — претворять свои мечты о крепком сне в жизнь. Не могли бы выйти, чтобы я могла переодеться и с чистой совестью уехать? — Вообще-то, Марина Владимировна, я бы с удовольствием остался и посмотрел на это увлекательнейшее зрелище, — хирург расплылся в улыбке. — Брагин! — Да всё-всё, ухожу, — поднял руки вверх, как бы показывая, что сдаётся, и покинул ординаторскую, оставив «смелую, красивую, дерзкую» блондинку, как сам недавно её назвал, наедине со своими мыслями. «И всё-таки он — клоун, единственным желанием которого является затащить кого-нибудь в постель, причём абсолютно без разницы, кого именно…» — последнее, что подумала Нарочинская, смотря вслед уходящему хирургу.