Наспех придуманный друг

      Серëжа давно слушал голоса. Лет с трёх, но может и раньше, просто уже забыл. Сейчас ему было шесть, совсем взрослый, чтобы верить в воображаемого друга — Птицу, способного спасти от любых врагов, он и не верил. Он знал. Знал, что Птица настоящий. И этот… Новый на него похожий тоже… Реальный.       — Укрой меня от внешнего шума, — шептал голос, шептал страшнее, холоднее, чем всегда Птица, — Посели меня в свои мысли, я буду там, — казалось, что голос шёл из-за пышных кустов сирени, растущих около тускло освещённых фонарём качелей.       Серëжа осторожно пробрался вглубь, несмотря на царапающие кожу ветки и увидел… Его… Большинство посчитали бы существо чудовищем, но не он. Это был ворон, нет не так, Ворон чёрный, с человеческой головой и клыкастой пастью. Серёже он понравился.       — Шептать идеи будто ты их придумал. И в дни твоей тоски рвать тебя напополам. — с обманной лаской прошептало чудовище и обняло мальчика, будто растворяясь в нём и становясь его частью.

***

      — И эти толстые стены больше не безопасны, слышишь, я уже тут, — прошипел он, пытаясь достать Птицу. Серёжа это чётко ощутил. — Родился, вырос, врос в твои вены, широкими зрачками твоих глаз смотрю вокруг.       С той встречи прошло больше года. Больше года чудовище молчало и, видимо, пыталось поймать его единственного друга в лабиринтах, которые тот строил для серëжиных кошмаров и где сейчас прятался. За это время его перевели в новый детский дом и отправили в скучную школу, где его обижали чаще и где он ещё больше чувствовал себя лишним, а Птица и этот, безымянный молчали и не помогали. За это же время он нашёл и почти сразу потерял живого друга.       — Твои смешные проблемы, — снова заговорил Ворон, — Ты меня не удивишь ими, знаешь, но я пойму. Пошли со мной гулять по Вселенной. Я просто очень стар и мне скучно одному.       Чудовище вновь оказалось рядом, в неверном свете фонаря, освещавшего проржавевшие лестницы детдомовской площадки во дворе.       — Твои пустые пространства. Я незаметная тропа в темноте, по ней иди. Тут можно сотню раз потеряться, но ты не бойся. Я для тебя здесь оставил ориентир.       Разумовский, повинуясь голосу и движениям существа побрёл по узкой тропинке куда-то вглубь двора, сквозь дыру в заборе, на улицу с еле работающими фонарями, к странному тёмному двору старого барака, к чему-то лежащему на асфальте в окружении какой-то лужи.       — Во тьме фонари — это мой знак. Пути впереди, вдруг сложатся а одно. Опасность внутри, сам себе враг ты, но в этом бою мы с тобой заодно. — донеслось до серëжиного слуха будто издалека и он очнулся на том самом асфальте рядом с дурно пахнущей мёртвой кошкой. На небе занимался рассвет.       В этом бою мы с тобою заодно. — как показалось Серёже было написано кровью на обломке доски у забора детского дома, куда он с трудом дошёл и снова потерял сознание.

***

      — Все твои тёмные мысли, даже если бы не видел их насквозь, то наизусть знаю, мне давно известны всё смыслы твои. Я тихим эхом древних страхов отзовусь.       Ворон вернулся спустя много лет, когда Серёже всё это казалось сном и он готовился создать свою социальную сеть. Готовился стать великим и помогать людям. Мечтал с помощью работы заглушить боль от того, что самый близкий человек пропал неизвестно куда, а вокруг были сплошные препятствия и проблемы.       -Внутри твоей головы. Назойливым вирусом строю здесь свои миры вокруг. Я твой последний друг, но ты даже не представляешь кто ещё в тебе сидит.       Разумовский с ужасом огляделся, пытаясь найти источник голоса. Он был уверен, что перерос, излечился, освободился от этого безумия. Давно не появлялся Птица, да и этот… тоже. И тоже, кстати птица и тоже ворон. Не зря психолог в детском доме считал, что у мальчика на этих птицах пунктик.       Серëжа вновь оглянулся и в ужасе увидел серые каменные стены, решётки, пятна крови везде и смутно знакомую женщину с перерезанным горлом, упавшую перед ним на стол.       За спиной раздался жутковатый хохот.

***

      — Мне так нравится твоя беспечность. Жаль, но всех моих носителей съедает Вечность. Времени меньше, чем думаешь ты. Поторопись всё очень скоро превратится в пыль. — Разумовский ощутил, как его тело погружается в вязкую, воняющую металлом жидкость, как она заливается в нос, рот, глаза. Проникает в пищевод и лёгкие. — И моё эхо погаснет. И едкий грохот тишины невозможно остановить. Я буду вечно скитаться в каждом из тысячи миров мне придётся уходить. — на секунду ему показалось, что к голосу чудовища добавился Птица. Он хоть и тоже был жестоким и злобным, но… «Кровь!» — понял вдруг он, его утопили в крови… Как символично…       — Но помни: во тьме фонари — это мой знак. Пути впереди вдруг сложатся в одно. Опасность внутри, сам себе враг ты, но в этом бою мы с тобою за одно!       Раздался жуткий крик. Птица взглянул Серёже в глаза, прежде чем его разорвали на части.