Чужие строки.

*hans zimmer — message from home* *hans zimmer — S.T.A.Y.* — сначала включите ее, а перед прочтением письмеца ромки первую. будет очень атмосферно. Образ, выходящий за все рамки. Антон. Пятифан испытывает стыд за свои отношения с Лешей. Это все неискренно и наигранно. Целовать Алексеева, представляя того самого очкарика — днище. Расставание, произошедшее совсем недавно заставляет испытать колкость на душе. Грубить ему, а после избить — нижа. Ромка слишком заигрался, и попал в самую низменность общества. Убивать чужие чувства, оправдываясь неушедшей любовью — это позор. Мама, которая в городе на заработках и лишь раз в неделю звонит своему сыну и переводит деньги на свою старую карту. А Рома в свою очередь покупает дешевую лапшу и пачку сигарет. Ни капли сытных продуктов. Подавленность. Ощущение внутри себя тысячи гвоздей, которые впиваются в душу. Он будто сходит с ума. Хочется встретить Антона, и попросить его о смерти. Настоящая печаль, и океан слез. Горьких и соленых. Плача в туалете, он вспоминает про страшилку. Гараж. То самое место, где по сей день пропадают дети. Пятифан зайдет туда. Ловушка смерти будто обнимает его за плечи, шепча дьявольские заклинания. Наводя на больное сердце покой. А в глазах все мутнеет, и словно воздух исчезает из легких. Совсем не позволяя глотнуть еще каплю кислорода. Яркие, как окрас цирковых выступлений, пятна мелькают в глазах. Они еще открыты. Под струей холодной и безжизненной воды. Она, как овсяный кисель, обволакивает все тело. Стараясь поднять его вверх, но Ромин груз противоборствует. Утопленник, причем по собственному желанию, погружается все глубже в ледяную ловушку. Слышатся крики человеческих душ на дне озерца. Предположительно, гаражные дети. Эта слабость смогла подчинить хулиганский нрав, и невзаимная любовь окончательно убила. Гири, привязанные к ногам тянут на дно. Открывая глаза в последний раз, он видит кучу грязи в воде. Осознавая, что глотает ее. Это слишком уродливо и неприятно. Прикасаясь рукой к сердцу, в его голове только лишь портрет Антона Петрова. Его черты лица. Его тело. Насколько это возможно, он кричит в пустынном пространстве: — Антон! Но никто не откликается. Новость о мальчике, утонувшем в озере пугает. Поселок обрел плохую репутацию, а мать Романа начала принимать психотропные вещества, узнав о смерти сына. Она винила в смерти Петрова. Именно он погубил его сына. А Антон, услышав новость, лишь хмыкнул. Не давая никаких комментариев. Однажды, выходя из класса, на месте Ромки он обнаружил бумажку, скомканную и окровавленную. Антоша робко прикоснулся к ней и худыми пальчиками аккуратно открыл ее. «Антон, пожалуйста, прочитай это! Не выбрасывай и ни в коем случае не показывай никому. Мое признание заслуживаешь только ты! И никто более! Когда я впервые увидел тебя, я сразу невзлюбил и относился к тебе недоверчиво. Мне ты показался ненадежным, от слова совсем. Я никогда не мог подумать, что ты умеешь делать хорошее. Первое впечатление сложилось плохое. Но потом, проводя с тобой все больше и больше времени, я понял что ошибся. Что ты неплохой парень, и на тебя можно положиться. Ты всегда умел играть людьми, чертов манипулист! Это привлекало и выделяло тебя среди других. Если честно, я не был уверен в своей гомосексуальности. Я много прочитал и осознал, что это нормально. Но в поселке это вряд ли воспримут. Я, как идиот, ходил в церковь и молился богу, чтобы он отпустил это. Убрал во мне гейство. Мне стыдно, что я часто обращался к тебе неуважительно и ругался на тебя. Я просто провоцировал тебя на внимание, ведь ты мне не уделял. А с чего бы. Но когда ты впервые подошел ко мне, я почувствовал бабочек в животе. Это было так чувственно, и приятно. Я понял, что делаю все правильно. И позволил себе расслабиться и оставить все, ничего не меняя. Оказалось, это был неправильный шаг. Я состоял в зависимых отношениях с тобой, если б я не чувствовал тебя, я бы давно ушел на дно океана. Смешно, да? Хах. Так вот, каждый день, проведенный вместе с тобой разжигал во мне пламя страсти и любви, словно свечку поджег. Я старался ради тебя. Я подтянул учебу, и стал много читать книг для увеличения своего словарного запаса и багажа знаний. Чтобы тебе было интересно со мной дискуссировать на разные темы. Будто спорт, или гонки. Меня всегда влекли твои глаза, они, как бездонное море, такие же голубые и прекрасные. Яркие, как свет ночью. А твоя мягкая и нежная улыбка. заставляла меня смущаться. Но разве ты думаешь, что я бы показал тебе это? Ха, нет. Я боялся твоей манипуляции, а в итоге сам на нее попал. Смешно. Я пишу это письмо в никотиновом передозе, который позволяет мне выразить все самое сокровенное, без стеснения и дрожи в голосе. В моей голове появились голоса, которые твердили только имя. Только твое имя. И я, сука, повторял за ними. Я буквально выкрикивал Антон Петров в любое время суток. Я расписал всю свою стену, покрыл ее акрилом, чтобы ни одна из надписей не стерлась. Я, блять, почти бросил сигареты ради тебя. Наверно ты, читая это письмо, подумаешь, что я так пытаюсь подействовать на тебя психологически. И ощутить вину. Но, любимый, это вообще не так! Я бы никогда так не сделал. С твоим приходом в мою жизнь, я потерял своего настоящего себя. Заигрался в образах крутого парня, отстраняя тебя от себя. Возможно, ты это заметил. Я не знаю. Но это ведь не значит, что я ослаб, скажи. Пожалуйста. Я влюбился в тебя по самые уши. Я подбирал день, в который будет сильная гроза. Чтобы на контрасте с этим, признаться тебе в любви. И я проебался. Ты ответил отказом, откатив все мои старания ради тебя. Если честно, я испытал ненависть. Но это было лишь на мгновенье. Ты бы знал, как я блядски чувствовал себя все оставшееся время. Я плакал и резал свои руки, не осознавая этого. Перед каждым днем словно белая пелена, которая отрубает все воспоминания с концами. Я губил свои легкие, скуривая целую пачку сигарет за день. Милый, это так ужасно. Я царапал руками стены, на которых было твое имя. По стене аккуратно стекали капли моей крови, ведь там нет обоев. Ударяя кулаки об стену, я пытался заглушить те чувства, которые возникли. Но безрезультатно. Я тушил сигареты о руки, и это нравилось. Это вызывало непривычные ощущения. Приятно. Будто капли любви уходили, или просто засыхали. Я будто весь в воде, и пытаюсь высушится. Но без фена. Этим феном я бы хотел видеть тебя. Я подсознательно ждал твоего звонка или прихода. Очень ждал, как голодный и брошенный пес. И мне не стыдно называть себя своими именами. Я правда ждал тебя. Когда ты аргументировал тем, что не гей это было не так больно. Все люди рождаются би, ну то есть, теми, кому нравятся девочки и мальчики. Чтоб ты понял. И основываясь на этом, я напрочь отказывался принимать твою гетеросексуальность. Ха, я ебаный эгоист и собственник. Ведь пиздил тех, кто просто посмотрят на тебя. Кто позволит себе сделать на столь опасную вещь. Ты бы видел, каким злым я был. Но это просто откровенный долбоебизм. Я виню себя за то, что помешался на тебе. Возможно, это слышится для тебя так, будто ты и цены не стоишь, но я почему-то потерял уверенность, что ты будешь читать мои откровения. Но если будешь, не бери в голову. Пожалуйста, моя любовь. Ты бесценен, зайчик, блять. Ты просто бриллиант, спущенный на землю. За время моего бедствования я нашел себе спутника. Милого мальчишку, который чем-то похож на тебя. Ха, я уже говорил, что твой образ не выходит с головы? Он первый подошел и познакомился, но я сразу отдал ему холодком. Как-то смутился даже я. Ха. Ну в общем, не уверен, что тебе будет интересно про него, скажу только, что Он подарил мне заботу и любовь, которой мне так не хватало, если честно. Но я поступил как ты. Я выбросил, поиграв! Сука! Как я ненавижу тебя! Ебаный АНТОН ПЕТРОВ! Сука, да чтоб ты сдох со своей ебанной шизофренией! Чтобы ты ебнулся окончательно, чтобы в тебя ввели дозы в сто раз больше, чтобы ты умер, как лох! Я ТЕбя ненавижу, я ненавижу, когда ты рядом, каждый твой вздох. ТУ боль блять, которую ты нанес это уебство! Так даже подонки не поступают, а ты решил. Пидрила. И потом, ты хочешь чтобы люди тебе подчинялись? Да иди ты нахуй. Все мои проблемы из-за блядской зависимости к тебе. Сечешь, олух? Ты заставил меня грустить, подчинил, как ебанную ручную обезьяну и довольствовался этим, уеба. Ты ведь понимаешь, что ты сдохнешь рано или поздно, как все люди? Понимаешь, уебок? Я тебя ненавижу. Я знаю, что ты верующий. Что вы с олей нахуй никому не нужные приемные дети.» Антон пугается, видя засохшие капли крови на записке. Какие-то масляные капли. Это все так пугающе, и резкий переход с признаний и восхвалений в ярость. Оправданную ли? Петров сомневается. Текст написан неровно, какие-то буквы больше, а какие-то меньше. Он откладывает записку на время, давая себе минутку отдыха от прочитанного. Это неприятно. Но ему интересно, что же дальше. Сколько еще оскорблений будет, пронзающих до души? Неизвестно. «Я ненавижу всю твою семью, блять! Именно из-за тебя мои руки стерты в кровь, именно из-за тебя я режу их сейчас блять! А зНАешь для чего? Для удовольствия! Сука ИЗ-за удовольствия. Блять.       Антон, извини. Я пишу это в нормальном состоянии. Меня вчера прорвало. Извини. Все это захватил дьявол в руки. Понимаешь? Я совсем не хотел. Я бы не позволил себе такого отношения, милый. Извини. Прости. Я люблю тебя. Я правда. Мое место на дне. Я. люблю тебя. Я буду любить тебя на небесах. Сладких снов, удачи тебе в жизни!» Неоднозначные ощущения. Будто мир повернулся наизнанку. Петров ощущает слезы, ощущает вину. Вину за то, что предал.       Антон тоже испытывал чувства, но совсем иные. Он испытывал симпатию. Но каждая перепалка убивала ее, будто острием меча по нежной коже. Антон робко берет ручку, и переворачивает листок бумаги, формата А4. Стыдливо собирая свои мысли, он пишет ответ: «Рома, я прочитал твое письмо! Оно. такое чувственное. Ты смог передать все эти ощущения через пару строк. И это восхищает меня. Я чувствую горечь на душе и вину.       Я прошу прощения у тебя, милый Роман. За все. Ты не прочитаешь мой ответ, потому что мертв. И я… расстроен этим. Я был напуган твоими чувствами, поэтому я решил… отказать тебе. Навредив нам обоим, черт. Про твоего любовника, я видел вас вместе, и даже некая ревность была. Желание убить этого парня. Но потом меня осенило, какого члена я должен лезть в чужую жизнь, если меня туда никто не зовет? Я запомнил это на всю жизнь. И поэтому отстранялся от тебя… Но мне так… не хватало тебя? Мы оба дураки. Но ты, как вообще додумался? Блять, Ром. ты такой дурак. Я пишу и плачу одновременно, черт… Ром. И ведь я не услышу твой ласковый, даже бархатистый голос. Мне…одиноко. Пока я пишу. меня посещает мысль о самоубийстве. Но ты сказал, что будешь беречь меня, значит мы рядом. Я люблю тебя. Идиот!» С этими словами, Антон заканчивает и складывает мысли. Пятифана больше не вернуть. Спасибо ему за все. Чужие строки больше не кажутся таковыми, они наполняют душу теплотой. Петров сумасшедший. Он словно чувствует присутствие Ромки, и в пустоту произносит: — Будь со мной.. Пожалуйста... — всхлипывая — я люблю тебя..