Зефир /продолжение/

Она изящно шла с папками в руках, рассекая воздух каблуками. Ирина Алексеевна в белом халате — шикарная всегда и для всех, но в особенности для нового заведующего. Прошла уже неделя после назначения, а она ходила вся холодная, колкая. К своему начальнику блондинка не заходила, хотя тот её всегда ждал. Коллектив нормально воспринял Геннадия Ильича, собственно, кто бы сомневался? Однако уже на первый день Кривицкий дал понять, что руки здесь не опускать. Частенько делал замечания, но и помогал также. Ко всем обычно приставал, коль были ошибки, но не к своей возлюбленной. У Иры было слишком кислое лицо, что было страшно охватить дома. Гена вышел из кабинета, поправил карманы халата и заметил свою женщину, он пристроился рядом с ней. Теперь они шли вместе. Не важно куда, Гена просто наблюдал за ней. Он заметил, что лицо Иры изменилось, оно больше не улыбается, глаза потухли, а руки она прячет, касаться его даже не хочет. Когда они дошли до малолюдного этажа, то Гена приостановил её руками и обошёл, встал со стороны лица. Он специально улыбался ей, хотел подбодрить. — У тебя всё хорошо? — Кривицкий провёл рукой по её спине. — Геннадий Ильич, идите работайте. Сказала она и дальше шла с папками, но он не отстал от неё. — Пошли ко мне в кабинет, чай попьём. Чай вместе они пили чёрт пойми когда. Ира всё время убегала на работу первее, но он не стал её эти донимать. Павловой сейчас хотелось избавиться от его общества, поэтому она свернула к лифту. Он же, заметив её отвращение к нему, следовал за ней. Быть не может, чтобы Ира так к нему относилась, он выкидывал эти мысли из головы и вёл себя, словно ничего не произошло. Уже стоя в лифте, он вновь перехватил её руку и закрыл лифт. Просто закрыл его, Гена держал её руки и смотрел на лицо. — Что происходит? — он провёл тыльной стороной ладони по очертанию. Ира смотрела на него, но не двинулась. — А что происходит? Кривицкий нервно улыбнулся. — Я тебе уже неделю противен. Павлова вздохнула и её уже раздражало, что он допрашивает её. — Нет, Гена, я просто устала. — Ещё и врёшь мне. Ну, она не сдержалась и убрала его руки, нажала на кнопку этажа, но Гена опять отменил эти действия. — Ира, мы должны поговорить, не уходи от вопросов. Тогда она сверлила его взглядом, но внутри всё сжалось. — Ты обещал оставить должность, — тихо сказала она. Кривицкий провёл рукой по волосам, вздыхая, он отвёл от любимой взгляд и размышлял, что ей ответить, чтобы не показаться предателем. Нет, Гена правда не привязан к этому креслу, просто он знает, что пока будет лучше он заведующим. А вообще, если мы подумаем, то поймём, что ей не дадут должность априори. Как после стольких ситуаций? Тем более с Толиком рассталась, который впрягался за неё в министерстве. — Обещал, и я помню это, — он убрал руки за спину. Павлова заняла боевую позицию, скрестила руки на груди и смотрела мужчине в лицо. — Тогда какого чёрта? — Егорова, перестань, ты сама не своя. — Я сама не своя? Я же тебе говорила, что убью тебя, и ты знал о том, как дорого мне это место. Гена передумал оставаться с ней в одном лифте, ощущая, что вот-вот и они поссоряться окончательно. — Я сделал так, как будет лучше для тебя. Всё, закончим этот разговор. Ира не поняла для кого это там лучше. Без понятия, что у него на уме? Хотя Кривицкий сказал это вполне серьёзно. — Чем лучше? Но она не успела и Геннадий Ильич покинул лифт с недружелюбным лицом. Она направилась в ординаторскую, надо обдумать, что дальше делать.

***

Уже давно прошёл обед. Брагин, Куликов, Хромов, Лазарев и Павлова сидели чаёвничали после операций. Брагин и Куликов что-то бурно обсуждали, а Хромов и Лазарев читали истории болезней. Ира сидела на диване и пила чай. Вдруг в комнату входит заведующий. Он весь в попыхах кладёт на стол новые истории болезней. Мельком смотрит на врачей. — Офисные работники, всех отравили и чёрт пойми чем. Мне эти папки лично главврач вручил. Я осмотрел пару тройку, остальные за вами. Врачи с энтузиазмом разобрали папки и побежали по палатам, дело это не терпит ожидания. Все поняли, что сегодня не придут домой вовремя, даже Кривицкий, поэтому, когда все ушли заведующий приказал Ире: — Иди домой. Павлова удивлённо подняла на него глаза. — Командовать еще мной будешь? Он подхватил её под локоть и одевал на неё шарф и пальто, пока она упрямилась и начинала всё снимать. — Отстань от меня, Кривицкий! — воскликнула она. Блондинка злилась на партнёра, а он ещё и домой гонит её. Совсем вытеснить из больницы хочет. Но Геннадий Ильич прекрасно понимал, что вся эта работа надолго, а его Егорова вся раздражённая и ей лучше прийти домой, побыть одной и лечь спать. Однако она это воспринимает по-другому. — Не отстану, — он надел всё на неё, — это приказ, Ира. Она ударила его по рукам, чтобы отстал и сняла всю одежду, пока Гена потирал руки и удивлённо смотрел на неё. — Я буду работать. — Она взяла папки и направилась на выход, оставив Кривицкого одного.

***

Следующая неделя прошла ещё хуже. Сколько он не пытался помочь ей, Ира воспринимала это, как жест жалости к ней, а то и хуже. Бесило и то, что он потрясающий заведующий. Кривицкий никогда никого не ругал, он всегда спокойно пояснял ошибки, этот человек никогда сильно не злился, что прям страшно подойти. Гена всегда ответственный, ничего не забывает. Вот уже была одна проверка, которую он за долгую историю больницы прошёл блестяще. Все работники его любили, особенно хотелось всем с ним оперировать, наблюдая за изящностью действий, отточенных годами. Гена не оставлял новых ординаторов, давал им тоже операции, но самые лёгкие, хотя те и от них скакали от счастья. А главное он гуманный, понимающий и всегда в отделении берёт вину на себя. Недавно устроилась новая медсестра. Та безумно красивая брюнетка с худыми ножками, которые, как помнит Павлова, Кривицкий обожает. И вот она оступилась и перепутала всё с поставками, так что пришёл бракованный товар. Тогда пол отделения жаловалась, но Кривицкий взял вину на себя, сказав, что он сам старый дурак всё спутал. Такой же ответ дал даже главврачу. Ну Ира на это отреагировала неоднозначно, потому что существует у неё в груди огромная ревность. Хотя она фыркает каждый раз, когда им восхищаются новые молодые медсёстры, но внутри переживала, что это ненормально. Ещё эта брюнетка постоянно общалась с Кривицким, порой просила помощь в элементарном. Ну, конечно, Гена же джентльмен и как он откажет женщине? Сам же Геннадий Ильич ничего в этом плохого не видел, не наблюдал за тем, как особенно его любят медсёстры. Ему как-то не до этого, он постоянно думал о своей любимой женщине, которая каждую его помощь отвергает, а несколько дней подряд уже спит на диване, говоря, что ей так удобнее. И Гена понимает, что весь этот балаган в отношениях заканчивать надо, но обязанности заведующего на него давят, мужчина ничего не успевает и забывает о личной жизни. Сейчас он стоит около Нины и заполняет очередные бумаги. — Угу, а ещё вот тут, Геннадий Ильич. — Ткнула она пальцем на строчку. Кривицкий стоял в халате с ручкой и хмурым лицом заполняя какие-то бредни начальства. — Ниночка, научитесь уже подделывать мою подпись. Несмотря на не особо радужное настроение Гена шутил. Нина перекрестилась, улыбаясь. — Боже упаси, Геннадий Ильич, а потом куковать в Сибирь поеду. Кривицкий посмеялся. — Да ладно вам, Сибирь не так уж и плоха. Тут идиллию нарушила та самая медсестра-брюнетка. Она подошла к Геннадию Ильичу и расплылась в улыбке. — Здравствуйте, Геннадий Ильич. Он повернулся и кивнул девушке. — Здравствуйте, Маша. — Тут у меня дела такие, можно вас на секундочку? Гена и Нина переглянулись, пока Маша наматывала волосы на палец. Он пожал плечами и отошёл в сторону. Маша ехидно осматривала заведующего, а потом начала: — Геннадий Ильич, вы знаете я недавно подскользнулась на льду, — она изобразила боль, — и кажись ногу вывихнула. Можете меня осмотреть? Всем в этой больнице было ясно, что эта девушка его соблазняет, даже узнала про его слабость на женские ноги. Однако Геннадий Ильич в этом ничего плохого не видел, не подозревал, пока на них смотрят все врачи. Тут пришла на работу с большим опозданием Ира, так что он сразу её заметил. Не было ещё и дня, когда мужчина её не заметит. Тогда Гена смотрел на неё, провожая взглядом до ординаторской, пока Павлова, закатывая глаза, смотрела на него с молодой медсестрой. Гена захотел пойти за любимой, поэтому оглянул девушку и кивнул ей. — Да, да, Куликов вас осмотрит, я ему передам. Маша не успела ничего сказать, Кривицкий помчался за своей суженной. Брюнетка закатила глаза, увидев, как он опять гоняется за Павловой. В ординаторской никого не было кроме них двоих, заведующий прикрыл дверь и сел за стол напротив Иры. Она пила чай и смотрела на календарь дежурств, а Гена смотрел на блондинку, не отрываясь. — Завтра мы дежурим. Он укрыл её руку своей и поднёс к своим губам. — Я знаю. Павлова посмотрела на него холодным взглядом, но внутри всё ликовало от его нежных касаний. — Ну, рассказывай про эту Машу. Было у вас уже? Конечно, вся эта ситуация её смешила, но подбешивала. Кто вообще вправе заигрывать с её мужчиной? Гена посмотрел ей в глаза, чтобы она поверила и взял уже обе руки, целуя костяшки. — Нет, никогда, перестань об этом даже думать. Кому я вообще нужен, кроме тебя? Ира начала таять. Это правда, что он ей нужен и дуется она на него чисто из-за своей натуры. — Изменишь мне — сразу собирай монатки в Израиль. — Изменишь ты мне — скажи хотя бы, — улыбаясь, сказал он. Это вызвало у Иры тоже лёгкую улыбку, Гена отпустил её руки и встал со стула, направившись заваривать ей чай. — Ты прости, что я так мало времени тебе уделяю. Пока он стоял там, за спиной, Ира мечтательно перебирала фантик от конфеты в руках. — Ого, вспомнил о сожительнице. Он подал ей чашку чая и сел обратно. — Да, я плохой, согласен. Я исправлюсь. Ирина Алексеевна перемешивала чай и смотрела на возлюбленного. — Давай, давай, а то место у коврика в прихожей свободно. Кривицкий улыбнулся её настрою и вообще был рад, что она с ним разговаривает. — Я тоже тебя люблю, Егорова. Он встал из-за стола и махал ей рукой перед выходом. — Да иди ты уже, заведующий! — смеясь, сказала она. Гена отправил ей невесомый поцелуй и направился к себе, рассекая воздух распахнутым халатом.

***

Ближе к вечеру он сидел в кабинете, перебирая бумажки. Недавно проверял своих пациентов, а сейчас заканчивает пораньше, чтобы с Павловой поехать домой вместе. И вот одна мысль ему всё-таки залетела в голову — должность. Ну, не может он смотреть как она изжигает его. Может заведующий он хороший, но у его Егоровой кончается терпение. Давно он думал, какой момент подобрать, чтобы отдать ей эту должность. Вообще она ему не нужна, просто как-то неудобно было сразу с первого дня отказать. Надо хотя бы вид сделать, что ему не понравилось и что у него ничего не вышло. Тянуть он долго не мог, понимал, что Ира скоро совсем перестанет отвечать на его ласки и нежности. Кривицкий встал и направился в кабинет главврача. Проходя по кабинету, все с ним здоровались, он быстро прополз к кабинету главного и постучал. — Войдите. Гена прошёл и сразу сел за стул напротив, с главным они были в хороших отношениях. — Что-то случилось, Геннадий Ильич? Он поправил свой пиджак. — Нет, что вы, всё хорошо, просто я хотел бы поговорить про свою отставку. Главный сразу снял очки и посмотрел изумлённо на Кривицкого. — Вы же прекрасно справляетесь. — Да, но вы говорили, что это временно. — Но… — он нервно пропустил воздух через рот, — я не против, чтобы вы остались. Гена почесал затылок — Вы и меня поймите, здоровье уже не то. А кандидатуру я знаю хорошую, она точно справится. Он уселся поудобнее, осматривая врача. — Ирина Алексеевна? Гена кивнул. — Слушайте, мы с вами уже об этом разговаривали. — Но каждый раз не было определённого ответа, возможно ли это. — Понимаете, я ничего не решаю, это уже под контролем повыше людей. Гена нервно потёр глаза, понимая, что всё не так просто. — Насколько я понял, Алеников этим занимается, попробуйте его убедить, слышал, что вы знакомы. Кривицкий усмехнулся. — Ну да, знакомы… — Простите, Геннадий Ильич, но мне надо продолжить работу. — Понял, до свидания. — И вам всего хорошего. Гена шёл к себе в кабинет перебирая мысли. Неужели опять с Алениковым нужно встретиться? Он этого козла и видеть не хочет. Толя, наверное, его тоже не особо желает видеть. Тем более станет ли он помогать, если ему это не выгодно? Много вопросов, но ответы можно получить только при встрече, которую нужно как-то устроить.

***

Уже стоя на улице, его ждала Павлова, согревая свои руки, но из-за разговора он задержался. Мужчина спокойно шёл к машине, в последнее время Ира отказывается ехать с ним в одной машине. Но вот он подошёл к ней и увидел рядом Егорову, Гена удивился и стоял как вкопанный. Неужели любит? — Чего ты стоишь, Кривицкий, машину то открой, холодно. Он подошёл к ней и открыл дверь, помог сесть, а идя к своему месту пробормотал по нос: — Ну, что за женщина? Завёл он машину и пристегнулся, а Ира смотрела вперёд, улыбаясь в уголок губ. Наконец-то можно побыть с ним рядом. Гена ехал по дороге, поглядывая на Ирину Алексеевну. — Где ты был так долго? Он пожал плечами. — Да так, пока всё убрал да переоделся, не заметил времени. Я же не думал, что ты захотела со мной поехать. Ира ухмыльнулась. — Всё, молчи, смотри на дорогу. Женщина всё ещё строила из себя обиженку, но это плохо получалось. — Может ещё уснёшь сегодня со мной? — стоя на красном светофоре, повернул к ней голову. — Может и усну, а может мне с котом лучше. Гена уже подъехал к дому, но не открывал двери машины, оба сидели и смотрели в лобовое стекло. Кривицкий взял её за руку и прошептал. — Я не люблю спать один. — Да? Ну тогда разрешаю приводить в дом молодых медсестёр. Ира вальяжно нажала на кнопку открытия дверей и вышла из машины. Он как мальчишка побежал за ней следом, придерживая дверь в парадную. — Не нужны мне эти медсёстры. Уже стоя в лифте, Ира посмотрела на него и улыбнулась. — А ты зря, у неё ножки такие красивые. Фигура стройная, а личико миленькое, — врала она. Гена с её сумкой и своим портфелем в руках ответил: — Вообще-то мне нравятся только твои ноги, ничьи больше. Фигура у тебя лучше всех, а про лицо я вообще молчу, особенно глаза. За них душу продать готов. Двери лифта открылись и Ира, которая была счастлива от полученных комплиментов, потянула мужчину за руку, проводя к квартире. — Так ты на диване сегодня спишь? — С мольбой в глазах спросил он. — Да, с котом мне приятнее. — Понял. Гена поставил в прихожей портфель и сумку, скинул с себя одежду и направился в душ. Этой ночью она уже мучает не себя, а его. Впервые за две недели легла она спать с улыбкой на лице, а он, обнимая её подушку и шастая на кухню, якобы попить, чтобы просто посмотреть на спящую возлюбленную.