Masters of Spinjitzu: Mixed pain

Холодный ветер дует прямо в лицо, ну, а частички песка попадают в глаза. Мерзко. В горле пересохло. Желание выпить воды становится просто невыносимым. Мерзко. Каждый новый шаг отдавался болью в спине, при падении она повредила спину. Мерзко. Куда она идет — не знает сама. Да разве и есть смысл знать, куда идешь? В этот момент главное — просто передвигать ногами, думать головой и быть просто живым. Перед глазами появляются очертания, что частично напоминают трон. И чем ближе она подходила, тем яснее понимала: этот трон из костей. А восседает на нем тот, кого она ненавидит всей своей душой. Энергия. Та энергия мелькает и тут же потухает прямо перед глазами. Поймать бы ее! — Рад встречи, дочь моя, — звучит его голос, в котором Мелисса не слышала и никогда не услышит тепла. Он не холоден как лед, он холоднее льда. Его фиолетовые глаза смотрят прямо на Мелиссу с интересом. Мелисса же выглядит безразлично, и только ее слишком ровная осанка выдает напряженность. — Я тебе не дочь, — спокойно исправляет она, и мысленно убивает его. — Что это за место? Они с четырьмя руками лениво осматривает свой посох и совсем не торопится отвечать на вопрос дочери. Тянет время. — Это под-измерение, которое играет на чувствах людей, — пожимает плечами Они, на секунду умолкая, но этой секунды достаточно. Мелисса знает об этом. Она попала сюда вместе с Риком и Тасей. И сейчас они, скорее всего, испытывают не самые лучшие чувства. Их же страхи будут играть против них. Но почему Мелисса сейчас не проживает то же самое? — Смотри! — голос Они звучит твердо и холодно, он приказывает. Демон взмахивает своим посохом, и в воздухе появляется зеркало-портал, по краям которого плещет темно-фиолетовая, почти черная сила. Сквозь темноту Мелисса видит слабо выраженные очертания человека, но чем четче становилась картинка, тем чаще она дышала.

***

Рика кружит, словно он в чужом холодном Кружитцу. Ноги отрываются от земли. Перед глазами только тьма. Если бы он был в городе, то огни и очертания зданий бы расплывались перед глазами, когда ноги коснутся земли. Но он не в городе. Вязкий ком мгновенно подошел к горлу, затрудняя дыхание. Желудок свело и Рика наверняка бы вырвало, но как же хорошо, что он пропустил ужин. Сердце билось как бешеное, и каждый его стук эхом раздавался в ушах. Казалось, сердце готово пройти через глотку и быть выплюнутым, и Рик был не против, если сердце захватит этот ком. Тогда дышать будет намного легче. Эта тьма, что холоднее льда, кажется, только сгущается под пристальным взглядом Рика. Он смотрит неотрывно в попытках найти хоть одну живую душу. — Тася?! — кричит во всю глотку, но в ответ ему холодный воздух и тишина. — Мелисса?! — он кричит дальше, в надежде быть услышанным. Он не может быть один, просто не может. — Кто-нибудь?! — его голос срывается. В глазах зажигается огонек, готовый сжигать все, пока его друзья, и боже, даже эта Мелисса, не будут найдены. Ярость, которая последние два года была лучшим другом Рика, сейчас, как обычно, завладела ниндзя. Тьма резала глаза, проникала под кости и во внутренности. Заполняла каждую частичку души, разъедала разум. Не подвластные человеческому уху слова тихо раздаются во тьме. Рик хмурится и успокаивается: это сейчас лишнее. Кажется, нужно наведаться к психиатру на прием, а то Рик уже начинает слышать голоса в пустой бесконечности. Но звуки, отдельно похожие на слова другого языка, все громче и громче слышны в этой тьме. Ноги сами по себе начинают передвигаться, и Рик даже не замечает, как он бежит. Ноги несут его во тьму. В самую гущу. Говорят, что если бежать прямо в пучину всего ада, то, возможно, можно выйти победителем. Может быть, это сработает? Он потерял счет времени, как долго он бежит, но дыхание сбилось, и этот ком в горле подходит еще ближе. Дышать совсем невозможно. Ноги уже устали от постоянной и резкой нагрузки, так что Рик постепенно замедляется до шага. Сердце бьется быстро и шумно. В этот раз оно не вылетит, взорвется прямо в грудной клетке. Тьма перед глазами постепенно начинает принимать очертания, и Рик думает, что после этого дерьма точно позвонит своему психотерапевту, ровно после того, как найдет друзей. Не известно, унесла ли та тьма всех или только его, но в любой тьме, какой бы густой она не была, будет просвет. И Рик найдет его ради семьи. Тьма принимает очертания, но из-за этой ночи Рик не может видеть точно, что это. В его руке зажигается огонь, что освещает местность. Стройные березы росли прямо вокруг… — Нет… — бормочет Рик и пятится назад. — Этого не может быть… Нет, нет… — в его глазах ужас, страх и боль. Прямо перед ним серая мраморная плита, украшенная черными розами. Цветы, видимо, давно завяли, но они продолжают верно лежать у мраморной могилы. «Ангел Грей» — отчетливо видится Рику, и если бы он что-нибудь держал в руках, то это «что-то» сейчас бы летело на землю. Над надписью фото мертвой. Прямые локоны спадают на плечи, глаза, в которых всегда отражалась боль, сейчас смотрели словно прямо на Рика. — Я думала, ты помнишь, но, похоже, ты забыл… — слышит Рик словно сквозь воду и медлит. Ее голос похож на пение ангелов, и спустя года он не изменился. Холодный ветер дует в лицо, и Рик морщится. — Ты мертва, — твердо говорит он и сам не верит в это. Разве это может быть? Разве кто-то может так умереть? И самое обидное: Рик часть этого. — Ты должен был спасти меня, как спасаешь всех, — ее голос в мгновение пропитывает злость. Она никогда не была такой. — Но ты этого не сделал! — Я сделал все, что было в моих силах… — тихо бормочет Рик, смотря вниз. Глаза неприятно щекочет. — Ты сделал недостаточно! Я верила тебе, отдала за тебя жизнь! Но ты даже не успел! — Рик поднимает глаза на могилу, и перед ним стоит она. Настолько прозрачная, что можно разглядеть березы. Одежда, волосы, лицо — все это было в крови. — Ты мертва, — еле слышно утверждает Рик дрожащим голосом. — Я всегда жива в твоей памяти, — качает головой призрак. — Ты мертва! — Рик срывается на крик и тут же умолкает. Холодный ветер вновь взъерошивает волосы и приносит облегчение. «Жива». Кажется, это слово потеряло смысл. Это мышечная память: Рик ходил, говорил, думал только потому, что мышцы и мозг это помнили. «Жив». Да, он жив. Но не она. — Ты мертва. Это было в прошлом, — Рик зарывается руками волосы и сжимает их. — Ты предала меня, играла со мной… Но это в прошлом. Ты в прошлом. Очертания могилы, деревьев и неба расплываются перед глазами. Тьма наступает вновь. Рик спокойно стоит. Нет ни злобы, ни гнева, он не хочет сжигать все на своем пути, как это было десять минут назад. Смит пытается злиться. Злиться на себя. Но это не выходит. Тьма быстро окутывает Рика, и он принимает ее. — Тася?! — повторяет Рик, но в ответ тишина. Кажется, это повод, чтобы злится. — Может, кто-нибудь слышит меня?! — перспектива остаться тут совсем одному — так себе. Если минуту назад Рик был пуст, то сейчас он наполнялся с бугром эмоциями. Разве это возможно? В руке зажигается огонь, что позволяет ослабить тьму. Вдалеке мелькает силуэт, что смутно напоминает очертания человека. Это могут быть они! Его друзья! Не раздумывая над этим долго, он несется навстречу силуэту. Вот: всего-то дотянуться рукой, но все растворяется. Вот так вот просто и безвольно. Возможно, прошло полчаса, час, он не знает. Только ходит по кругу и думает. Друзья из университета, братья и сестры, семья — все это осталось там. И стоит признать, Рик готов провести свое время даже с Эллой, лишь бы не быть одному. Черт, ему сейчас чертовски не хватает позитива близнецов, вечного ворчания Гарри и слишком умного Рона. А еще наставления отца, любящего, пусть и строгого. Матери, которая любит его, несмотря на все его поступки. Он один в этом месте. Один. — Ты думаешь, стоит так поступать? — Рик слышит тихо голос во тьме и узнает в нем маму. Смит напрягает уши и идет на тихие голоса. — Милая, ты же понимаешь, что он стал неуправляемым. Ты видела, что он сделал с тем парнем? — шепчет другой голос, который уж больно походит на Кая. — Да, ты прав, — вздыхает первый голос. Что? Рик вспоминает, что Скайлор всегда его защищала. Защищала. Глаза щиплет. — Его нужно наказать. Рик чувствует что-то важное на левой щеке и ужасается: слезы! Он что, действительно плачет? Рик быстрыми движениями вытирает слезы тыльной стороной ладони и смеется. Это не может быть правдой. Его мама никогда бы так не предала его. Никогда. — Он неконтролируем. Его нужно изолировать, — жестоко говорит другой голос. Мастер Ллойд. — Рик! — Да он зверь! Эта девчонка портит его! — Рик! — сквозь пелену воды он слышит Мелиссу. Нет, он не поверит в это.

***

Наверное, по щекам бы текли слезы, но это было бы слишком. Мелисса смотрит на мучения своего друга молча, иногда качая головой. Это не может быть реальностью. Просто не должно быть. — Они страдают из-за тебя. Так было всегда. Мелисса срывается со своего места и мчится к зеркалу-порталу. Вот, осталось-то шагов шесть, но песок резко присасывает ноги. Мелисса вырывается, но чем чаще она двигается, тем сильней уходит под песок — Рик! — ее голос срывается, а позади слышится довольный смех отца. — Рики! Очнись! — он ее слышит, но никак не реагирует.

***

— Еще раз: как так вышло? — повторяет вопрос Ллойд, не веря услышанному. Его голос звучит спокойно, но Гарри знает наверняка — он зол. И злится он не на кого либо, а на себя. Ведь это он отправил детей на такое опасное задание прямо в руки Они, совсем позабыв, кто это такие. Он зол, что не послушал Нию в нужный момент и не отправился сам. Надо же, отправить детей? И Гарри знает об этом. Гарри не смог бы назвать себя сыном Ллойда, если бы не знал своего отца. — Мы заметили неладное в самом начале. Они вели себя слишком… миролюбиво, — после долгой тишины начал Рон, тщательно подбирая слова. — Они не были такими свирепыми, как говорили об этом вы. Они как будто поддавались нам. Хотели, чтобы мы легко победили, и ослабили свою бдительность. — Но со мной, Риком, Тасей и Мелиссой они были не настолько нежными. Мы едва смогли выйти живыми, — дополнил Гарри. Монтгомери смотрел в пол и думал лишь о том, как он мог это допустить? Буквально одна секунда, и все, чем он дорожил, исчезло под куполом тьмы. — Я разговаривал с одним из Они. И он подтвердил наши теории. Это действительно было спланировано заранее. Гарри осмотрелся. Они все сидели сейчас под монастырем в тайной базе ниндзя. Время шло, но дизайн так и не изменился. Разве что новые «игрушки» появились в огромной семье машин. Он часто был здесь, но все время только и делал, что восхищался этим местом. — Я во всем виноват, отец, — стиснув зубы, говорит Гарри. На лбу выступает капелька пота, что в следующую секунду падает на пол. — Нет, ты ни в чем не виноват, — тут же исправляет его Лиса, выходя из объятий Джека. Ее грустный взгляд смотрит прямо в душу. Девушка садится на корточки рядом с Гарри и успокаивающе поглаживает его по руке. Гарри слабо улыбается: Лиса, несмотря на свои внутренние переживания, всегда помогала всем морально. — Да, брат, на твоем месте мог быть любой из нас, — Гарри чувствует, как тяжелая рука Сэма ложится на плечо. Близнецы, как мазь от ран — всегда помогают, только вот кто поможет им? И Гарри усмехается от этой мысли, ведь, черт побери, это действительно так. — Мики, ты нашел что-нибудь? — задает вопрос Ллойд, заранее зная ответ. — Еще нет, они как в другую вселенную попали, — отвечает ниндроид и фыркает: вся работа на него. Конечно, это очень хорошо, что ему так доверяют. Однако это давление ощущалось почти физически. Зейн сейчас был в «Борг Индастриз» и разбирал документы, в то время как Пиксель занималась усовершенствованием системы безопасности здания. Каждый справлялся со скорбью по-своему. И раз Ния — еще один мозг команды — была завалена не меньше остальных, то все обязанности главного ниндроида автоматически перешли к Мику. — Мы верим в тебя, дружище, — одобрительно кивает Джек, кладя руку на плечо робота.

***

Белый снег хрустел под каждым новым шагом, и тут же поверх сломанных снежинок ложились новые. Снежинки хлопьями летели на землю. Этому снегу точно нет конца! Каждый день, каждую ночь и вечер — один снег. Что ж, такой уж климат. Тася жила какое-то время в России, так что вполне привыкла к такому ужасному другу как снег. И все же сейчас она ощущала раздражение, ступая по пустым улицам города. Холодный ветер дул в лицо и, как назло, прядь седых волос так упорно лезла на глаза, а ветер помогал ей. Тася оглядывается, не потому что сзади слышны чужие шаги, а потому что хочет услышать эти шаги. Казалось, Тася находится в центре города, где всегда, даже несмотря на эвакуацию, много людей даже ночью. И сейчас со всех сторон должны быть слышны обрывки фраз людей, которые внезапно захотели прогуляться по волшебному городу, или хотя бы разговоры нескольких подростков, но нет. Было слишком тихо для правды. Однако Тася даже наслаждалась этой тишиной, хоть и точно понимала все. Тася чувствовала, это место — не Ниндзяго Сити, и даже не Земля. Это что-то иное. Темное. Тася не была точно уверена, что это именно такое, но точно знала: Рик и Мелисса в одной из проекций этого места. И если Рик еще не до конца понимал происходящее, то Мелисса давно все поняла — это точно. — Думай, — приказала себе Тася, проходя рядом с Додзе Мастера Дарета. Сквозь стеклянную витрину отчетливо были видны его фальшивые кубки и коричневое кимоно, что так аккуратно лежало на полу. — Думай, — повторяет девушка и приказывает себе не отвлекаться. Додзе остается позади. Тася смотрит в небо: темные тучи лениво плыли по просторам и выпускали накопившиеся льдинки. Довольно милая картина, неплохо бы ее написать. Одни здания города сменяют другие, и одно остается неизменным — память. Тася отчетливо помнит, что на стене того многоэтажного дома было граффити дракона, а не черного вытянутого человека. — Ну привет, Майн, — насмешливые нотки в голосе точно выдают ее. Тася быстро поворачивается, и ее глаза расширяются. Чтоб черт сменил рога. Неужели она проекции этого места? — Рейчел? — но мозг отключается при виде нее. Ее, черт возьми, пухлые губы сейчас рисовали недобрую ухмылку. — Где все? — Тася игнорирует шестое чувство, что так и кричит об опасности, и нечто странное, что Майн чувствует каждой частичкой сердца. Рейчел медленно обходит Тасю по кругу, не сводя взгляда с нее. Прядь волос, которая так и не смогла усидеть за ухом, сейчас мешала Тасе полностью рассмотреть О’Коннел. Внешне Рейчел все та же, и Майн отмечает, что даже маленькая родинка у левой брови на месте. — Я не знаю, где они, — спустя время безразлично отвечает Рейчел, пожимая плечами и продолжая ходить вокруг Таси, но при этом не подходя ближе ни на шаг. Тася не чувствует ничего, никаких ее эмоций. Она — как пустой сосуд, кукла. Ни одной эмоции. Ни-че-го… Кроме тьмы. Тася долго смотрит на лже-подругу и пытается понять — как это вышло? В какой момент она сюда попала? Кажется, прошло больше четырех часов. Отсчет времени — лишь меньшая причина думать сейчас. Больше Тасю начало интересовать само попадание ее сюда. В какой день, год? — Кто… они? — поднимает бровь Тася и отходит назад. Лица смутно знакомых ей людей мелькают перед глазами, голоса, имена… «Джек, Ванда, Лиса» — кто это все? — Ниндзя! — вскрикивает Тася, когда воспоминания возвращаются лавиной. Она — Мастер Разума, ее точно не обмануть и не стереть воспоминания таким примитивным путем. Боль. Резкая боль. Адская боль пронзила живот. Дышать невозможно. Тася прижимает руки к животу и видит на них кровь, когда ощущает влагу на коже рук. Ее глаза, которые и так уже готовы выпасть, сейчас были готовы улететь в космос, смотрят вниз. Лезвие меча блестит в свете луны. И когда только луна успела выйти из туч?! Острие меча выходило за спиной — Тася это чувствовала. Меч прошелся насквозь. Рейчел резким движением вытягивает меч и брезгливо морщится. Если бы Тасю спросили, чего она боится больше всего — быть буквально проткнутой, и неважно чем: бревном, шпагой, да пусть даже человеческой рукой! Но быть проткнутой. Обрывки слов Рейчел долетают до слуха Таси, но она слышит их сквозь воду, сквозь атмосферу. Видимо, Майн падает на землю и ударяется головой об стену дома, раз затылок и бедро пронзает боль. Очередная боль. Пелена перед глазами, что появилась, скорее всего, из-за боли, сейчас явно мешала, ведь что-то происходило прямо перед Тасей, но она не видела. Четкое изображение сменилось мазком художника. Тася пытается закрыть глаза, провалится в сон, тьму, зная, что это поможет. Но нет. Боль не дает шанса даже вдохнуть воздуха, до моргания еще далеко. Капли крови друг за другом падают на белоснежный снег, окрашивая его в красный оттенок. Сколько Тася так сидела — неизвестно. Счет времени давно перестал играть роль. Последние ниточки надежды улетучиваются, оставляя за собой пустоту. И уже ничего не сможет заполнить эту пустоту, точно так же, как и дыру в животе. — Тася! — Мелисса? — она поднимает глаза. Нет, ей точно это не показалось. Не могло показаться. Впереди слышен хруст снега. Кто-то идет! Наверно Мелисса нашла выход! А что если… если это Они? Оптимистичность падает на самое дно и уходит еще глубже. За углом многоэтажного дома выглядывает черная макушка. — Тася, Тася… — качает головой Лиса. Она не могла сюда попасть. Точно нет. Перед глазами все плывет, но Тася отчетливо замечает издалека злобную усмешку и разочарование, которого еще не успела увидеть на ее лице. Девушка подходит почти впритык и садится на корточки. — Настолько нужно быть глупой… — Что? — тихо спрашивает Тася, полностью осознавая происходящее. Хотя лучше бы не осознавать его. Лиса проводит тыльной стороной ладони по Тасиной щеке, аккуратно обводя контур шрама. — Ты даже не осознавала того, что ты всего лишь игрушка в моих руках. Ты — Мастер Сознания, но до сих пор не осознала своей ничтожности, — нежность в ее глазах резко меняется на злобу. Нечеловеческую злобу. Игрушка. Марионетка. Никто. Ничто. — Тася! — Нет… — шепчет Тася, качая головой. Лиса жестко берет ее за подбородок, вынуждая смотреть ей в глаза. Черты лица все те же, даже мимика, но это не она. Это не может быть она. Тася надеется на это. Лиса отбрасывает Майн на землю, словно та — мусор, и брезгливо морщится. Холодная земля охлаждает разум, помогает создать видимость порядка. Кровь лужей растекается по снегу. — Да, ты всегда была никчемным ребенком, — соглашается с Лисой… Ванда. Изо всех сил Тася не хочет верить в это. Ее растоптали, унизили, убили. Унижали на протяжении всей жизни. Ей пользовались. И вот сейчас в этом кошмаре появляется ее мама. — Я никогда не встречала детей бездарней тебя! Тася приподнимается на лопатках, чтобы разглядеть всех присутствующих, но ее попытка не была удачной. Пинок возвращает ее обратно на землю. Во рту обострился вкус метала, что все это время присутствовал. — Тася! В уши словно налили воду. Перед глазами словно поставили долго не мытое стекло. — Ты же знаешь, что нужна мне лишь для прессы? — слышит сквозь пелену Тася и узнает в голосе Лису. Кажется, она это уже говорила. — Убожество, — хмыкает Уолкер. «Я уже смирилась с этим», — мелькает в голове. — Тюха, Тюха… — отец. Он совсем рядом. Он сможет помочь! Тася видит его ноги, как он подходит к ней и садится рядом. Он рядом! — Глупая Тюха. Грудную клетку пронзает боль. Что-то шевелится внутри Таси и трогает сердце. Звон в ушах становится настолько громким, что лучше быть глухим. В глазах темнеет до той степени, что кромешная тьма — лучший вариант. Рука отца в ее грудной клетке. Воздух не поступает в легкие уже как две минуты, ровно столько рука и находилась внутри. — Тася!

***

Мелисса кричит, срывает голос, но это не помогает. Пески засасывают ее еще глубже и достигают коленок. Ее друзья страдают из-за нее! Нужно что-то делать, немедленно! Главный Они взмахивает посохом, и зеркало-портал растворяется во тьме. — Тебе это нравится? — поднимает бровь Они, вертя в руках этот гребаный посох. В ответ его ждет тишина. Он не заслуживает ее слов. «Думай», — приказывает себя Мелисса. При каждом движении она все глубже уходит под пески, так что нужно срочно уменьшить движения. Может, Кружитцу? Нет, этого она еще не научилась делать. Летуджитцу? Хах, подавно. Стоит ей задуматься, как позади вспыхивает энергия. Это она. Темная и могущественная. Возможно, эта сила бы сравнилась с силой главного Они, но если он не сидит на троне, то значит, что этот демон меньше по статусу. Мелисса мгновенно разворачивается: ничего. Пустота и черный песок. Удар со спины. Мелисса падает на землю, явно не ожидая удара такой силы. Боль начинается с середины позвоночника и уходит в почки и мозг. Хорошо, что хоть приземлились не на спину… Но есть один плюс — пески не поглощали ее. — Слишком много чувств, — брезгливо говорит кто-то. Это точно мужчина, может быть, парень. Хотя Мелисса видела девушек с таким низким голосом, но это точно был представитель мужского пола. От него и исходила та энергия. Сквозь неприятную боль Мелисса встает на ноги и поворачивается к своему «обидчику». С виду он человек, но от него за версту несет Они, и не то чтобы эти демоны не мылись. Противный смех главного Они раздается по местности, зарождая отвращение. Демон что-то говорит и смеется. — Ты долго жила на земле вместе со своей матерью, — презрительно твердо говорит демон и встает с трона. Под его ногами образуется тьма при каждом шаге. И лучику солнца не просочиться, каким ярким бы оно не было. — Присоединяйся к нам, — молодой Они-парень встает по правую руку от отца и, кажется, только выше задирает нос. — Вместе мы будем править всеми мирами! — безумная улыбка играет на лице, но его голос совершенно пуст. В глазах можно было бы прочесть ненависть, если бы они не были настолько черны. Интересно, он действительно в это верит? — Ты убил моего отца, — с гневом говорит Мелисса, и в ее глазах мелькает ненависть. Ненависть. Ненавидеть кого-либо. Именно это чувство, которое перебирает все твои косточки, сейчас и испытывала она. Ненавидеть кого-то до красной кожи, до готовности убить при любой возможности. — Он тебе не отец! Тебя породил я! — кричит главный, и в его голосе наконец читается хоть что-то — злость. — Посмотри на себя: ты убиваешь за деньги! Убиваешь, ведь зов твоего черного сердца не перекрыть. Ты — точное мое отражение. Пытаешься быть хорошей, но посмотри: чего бы ты ни касалась — все рушится. Мелисса пытается найти взглядом того парня-Они, но стоило ей отвернуться на секунду, и его след простыл. Как и его энергия. В этот раз ее ноги подкашиваются под ударом чего-то тяжелого, и она падает. Песок тут же попадает в рот. Мерзко. — Это не так, — отвечает, стиснув зубы, Мелисса и направляет все свои силы на поднятие своего тела. Но чужая нога жестко прижимает ее к земле. — Что бы ты ни пробовала — везде провал, — продолжал главный, подходя ближе. — Меллоу, будь добр. Сейчас некто Меллоу рывком поднимает Мелиссу на ноги, при этом держа ее за плечи. Чтобы не сбежала. Он не давил на них, пока что. Главный кивнул. — Ты — мое отражение. Если ты пойдешь с нами, то мы многого добьемся с твоей силой, — говорит Они. — Сила? — удивляется Мелисса, и пазл, кусочек за кусочком, собирается. — Ты не можешь создать что-то реально опасное, поэтому создал это под-измерение с камерой всего для двух, потому что сил у тебя не хватает. Ты не можешь сам прийти в Ниндзяго сейчас, ведь ты слаб. Так? — в ответ молчание. — Так. И тебе нужна моя сила, чтобы захватить миры, — вердикт вынесен. — А она умней, чем я думал, — коварно улыбнувшись, проговорил Меллоу. Парень медленно наклонился и прошептал рядом с ухом девушки: — И красивей. Удар ниже пояса. Это коварно, но так эффективно. Пусть этот парень и Они, но физиологию никто не отменял, а у демонов она почти идентична людям. Меллоу согнулся пополам, и в этот момент Мелисса замахивается ногой. При встрече с лицом извращенца нога ноет, но это определенно нравится ей. Меллоу отлетает в сторону на несколько метров и тут же встает на ноги. Он вообще ощутил боль? Мелисса спросит об этом у него перед его смертью, ну, а пока нужно уворачиваться от сгустков черной магии, что летят прямо в голову Мельжмен. Этот демон отлично владеет магией, что от него ожидать еще? Может, он и балет станцует лучше? Мелисса наступает. Она отправляет в сторону парня блок земли, что вырвала прямо сейчас, но Меллоу раскалывает его на две части своей силой. Кажется, Золотое Оружие отпугивает Они, так почему же никто из старших не додумался дать его младшим? — думает Мелисса и запускает в ответ на сгусток несколько объемных ледышек, но те в последний момент вместо головы врага попадают на землю и растворяются. Глядя на своего соперника, Мелисса знает точно: она не станет такой. Одержимой отцом, одержимой злобой. Нет. Тьма внутри нее рвется наружу, но она ее сдержит ради семьи, ради друзей. — Тьма внутри тебя — это часть тебя, и не смей ее отрицать, — произносит главный, и Мелисса даже забывает о его существовании. — Я все же попробую, — отвечает Мелисса и принимает удар в живот. Ее отбрасывает на несколько метров прямо на трассу. Холодный бетон царапает кожу, но не беда — царапины заживут за день. Меллоу медленно подходит к Мелиссе, как хищник к своей добыче, жертве. Вот кто она — жертва. Жертва случая. Жертва общества, из-за которого сейчас она — свой злейший враг. Жертва стереотипов и ожиданий. А они хищники. С острыми зубами и силой, которой владеют уж лучше, чем она. Шанс выжить в этих голодных играх равен одному к десяти. — Вы думаете, кого же мы убьем следующего, а мы просто пользуемся случаем. Тебе нужно это признать. Меллоу садится на корточки рядом с ней и с долей нежности смотрит в глаза. Стоп. Нежность? Но думать нет времени — сгусток темной магии отбрасывает Мелиссу вновь и вновь. Круцио версия 2.0. Мелисса сплевывает кровь и гневно смотрит на спокойного Меллоу. Это его точно забавляло, приносить боль и разрушение — это их натура. Точно! Мелисса приподнимается из последних сил — голова кругом, и в ней крутится лишь одна мысль. Не зря же судьба выбрала ее. Она пытается нащупать внутри себя лучик зеленого света, но найти не может. Черт. Она вспоминает все уроки Мастера Ллойда, но среди них нет ничего о том, как найти этот лучик света. А что будет, когда она его найдет? Ее сила неуправляема. Что она будет делать потом? Рандомно пускать бустеры налево и направо? — Мастер стихии Энергии, — главный усмехается, — да из тебя даже человек не выйдет. Ты не управляешь этой силой. Смех-то какой. Но Мелисса не сдается. Разве Харуми и ее отчим учили ее сдаваться? Нет! Лучик света. Она находит его. Цепляется за него. В ее руках образуется зеленая энергия, что приятно ласкает кожу рук. Но… эта сила так чиста, так жива. Свет потухает. — Ты боишься этой силы? — усмехается Меллоу, наклонив голову. — Ты привыкла к тьме, свет — это не твое. Сколько бы ты не старалась, это тебе не удастся. Твоя душа слишком темна для Стихии Энергии. — Я сама решу, что мне по душе: свет или тьма, — выплевывает Мелисса и наблюдает за тем, как в руках у парня образуется сгусток темной силы. — Глядя на себя, я никогда не спущусь до вашего уровня. Ей страшно. Она не понимает, как она — воплощение тьмы — может быть носительницей такой живой силы. Судьба всегда играла с ней. — Я убил твоего никчемного отчима только потому, что он учил тебя не злу, — начинает говорить главный. Вот что. И всего-то, хах. Так не может быть. Произошла ошибка. А от силы можно отказаться? Страх. Гнилое чувство. Ей страшно за Рика и Тасю, которые попали сюда по ее вине. Она их подвела. Никчемная — всегда она слышит только это. Нет. Не сегодня. — Я — не плохая, — встает на ноги, пошатываясь, и рукой ищет опору, но не находит ее, отчего чуть не падает. — Я — не твое отражение, — глаза принимают зеленый цвет, и Мелисса чувствует эту могущественную силу, что так и хочет вырваться на свободу. — Я — это свет в этой тьме! — энергия вырывается вслед за словами прямо из сердца. Свет поглощает тьму. Свобода.

***

Гарри уже как двадцать минут ходил по двору монастыря, все никак не находя себе места. Гнилое чувство. Монтгомери садится на ступеньки, по которым почти каждое утро обычно взбирался почтальон. Свежий воздух дует в лицо вместе со снегом. Приятное чувство. — Все никак не можешь найти себе места? — рядом садится Рон. — Да. Это чувство… что я виноват, как изнутри пожирает, — возмутился Гарри, отбрасывая лепесток сакуры. — Да, знакомо. Я так себя чувствовал, когда Аврора попала в участок. Тогда она еще жила в Южной Корее. Пусть я и не был виноват в произошедшем, но мысль о том, что я не повлиял на нее, хоть мы и уже хорошо общались, пожирала меня, — рассказывает Рон и расслабленно откидывается назад. — Кстати, попала она туда, ты не поверишь, из-за драки. — Серьезно? — Гарри расплывается в улыбке, и он представляет, как Аврора будет драться с кем-либо. — В тихом омуте большие черти водятся, — пожал плечами Рон и через секунду добавил: — Кстати, именно после этого случая, три года назад, мы и начали встречаться. В этот момент во дворе монастыря раздаются странные звуки. Парни быстро встают со своих мест и забегают внутрь: портал зеленого цвета стремительно разрастался в небе. Из монастыря на звуки и свет выбежали все: старшие ниндзя, младшие, монахи… Из портала одно за другим попадали три тела, и Гарри радуется, когда видит там друзей. Не успевает он что-либо сказать, как рядом с ним пробегает Рон, и Мелисса оказывается заключена в объятья. Тася больно ударяется копчиком при встрече с землей, но больше ее интересует дыра в животе. И, о, ее нет. Тася облегченно выдыхает, что делает очень вовремя. Лиса в мгновение оказывается совсем рядом и раскрывает руки для крепких объятий, но Тася же отползает назад. Лиса в вопросе поднимает бровь и недоверчиво смотрит на свою подругу. К Рику тут же подходят Джек и Сэм и сбивают того с ног, обнимая его. Смит на это никак не реагирует. Они настоящие или нет? Мелисса, наблюдавшая эту картину из первого ряда, сейчас металась между выборами. — Надеюсь, вы понимаете, что все, что было там — не реально? — наконец определилась Мелисса, подползая ближе к друзьям. Тася смотрит на нее взглядом, в котором отчетливо виднеется вопрос. — Да, я все видела. Но не смогла никак помочь. Простите меня. — Просто сказанных слов уже не вернуть, — тихо говорит Тася, отворачиваясь. — Я не поняла, обниматься-то будем? — в шутку ругается Лиса, раскрыв руки для объятий. Тася думает. Не вызывая подозрений, Майн обнимает подругу.

***

— Ну, твоя команда в целости и сохранности, примите и распишитесь, — неловко начинает Мелисса, когда во дворе не остается никого, кроме нее и Гарри. — Наша команда, — тут же исправляет ее он и улыбается. — Да. Знаешь, в этом под-измерении было создано три камеры, но я думала, что только одна. Но сейчас я поняла, что мой страх — отец. И именно в третьей камере он был. — О чем ты? — не понял Гарри. — Да так, потом объясню.