Останься со мной

      Марина ещё долго ходила под впечатлением от неожиданного поворота своего дежурства, и даже профессор Нарочинский заметил изменения в поведении любимой дочки и решил на свой страх и риск поинтересоваться о причинах такого состояния. На самом деле мужчина давно не видел дочь такой счастливой — последнее время она всё чаще была грустной, старалась лишний раз не выходить из своей комнаты. Владимир Сергеевич всё понимал — ей не хотелось лишний раз видеть угасающего отца и вспоминать тот факт, что скоро может остаться одна. Но знаменитый нейрохирург опасался за психическое состояние своей наследницы, он не хотел бы, чтобы она страдала из-за него, а точнее из-за его смерти. Но, к сожалению, мы не властны над своей судьбой, когда речь идёт о таком серьёзном и тяжелом заболевании как у него. — Мариш, у тебя что-то случилось? — Нет, с чего ты взял? Что такое, пап? — Да какая-то ты не такая что ли. Улыбаться стала, сияешь как «майская роза». — Просто настроение хорошее, — Марина постаралась сделать невозмутимый вид. — Да? И как же зовут это настроение? — Пап, не начинай, пожалуйста. Я же просила не задавать вопросы, касающиеся моей личной жизни… — Ну и ладно, захочешь — сама расскажешь! — сказал профессор и, как показалось Нарочинской, немного обидевшись, пошёл к себе в спальню. — Вот любопытный! Всё-то тебе надо знать, — пробубнила Марина, помешивая суп. В это время у неё прозвенел телефон, сообщая о новом сообщении. Брагин: Марин Владимировна, я могу рассчитывать на повторение?

Я ещё не решила, хочу ли я этого повторения, Олег Михайлович.

Брагин: Как решишь — напиши)😉

У меня безлимитный, я вам позвон…

      Последнее сообщение блондинка не успела закончить и отправить, так как от переписки её отвлек грохот, услышав который, она помчалась в комнату отца. У Нарочинского снова случился приступ, купировать который Марине удалось с трудом. Единственным человеком, который жил рядом, был никто иной, как Брагин, поэтому нейрохирург сразу позвонила ему. Через 20 минут (трафик в Москве никто не отменял) мужчина уже ломился в дверь так, что ещё немного, и он бы её просто выломал. Марина же в это время пыталась судорожно навести порядок в квартире, однако, услышав настойчивый стук в коридоре, поспешила открыть дверь. — Нарочинская, ты издеваешься что ли? Сама звонит вся в слезах, ничего толком не объясняет, просит приехать, а потом в квартиру не пускает. — П-п-прости, я п-просто не знала, кому ещё звонить, — всхлипывая и заикаясь произнесла женщина, уже успев подумать, что вызвать Брагина было не самой хорошей идеей. — Эй, ты чего? Что случилось? Иди сюда, — Олег заметил состояние женщины, слёзы, проступившие в уголках глаз и стремящиеся покинуть их пределы. Он притянул Нарочинскую к себе и крепко обнял. Да, вот так, просто обнял, без какого-либо сексуального подтекста. Он сам себе удивился. Обычно в таких объятиях бывала только Дубровская, но она — лучшая подруга. А по отношению к Марине мужчина явно чувствовал что-то другое, только сам пока не мог понять, что именно. — Ничего, прости. Просто нервы… — женщина попробовала отстраниться, но Брагин лишь крепче прижал её к себе. Она не стала сопротивляться его действиям, так как нуждалась в этом тепле, в этой заботе с чьей-либо стороны, а если со стороны Олега, то ещё лучше. — Рассказывай давай, что произошло, что ты меня так срочно вызвала. — Папа, он, в общем… — Ну-ну, успокойся для начала, пойдем, — Брагин, всё также в обнимку с блондинкой, прошёл на кухню, после чего усадил женщину на стул, налил воды в стакан и дал ей попить. — У отца рассеянный склероз. Прогредиентная стадия. Без ремиссий. Сегодня вот случился припадок… — И давно это у него? Ну, припадки. — Это второй приступ, — ответила блондинка. — Почему в первый раз ничего не сделала? — В смысле??? — Могла мне позвонить, а ещё лучше — в скорую. — В прошлый раз было более-менее, а сейчас реланиум пришлось колоть. — Позволишь мне его осмотреть? Где он сейчас? — В спальне. Только я не считаю это хорошей идеей. Папа вообще не хочет, чтобы кто-то знал о его болезни. — Позволь мне решить этот вопрос, я всё-таки врач, может он согласится. — Ладно, — Нарочинская проводила Олега в комнату, где лежал её отец, а потом отправилась на кухню, чтобы заварить чай, тем самым немного отвлечься. Брагин осмотрел Нарочинского, сделав для себя кое-какие выводы, и, покинув его комнату, подошёл к сидящей на диване женщине, которая неотрывно смотрела в одну точку. — Ну что? — видимо, блондинка услышала его шаги, поэтому обернулась, и сейчас потухший взгляд голубых глаз пронзал мужчину насквозь. — Марин, ну ты же понимаешь, что его в больницу надо. Что-то мне не нравится его состояние. — Господи, Олег! Ну конечно я всё понимаю. Только вот есть одна проблема — мой отец невероятно упрямый. — Ну это у вас семейное… — Брагин! — Прости — Так вот, этот упрямый человек сначала даже на обследование отказывался идти, а ты тут о госпитализации говоришь… — А в чём такая большая проблема? Ну, ляжет он в больницу, можно даже к нам оформить, ты приходить будешь. — Да как ты не понимаешь? Он не хочет, чтобы об этом знали, он хочет остаться известным нейрохирургом, а не пациентом-овощем, которому его ученики будут утки таскать. А я уже не могу, понимаешь? НЕ МОГУ!!! — нервы женщины окончательно сдали, и её истерика раздавалась на всю квартиру. — Тише-тише, иди сюда, — Олег мгновенно среагировал и вновь поместил блондинку в кольцо из своих рук. Марина ещё какое-то время ревела, кричала что-то вроде «Светило хреново!», но потом потихоньку начала успокаиваться и расслабляться в объятиях мужчины, который просто стоял и терпел её истерику, иногда касаясь своими шершавыми губами блондинистой макушки. — Марин, давай я пойду его ещё раз осмотрю? — Зачем? — Просто проверю, а ты давай успокаивайся, ага? — на самом деле Олег не видел острой необходимости в осмотре Нарочинского, но понимал, что Марине так будет спокойнее. — Хорошо, — сказала блондинка. Брагин отправился в комнату отца Марины, а сама женщина села на диван, но успокоиться ей было не суждено, так как буквально через несколько секунд она услышала крик: — Черт! Марина, вызывай скорую. Бегом! — Чт-что произошло? — Скорее всего кровоизлияние в мозг. — Боже… — Марин, быстрее! Женщина схватила мобильник и дрожащими руками набрала номер скорой. Объяснив причину вызова и продиктовав адрес, она сбросила вызов и начала собирать вещи и документы отца. — Олег, прошу только не к нам, ладно? — Не волнуйся, в пятую городскую поедем — я там врача хорошего знаю, мы ещё в ординатуре учились вместе. — Спасибо… — практически беззвучно произнесла Нарочинская.       Через полчаса два хирурга неотложки сидели в приёмной той самой пятой городской и ждали результатов обследования. Всё это время Олег не отпускал руку Марины, а она, казалось, вообще не замечала происходящего вокруг. Все её мысли были заняты отцом.

«А что, если это конец?»

Именно эта фраза вертелась в голове блондинки на протяжении времени обследования Владимира Сергеевича. В какой-то момент почувствовав солоноватый привкус крови во рту, Марина поняла, что она так сильно закусила губу, чтобы не расплакаться, что прокусила её. — Олег, а вдруг. — Даже думать об этом не смей, поняла? Всё хорошо будет, — мужчина тоже волновался, потому что сегодня он впервые увидел «железную Перочинскую» такой уязвленной и ранимой. Он даже и предположить не мог, что за этой маской отстраненности скрывается обычная девушками, обладающая чувствами, как это делают все остальные. Брагин понимал, что сейчас ей очень нужна поддержка, поэтому просто продолжал находиться рядом, даже не сказав Марине о том, что она слишком сильно сжимает его руку. Он молча терпел, осознавая, что ей сейчас гораздо больнее, пусть боль эта и не физическая, а душевная. Через некоторое время к ним вышел врач. — Ну что? — Нарочинская буквально подорвалась с места, увидев доктора-знакомого Брагина. — У него инсульт, но привезли во время, так что не переживайте, всё обойдется. Но вы ведь сами врачи, поэтому должны понимать, что стопроцентных гарантий я вам дать не могу. Тут уж как пойдет: захочет бороться, значит выживет, не захочет — ну вы поняли… — Понятно. К нему можно? — вот тут-то Олег и услышал знакомые нотки Перочинской. Она явно негативно восприняла столь прямые слова Бориса, однокурсника Брагина. — Нет, до утра он пробудет в реанимации, поэтому езжайте домой, выспитесь хорошенько, а то на вас лица нет. — Хорошо, — как-то слишком покорно произнесла Марина и направилась к выходу из больницы. — Олег, проследил бы ты за ней… — В каком смысле, Борь? Я тебе что, шпион что ли? И что это за детектив тут начался, а? — Да нет, я не об этом. Просто боюсь, как бы эта мадам в таком состоянии с собой бы ничего не сделала. А то отец её завтра проснётся, оклемается, а она, не дай бог, повесится, вены вскроет, таблеток наглотается или вообще сама себе трепанацию сделает. — Ты чего такое говоришь-то? Совсем мозги на работе закипели или романов каких-то второсортных начитался? — Брагин, я с такими дамочками имею дело чуть ли не каждый день, так что я знаю, о чём говорю. Просто будь рядом, но не сильно навязчиво, а то психанёт ещё сильнее, скажет, что ненормальной считает. — Борь… — Я лишь советую, а не приказываю. Тем более, судя по всему, вы с ней не просто коллеги, — на этих словах врач подмигнул Олегу. — Чего? Мы просто хорошие знакомые — А того. С каких это пор у нас хорошие знакомые вместе ездят по обследованиям отца одного из них? — Мы на смене с ней были, сиделка позвонила и сообщила о случившемся, — Брагин сам не понял, зачем сочинил эту небылицу. Возможно, потому что понимал, что Марина бы оторвала ему голову за сказанную им правду, а возможно, просто не хотел распространяться о своей личной жизни, в которой, кажется, наметилась хоть какая-то стабильность. Правда о том, что ключевым словом в данном предложении является «кажется», Олег пока не догадывался. — Ну-ну, а вообще — ты бы пригляделся, она вроде ничего такая, и фигура при ней, и на лицо вполне себе… — До свидания, Борь, — резко отрезал мужчина, не желая продолжать этот разговор. — Пока, Брагин! Олег быстро догнал Нарочинскую, которая остановилась на улице, чтобы подождать его и заодно выкурить одну сигарету. — Угостишь? — Держи, — Марина протянула мужчине пачку ментоловых сигарет и зажигалку. — Ты где так долго был? — Спасибо, — Олег сделал первую затяжку и выдохнул клуб дыма. — Да так, поболтали с Борькой немного, мы редко видимся. — Ммм, понятно. Обо мне говорили, да? — А вы, Марина Владимировна, догадливы, — усмехнулся Брагин. — О тебе, о тебе. Понравилась ты Боре, комплиментов наговорил про тебя, ужас… А ведь женатый человек! Вот до чего вы мужчин доводите. — Ой, тоже мне, ухажеры хреновы. А почему мне лично нельзя было эти комплименты сказать? Зачем нужны посредники? — Нарочинская уже открыто забавлялась сложившейся ситуацией. — Это я-то посредник? — Ну а кто ж ещё? Пушкин что ли? — Договоритесь сейчас, Марина Владимировна, до того, что домой вас тоже Александр Сергеевич повезёт. Пошли уже в машину. Затушив сигареты, хирурги отправились к автомобилю Олега. Всю дорогу они ехали молча, так как каждому из них было, о чём подумать. Брагин уже минут пять назад остановил транспортное средство около дома Нарочинской, но она была настолько погружена в свои мысли, что даже не замечала этого. А он не хотел нарушать личное пространство женщины, поэтому просто сидел и любовался её красотой. — Олег, останься у меня, ладно? Мне так страшно одной… — неожиданно прогремело в абсолютной тишине салона автомобиля. Казалось, ни один из них не ожидал этих слов, они как-то сами собой вырвались из уст блондинки. — Пожалуйста, — опустив взгляд вниз, уже чуть тише произнесла нейрохирург. — Хорошо, пошли тогда или так и заночуем в машине, стоящей на парковке около твоего подъезда? — Ой, — похоже, Марина только сейчас обратила внимание, что они уже давно прекратили движение. — Прости, я задумалась и не заметила, когда мы приехали… — За это тебе придётся угостить меня чаем со всякими вкусностями, — Олег постарался разрядить обстановку. — Ну, сырников, блинов и тортов я тебе не обещаю, но конфеты и булочки какие-то вроде имеются, — Нарочинская улыбнулась, пожалуй, впервые за последние несколько часов. — О, это я всегда гото-о-ов! — протянул мужчина. — Ну пошли тогда, — открыв дверь машины, произнесла блондинка и вышла на улицу. Её примеру последовал и Олег, заглушив мотор, после чего два хирурга скрылись в темноте подъезда, лампочка в котором была уже давно разбита какими-то хулиганами.