Зефир /продолжение/

***

Утро. На улице светит солнце, растапливая весь снег. Птички начали щебетать. Кривицкий проснулся раньше, он поплёлся в ванную и уже вышел с полотенцем на животе и взъерошенными кудрявыми седыми прядями. Он пошёл на кухню, поставил чайник, накинул штаны и футболку. Сидя за столом, он тихо перемешивал чай, смотря на спящую Иру. Он сделал пару глотков и молча сидел дальше. Однако Павлова проснулась, потянулась и повернула на него сонное личико. — Доброе утро. — Улыбаясь, сказал Гена. Ира же просто кивнула и села напротив него за стол. Она рассматривала его и констатировала факт: — Уже и в душе был? — Да. Гена смотрел на её черты, милую утреннюю неопрятность. Всё это ему так дорого, что он готов цепляться за каждый шанс, чтобы оставить её рядом. Ира поймала его взгляд на себе и погладила мужчину по щеке. — Побриться бы тебе. — Уже вечером. Она провела рукой по его мокрым волосам, распределяя аккуратно причёску. Гена смотрел на неё завораживающе, давая понять, что она уже сделала всё, чтобы он хотел её всегда. Павлова села на стул и взяла чашку любимого, отпила пару глотков и съёжилась после этого. — Холодно что-то. Ей хотелось ощутить его объятия, нежность и тепло. Кривицкий вскочил и взял плед, обошёл Иру со спины и укрыл её, встал рядом. Она, улыбаясь в уголок губ, закатила глаза. — Ой, Кривицкий, какой же ты наивный. Блондинка потянула к себе за футболку, пока Гена не понимал, что он такого плохого сделал. Она взяла его руки и опустила их на талию, а сама держалась за мокрые волосы и коснулась его губ. Кривицкий улыбнулся и ответил на поцелуй, проводя по её талии пальцами и прижимая к себе. Наконец-то перемирие настало. Теперь он может не бояться, что его стукнут по губам или рукам, когда он будет лезть. Сможет законно спать с ней, перетаскивая спящую с дивана на кровать. Гена пролез рукой под её ночнушку и водил руками по спине, она оцепила его бёдра своими ногами и прижималась руками к лицу мужчины. Особенно утром он её хотел, сейчас она сама не против быть с ним. Ира его слишком манила, даже чересчур. Она, оперевшись о стол, водила пальцами ног по его паху, так что он приоткрывал рот от блаженства. На такие провокации Гена отвечал легко, он снял с неё ночнушку и прильнул к груди, водя по соскам губами и языком. Блондинка лишь сжимала его волосы крепче и кусала губы, пытаясь придавить в себе стоны. Кривицкому это безумно нравилось, он любит её всю до каждой мелочи. С каждой минутой становилось всё невыносимее ждать близости и Ира стянула его новую одежду. Ей было плевать где, главное сейчас. Никто из них не заметил, что это кухня, как-то не до этого. Он поднял голову к ней и поцеловал в губы, покусывая нижнюю, уже опухшую от вожделения. И он уже шептал ей на ухо: — Я хочу тебя, Егорова. Однако женщина прервала его движение снять с неё последнее нижнее бельё и потянула его к себе. Всё-таки она сама соскучилась по нему, по запаху его тела, волос и мужскому теплу. Кожа его не была такой бархатной, как у Иры, но в ней была какая-то своя особенность, грубой её не назовёшь. Павлова убрала со своего лица локоны волос и потянула его шею к своим губам. Она оставляла влажную дорожку поцелуев, но особое значение придала его ключице, где оставляла уже фиолетовые пятна. Ему это нравилось, Гена закрыл глаза от удовольствия и немного навалился на женщину, давая ей простор. Дойдя до его шрама, она остановилась и нежно провела пальцем, вызывая у мужчины мурашки. — Ира, не надо, — ему было не по себе. Её тело всё такое ровное, гладкое, однотонное, а он не в форме, со шрамами и местами синяками. Павлова его не услышала и поцеловала линию шрама, длительно концентрируясь на каждом шве. Она не ожидала, что это вызовет у любимого такое восхищение. Но на этом она не остановилась, а продолжила спускаться ниже и ниже, целуя его торс, а следом остановилась у ширинки, боксеров, резко подняла на него взгляд и втянула поцелуй, водя пальцами ног по плоти. Кривицкий крепко вцепился в стол до посинения пальцев, а губами сдерживал стон. И вот Ира устала манипулировать им и сама позволила ему взять ситуацию под контроль, чутка опрокидывая голову назад. Гена снял последнюю вещь на её теле и вошёл в неё, смотря ей прямо в глаза. Разум затуманился, а по её телу пробежала дрожь.

***

— Гена! — бегала она по квартире и искала свои часы. — Что там у тебя стряслось?! — нервно произнёс мужчина, одевая запонки. — Где мои часы? Он вышел к ней на кухню в расстёгнутой рубашке, выискивая глазами свой флакон парфюма. — Я то откуда знаю? Ира в незастёгнутом платье побежала в спальню, опрокинув: — Кривицкий, в следующий раз мирись, пожалуйста, со мной вечером. Гена надушился, убрал парфюм и, застёгивая пуговицы, улыбнулся. — Учту, дорогая. Он посмотрел в зеркало, причесался и пошел помогать любимой, которая стояла в спальне, смотрела в зеркало и судорожно пыталась застегнуть ремешок часов. — Егорова, чёрт возьми, — Гена мигом помог ей застегнуть ремешок и даже молнию платья, — мы опаздываем! Ира повернулась к нему и подёргала за щёки, следом поцеловала в уголок губ. — Начальство не опаздывает. Хотя это и сняло его раздражение, но Кривицкий был зол, что кое-кто не напомнил ему про время. Он аккуратно прихватил её за талию и повёл в коридор. Далее они сидели в машине и Ира смотрела на то, как он ведёт машину. Глубоко у себя в мыслях она просто его обожала. Этот мужчина заставляет её быть королевой, при этом позволяя иногда опускать себя до уровня шута. На работе он вдумчивый, местами строгий, но гуманный руководитель, а с ней Гена и слова вымолвить не может, увидев её на расстоянии меньше полуметра. Удивительно, но факт. Павлова прижалась к его плечу и закрыла глаза, позабыв, что недавно считала его козлом, укравшего её должность. Гена посмотрел на неё, поцеловал в макушку. — Я сегодня задержусь под вечер немного, поэтому едь домой без меня. Ира вздохнула. — На чём едь? Пешком тогда пойду. Она подняла к нему лицо и нахмурила брови. — А ты куда это вечером денешься? Сначала Гена замялся, но потом ответил: — На совещание в министерство. Вообще Павлова могла всегда легко раскусить ложь Кривицкого и на этот раз так и произошло, но как удобно ему сказать об этом, она не догадалась. — Ну ладно, только не долго, а то я одна не усну. Гена кивнул головой и уже подъехал к Склифу.

***

Прошла половина рабочего дня и Кривицкий долго думал как преподнести Аленикову этот вопрос, как его заставить вернуть Ире должность? Однако было времени уже много и Гена просто набрал его с рабочего телефона, так он точно возьмёт трубку. Пара гудков и послышался сонный голос: — Алеников слушает, — Толик потирал глаза от усталости и пил кофе. — Да, здравствуйте, это Кривицкий вас беспокоит. Гене стало неуютно, стал чувствовать себя каким-то холопом. — Криви-и-цкий?! — удивлённо спросили на том проводе, усмехаясь. — Да, Геннадий Ильич. Я отниму всего минуту вашего времени. Несмотря на множество обид и претензий Кривицкий вёл разговор официально, как и стоило бы. Хотя Толя у себя в кабинете ехидно посмеивался, осознавая всю силу своей власти. — Слушаю вас. — Анатолий Борисович, нам срочно нужно переговорить насчёт Склифосовского и работников, — завуалировал Гена. Толя даже с энтузиазмом подумал, что там могло случится и сразу согласился: — Хорошо, — он вальяжно посмотрел на часы, — сегодня в девять вечера ресторан Париж, мне поужинать надо. Кривицкий, стиснув зубы, ответил: — Да, хорошо, спасибо. То что Гена всегда держал себя в руках, знали все. Но сейчас он бесконтрольно ударил кулаком по столу, сказав лёгкое: «Чёрт! Козёл какой-то…». Ну, конечно, не лексикон Павловой, но для него грубовато. Кривицкий откинулся на спинку кресла и массировал веки, думая как начать разговор с чинушей. Через пару часов уже стемнело, Гена вернулся в кабинет после очередной операции. Он разминал спину, а следом глянул на часы и стал собираться на встречу. Тут входил Машенька, молодая медсестричка. Она смотрит на Геннадия Ильича и ждёт, когда он заметит её. — Ой, здравствуйте, Маша, собираюсь — не заметил. Он одарил её улыбкой и посмотрел на девушку. После чего она поправила свои длинные распущенные волосы. — Геннадий Ильич, да как вы галстук то завязываете? О, нет! Только не это! Галстук всегда по традиции для хорошего завершения переговоров Гена зовёт помочь именно Иру, а сейчас появилась угроза его традиции. Маша уже потянулась к его галстуку, но он перехватил её руки и отпустил, так что девушка смутилась. — Не надо, Маша. Я поправлю сам. — Ладно… — Так вы что-то хотели? Девушка уже начала понимать, что план её летит в бездну. — Да… — Она придумывала на ходу, — знаете, у меня тут с документами проблема. Не могли бы вы посмотреть, что тут не так. Гена раздражался, потому что это работа не для него. Такое должны проверять старшие медсёстры и девушка уже явно перебарщивает, но в реальности он ответил, вздохнув: — Хорошо, давайте посмотрю. Он хотел избавиться от неё поскорее, чтобы потом позвать Ирину Алексеевну, которая завяжет его на удачу галстук. Маша подала ему пару бумаг, Гена пробежался глазами. — Всё хорошо, но обратите внимание на дату. Сегодня уже совсем не первое, а десятое. Девушка улыбнулась и прикрыла рот, удивляясь. — Ой, Геннадий Ильич, какой вы внимательный, спасибо! Он кивнул и ждал, когда уйдёт. — Я вам ещё потом пару документиков занесу, — подмигнув, сказала Маша и ушла. Ну на это подмигивание он внимание не обратил, потому что взял телефон и набрал свою любимую женщину, она сбросила. Если сбросила, то значит тут где-то рядом ходит. И вот обещанная Павлова заглянула к нему в кабинет, осматривая своего оболтуса в хреново завязанном галстуке. Заведующий повернулся к ней и ноги его стали ватными только при воспоминании об их сегодняшнем утре и мозг манил остаться и провести вечер с ней, но увы. — Чего хотел? — спросила она, сложив руки на груди. Он подошёл к ней ближе и смотрел в её зелёные глаза, дав понять, что он безумно её любит. — Милая, завяжи мне галстук, пожалуйста. Ира ухмыльнулась и принялась перевязывать его нелепую работу. Гена смотрел только на её профиль, следил за каждой эмоцией. Она заметила, как её сожитель смотрит на неё: — Маньяк ты. Кривицкий усмехнулся: — Рядом с тобой я, — он приближался к её манящим волосам, чтобы скрыть лицо в них, — всегда больной какой-то. Ей стало щекотно ощущать на себе легкую щетину мужчины и она засмеялась, легонько отталкивая его, но Гена был напористей. — Всё, — она продолжала хихикать, — Кривицкий, хватит. Но Гена не отвечал и придерживал её за талию, целовал шею. Ира уже стучала ему по плечу. — Гена, на совещание опоздаешь! Только после этих слов мужчина встал ровно и поцеловал её руку и шёпотом протянул: — Домой приду, то закончу начатое. Ира поправила воротник его пальто, улыбаясь, и постучала его по спине. — Иди уже, Челентано. — Ты запомнила? — выходя из кабинета, спросил он. — Запомнила. Гена отправил ей воздушный поцелуй и побежал на выход. Ира осталась одна в его кабинете. Она осматривала его рабочий стол, села на кресло и окунулась в воспоминания, как именно Павлова тут сидела, когда ни одна душа не подходила к ней, как сейчас к Кривицкому. Ира осматривала стены, полки и не могла отпустить все воспоминания. Ну, не могла забыть эту должность! Не могла, слишком это ей дорого.

***

В здание роскошного ресторана вошёл мужчина в чёрном пальто и с кожаным портфелем. Ему было плевать на эту красоту ресторана, на его ценники, он просто пришёл с одной целью. Алеников тем временем разделывал свежий стейк и смотрел на гостя, который уже сел рядом. Они пожали руки, но не находили как начать разговор. Толя доужинал и отсел на спинку стула, скрестив ноги, он рассматривал Гену. Да, мужик поменялся, стал более деловитый, но как такое чудо нужно Павловой? — Машина у тебя новая. Служебная? Гена смотрел на оппонента. — Своя. Толя взял бокал коньяка и сделал пару глотков. — Что хотел? — Я хочу поговорить про нашего заведующего. Алеников недопонял, нахмурив брови. — Так это ж ты. — Да, но я хочу, чтобы это был другой человек. Алеников весело пригубил ещё коньяка и вспоминал, как его отшила Павлова, чтобы быть с ним. Ой, как ему сейчас злостно лишь вспоминая, что его променяли. — А ты что? Устарел? Гена не хотел ему отвечать и продолжил. — Я хочу справедливости и законно заслуженного заведующего и уверен, что способен уступить её. Чиновник с интересом теперь слушал. — Та-а-к, и кто же это? Кривицкий покашлял и уверенно выпалил. — Павлова Ирина Алексеевна. Алеников закатил глаза и допил коньяк. — Не строй из себя Ателло, Гена. Он резко перешёл на «ты». — Анатолий Борисович, я уверен, что этот человек разбирается в этом лучше, чем кто-либо на планете живущий. Толя подвинулся ближе и смотрел на оппонента. — Ты совсем не понимаешь? Срать я хотел на это. Сам же осознаёшь, как она со мной поступила. Хорошо, — он обезоруженно поднял руки, — тебя я не виню, баба она красивая. Гена потихонечку начинал ненавидеть его, но после этих слов он процедил сквозь зубы: — Это её выбор, прими. — Принять?! После всего, что я для неё сделал? — Ты незаконно её стиснул, Толя, это неправильно мстить исподтишка. — А сколько я от неё настрадался? — Она не виновата. На этой ноте оба служащие медицине решили остановить делему. Алеников ослабил хватку галстука и серьёзно начал: — Нет, должность я ей не верну. — Анатолий Борисович, пойми ты меня, ей хреново без этого. Ира прирождённый командир. Толя кивнул, ехидно улыбаясь — Да, командир, но мне после этого вернуть ей всё надо? — Дай ей шанс. — Выгоды нету моей, Гена. И Кривицкий отчаянно вбросил в беседу: — Сделаю, что скажешь. Алеников стучал по столу пальцами и смотрел на заведующего. У него он вызывал неоднозначные мысли, то ненависть, то жалость. Но Ира вызывала у него только притяжательные мысли, он скучал по ней, знал, что посеял просто так, но признать не мог. — Уверен? — переспросил чиновник. — Да, — ответил Гена, поправляя пиджак. — Оставь её. Да, Алеников действует по принципу «так не достанься же ты никому». Это он хотел показать ему, а сам понял, что корень их проблемы в отношениях с Ирой — Геннадий Ильич. Без него куда лучше, без него он сможет вернуть её. И стать частью её жизни. — Брось её, испарись. Можешь работать дальше, но чтобы без отношений. Гена застыл не зная, что сказать. Себе он вбил в мозг, что согласиться на любые условия, но не такие же. Его безумная любовь к ней настолько опасна, что останавливая её, непонятно кто пострадает больше. Он поправил волосы и раздумывал стоит ли жертвовать их отношениями ради карьеры? Конечно, она будет счастлива с должностью, но будет ли счастлив он без неё? Естественно нет. Это будет как апокалипсис. Нет, он не может… Это нереально, отказаться от любви всей жизни. — Я подумаю, — протянул Гена и неживым лицом вышел из ресторана, ловя взгляд Аленикова. Кривицкий, идя к машине, не изменился в лице. Ему было… Страшно. Страшно, что его натура сможет согласиться на такое. Теперь подобная мысль будет преследовать его. Этот дурак готов пойти на все жертвы ради неё, он неумолимо отгонял эти мысли, но осознавая, что Ира так и не будет полностью счастливой, он впадал в грусть, хотелось выпить. Гена неконтролируемо купил себе бутылку виски и, приехав к дому пил, смотря в окно Павловой, где она ходила по комнате, ожидая его. Раз за разом, за каждым глотком он отпускал её. Такой уж она человек, для неё работа важнее, для него нет. Уже спустя много стаканов, он понял, что возможно они совсем слишком разные для этой совместной жизни. Выйдя, сильно пошатывающимся из машины. Кривицкий дошёл до дома, потом до квартиры и открыл всё своим ключом. В квартире он снял обувь и рухнул на диван в гостиной. Ира уже легла спать, оставив ему ужин на столе, но Гена уснул даже не раздевшись. Ноги его торчали, а пахло приятными пряностями и крепкостью, но не так это хорошо и воспринималось.

***

Утром Ира очнулась, потрогала постель рядом, но там пусто, место застелено. Она услышала дождь за окном, который будто барабанил по голове. Блондинка встала с кровати и направилась на кухню. Только при виде висящих ног в воздухе она огорчилась. В таком виде её Гена не мог уснуть, она осмотрела тело и присела рядом с лицом. Какая же скотина… Он сказал ей, что идёт на совещание, так какое совещание проходит со спиртным. От него пахло виски, это точно. Ира была зла, что он обманул её в первый же день их перемирия. Терпеть не могла амёбоподобных у себя на диване. Ира сделала суровый вид, подошла к графину с водой, а следом уже эта вода лилась на лицо Геннадию Ильичу, который храпел. При первом соприкосновении жидкости с его лицом, он поднялся и воскликнул: — Ты что делаешь?! Он сразу же встал и утирал лицо, с него капала вода. Гена поднял свой помятый профиль на излюбленный профиль сожительницы и был зол, потому что та смотрела на него холодно. — Как совещание прошло? Мужчина пришел в себя и снял всю одежду, оставшись лишь в рубашке и боксерах, он проигнорировал вопрос и направился переодеваться в спальню, а Ира ждала его на кухне с руками на груди. Мужчина сразу переодеваясь и умывая лицо в ванной готовился к атаке и куче вопросов, на которые и сам толком ответить не мог. Чувствовал себя он неважно, немного побаливала голова. Он пришёл на кухню, обошел её, наливал воду и проглотил аспирин. — Ты отвечать собираешься? Что за совещание? Гена встал напротив со стаканом воды. — Чего ты злишься сразу? Ну, выпил я после совещания и что? — Ты вообще больной! — Ира начинала злиться, — Ты свои кардиограммы видел?! Тебе квас то даже пить нельзя, а он сразу виски! Гена вздохнул, понимая, что разговор будет не из лёгких. — Нормальные у меня кардиограммы, Ира. Собирайся, пожалуйста, на работу. — Ты совсем охренел, Кривицкий?! Павлова подошла к нему вплотную и слегка ударила в плечо. — Мы с тобой только вчера помирились, скажи мне, тебе совсем наплевать? Он смотрел в её расстроенные глаза. — Нет, Ириша, мне не наплевать. Гена сжал губы и кулаки от безысходности, мог бы он ей рассказать, что вчера испытал и к чему пришёл. — Что-то это не совсем заметно. Ира ушла в ванную, прихватив его грязные вещи, на что он слегка нервно улыбнулся. Кривицкий опять вспомнил, что ему придётся выбирать, думать и искать пути. По идее сам виноват, но не выпить он не мог. Сейчас он, сидя, держался за голову, не понимая как её отпустить.

***

День шёл прекрасно. Однако добрались они на машине в полной тишине, на удивление Иры он даже не пробовал заговорить первый или просто коснуться её. Это всё было странно, обычно её Гена уже с первой минуты ссоры не мог без неё, сразу выворачивался для неё. Кривицкий ехал какой-то задумчивый, глядел на дорогу, а не на неё, как это было раньше. В Склифосовском день хорошо задался, не было крупных ЧП, поэтому заведующий спокойно сидел в кабинете и ничего не делал, а просто смотрел в одну точку уже полдня. Как?! Ну как её отпустить, эта должность для неё часть жизни, но она сама для него часть жизни. Тут его раздумья нарушил стук в дверь, Кривицкий сказал войти, и, как не удивительно, вошла медсестра Маша. Она стояла перед ним без халата, в обычной одежде и улыбалась начальнику. — Что вам, Маша? — Геннадий Ильич, тут такое дело… — она неудобно прошла ближе к его столу. — Не представляю, что у вас за дело. — Я забыла свой халат дома в стирке… Гена потёр глаза, пытаясь успокоиться. Вот он сидит думает и входит какая-то медсестра и говорит ему глупости, конечно, он знал, что юная леди могла просто взять у других медсестёр-подружек, но в целях экономии своего времени, он просто ткнул пальцем на шкаф. — Берите, но только быстрее. Девушка взяла один халат, он был весьма великоват, что Маша посмеялась. — Какой большой! — Да, я вроде бы не муравей. Она ощутила, что мужчина не в духе и не стала дальше его конать и вышла, сказав: — Спасибо. Кривицкий опять уткнулся в одну точку и думал о жизни.

***

Уже ближе к вечеру Ира заметила, что какая-то медсестра ходит в халате, который явно не принадлежит ей. Конечно, можно было по размерам догадаться чей это. И Павлова не дура, поняла. Однако зачем это ей, зачем он ей помогает, что у них за тёплые связи? Вопросов к нему было масса. Ира собралась, накинула пальто и шла к выходу, к парковке, ожидая увидеть там его, ибо рабочий день окончен, но Гены там не было. Обычно мужчина ждёт её в машине, а тут машина стоит и даже не заведена. Ну, подниматься к нему и спрашивать — это было не для неё. Она постояла пару минут, подождала и решила, что к чёрту он ей нужен, пошла домой пешком. А Гена из-за того, что весь день просидел ровно, дорабатывал сверхчасы, сидел и заполнял бумаги. Он освободился лишь к одиннадцати часам вечера. Кривицкий вышел из больницы, завёл машину и ехал, опять думая о ней. Что делать, что сказать? С каждым днём становится всё больнее и больнее за эту ситуацию. Алеников режет без ножа. Оказавшись у дома, он припарковался, зашёл, поднялся и открыл дверь ключом, бросил их на тумбочку. В доме уже темно, нигде нет света. Он разделся, переоделся и сидел на кухне, ужиная. В доме тишина, его Егорова спит и это так… Хорошо, потому что впервые за долгое время её режим налаживается. Тут и Кот у его ног оказался, он взял его на руки погладил и накормил кормом. Кривицкий поплёлся, выключив свет на кухне, в спальню. Он тихо вошёл, заметил, что Ира спит на своей половине, подложив руку под подушку. Кривицкий снял портки и футболку, аккуратно лёг и двигался ближе к любимой. Он вдохнул запах её волос, провёл рукой по талии и уже тянулся, чтобы поцеловать в плечо, но она, даже не повернувшись, сказала: — Выйди. Гена не понял эту фразу и продолжал гладить её руку. — Что? Как-то не верилось ему в услышанное, может послышалось. — Я сказала, выйди из спальни, Кривицкий. Гена застыл на время, убрал от неё руки. Он не понимал, что опять сделал не так. — Что случилось? — спокойно спросил он. — Иди спи к медсёстрам или в чьей постели ты там время проводишь, кто там в твоих халатах бродит. Ну всё ясно. Ира злилась и ревновала, уж как-то загадочно он опаздывает, как-то загадочно холоден. Конечно, если провести логические нити, то так и выходит. — Ты про это чтоли, — Гена усмехнулся, — да она больная, согласен, лезет ко мне. Павлова всё ещё лежала в нему спиной. — Ну вот и отлично, иди к ней. Он нежно обнял её так, как она любит, охватывая талию и прижимая к себе. — Не пойду. Ей было безумно уютно в этих объятиях, особенно когда он начал целовать её, успокаивая и давая понять, что хочет остаться здесь. — Почему ты не предупредил, что опоздаешь? — Прости, я заработался. — А я стояла и ждала тебя. Павлова набралась сил и убрала его руки со своей талии. — Иди спи на диване, не беси, Гена. Он вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, сел на край кровати и задумался. Опять всплыл разговор с Алениковым. Делать ничего с её непониманием он не мог, рассказать всё, тоже не мог. Любит её, а она его, черт её знает. Но, кажись, именно этим вечером он решился на предложение Аленикова. Хватит ему жить ради себя, если хочет её сделать счастливой, то надо действовать, а там что будет, то будет. Главное отдать эту должность, как и обещал.