Зефир /продолжение/

***

К его телу жадно прилипал свитер, который хлюпал, бедные очки улетели куда-то далеко и беспощадно разбились, брюки все были заляпаны. Волосы все мокрые, а борода оставляла красные следы из-за капель крови. Что-то внутри уже холодного от дождя тела ёкалось, сердце звало и кричало: «Гена, просыпайся. Вставай». Однако карета скорой помощи мчалась естественно в Склифосовский, его доставили в тяжелом состоянии, хотя могло показаться, что «лишь машина сбила и он мог и не так сильно пострадать», но до этого момента он ещё лежал в лужах дождя, потому что люди кругом суетились и не знали, что делать. Пролетая через все эти пробки под мигалки и звуки сирены, он лежал с кислородной маской, потому что с каждым разом было всё сложнее дышать. Его привезли и сразу же катили к Нине. Тело Кривицкого первая увидела Фаина, она сразу же закрыла рот рукой и шептала: — Мамочки… О Господи… Никогда никто и не думал, что здесь на этой каталке увидят Геннадия Ильича. Молодой фельдшер осмотрел тело Кривицкого и сказал Нине: — Геннадий Ильич Кривицкий, думаю слова излишни, попал под машину, закрытый перелом правой ноги, закрытый двух пар скорее истинных рёбер, нарушен сердечный ритм, также сильное кровотечение на лице. Дубровская сразу же среагировала, взяла себя в руки и подошла ближе к каталке, аккуратно склонилась и оглядела его. — Чёрт меня побери… — прошептала она, но потом крикнула в толпу врачей, которая металась туда и обратно, — Куликов! Где Куликов?! Сам Куликов в этот момент говорил с родственниками своего пациента: — Ну вы поймите, уход и прочее, надо найти время, — он неуклюже улыбнулся. Как только услышал зов Нины, то кивнул этим родителям и подбежал к каталке, всмотрелся в лицо. — Ну бородач. Еле узнал… Нина с надеждой посмотрела на него: — Возьмешь? — Конечно, — и прикрикнул, — Лазарев, за мной! И из толпы вышел Лазарев, он изумлённо на ходу посмотрел на Кривицкого и без слов кивнул Куликову в знак того, что он готов оперировать.

***

Ира пришла домой, бросив ключи на тумбу, откинула зонт в сторону. Ощущение подавленности накрыло её. Она опять дала ему шанс как дурочка, подумала, что ему есть дело до неё в его новой жизни. Павлова сняла с себя одежду, накинула шёлковый халат, нежно облегающий тело и направилась принять горячую ванну после того, как простояла полчаса в этой прохладе. Надеялась ли она вернуться вместе с ним? Проснуться на утро вместе? Пусть блондинка думает, что нет и без этого пережила бы, что надо показать Гене как всё непросто, однако врёт она. Первое о чём она мечтала, кроме тёплой ванны — он. А ещё лучше принять эту ванну вдвоем, как это было на Новый год в Швеции, но только с джакузи, как только Ира вспомнила Швецию, то, прикрыв глаза и улыбнувшись, погрузилась в воспоминания.

***

Вместе с шумом воды в ванной раздался мужской голос. — Ириша, ну ты там где?! Он начинал кипятиться, потому что уже сам битые минуты сидит в этом джакузи, виляя ногами. Она стояла в соседней комнате и одевала на голое тело один халат, хотя с Геной они договаривались быть в белье. Он лежал в плавках. Всё сошлось на том, что Гене не очень нравится находиться голым в таком положении. Ира это запомнила и с ехидной улыбкой вышла из спальни. В двери показался силуэт его Егоровой. — Ну наконец-то, — он приподнял голову, — я уже думал, что один пережду здесь этот снегопад. Она молча закрыла дверь на замок и лишь присела на край джакузи, рукой проводя по его волосам. Гена вопросительно поднял бровь, но успел поцеловать её пальцы. Он ожидал её дальнейших действий, уже хотел, чтобы она села рядом с ним и они начали разговоры ни о чём. Тогда Павлова отошла на пару шагов назад, так что Гена смотрел на нее, ничего не понимая, но следя за её движениями. Ира аккуратно потянула за поясок и опустила руки, халат скатился по её телу и упал на пол. Кривицкий застыл в изумлении, смотря на её изумительные формы и изгибы тела. Истинного Гену можно только узнать по его засверкавшим глазам и языку, который от безысходности и скудности его положения, слегка проводил по губам. Он как-то стал менее уверенным и убрал руки с бортиков джакузи, погрузив их под воду. Тем временем под пристальным наблюдением её мужчины Ира медленно и элегантно, при этом заводя его каждым движением, спустилась в воду. Она села сначала напротив него, сложив ногу на ногу, и рукой поправив, распущенные волосы. — Ира, мы же договаривались… Он нервно потянул шею вверх и провёл по ней рукой, пытаясь хамски не зацикливать взгляд на её груди. А Егорова спокойно взяла бокал красного полусладкого вина и сделала пару глотков. — Не помню такого, Генка. И всё-таки заигрывающе улыбнулась ему и положила ножку на его колено. Он взял её ступню и стал массажировать, от чего Ира словно таяла на его глазах, блондинка закрыла глаза и голову запрокинула на бортик. — Опять играешься мной? — Нет, это ещё разминка. Гена улыбнулся ей и встал со своего места, медленно пошёл на неё, рукой проводя по вытянутым ногам. Ирина Алексеевна на эти жесты не ответила, а лишь вытянула руки и остановила его. — Кривицкий, сядь на место. Лежа в этой ванне она думала: «Ну какой же ты Генка дурачок». Верно, он никогда не мог устоять перед ней, поэтому завести его было легко, в постели никогда проблем не было, хотя нет. Она вспомнила лишь один случай, когда была проблема, но это только из-за стресса. Гена слишком много переживал по поводу отца в тот момент. Она помогла ему расстегнуть рубашку и даже сама стянула с него, хотя Кривицкий обычно сам выполнял эти манипуляции. Сидя на его коленях, она гладила его уставшее после работы тело руками, целуя губами его лицо. Гена руками придерживал её и только поддавался вперёд к ней. Когда их нижнее бельё оказалось на полу и Ира укрывалась в тот весенний прохладный вечер одеялом, не забывая укрыть и его, она заметила, что Кривицкий хочет её, но просто не может. Что-то ему мешает погрузиться в её ласки с головой. Павлова решила убрать прочь плохие мысли и стала оставлять влажную дорожку поцелуев на его шее. Блондинка вновь не заметила реакции и тогда прямо носом уткнулась в его щеку, руками обвивая шею. Кривицкий поцеловал её личико и аккуратно укрыл руками её ягодицы. И оба уже обрадовались, что настроение у него появилось, но буквально через пару минут после нескольких попыток Гена сидел на своей половине кровати, свесив ноги и опустив голову. Павлова укуталась одеялом, прикрывая свои достоинства и подвинулась к нему со спины, положила на его плечи руки, поцеловала несколько раз его в затылок и нежно говорила: — Геночка, не расстраивайся. Бывает такое. Может переволновался или настроения нет. Каждого мужчину задевает, когда происходит такой брак в половой жизни и Гена не исключение. Он томно вздохнул, рукой массируя виски. — Извини, Ириша. Тогда Ира села правее от него и потянула его голову к ней на коленки, Гена поддался. Она запустила пальчики в его кудрявые волосы. — Перестань, — слегка нахмурившись сказала она, ибо не любила когда он извинялся в тех случаях, когда лучше промолчать, — лучше скажи мне, чем ты озадачен? Гена поцеловал её коленки и продолжил удобно лежать на них. — Я ездил к отцу. — И как он.? Она знала, что если он расстроен, значит там что-то серьёзное. — Он со своим коммунизмом и Лениным выгнал меня опять. Павлова выдохнула. — Чёрт возьми, Генка, напугал меня… Тогда это было забавно. Она уж подумала, что с Кривицким старшим что-то случилось, а нет, с ним было все отлично, спорит в самом расцвете сил! Ире с ним никогда не бывает скучно, она сейчас ловит себя на мысли, что без него и жизнь не та. Уже выйдя из ванной, она накинула свой халат на плечи, вытерла волосы и легла на кровать. За её мыслями стояло множество вопросов: «Что всё-таки случилось?», «Неужели он правда разлюбил или смирился?». На второй вопрос ей было страшно отвечать. Очень. Потому что она увидела его в новом обличае, заметила, что Гена и сам может измениться, забыв её, однако женщина не учитывает вновь его поступки ради неё. С одной стороны это эгоистично, но с другой… «Да чёрт с тобой, Кривицкий!» — подумала Егорова и решилась позвонить ему, но на звонок никто не отвечал. Ну, конечно, он сейчас лежит на проезжей части, передавленный машинами сотню раз. Ира убрала телефон и продолжила смотреть в потолок, продолжая не понимать этого человека.

***

Ночь. В Склифе Серёжа и Костя устало сидели за столом в ординаторской, пили чай, смотрели на часы и решали, кто первый дремать. Операция была тяжёлая, потому что долгая, приходилось еще наблюдать за показателями сердца постоянно, ибо они боялись именно за этот орган. Кривицкий сейчас лежит в палате, в полной отключке, ничего не видит, не слышит, а просто спит. Ему ничего не снится, голова наконец-то ясная, но душа ныла, что так и не встретился с любимой женщиной, хотя пока бежал, то столько аргументов придумал, столько слов синонимичных к «я тебя люблю» придумал. И хотелось сейчас просто вырваться из этого тела, по темноте пойти к ней в гипсе на ноге, перемотанных рёбрах, голове. Плевать, главное, что скажет ей, как любит. Долгожданное утро. Ира проснулась, сладко потянулась и проверила телефон, надеясь, что он перезвонил или написал смс, но ничего не было, а лишь напоминание от МЧС о ливне и сильном ветре. Неохотно Павлова направилась собираться, даже покушать успела, потом ушла умылась, накрасилась и стала выбирать одежду. И всё это время было непонятно, почему она так не горюет, а просто раздражённо фыркает на всё. По идее, Егорова должна переживать, плакать, но она просто зла на Гену, что выставил её дурочкой, якобы она его настолько любит, что переступила через себя, а он как мажор отказал. Противно думать об этом. Она всё-таки надела своё голубое платье, пальто сверху и взяла зонт. Шла по улице огибая улицы, иногда неконтролируемо рукой касалась телефона, чтобы ощутить вибрацию. Вдруг он сейчас позвонит, а потом злобно убирала руку и ворчала: — Прекрати, Ира! Павлова смотрела на тучи, пугаясь, что прозвучит гром. Не любит она, когда попадает именно под грозу. Ливень пережить может, но гроза это страшнее. Ещё с детства бежала сразу к маме и обнимала её, а потом в юношестве к Генке, а точнее писала ему из своего общежития весточки, передавала через девчонок, которые бродили по институту, а он приходил и весь вечер обнимал её, заваривал чай и целовал её усталое личико. Она зашла в Склиф, где пока ещё было не так много народу. Ира подошла к стойке, расстёгивая пуговицы пальто, и увидела встревоженное лицо Нины. Женщина суетливо перебирала документы, пытаясь скрыть волнение за бывшего начальника, которого знала с другой стороны. Ира расписалась в журнале и посмотрела на Нину. — Ниночка? — Спросила, подняв бровь она. Её будто из мыслей выбили, она дёрнулась. — Да, Ирина Алексеевна. Егорова сняла пальто и повесила его на руку. — Всё хорошо? — Ну, как вам сказать… — Замялась она. — Вот так и сказать. Дубровская вздохнула и склонилась над стойкой. — Вы только не переживайте, но вчера к нам поступил Геннадий Ильич. Павлова нахмурилась и повертела головой, ничего не понимая. — В каком смысле? Когда? — Вчера вечером. — Вечером? Нина перепроверила информацию и кивнула. Ирина Алексеевна просто была в ступоре, не могла осмыслить, что ее Гена попал в Склиф. Потом Дубровская руками помахала у лица. — Нет-нет-нет, там не сердце! Он под машину попал, два перелома и сотрясение. Однако для неё это не стало облегчением. — Где он? Даже несмотря на то, что внутри неё бушевало волнение за этого оборванца, который не пришёл на встречу, она скрывала волнение. Ей было и страшно, вдруг это серьёзно? Ира растерялась, понимая, что это было вечером, когда он мог идти на встречу. Она сглотнула ком в горле, который подступал из-за того, что она думала о нём опять так плохо. — Пятая палата. Павлова в ординаторской моментально скинула с себя пальто, накинула халат и побежала в сторону заветной палаты. Ну каким образом в его возрасте можно попасть под машину?! Зачем вообще пешком ходить, когда есть машина? Пока женщина не плакала, надеясь, что с ним всё хорошо и перемотан он не как мумия. Кривицкий уже проснулся и смотрел в окно, ожидая, когда она придёт и готовился получить от неё не самые ласковые слова. Всё тело ныло, и он иногда морщился, ждал, когда придут и капнут обезболивающее. Гена даже усмехнулся самому себе, осознавая, что он мог просто и не бежать, не пришлось бы сейчас страдать. И не ясно сколько ещё в таком состоянии пробудет его тело. Теперь Павлову окатил страх, ускорила ещё шаг и, стоя у его двери, вдохнула и выдохнула. Зашла, перебив мысли Кривицкого. Она увидела, что его нога в гипсе, грудь в бинте как и голова, а на лице и руках мелкие ссадины. Первое, что захотела — погладить его, одарить улыбкой и сказать, что после выписки он обязательно живёт у неё, но потом пришёл гнев, что он не заботиться о себе. Совсем угробить её хочет, ведь должен знать, что она волнуется. Сделала первый шаг для их воссоединения, и это же редкость, чтобы Павлова так напрямую действовала. Гена перевёл на неё взгляд, повернув лицо, и так нежно по-домашнему улыбнулся, что Ира всё-таки сомкнула губы, пытаясь держать себя в руках. Её окатила жалость за свое что-то родное. Это словно если бы её кота изуродовали, ребёнка отругали, который не виноват. Она строгая, но не бесчувственная. Кривицкий был просто рад, что она пришла. Радовался как пёсик, который хозяйку ждал. — Привет. — Нелепо махая кончиками пальцев, сказал он. А голос был хилым и усталым. Павлова тяжело вздохнула и села на краешек его койки. Слова ей были не нужны, ругать уже расхотелось, ибо услышала как он слаб. Ира рукой провела по его руке, которая была ближе всего и потом взяла её в свои руки и стала гладить костяшки. Боги, как же непредсказуема эта женщина для Геннадия. Он наблюдал за каждым её движением. — Извини, что так вышло. Ты наверное стояла там ждала меня на этом холоде, а я и не пришёл… Голос становился более бодрым. Павлова тем временем нахмурилась, услышав эту чушь. — Какой же ты болван, Генка. Кривицкий только усмехнулся и потянул её руку к своим губам, успев мягко поцеловать её костяшки- Я безумно скучал. Он уже было привстал, чтобы поцеловать её, но Ира остановила его. — Тебе лежать надо. Заодно и поправила его одеяло. Гена продолжал заворожённо на неё смотреть. — Очень глупо вышло. — Может ты, мой Отелло, расскажешь как это вышло? Женщина стала гладить его бороду. Значит он правда бежал на встречу с ней… — Ничего особенного, просто я слишком торопился и наткнулся на одну машину. — Это ты сейчас в больнице, и я дам тебе шанс восстановиться, а потом ты у меня получишь за такие выходки. Кривицкий начал смеяться, но следом появилась тупая боль в грудной клетке тогда остановился и смотрел на нее, а рукой поправил локон её волос. — Я понял, ты только заходи, пожалуйста, каждые два часа, а лучше каждый час. — Помимо тебя в больнице есть и другие пациенты, поэтому не наглей. Блондинка легонько дёрнула его за нос. — Ириша, моя любимая. Вернулась. Как же он скучал по её огрызаниям таким милым, которые поймут только они. — Это ты вернулся, не забывай, что ты меня бросил. — Ухмыляясь, сказала она, а Гена лишь кивнул. — Тут я согласен. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять в чём изменились, но общаются как прежде, только вот борода его смущает Иру. — Ириша, я хотел извиниться, что я так поступил, ты ведь права… Но она не дала ему договорить и нежно поцеловала коротко в губы, продолжая тихо говорить в подбородок. — Ничего не говори, замолчи и отдыхай. Геннадий Ильич кивнул и улыбнулся. Как же удивительно прекрасно, что Ира просто не захотела слушать это. Уже порядком надоела эта ситуация. Егорова хочет просто продолжить их любовную историю, а не начинать новую. Возможно это неправильно, но ей уже надоело жить так как хочет её непослушное эго. Хочет жить так, как её душе легче. Так и произошло, она навещала его очень часто, одаривая новыми и новыми поцелуями. Геннадию даже показалось, что его кости так быстрее срастаются. А что вообще думал он? Да ничего, мечтательно планировал как оккупирует её спальню и будет отдуваться за все те месяцы, что его не было.