Ты там, где меня нет

ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ

эпилог? пожалуй.

Фрипорт, 6 июля.

      У Рэя есть настоящее окно в палате. С решеткой. И все равно это хорошо, потому как он может по солнцу отслеживать смену суток. Не то чтобы это было ему нужно. Доктор говорит с ним об утрате чувства реальности и Гаррати полностью с ним согласен — к черту реальность. Что в ней хорошего? Он покорно кивает, когда ему прописывают лекарства. Послушно кладет руки на колени и смотрит внимательно. Он спокоен. Здесь ты быстро понимаешь, что не следует бушевать слишком много. Всем плевать. Тебе просто сделают укол и ты отправишься смотреть мультфильмы. Вот только Рэю такие мультфильмы не нравятся.       Ему здесь вообще не нравится. Городская психиатрическая лечебница Фрипорта — то еще местечко. Он здесь на особом счету. У него персональная палата и видеонаблюдение. И настоящее окно, рядом с которым можно стоять бесконечно долго, наблюдая за жизнью там, внизу. Палата Рэя находится на пятом этаже и он действительно мог бы выброситься. Если бы не решетки. И действительно крепкие стекла — почему-то он уверен, что даже военные пули не пробьют брешь в этом окне.       Первое предупреждение, второе. Третье. О, не вышло?       Рэй бы давно тут загнулся. Его пичкают лекарствами и он приловчился прятать их. Чувствует себя настоящим фокусником каждый раз, когда удается обвести санитара вокруг пальца. Тот просит открыть рот, вытащить язык. Трогает пальцами рецепторы, явно желая спровоцировать тошноту. И все равно из раза в раз терпит поражение, потому как таблетки Гаррати прячет. Надежно прячет, в матрасе. Не самое гигиеничное решение, но жрать он их не собирается. Эти — уже не яркие бостонские пилюли. От таких Гаррати воротит.       Все белые и абсолютно точно горькие. Мультфильмы от них такие же?       Рэй спокоен, потому что именно этого от него и ждут, когда кормят лекарствами. Он спокоен, потому что смирился. Питер Маквриз снова его оставил неделю назад и возможности снова мчаться за недосягаемым у Гаррати нет. Рэй отходит от окна и садится на постель. Здесь у него нет телевизора и даже молчаливые фильмы он лишен возможности лицезреть. Зато успел разобраться в себе.       Понял, что попал в настоящую задницу. На лице Рэя не вздрагивает ни единый мускул, когда к нему в палату заходит врач. В сопровождении двух санитаров на тот случай, если Гаррати вдруг проявит себя с буйной стороны. В голове всплывает воспоминания о том дне, когда Главный пришел так же — пришел и сломал Рэю жизнь одним вопросом. Тогда надо было буйствовать, тогда было можно — сейчас не хочется. И доказывать что-то Гаррати не хочет тоже. У него руки опустились.       «У тебя есть какие-нибудь жалобы, Реймонд?» — интересуется доктор и поправляет очки на переносице. Рэй качает головой. Из жалоб у него одна есть, но ее озвучить он не решится никогда. Ему чертовски жаль, что все так сложилось, но он бы обязательно пошел тем же путем. Стоило ли оно того?       Очень вряд ли. Но у всего есть своя цена.       Его — выдуманный, да? — спутник на Долгой Прогулке говорил что-то о том, что победителей не бывает. Гаррати это понимает теперь, когда пробует на вкус пиррову победу. И ему ее вкус очень не нравится. И вместе с тем он просит еще кусок.       «Мы здесь одни?» — спрашивает доктор снова, делая пометки в своем блокноте, и Гаррати кивает. Одни. Пит не приходит и уже не придет. Что бы Гаррати не делал, сны ему не снились. А явь заведомо кажется сомнительным мероприятием. Теперь Рэй не уверен в том, что Пит действительно был. Потому что так думать — проще.       Рэй больше не ждет и спит спокойно. Без успокоительных засыпает и держится до самого утра. Ему сны теперь не снятся вообще. И это не плохо, да? Плохо было бы, если бы Гаррати терзали кошмары, в которых он снова и снова искал бы его.       Он возвращается тогда, когда Рэй перестает ждать.       — Сколько можно спать, Гаррати?       Глаза Рэй открывает моментально. И первое чувство, которое на него снисходит, когда видит Питера, сидящего в изножье его постели — злость. Позже подключается раздражение и недоумение. Рэй резко садится и тянет на себя одеяло. Тщетно, Маквриз давит на край своим весом. Он знает об этом, но даже не думает двигаться.       — Что ты здесь делаешь? Снова решил появиться и пропасть на неделю?       Рэй не скрывает своей злости. Он хмурится, когда смотрит на Пита, но того подобное «гостеприимство» не беспокоит никоим образом. Маквриз клонит голову набок и отвечает Рэю осуждающим взглядом.       — Ты просрал желание, просрал свою жизнь, — неторопливо перечисляет он, чем еще сильнее выводит из себя Гаррати, — Чего ты добился, Рэй? Ты в палате психушки. Ты — в самом низу. Чего ты хочешь этим добиться сейчас?       Рэй и сам это знает, но он упрямится. Не признает вслух все то, о чем ему говорит Маквриз. Он выдерживает долгий взгляд Питера и не отвечает ровным счетом ничего. Даже вздохом излишне шумным не удостаивает своего гостя. Только тогда, когда тот открывает рот, чтобы снова что-то сказать, Гаррати повышает голос и говорит на опережение.       — Я здесь из-за тебя. Я искал тебя.       Тишина повисает в палате. Гаррати не выдерживает первым и первым отводит взгляд в сторону. Пит же приподнимается на постели, чтобы передвинуться ближе. Рэй чувствует его приближение, но никоим образом не реагирует. Ждет.       В палате прохладно и в тот момент, когда Маквриз осторожно касается запястья Гаррати, тот вздрагивает. Пальцы Пита все еще теплые. Все еще ощущаются настоящим прикосновением. И под ним — Рэй отчетливо чувствует, — рушится тот барьер, который Гаррати старательно выстраивал. Та вера в то, что ему хорошо и без Маквриза. И что он сможет прожить без своих... Снов? Галлюцинаций? Своего единственного настоящего в этой реальности?       — Ты меня искал — ты нашел, — вкрадчиво произносит Маквриз, — Что дальше?       Рэй знает, что дальше. Дальше он поддастся. Обязательно поддастся, а затем Пит уйдет. Исчезнет еще на какое-то время, пользуясь своей иллюзорной вседозволенностью, и оставит Гаррати разгребать последствия. Рэй высвобождает руки из осторожной хватки Питера и прячет лицо в ладонях. Ему хочется просто исчезнуть.       — Ты опять уйдешь? — спрашивает он машинально. Ответ Рэю не интересен, он все еще его знает. Но Пит отвечает. Удивляет своим ответом сразу же.       — Ты хочешь этого? — Гаррати отнимает руки от лица и бросает на Пита недоумевающий взгляд. Тот расценивает его по-своему и уточняет, — Мне уйти?       Пит ведет рукой по одеялу и когда Рэй опускает взгляд, он видит, что Маквриз придвинул к нему горсть белых таблеток. Все те лекарства, что обязаны были бороться с галлюцинациями. Все, что Рэй не принял. Теперь в вопросе Гаррати видит смысл; он глубже, чем казался на первый взгляд. Кровь в ушах шумит, заглушая все мысли, на которые Рэй способен. Но Пит ждет терпеливо, не торопит. Ему торопиться некуда.       Как не торопит Рэя и один из медбратьев, с интересом наблюдающий за одиноким Гаррати, бездумно водящим ладонью по поверхности постели и смотрящим вдаль неожиданно осмысленным взглядом. Камера видеонаблюдения направлена на пациента и четко захватывает каждое движение в эту самую минуту. Только никакого смысла в этих движениях нет.       Рэй же грубо отодвигает очередным — бессмысленным, конечно, — движением горсть таблеток и с вызовом смотрит в глаза Питера.       «Нет. Не уходи».