Hate — Ludus — Pragma: Зачем, Грейнджер?

Широкая улыбка не сходила с лица Драко, пока он неспешно дефилировал по каменным лестницам от туалета Плаксы Миртл до подземелий Слизерина. Ещё немного, и он бы начал идти вприпрыжку, как это делают взбудораженные поездкой на пони восьмилетние девочки. Однако молодой и вполне адекватный парень не заметил за собой непривычной реакции, и лишь продолжил свой путь. Размышляя о том, что сейчас произошло с ним, Драко тихо замурлыкал какую-то песню. После того, как Гермиона сама захотела с ним секса, она явно должна перестать его терроризировать, тем более она казалась согласной с его словами. Мысли продолжали медленно порхать в его голове. Возможно, стоило спросить у неё напрямую, зачем она это сделала? Не могла же Грейнджер ему мстить? Он был уверен, что не сделал ей ничего плохого, в этом году, по крайней мере, и, более того, вёл себя довольно сдержанно во время встреч в библиотеке и коридорах. Да, по старой памяти ему хотелось вступить в перепалку, уколоть побольней язвительной фразой из его богатого арсенала, может, задеть плечом и ухмыльнуться, как раньше. Но «как раньше» должно остаться в прошлом по известным печальным причинам, поэтому он молчал. Молчала и Грейнджер. Но это не мешало ей смотреть на Драко странным взглядом, когда они одновременно оказывались в библиотеке. Она сидела за одним и тем же столом возле окна и довольно часто поднимала глаза на него. Он чувствовал себя неуютно: она будто сканировала его, просвечивала рентгеновскими лучами (что бы это ни значило), изучала... Но вместе с этим он заметил, как заучка медленно умирает, а на пепелище растёт нечто новое. Малфой старался не замечать подобных вещей, но это было слишком очевидно для тех, кто умеет смотреть. Образ книжного червя с вороньим гнездом на голове осыпался, будто штукатурка в заброшенном здании, и теперь Гермиона казалась Драко уверенной в себе молодой девушкой, раскованной, сексуальной, опытной… Неожиданно даже для самого себя Драко замер и уставился распахнутыми глазами в пространство. Сексуальная и опытная? Одна за одной мысли закружились в сознании Малфоя. Когда он успел решить, что Гермиона сексуальная? Когда она успела начать нравиться ему? Когда, блядь, она успела стать опытной? Что?! Какого хрена он вообще думал о половой жизни Грейнджер? Почему его это так взволновало? Она вправе трахаться с кем пожелает, и Драко не должно быть до этого никакого дела. Но все эти размышления выбивали почву из-под ног. Его сердце забилось быстрее, будто обещая перетечь в болезненную тахикардию. Скрипнув зубами, Малфой наполнил лёгкие прохладным воздухом и со свистом выдохнул. Он продолжал стоять на том самом месте, где его настигло озарение, не в силах сделать новый шаг. Это нужно прекратить, слишком неадекватная реакция на секс с Грейнджер. Да и если углубиться, то Драко был уверен, что у них это не повторится, ведь это была разовая акция... У них?! Драко дёрнул головой, пытаясь выгнать оттуда всю чушь, которую он успел надумать. Ему было хорошо, и это было самой главной идеей, требующей внимания и концентрации. Со страстным сексом, громкими стонами и мокрыми шлепками из разума исчезли угнетающие размышления, а из тела сковывающее мышцы напряжение. Ухмыльнувшись, Малфой в несколько минут преодолел оставшееся расстояние до нужного подземного коридора и вновь остановился. Вид у него был явно не ученический, и если кто из приятелей увидит его, то вопросов точно не избежать. А одна юная особа и вовсе могла перестать с ним разговаривать. Осознание, что он переспал с кем-то, кто не являлся одной приятной слизеринкой, флиртующей с ним последний месяц, накрыло прямо перед тупиковой стеной. Ничего не оставалось делать, как постараться ничем не выдать себя. Малфой быстро пригладил волосы руками, понимая, что полученного результата недостаточно, его спасёт только полноценный душ или хотя бы расчёска. Он перевёл взгляд на мятую рубашку, которой заказана дорога в стирку, и выхватил палочку. — Феррум вестимента*. — Руна в виде вертикальной линии вдоль туловища была вычерчена, и на мгновение его охватило белёсое свечение. Как только одежда приобрела более или менее приличный вид, Драко сразу же кинулся заправлять рубашку в брюки. Нервно разглаживая ткань на груди, он потянулся было к шее, чтобы поправить галстук, но замер с рукой на воротнике, когда обнаружил пропажу. — Докси меня дери, — тихо и совсем не по-аристократически выругался он. Где же галстук? Остался в туалете? А когда он его снял? Его раздевала Грейнджер… Может, она украла его? На этой мысли Драко хохотнул, представляя, как Гермиона, воровато оглядываясь, хватает трофей и засовывает… А куда, собственно, ей засовывать этот клочок ткани? Мантии на ней не было, в кабинке не то что вещей, даже сумки не было видно. И где была её палочка? Малфой абсолютно точно помнил, что подоконник был пуст, пол тоже. Не на себя же надевать. Хотя вполне можно было засунуть за пояс юбки. Но зачем? Драко потряс головой, выгоняя из медленно работающих извилин лишние и грязные мысли. И только он собрался назвать пароль, как вспомнил важную деталь их с Гермионой секса: она слишком страстно припадала к его шее. — Да пикси бы тебя подрал! Спекулум!* Перед Малфоем возникло небольшое зеркало в серебряной раме и повисло в воздухе. Повертев головой, он обнаружил с полдюжины ярких отметин с обеих сторон шеи. Драко провёл пальцами по синякам, и при каждом слегка болезненном прикосновении его губы трогала лёгкая улыбка. …Дра-ако, как раз хрена здесь и не хватает. Твоего. Иди ко мне… Снова покачав головой, Драко направил палочку на шею, но вновь замер. Залечить или замаскировать засосы? Что, если кто-то всё равно заметит? Или вдруг это крайне коварный план золотой девочки по уничтожению медленно взращиваемого на выжженной земле авторитета? А если она жалеет о том, что между ними произошло, и не хочет лишних напоминаний? Малфой тяжко вздохнул. — Какая мне разница, жалеет она или нет, — пробормотал Драко, сердито смотря на своё отражение. — Кориум*, — шепнул он и заставил следы исчезнуть, ещё одно движение палочкой убрало зеркало. — Опальный кекс, — Драко назвал пароль от гостиной его дома* и юркнул за отодвинувшуюся стену.

***

В гостиной Слизерина царило оживление. Занятия закончились полтора часа назад, младшекурсники, видимо, решили отдохнуть и развлечься, в то время как студенты с шестого по восьмой курс заняли все столы и диваны для того, чтобы нависнуть над пергаментами и книгами. Драко прошёл в сторону самого тёмного угла, где вокруг столика, на котором лежали несколько раскрытых учебников, на небольших диванчиках развалились Тео, Дафна и Трейси. Троица обсуждала сложное заклинание, изученное сегодня на Трансфигурации. — …Если неживой предмет можно превратить в живой — помните, мы превращали чашки в песчанок? — значит, таким образом можно создать и внутренние органы человека, — Дафна рассуждала, отрешённо глядя на раскрытый учебник. — Вряд ли бы такие органы прижились, — заметила Трейси. — Скорее, можно попытаться создать из ничего, а потом трансплантировать. — Если бы органы можно было создавать из ничего, то жизнь была бы слишком проста, — мрачно хохотнул Теодор. — Вы только представьте, что волшебники могут творить всё, что взбредёт в голову. Тогда это может обернуться попыткой мирового господства. — Стремление захватить власть над миром возможна и без создания человеческих органов, — влез в разговор Драко. — Будто вы уже успели забыть о нашем милом друге Томе Реддле. — Если бы этот фанатик ещё и создавал органы, а значит и полноценных живых существ, то можно было бы писать пропало, — Трейси покрылась мурашками. — Кстати, он ведь возродился с помощью обряда и соответствующего зелья, а не заклинания трансфигурации, — добавил Малфой, присаживаясь рядом с Дэвис и закидывая ей руку на плечо. — Малфой, ты вот пришёл, — расслабленно начал Нотт, — и всё испортил со своим Тёмным Лордом. Мы тут, если ты не заметил, учимся. Драко хмыкнул и встретился взглядом с Тео. Тот прищурился и странно посмотрел на друга. — Теодор, ты такая лицемерная скотина, ты знаешь? Кто начал про мировое господство? — Сильно сомневаюсь, что девочки подхватили бы эту тему. — И тем не менее не я первый начал. Тебя просто бесит, что теперь внимание Даф и Трейс достаётся не только тебе, — Драко улыбнулся уголками губ, а сидевшая рядом девушка хихикнула и теснее прижалась к нему. — Конечно, именно за это я и переживаю, — протянул Теодор и ухмыльнулся. Дафна закатила глаза и положила свою ладошку на руку Тео, чуть сжимая её. — Заканчивай со всем этим. Что думаешь по поводу предмета нашего разговора? — Любая живая материя, как и еда, подчиняется Законам элементарной трансфигурации Гэмпа, — ответил Малфой после секундной паузы. — Возможно, если есть образец органа, то можно увеличить количество, а затем сцепить кусочки с помощью магии, но едва ли это будет полноценный и правильно функционирующий орган, так, пародия. Скорее, его можно вырастить. Тео некоторое время пристально смотрел на Драко, а затем кивнул. — Согласен. Он, не глядя, захлопнул учебники с помощью магии и повернулся к Дафне, тем самым показывая, что разговор закончен. Драко закатил глаза. — Тебя долго не было, — сказала Трейси, взглянув в окно, и почесала бровь. — Ты был у Макгонагалл? — Да, старуха опять высказывала мне о том, что я, якобы, нарушаю дисциплину. — Что можно говорить целых полтора часа? — ровно протянула девушка и повернулась к собеседнику лицом. Драко пожал плечами. — Я сам так и не понял. — И что в итоге? Ты вроде выглядишь довольным, — присоединилась к разговору Гринграсс, до этого что-то шептавшая на ухо Нотту. Дыхание мгновенно спёрло, а сердце зашлось рваными ударами. В попытке удержать контроль над своим телом, Драко медленно выдохнул. — Без понятия, серьёзно. Она не выглядела так, будто поверила мне, — подбирая слова, осторожно проговорил Малфой. — Но я заверил её, что могу представить все необходимые доказательства, потому что мне не нужны проблемы. — А ты спросил её, откуда у неё такие сведения берутся? — Спросил, никакой конкретики. «Некоторые бдительные студенты», — Драко дёрнул пальцами, закавычивая воздух, и закатил глаза. — Но я обязательно узнаю, кто это был, и поговорю с этим человеком по-своему. — Этим человеком? У тебя уже есть подозреваемый? — спросила Трейси, всё это время выводившая нежной рукой узоры на ладони и предплечье парня. Вот чёрт. Он чуть не проговорился, что давно уже заметил странное поведение Грейнджер, которая периодически кидала на него внимательные взгляды, а затем неизменно оказывалась возле Макгонагалл. Драко по какой-то причине до сих пор никому об этом не рассказал. Не собирался он говорить и сейчас. — Нет, но не удивлюсь, если это кто-то из Гриффиндора. — Он вспомнил расслабленный красно-золотой галстук, прилипавший к груди Гермионы, пока он вбивался в податливое и горячее тело девушки. …Нравится, когда меня трахает Драко Малфой… Драко вздрогнул от пронёсшегося перед глазами воспоминания и попытался перевести тему. — Меня будто выпотрошили после этого разговора, теперь я хочу есть, — пробормотал он, ёрзая и устраиваясь поудобнее. — Увы, милый, до ужина ещё больше часа. Но я могу принести тебе что-то из моих запасов сладкого, — промурлыкала Трейси и ласково заглянула парню в глаза. — Спасибо, Трейс, но не надо, — он виновато улыбнулся собеседнице. — Лучше я сразу сяду за домашку, Слагхорн как с цепи сорвался… Компания закивала, и все нависли над учебниками по Зельеварению. Им предстояло разобрать на составляющие зелье похоти, описать его отличия от других любовных напитков, а также отметить все возможные противоядия и контрмеры. Во время работы над конспектом Драко то и дело передёргивало от стонов Гермионы, которые регулярно возникали в его голове. В какой-то момент дышать стало нечем, а в брюках закончилось свободное пространство. …Я хочу тебя внутри себя… Малфой чуть не застонал, когда видение возникло перед ним. Вот он проводит рукой по её пышным кудрям. Он прикусил нижнюю губу, а левой рукой провёл по шее, надавливая там, где под чарами были скрыты синяки. Гермиона, ногтями царапая кожу, зарывается пальцами в его волосы, оттягивая его голову, проводит языком по чувствительному месту за ухом и посасывает его. Дыхание стало глубже, а грудная клетка поднималась и опускалась с нарастающей скоростью. Он смотрит, как его член выскальзывает из её влагалища и резко входит обратно. Драко сглотнул вязкую слюну. «Грёбаная Грейнджер. Стоило трахнуть тебя один раз, и ты поселилась в моей голове. Будто до этого я о тебе мало думал», — ругался про себя Драко, стискивая зубы. Он опустил веки и откинулся на спинку дивана. — Это невыносимо, — пробормотал он и распахнул глаза. На него с пониманием смотрели красноокие однокурсники. — Да, я тоже больше не могу писать, — сказала Дафна и, кинув перо на стол, начала разминать кисть правой руки. Она повернула изящное запястье с часами к себе и воскликнула: — Уже давно начался ужин! Идёмте! Я готова съесть гиппогрифа. — Осторожней, Дафна, они не так уж и просты. Вон, Малфоя один уже чуть не сожрал, — театрально вскидывая руки, проговорил Теодор и попытался изобразить сцену того дня с третьего курса. — Иди на хрен, Нотт, — закатив глаза, сказал Драко. Он встал и сразу же повернулся в сторону общежитий, на ходу поправляя тесные брюки. — Я на минуту, и можем идти. Быстрыми шагами он добрался до ванной комнаты, где затылком прислонился к прохладной двери. — Блядь! Он зарылся пальцами в волосы и с силой потянул их, надеясь, что боль отрезвит. Стараясь не пускать в голову мысли, Драко подошёл к раковине и умылся ледяной водой, не поднимая взгляда на отражение. Если он посмотрит на шею или расстёгнутый верх рубашки, то новой волны воспоминаний не избежать.

***

Четверо слизеринцев зашли в Большой зал в разгар ужина. Помещение было наполнено громкими голосами учеников, звоном золотых вилок о тарелки и стуком кубков о деревянную поверхность. В конце хаффлпаффского стола раздался взрыв дружного смеха, на который никто из небольшой компании не отреагировал. Они повернули налево и, гордо подняв подбородки и расправив плечи, уверенным шагом, будто короли, подошли к столу своего дома. Впереди шёл Драко с Трейси, прижимающейся к его боку. Девушка рассказывала, что завтра должна получить посылку из дома. Пара села лицом к Залу, в то время как Тео и Дафна разместились напротив них. Драко сразу же потянулся к аппетитно пахнущей жареной картошке и бараньим отбивным. Отправляя в рот наколотую на вилку дольку картошки, Малфой быстро пробежался глазами по помещению. Всё как всегда. Скукотища. Он повернулся к Трейси, которая теперь обсуждала с Теодором предстоящий квиддичный матч. — Драко, милый, — начала Дэвис и погладила его левую ладонь, — мы верим в тебя. В эту субботу ждём снитч в твоих руках. Малфой сдержанно улыбнулся и, положив ту самую руку на талию девушки, придвинул её ближе. — Поцелуй на удачу? — он повернулся к ней боком и подставил щёку. — Настолько заранее? — засмеялась она и наклонилась, чтобы нежно коснуться губами лица парня. Невесомый поцелуй должен был отдать теплом, но в какой бы раз она не целовала его, оно не появлялось. Драко вновь аккуратно улыбнулся и уже было повернулся к Трейси лицом, как та вдруг одной рукой скользнула ему по бедру, а ногтями второй провела по спине и положила ладонь на правое плечо. Грудью она касалась руки Малфоя, и, казалось, давление одного юного тела на другое становилось всё больше. Его ухо опалило дыхание Дэвис, когда та зашептала ему на ухо: — Я уверена, что ты победишь, — проговорила она едва слышно, одновременно со словами двигая рукой от колена к паху. — В этом году Поттер не играет, так что перед тобой открыты все пути. Подмигнув, Трейси повернулась к своей рыбе на пару и варёным овощам и довольная отправила кусочек моркови в рот. «В этом году Поттер не играет, так что перед тобой открыты все пути», — мысленно повторил Драко. Он стиснул зубы, на скулах заиграли желваки. — «Серьёзно?» Малфой уставился в тарелку. Нет, Трейси ему нравилась. И они уже обсуждали, что она, как и Дафна, была не из тех, кто мечтал по воле аристократических родителей выскочить замуж за богатого мужика любого возраста, да поскорее укоренить своё положение с помощью воспроизведения на свет наследника. Она не гналась за властью и статусом, а скорее мечтала об искренних и сильных чувствах, о человеке, отвечающим взаимностью. И Драко, который теперь мыслил подобным образом, всё устраивало. После войны и крушения всех иллюзий и воздушных замков о мнимом превосходстве чистокровных над всеми остальными людьми, его внутренние векторы начали смещаться. Теперь, осознавая свою потерянность, отсутствие близких и недостаток всех прелестных чувств в детстве и подростковом возрасте, он стремился восполнить потери, избавиться от ощущения чёрной дыры в груди. По этой причине он отдалился от бывших друзей: они не могли дать ему то, что ему нужно. — Драко, но как же так? Подчиниться Министерству и вернуться в Хогвартс? Ты сошёл с ума? — взвизгнула Пэнси, когда они в июле, после суда, встретились у Блейза дома. — Эти грёбаные канцелярские крысы, жалкие предатели не имеют права диктовать тебе условия! Ты — Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя! — Пэнси, — устало вздохнул тот, — через это нужно пройти. Я уверен, что выдержу. А со временем, возможно, смогу встать на ноги, вернуть имя семье. — Приятель, вернуть то самое положение могут лишь соответствующие действия, — вмешался Блейз. — Если ты прогнёшься сейчас, то былого уважения можешь не ждать от Священных двадцати восьми семей. Двадцати семи, — хмыкнул Забини. — Блядь, ты же не серьёзно? — Драко, если ты пойдёшь на поводу у Министерства, то я не думаю, что я буду согласна выйти за тебя замуж… — Объяснись, — сжал губы Драко. — Я, кажется, уже всё объяснила, — холодным тоном проговорила Паркинсон, манерно поправляя прядь чёрных волос. Малфой с минуту смотрел ей в глаза, а затем молча встал и покинул поместье Забини. — О чём задумался? — вырвала из воспоминаний Трейси. Драко вздрогнул и механическим движением придвинул к себе русоволосую девушку. — О том, что Поттер в этом году не играет, и у меня наконец-то появился шанс выиграть. Спустя все эти годы, — пусто ответил Малфой и даже не удосужился посмотреть на Дэвис. Его стеклянный взгляд устремился куда-то прямо, растворяясь в золотых и красных пятнах. — Да! — восторженно воскликнула Трейси. — Наконец-то. Ещё немного, и Малфой сломал бы себе челюсть. Его зрение стало фокусироваться, и он увидел, как через четыре стола его изучают карие глаза. Драко моргнул. Но теперь он мог видеть только каштановые волны, которые то и дело колыхались при движениях Грейнджер. Она оживлённо болтала с Уизелом, кивавшим ей с набитым ртом. Он попытался что-то сказать и неопределённо кивнул вниз. Неожиданно Гермиона подвинулась ближе к голове рыжего и зашептала ему на ухо. Её левая рука сместилась под стол и, судя по положению в пространстве, легла на колено Рона и медленно поползла выше. Веснушчатое лицо стало слегка розовым. Уизли проглотил всё, чем был забит его нищий рот, и, повернувшись к Грейнджер корпусом, начал что-то отвечать и размахивать руками. Драко попытался прочесть по губам, что бормочет этот слабоумный, но он оказался настолько безмозглым, что умудрялся заикаться и, кажется, говорить с ошибками в каждом слове. Малфой бросил обречённые на провал попытки и сосредоточил внимание на действиях парочки. Нескладная рука рыжего проскользнула за спину Грейнджер и, видимо, опустилась на поясницу… Нет, на задницу. «Задницу, которую я сжимал два часа назад», — раздражённо подумал Драко. — «Когда я трахал её хозяйку…» …Пожалуйста, Дра-а-ако, трахни меня… Очередная пламенная картинка дала о себе знать, и Малфой почувствовал, как начало тянуть яйца, а член запульсировал. Уизли наклонился к уху Грейнджер и что-то быстро сказал. Гермиона покраснела и кивнула со сдержанной улыбкой. Они поднялись из-за стола и пошли к выходу. Рука Уизела покоилась на талии девушки, которая вдруг откинула волосы на одно плечо и оголила девственно чистую шею. Малфой секунду смотрел на развернувшуюся перед ним картину, а затем подскочил. — Трейси, идём? — грубо спросил Драко и дёрнул девушку за руку. — Да, я уже наелась, тебя ждала, — прощебетала та и поднялась вслед за парнем. — Увидимся в гостиной, ребят. Слизеринцы подошли к выходу почти одновременно с гриффиндорцами. Возле дверей возник небольшой затор, подаривший отличную возможность для Драко. Он достал палочку и, направив древко на Грейнджер, прошептал: — Финита. Лёгкое, почти прозрачное, красное свечение на мгновение окутало шею Гермионы, и та дёрнула головой. Больше ничего не произошло. Драко нахмурился и вновь направил палочку на Грейнджер. — Фините Инкантатем. На этот раз более яркий красный свет обвился вокруг шеи девушки, но снова кожа осталась чистой. Она… свела их? Гермиона обернулась, осматривая обстановку вокруг. Миг, и их взгляды встретились. Что-то в животе Драко сделало кульбит, а сам он задержал дыхание. Но Грейнджер лишь отстранённо посмотрела на него, не замедлившись ни на секунду, и просмотрела дальше, обернулась в другую сторону и в конце уставилась на Рона. — Что-то случилось, Гермиона? — спросил Уизел, обеспокоенно и как-то уж слишком нежно смотря на подругу. — О, нет, Рон, просто показалось, — ласково проговорила Грейнджер и ладонью провела по его щеке. Тот улыбнулся, посмотрел на неё, как голодный щенок, и притянул её ещё ближе к себе. Блядь. Как только они вышли в холл, Драко стремительно зашагал в подземелья, даже не утруждая себя посмотреть, где идёт Трейси. Он влетел в комнату для парней восьмого курса, которых осталось двое, и хлопнул дверью. — Грязнокровная сука! …Не останавливайся… Ещё… Глубже…

***

Драко лежал в темноте. Он плотно сдвинул полог кровати, чтобы лунное свечение, пробивавшееся в комнату, не смело тревожить его бессонницу. Даже спустя три часа, которые прошли с того момента, как он вылетел из Большого зала, он оставался зол. Как так можно: трахаться с одним в туалете и всего через несколько часов откровенно флиртовать и тащить в койку другого. Даже парни себе такого не позволяют, не говоря уже о каких-то откровенных развратниках и развратницах, типа гриффиндорки Ромильды Вейн с шестого курса и хаффлпаффца Уэйна Хопкинса с восьмого. О! Или равенкловки Лайзы Турпин, которая, по слухам, каждую неделю спала с новым парнем, а порой в её кровати оказывались и девушки, если верить всё тем же сплетням. Дыхание Драко вновь стало тяжёлым и рваным: перед глазами стояла картина, как Грейнджер опускается перед ним на колени, гладит тёплой ладошкой его член, а затем, не разрывая зрительного контакта, скользит языком по всей длине. Мерлинова борода! Он был готов кончить ещё раз от одних лишь воспоминаний. Слишком ярких воспоминаний. Горячая волна возбуждения пронеслась через всё тело и превратилась в пожар: член стремительно твердел. Малфой, скривившись, недовольно застонал. Как всё это не вовремя. Драко прислушался к тишине: Теодор дышал мерно и глубоко, и, скорее всего, уже видел как минимум второй сон. Ещё раз тихо простонав и прикрыв глаза, он положил ладонь на пижамные штаны, чтобы немного потереть возбуждённый орган и снять напряжение. Ни черта не помогло. А образ полуголой Грейнджер никак не исчезал из головы. Вот уже почти шесть часов он возбуждался от каждой мысли о Гермионе. Всё внизу горело и не смело расслабиться. Член не успевал опасть, как вставал вновь, вновь и вновь... И теперь боль, появившаяся некоторое время назад, стала перманентной. Взяв с прикроватной тумбочки волшебную палочку, Малфой неспешно встал и направился в ванную комнату. Заглушив помещение, брезгливо осмотрел чугунную ванну. Что-что, а общественные места у него всегда будут вызывать не самые приятные впечатления, поэтому очищающие заклинания Драко выучил ещё на первом курсе. И пусть они делили конкретно это помещение только с Ноттом, это не мешало ему с отвращением дезинфицировать поверхности. Несколько взмахов древком, и с душевой лейки потекла вода комфортной температуры.

THEY — Count Me In

Раздевшись и встав под душ, Драко откинул голову назад и почувствовал, как прохладные капли падают на лицо, стекают по шее и голому торсу, струятся по горящему и ноющему от боли члену. Вода в обратном порядке повторяла путь Грейнджер, которая своими мягкими губами начинала снизу и плавно поднималась наверх. Малфой вспомнил, как она вбирала в рот кожу на его шее и со стоном посасывала её. Он провёл прохладными пальцами по своему горлу, и места прикосновений тут же обожгли спрятанные магией отметины, уже меняющие свой цвет с багрово-красного на сине-фиолетовый. Драко тихо выругался. Прикрыв глаза и вспомнив, как, расстегнув рубашку, Гермиона провела ногтями от груди до живота, Малфой хрипло застонал и повторил это движение, но не получил и половины того удовольствия, что подарили прикосновения Грейнджер. Его память услужливо напомнила, как девушка опустилась перед ним на колени и сразу схватила его за член. Он повторил её действие и плавно провёл, к сожалению, своей ладонью по возбуждённому органу. В его воспоминаниях Гермиона наклонилась и, вобрав его в рот, начала сосать. Драко почувствовал, как член отозвался на воображаемую горячую ласку и запульсировал. Драко неспешно ласкал себя, вспоминая каждую деталь их встречи. Грейнджер оказалась не чопорной занудой, а горячей и невообразимо красивой в страсти девушкой, и ему невероятно хотелось толкаться не в свой кулак, а в Гермиону, заставив ту пошире расставить ноги и прогнуться. Острые воспоминания сменились влажной фантазией. В мыслях ладонь Драко звонко опустилась на ягодицу Гермионы, от хлёсткого удара остался красный след, а из её пошлого рта вырвался сладкий стон. Реальный Малфой тоже застонал и ускорился. Он облокотился на кафельную стену, а лбом упёрся в мокрое предплечье, изуродованное выцветающей Тёмной меткой, пока правой рукой продолжал мастурбировать. Грейнджер просила шлёпать по заднице ещё и ещё, и он с удовольствием рисовал эту сцену в воображении, позволяя себе отдаться искусственному наслаждению. — Ещё немного, — срывающимся хриплым голосом пробормотал Драко. Он представил, как кладёт свои руки Гермионе на ягодицы и раздвигает их, чтобы войти в неё сзади… На чёрный кафель брызнула сперма, и с протяжным стоном Драко начал изливаться. Он зажмурился, при этом чуть сдавливая член у головки, и со свистом вдохнул воздух. Подкрутив кран с горячей водой, Малфой встал под холодный поток. Понурив голову, он позволил ледяной жидкости смыть остатки возбуждения и опустошённый побрёл спать.