His First Love(s)

Билли влюбляется в него с первого взгляда; как только видит всполох темных волос, как только слышит глубокий, чувственный голос, как только опускает руку на чужое костлявое, но крепкое плечо, как только чует мятный одеколон, он понимает что пропал. Абсолютно. Маркус такой... такой. Билли даже не может подобрать правильного слова. Быть таким красивым как Маркус, по мнению Билли, — преступление. Темные, кудрявые, волосы в беспорядке, слегка загорелая, мягкая кожа, длинные, аккуратные пальцы, ярко выраженный подбородок, волевая линия челюсти, персиковые губы, скулы, шрамы. Только одно слово приходит на ум — прекрасный. Билли пытается вспомнить когда в последний раз увлекался кем-то настолько. Была Петра, да, но не так. Совсем не до покалывания в пальцах от желания обнять, до глупой улыбки размазанной по лицу, до желания быть вместе всегда. Он влюбляется в парня слишком быстро, сильно, и яростно. Каждый раз когда он касается Маркуса электричество пробегает по венам; чувство просто замечательное. На вечеринке Шабнама... о. О ужас. Маркус все понимает не так, совсем, совсем не так. Маркус подталкивает его признаться Петре. Билли признаётся в давно прошедших чувствах, конечно же, получает отказ. От этого не больно в таком смысле... просто не приятно, он, всё-таки до последнего надеялся что Петра тоже в него влюблена — не потому что был, а просто потому что приятно знать что кто-то тебя любит. Маркус хлопает его по плечу и улыбается. Билли борется с желанием улыбнутся обратно слишком ярко для такой ситуации, вместо этого он поднимает уголки губ и бормочет «все нормально чувак!» Маркус кивает. И обнимает его. Просто, оборачивает вокруг Беннета свои руки, скобочник голову того к своему плечу и шепчет: — Я знаю. Похлопывает по спине, проводит рукой по волосам. После нескольких секунд счастья Маркус отрывается от Билли и говорит: — Повеселись сегодня, — и растягивает уголки губ. Сердце Билли, кажется, взрывается. Когда Беннет рассказывает Маркусу про отца, про детство, про всё, Лопес не скрывает слез. Это так... ново? Никто никогда так не делал, — плакал из-за него, для него. — Мы убьём его. Слова — обещание, жестокие, правдивые. Маркус сказал — Маркус сделает, Билли знает не понаслышке. Ужасные слова, на самом деле означают, «не бойся», можно прочитать между строк, «я защищу тебя», хоть кровью клясться, «все будет хорошо» говорит Маркус. Билли ломается, он не знает, он испытывает надежду, такую яркую, что, в самом деле, странно поскольку ну все же, это его отец. С другой стороны... он не хочет чтобы его отец был убит, или умирал. В душе, Билли все ещё тот маленький мальчик который верил что отец может изменится. Второе объятие с Маркусом пропитано надеждой и болью. Они хватаются друг за друга будто из жизнь зависит от этого. Руки Маркуса, надежные и крепкие, гладят спину, лицо, волосы обхватывают Беннета, держа с силою и нежностью, вместе, контрастно, как и сам Маркус. Сам Билли упускает голову Маркусу на плечо, даёт себе ослабить хватку, даёт себе заплакать, в первые раз за хрен-знает-сколько времени. Его руки, находят свой путь к спине Лопеса и остаются там, безвольно лежа, на большее у него сил не хватит. Беннет вдыхает мятный запах Маркуса вспоминая что такое дом. Когда пора отпускать, черт знает сколько времени прошло, Билли не знает сколько они так просидели, несколько часов или несколько дней? Это не важно, потому что Маркус оставляет мягкий, почти что незаметный, поцелуй на его макушке. Единственное что Билли понимает что губы у Маркуса, тёплые. Как и он сам. Они едут. Они едут убивать его отца. У Билли руки трясутся и в горле ком, Маркус сидит спереди общаясь с Саей, что, не прибавляет ничего хорошего. После травки и чего то ещё Маркус садится рядом с ним. Смотрит на него внимательно, изучает. Взгляд Маркуса — опять, — обещающий, спокойный и увереный, Билли знает, страх, нет, ужас от предстоявшего виден в его глазах. Маркус медленно, осторожно, так чтобы никто не заметил, кладёт свою руку на его. Сжимает. Приподнимает уголки губ якобы говоря «все нормально». Билли успокаивает себя мыслью что после смерти отца всем будет лучше (и что Маркус будет рядом); маме, ему, брату... и наверное всем тем несчастным коих его отец избивал на улице. Маркус убивает его отца быстро. Одним взмахом. Кровь разливается по полу, красная, скользкая, дыра в голове отца ужасна, его глаза тоже налиты кровью. И все все все вокруг в крови. Слеза скатывается по лицу незаметно, будто сама собой, Билли даже ничего не чувствует. Он в шоке, все что он видит это кровь... Кровь кровь кровь, он в ней тонет, кровь на его ботинках, на волосах, на лице, он весь в крови, весь в крови своего отца, о боже господи за что? За что за что- рука Маркуса, тяжёлая, тёплая, большая, ложится ему на плечо. Мягко гладит. Заставляет развернуться к себе, перестать смотреть- перестать думать про это. Объятья скользкие, липкие от крови, в какой то степени Билли даже мерзко. Но это, все таки Маркус. Маркус который убил отца Билли. Маркус который убил отца Билли для Билли. Он плачет, пытается вырваться, кусает Маркуса за плечо, что-то неразборчиво то ли кричит, то ли мычит сквозь слёзы. Когда он, наконец успокаиваться, отдаётся объятиям, стоит, с опущенной головой и даёт Маркусу перекипать его волосы. Затем, кроме горя, появляется ещё облегчение. Оттого что не придётся больше страдать дома, — ни матери, не брату, — оттого, что он сделал о чем мечтал с двенадцати лет. От всего. Оттого что Маркус стоит рядом и так нежно, так аккуратно, перебирает волосы на затылке. Он наклоняет голову прижимаясь лбом к лбу Лопеса. Они с Маркусом стоят, не двигаясь, не целуясь, просто ощущая, дыша друг другу в губы, даря тепло, даря правду, набираясь сил на следующие испытания. По пути назад, Маркус (после того как его опять чуть не убил Чико, а Мария убила Салазара), отдыхает на плече Марии, они прижимаются лбами, так же как и Билли с Маркусом несколько часов назад. От этого в два раза больней. Билли зажигает сигарету, было с самого начала ясно что у него нет шанса. И почему он надеялся?.. Он вздыхает. Он видит Маркуса с Марией часто. Слишком часто. Его глаза, будто живя собственной жизнью, не подчиняясь всем просьбам его мозга, смотрят. Запоминают все детали поцелуев, все все все. Он... сложно. Ему сложно понять, что случилось, что изменилось во время поездки, что значили все те прикосновения... Маркус, сложная задача. Через несколько дней, или недель, Маркус находит его на полу в комнате, с панической аттики. Он не может- он не может дышать, господи ему просто нужен глоток воздуха... Все как будто из под воды, лицо Маркуса размывается, тот держит его да щеки? Билли не уверен. — Дыши. — говорят. Кто? Что? Билли запутался, он не знает- — Шшшш... — говорят ему, — я здесь, — его лицо поднимают все те же сильные, тёплые руки, — посмотри на меня, — просят, практически умоляют. — Дыши со мной, давай. По тихонько, реальность начинает возвращаться. Тело деревянное, голова слишком тяжёлая, Билли понимает что лежит на чём-то жестком, скорее всего на полу, но голова на мягком. Он пытается подвинуться, от боли вырывается стон. — Все хорошо, — раздаётся все тот же глубокий, успокаивающий голос, — спи. — мягко, но, почти что приказывают ему. Нежная рука в волосам сразу заглушает желание возразить, Билли закрывает глаза, он проснётся и отблагодарит кого бы это не было. Скорее всего он лежит у кого-то на коленях, — это последняя мысль перед тем как его глаза смыкаются а голова становится тяжёлой. Просыпается он все на тех же коленях, с той же мягкой рукой в волосах. Он двигается совсем чуть-чуть. — Как ты? — хриплый голос Маркуса тих, но в голове Билли звучит как крик. — Нормально, — его голос хриплый от криков, бормочет. Каждое движение приносит боль. Билли морщится. В комнате темно, а вода находится в другом месте, Маркус проводит рукой по волосам Билли, такой знакомый жест. Сердце разрывается. — Можешь встать? — Спрашивает Маркус мягко. Билли думает, тихо вздыхает и выдыхает воздух, боль от такого простого действия почти невыносима. И все же, он кивает. — хорошо, — бормочет Маркус, — я тебе помогу. Кое как, они встают, у Билли ноги дрожат. Маркус перед ним, растрёпанный, обеспокоенный, такой надежный, знакомый, родной... Он моргает, Маркус не его. Напоминает он себе. Но, все же, медленно, не успевая понять что делает — не хотя понимать что творит — он наклоняется к Маркусу, и целует его, клюёт где то в уголок рта. Ждёт отказа, кулака в ребро, чего то ещё. Этого не происходит. Вместо этого, Маркус, тихо выдыхая, приоткрывает рот. Целоваться с Маркусом, приятно до одури. Хочется ещё и ещё. Как наркотик. — Ты мне нравишься, — говорит Маркус, тихо-тихо, шепчет Билли в губы. — А Мария? — И Мария мне нравится. — Маркус дарит ему ещё один маленький головокружещий поцелуй, — и, если ты не против, — чистить горло он, — я хочу встречаться с вами обоими. Билли моргает, не хочет не о чем думать. — Поцелуй меня. — вместо этого говорит он. Билли не против «делить» Маркуса ещё в кем то, Билли вообще, любит свободу. Билли бы просто целовать его губы, а дальше, все будет. Маркус улыбается в поцелуй. Темнота укрывает их от Кингс Доминион, дверь комнаты — от мира и проблем, ночь — от утра и разговоров. Все что в этот момент важно и нужно, это Маркус, его крепкие руки и нежность. Они ложатся в одну постель и засыпают обнявшись. Билли влюблён, впервые — не безответно.