Небула

Денвер, штат Колорадо. Америка.

Несколько дней спустя.

Бывают иногда такие моменты, когда…       Нацу с трудом мог вспомнить, как он вернулся домой. Ну, как «с трудом»… Просто увидел застрявший-пожёванный в окне тюль и валяющийся на пожарной лестнице, спавший в процессе «похер, я в каждую дырку залезу и вылезу!», кроссовок. Так и вспомнил.       Он провел на складе хренову тучу времени (а это, по меркам Драгнила, чуть больше двух недель), отказываясь от нормального, здорового сна, систематического употребления пищи и оставшихся в башке крупиц здравого смысла — соответственно, можно было уже догадаться, что даже якобы перерожденный с якобы уникальными способностями рано или поздно свалится с копыт.       В каком часу какого дня он пришел, сколько проспал и утро ли сейчас — это те самые вопросы, которые медленно, но верно настигали голову Нацу, который чувствовал себя слоенным тестом, оставленным размораживаться на какие-то минут сорок, чтобы сделать вишневый пирог, но проходит час (а может и два), и вместо нормального теста на столешнице растекается мерзкая, липкая и с виду просроченная детская забавка… Ах, да. Слайм, называется.       Рука непроизвольно тянется к макушке — голова болела неистово и где-то там, в подковырках отдуплившегося мозга, Драгнил постепенно осознавал, что его «я три часика вздремну и вернусь к своим экспериментам» растянулось на «пфф, три часа? Давайте сразу все четырнадцать». Недосып — плохо, пересып — тоже. Вопрос: Нацу хоть когда-то доживет до момента, когда в его жизни не будет сраных качелей, а?       Взгляд плыл от зашторенных занавесок на кухне, до застоявшейся воды в графине и одиноко валяющейся в раковине чайной ложке. Мысли очень долго складывались в что-то дельное, поэтому Драгнил (по природе своей импульсивный и не любящий мусолить) не придумал ничего лучше, чем для начала промочить горло. Несмотря на то, что Нацу наотрез отказался от мысли включить свет (чтобы не пекло глаза), парень уверенно ориентировался в темноте, при том, что на улице абсолютно точно стояла ночь. Или ранее утро. Начинаешь осознавать, что твоя крыша уже куда-то едет.       Бодро подхватив из тумбы с посудой маленькую железную кастрюльку, Нацу, напевая Бамболейо, потянулся к крану. Вода медленно пересекла отметку «200 мл» — этого вполне достаточно, чтобы как следует протрезветь и начать осмыслять хотя бы окружающую среду. Закрыв кран, Драгнил уселся на столешнице и свесил ноги. Кастрюлька расположилась в его руках: дном на сложенных вместе ладонях в качестве полноценной конфорки.       Кто-то сейчас мог сказать, мол, «эй, ты чего творишь?», ведь для «попить» есть чашки, а кастрюлька-то, как минимум, сгодится для супа или куриного бульона, однако Нацу, открывший в себе талант карманной плиты-кипятильника-обогревателя и даже плойки, перестал видеть в, казалось бы, простых и очевидных вещах лишь предусмотренное производителем предназначение. К примеру, вы знали, что самые частые материалы, из которых делаются стандартные кухонные чашки — стекло или керамика? А вы в курсе, что будет, если оставить такую чашку на открытом огне?       Нацу вот не знал, но смекалкой докумекал, что стоит погуглить, чтобы последние уцелевшие три чашки в серванте не превратились в «блять, можно было догадаться». Драгнил вообще в последнее время начал чересчур много думать, поэтому иногда складывалось впечатление, что его внутренняя «думалка» всё эти восемнадцать лет пробыла в спячке. И от чего конкретно решила из неё выйти: от очередных качелей «сдохни-воскресни» или от того, что Зереф, этакая мстивая паскуда, отбил последние подающие надежды извилины тем свалившимся на восьмилетнего Нацу мусорным баком — непонятно, хотя все же есть сомнения в сторону второго, более правдоподобного варианта, где «думалка» впадает не в спячку, а в долгосрочную кому.       Секунда, две, три.       Вода начинает кипеть с характерным бултыханием. Нацу, довольный и почти что проснувшийся, закинул голову и залпом выпил все еще побулькивающую водичку, даже не скривившись. Парень причмокнул и, ненадолго отставив кастрюльку в сторону, спрыгнул со столешницы. Лениво покачиваясь из стороны в сторону и почесывая поясницу за резинкой труселей, Драгнил пытался сформулировать в голове что-то вроде планов-задач на сегодня. При том, каким бы рационалистом в последнее время ни был Нацу, первым пунктом стояла «яичница с пылу, с жару, с собственных ладоней».       Живот активно заурчал в качестве согласия, поэтому Драгнил поплелся в сторону комнаты — за полотенцем, ведь первая необходимая вещь после длительного скитания по городу — ванная.

И пусть я этого не до конца осознавал.

Моя крыша уже сдвинулась с места.

***

      Купленные в «7-илевен» четыре пакета со льдом вмиг оказались в ванной — в заранее подготовленных условиях на случай, если все пойдет по уже знакомой и, так сказать, прокатанной собственной жопой жопе.       Драгнил, закинув голову к потолку, думал о нескольких вещах сразу: как он докатился до жизни такой, и почему один плафон люстры горел ярче, чем остальные три. Хотя, бесспорно, первый вопрос был более, скажем, приоритетнее в данной ситуации.       Кто-то мог подумать, что Нацу собрался заниматься закаливанием холодной водой по утрам, однако отрезвляющая ванна предназначалась отнюдь не для того, чтобы Драгнил кичился тем, что вот он такой писанный красавец-спортсмен, при этом без тонких намеков в сторону «типичный латентный гей, сидящий на протеине, подмигивающий девочкам, но в тайне долбящийся в задницу», нет. Подобная процедура предназначалась для того, чтобы хоть немного, но минимизировать те последствия, которые Нацу с трудом разгребал после новооткрывшейся способности под кодовым названием «микроволновка».       Ибо «кипятильник» лишь малая составляющая того, на что Нацу нынче способен. И, да-а, слышала бы меня сейчас Люси, ведь в каком-то аспекте эта блондинистая заноза в заднице оказалась права.       Перекинув через бортик ванной одну ногу, а затем и вторую, Драгнил сморщился от шипения воды и поднявшегося пара. Тоскливый взгляд опустился на красующиеся под грудой таящего льда носки с утками и любимую толстовку с логотипом 51-го штата из нынче набравшего бешеную популярность сериала про зомбаков. Да-а, ему бы сейчас не помешало ружье… Или выстрел в голову, потому что вывозить происходящее с каждым разом становилось всё труднее и труднее.       Если честно, Нацу даже успел свыкнуться с мыслью, что вот такая вот ванная в одежде для него входит в норму — в принудительно-необходимую в связи с тем, что холод помогает «остудиться». Даже при том, что ему все еще непривычно садиться в холодную баню и «отмокать» так хрен знает сколько, пока температура тела не спадет до степени «не-ет, разжимаем булки, сегодня ниче гореть не будет, отвечаю».       Если честно, прямо сейчас сидя в этом едва ли не полноценном шипящем и бурлящем джакузи, Драгнил задумывался о том, что упомянутое ранее — туфта и наглядный пиздеж, ибо он нихрена не привык и привыкать не хочет. Способности нагревать и плавить всё, что попадется под руку, конечно, хорошо. Но было бы еще лучше не платить за подобную очень проблематичную (и затратную!) парашу собственной головой.       Ладони зачерпнули немного воды и мягко ополоснули нахмуренное лицо, но Нацу даже не поморщился. Взгляд застопорился где-то в завитках на шлаге душа, перевесившегося через кран. Итак, всего проблем несколько, еще точнее — две.

Первая: неполный спектр знаний о способности.

      Спустя, по сути, немного больше, чем две недели, Нацу с уверенностью может рассказать о своей способности где-то процентов сорок. И прямо сейчас настойчивая рекомендация где-то там на фоне вспомнить отголоски слов Люси о том, что самовольная организация кружка «Очумелые ручки: пособие для начинающих героев» с самого начала была плохой идеей.       Основная часть его силы накапливается в ладонях — и это слава богу, потому что Драгнилу не особо прельщает щеголять по улице с прожжённой-продырявленной штаниной на заднице. Но это не означает, что он горячий только в руках, нет (как бы двусмысленно это не звучало), просто концентрация находится именно в ладонях.       Суть способности — повышение собственной температуры тела и воздействие этой же температуры на предметы: например, аспект кипятильника, паяльника, плойки, утюга. Однако есть открытый вопросик: какая минимальная, стабильная и максимальная температуры, которые может источать Нацу — в этом, к слову, наибольшая загвоздка.       Добавляем бонус к основной части в виде повышенной физической силы и стойкости. Упускаем то, что ладонь смачно проехалась по лицу, и продолжаем по полной использовать свой мозг. Первостепенное — Нацу не ощущает перепады температур вокруг него, то бишь ему похеру: сорок градусов тепла или минус двадцать два. Далее — прочный желудок и крепкое тело (раз выпитый кипяток не обжигает, а упавшая на ногу энциклопедия для юных физиков, купленная буквально дня три назад, не оставляет и ушиба). Потом кирпич, вылетевший через окно — повышенные рефлексы и физическая сила.       То, что тогда случилось можно объяснить всплеском эмоций (своеобразным аффектом, послужившим для способности триггером). Если пораскинуть мозгами, то «запуск» способности равносилен готовке мяса — для того, чтобы запечь курицу, её нужно промариновать и только потом класть на противень. Это касается и Нацу.       Ему нужно было сначала воскреснуть, отдуплиться и только потом постепенно открывать в себе что-то новое — и то, это новое приходит со временем. Но тут же возникает вопрос: а есть ли что-то еще? Ждать ли новых выкрутасов от своего нового «Я»? Стоит ли оптом закупить огнетушители и пантенолы или обойдемся друзьями из пожарной части?       С губ сорвался вздох, попутно тому, как мозг подкинул еще проблему — не менее важную, но более материальную.

Вторая: последствия того, что контроля над способностью все еще нет.

      Прожжённая дырка в подушке и черное пятно на матрасе. Поплавленная зубная щетка и взрывающиеся яйца в руках (это были попытки в омлет). Упустим тот факт, что любая бумажка, оказавшаяся в руках, тут же сгорает (это касается и туалетной бумаги, особенно туалетной), но держим в голове то, что это только то, что случилось за это утро. А что же будет дальше? Так и до раскрытия своей недосупергеройской личности недалеко, а какому несостоявшемуся Бэтмену хочется быть раскрытым задолго до сцены с пафосным «вы не ждали? Теперь Денвер под надежной защитой!».       Зачерпнув воды, Нацу резко ополоснул лицо. Он попутно накидывал минусы статуса «бестия», и пока что этот список ограничивался от силы пятью пунктами, среди которых главенствующим был «холодненькое от «мама, у меня вот тут бо-бо» не проканает». То бишь, как бы Нацу не пытался сейчас отрезвиться, собраться с мыслями и что-то да придумать — эффекта никакого не будет. Драгнил, погрузившись в воду с головой, надеялся, что как только он вынырнет обратно, все эти «но», «а если», «а может» бесследно исчезнут из его головы.       Потому что ему бы не помешало заняться хоть чем-то кроме разбора «почему я бестия и в чем причина того, что я начинаю верить в то, что это плохо». Это все, конечно, хорошо. И способности. И улучшенное тело с внешностью. Даже ощущение частичного превосходства над простыми смертными, не знающими, что пить с собственноручно подогретой кастрюли куда прикольнее, чем с колхозных чашек. Но была какая-то примесь дряни во всем этом — практически незаметная, ощутимая только в послевкусии. Хотя кого я обманываю? Вся эта чепуха с бестиями равносильна ложке с дерьмицом, любезно присунутой в рот, мол, «приятного аппетита, не подавитесь, не обляпайтесь». Как долго я протяну в таком темпе? Две недели ушло только на то, чтобы понять хотя бы характер своей силы — и то, не полностью. И что мы имеем в итоге? Огненную бестию с подгорающей (буквально) задницей, собирающую проблемы, будто тех покемонов?       Нацу приоткрыл глаза, морщась от надоедливого света люстры с почти что перегоревшей лампочкой в одном плафоне. А что если ему не хватит силы воли и терпелки, чтобы сохранить контроль? Не записываться же на йогу и утренние медитации в кружок для нервнобольных? А что если однажды Нацу взбесится настолько, что одной только прожжённой штаниной не обойдется?

Что если он кого-то ранит?

      Наконец-то на Драгнила нахлынуло осознание того, что супергеройство — веселое занятие, но это веселье заканчивается очень быстро, как и конфетно-букетный период в отношениях. Нагрянувшая стадия прозрения вынудила Нацу слишком резко осознать, что в его руках инструмент не только для помощи и спасения…       А и потенциальное оружие — буквально разрушительная, необузданная и своенравная стихия.       Резко вынырнув, Нацу нервно задышал, отчего вода, стекающая по его лицу и волосам, разлетелась брызгами. Нет, так не пойдет. Это ведь не фильм какой, где масштаб беды можно скорректировать или ограничить. И Нацу — не Роберт Дауни-младший, чтобы мозги и руки росли из правильного места.       Стоит напомнить, что Драгнил — тот самый человек, который проснулся с поблескивающим на солнце голым задом на свалке после того, как некие индивидуумы кинули его в реку в качестве халявного корма для рыбок. Теперь вопрос о том, стоит ли считать правильным решением отказаться от помощи Люси приобрел некую актуальность. Безусловно, Нацу справится с навалившимися проблемами, но вряд ли осилит это в краткие сроки, не нарушив рамки безопасности для себя и окружающих.       Так вот…       Видно, Нацу все же погорячился, когда решил съязвить насчет комплекса старшей сестры Люси, посылая её за куклами в детский отдел, потому что… Ему бы и самому стоило, наконец, начать относится к этому более серьезно.       Кто-то уж больно сильно заигрался в супергероя, забыв о том, что супергероизм это не только киношные подвиги.

***

      — Ну, блять, с Богом.       Нацу, усевшись под стенкой всё того же заброшенного склада, успевшего стать персональной лабораторией и экспериментальным центром, засунул градусник под руку. Цель сегодняшних опытов — более детальная информация о способности, в частности о ранее оговариваемых минимумах и максимумов температуры.       Во-первых, это полезно знать даже для элементарной безопасности своей личности, как бестии. Во-вторых, так Драгнил сможет предугадать, какой пиздец его ждет в случае максимальной температуры, посему заранее подготовится (хоть татуху на лбу набьет с номером пожарки для экстренного вызова, но что-то да сделает).       Где-то на уровне базовых ощущений Нацу словил легкую панику.       Конечно, можно было бы позаимствовать у кого-то бесконтактный (инфракрасный) градусник, но в свободном доступе были электронный (за чью жизнь и здоровье Нацу беспокоился относительно больше) и ртутный. Тут как бы с одной стороны повезло, а с другой — хрен знает, какие сейчас числа выпадут. Температура кипения ртути достаточно высокая относительно стандартной (и даже повышенной) температуры человека — аж целых триста пятьдесят шесть с хвостиком градусов по Цельсию, но всё равно…       Паника от неизведанного присутствовала.       Буквально в первую минуту шкала градусника стремительно преодолела нормальные и адекватные человеческие «тридцать шесть и шесть». Нацу даже немного вспотел из-за нервов, пытаясь не думать о худшем исходе: вот прямо сейчас градусник под подмышкой нахрен лопнет и придется ему ловить ртутные шарики у себя в одежде. Не самый лучший расклад, учитывая, что сама ртуть безвредна, а вот её пары… Пусть даже и в маленьком количестве, но ртуть всё еще считается ядовитой, так что не хотелось бы рисковать.       Да и вряд ли Драгнилу доступен навык «Устойчивость к ядам». Очень вряд ли, потому что проверять не особо-то и хочется.       Итак, роковой момент… И…       — Сорок два?..       При том, шкала не падала, скорее наоборот… Дошла до пиковой точки, когда дальше некуда — всё-таки максимальное число на столбике, эй. Вывод: стабильная температура — больше сорока двух. Без умышленного увеличения, без эмоциональных качелей и внезапных всплесков. Это как «тридцать шесть и шесть» только персонально для Нацу. От этого стало как-то не по себе… Ведь подобная температура для многих аномалия и как её понизить — непонятно.       Короткий вздох сорвался с губ и Нацу спрятал градусник в футляр. Обычно в фильмах или комиксах появляется весь из себя знаток-дядя, который числится предводителем-опекуном всех супергероев с максимально прокаченной лабораторией или исследовательским центром. Но вот не задача — Драгнил вряд ли потянет поход в какую-то частную лабораторию прихоти ради (потому что неизвестно как это для него обернется — авось запакуют и увезут на опыты), да и знакомых дядь-опекунов с подпольным центром исследований у него нет. Есть, конечно, местный прототип Капитана Америки, но к ней идти стоит в последнюю очередь — тогда, когда вера в себя обернется окончательным разочарованием.       Нацу, окинув взглядом заставленный вещами первой необходимости склад, скривился. Круто, конечно, иметь персональную свалку для сумасшедших экспериментов, но со стороны выглядит так, будто бы Драгнил, как минимум, разбежался с женой спустя восемь лет брака и теперь шатается по таким вот местечкам со стандартным набором разведенки: спальный мешок, с десяток пачек лапши быстрого приготовления, баклашка воды и огнетушитель вместо плюшевого мишки.       Главной звездой сегодняшней программы была магнитная доска, спертая сегодня утром у какого-то хрыща возле гаражей. Пусть Нацу и чувствовал себя виноватым насчет того, что фактически это расценивается как кража (и первое пятно в его супергеройской карьере-новой жизни), но она ведь… Стояла там беспризорная, да? Че упало, то пропало, сорри.       Подхватив маркер и черканув в углу недовольное «42», Нацу плюхнулся на стул. Ванная со льдом или холодный компресс на руки спасают от неминуемого «а, извините, у вас тут колпачок потек», но это «спасают» обеспечивают минут двадцать спокойствия, не более. Поэтому прямо сейчас Драгнил решил не мелочиться и на полную катушку задействовать все свои спящие или вовсе отмершие извилины, так как другой возможности и желания у него не будет: источника холода больше нет, да и петлять в ближайший магазин как-то не охота. Итак, задачка на логику.       Не имея под боком карманной лаборатории со всеми доступными ништячками, которые могли в разы облегчить тестирование способности под черновым названием «микроволновка», как можно проверить ее пороги в, грубо говоря, домашних условиях? Нацу, раскачиваясь на стареньком офисном кресле, ездил туда-сюда по полу, тыкая закрытым маркером по виску. Драгнил пытался думать о чем-то масштабном и, вероятно, невозможном с его-то подручными материалами и пройденными опытами в стенах этого склада. Вряд ли кастрюлька с водой поможет, да?       — Чтобы узнать максимальный уровень температуры моего тела, нужно что-то, чтобы смогло её зафиксировать. Градусники сразу отпадают, так как температура может шкалить, при том сильно. Тогда что?       Максимальная (именно максимальная) температура тела нужна вот для чего — Люси четко сказала, что из-за факта «новообращенности» Нацу может не совладать со своей способностью. С учетом того, что, чисто гипотетически, Драгнил способен переносить и источать высокие температуры, эта способность более чем опасна. Поэтому стоило бы перестраховаться и наперед узнать свой максимум, чтобы предугадать наихудший из вариантов и, соответственно, к нему подготовиться.       Более того, не исключено, что при изучении способности в корне, получится узнать что-то новое.       Проехавшись на офисном кресле от одного угла зала к другому, Драгнил думал о том, где же найти этот сраный фиксатор, который не накроется при первой же проверке. Загвоздка в том, что суть способности «Микроволновка» заключается в поднятии и использовании повышенной температуры. И тут простым «пойду-ка вскипячу водички или че покрепче» не проканает. Тут нужны числа. Четкость в воображаемом графике повышении амплитуды, а не её скачки, мол, «ну сто градусов я осилю водичкой, а двухсотку подтяну кудряшками на башке».       — Если бы я мог придумать единую систему проверки, чтобы четко отслеживать граничные значения, было бы куда проще. Почему это звучит, будто бы я стал не бестией, а сраным ботаником?       Колпачок маркера уперся в подбородок, пока Нацу (отгоняя мысли о той чуши, которую он только что сморозил) вдумчиво рассматривал всевозможные варианты, что делать дальше, имея ровным счетом ничего под рукой. Благо, в голове были правильные и необходимые расчеты, чему Драгнил уже не удивлялся. Возможно, эти странные знания — побочный эффект? Типа, как улучшившиеся зрение, слух и внешность? В любом случае, они не стоят того, чтобы заострять на них внимание. Пока что. Главное, чтобы мозг работал в правильном русле — детали не столь важны.       — С учетом того, что я могу плавить что-угодно… Стоит ли мне использовать в качестве фиксатора… Температуру плавления металлов?       Колпачок в пальцах щелкнул, соскочив с маркера. В голове тут же выстроилась таблица температур плавления каждого известного металла, начиная от олова и свинца, заканчивая вольфрамом. Если использовать каждый металл по градации температуры, можно узнать, какой порог у способности. Перевод на человеческий: определённый металл плавится при определенной температуре: к примеру, у галлия — тридцать градусов по Цельсию, у алюминия — шестьсот шестьдесят с хвостиком, а у железа — около тысячи шестисот. Другими словами, я смогу обозначить свою температуру в духе «сейчас уровень алюминия, но может получится выйти на уровень железа».       Используя каждый известный таблице металл по очереди, можно узнать на уровне какого возможности способности «микроволновки» заканчиваются. Это относительно неплохая идея, учитывая, что несколько металлов можно найти на ближайших свалках, заброшках и пунктах приема металлолома — уже что-то. Более того, если Нацу и решится пойти к Люси «на ковер», он хотя бы сможет что-то бякнуть в ответ на «я же предупреждала».       Драгнил (преисполненный тем, что не все ещё потеряно) соскочил с кресла, оттряхнул штаны и быстро нашел взглядом брошенную на столе ветровку. Сейчас нужно собрать самые легкие, чтобы потом заняться поиском более ценных. Ладно там золото или медь, но вот всё, что после железа — а это, на минутку, титан и платина — найти будет не так-то просто. Чем выше порог, тем больше металл расходуется в строительстве и более узких отраслях химии, физики и прочего.       И это же делает его менее легкодоступным простым смертным.       Парень, не успевший всунуть руку в левый рукав, застыл на месте, не в силах отдуплиться до конца. Только у него в голове началась одна мысль, как тут же заканчивалась другая — и всё об этой табличке, металлах и их использовании. Раньше Нацу активно думал, о том, где гель для душа по скидке купить или где булочки вкуснее: в Макдональдсе или КФС, но никак не о молидбене, карбине кремния и вольфраме… И уж точно не о том, почему эти легко (!)выговариваемые слова не кажутся чем-то из разряда заговоров и порч.       Перепуганный взгляд поплыл по доске с покосившимися уравнениями-расчетами-предположениями насчет реакции ртути в случае, если что-то пойдет не по плану, а после вернулся к носкам собственных кроссовок. А откуда…. Что, собственно?..       То ли от нервов и вечной дилеммы последних дней насчет того, насколько масштабно дерьмо, в которое вляпался Нацу и как из него выбраться, то ли просто от осознания, что все эти циферки-формулы и нехарактерные для Драгнила мысли, наконец, переросли в настоящую проблему, но… Парень четко ощутил легкий холодок, пробежавший вдоль позвоночника. Это проблема. Все эти знания и странные таблицы с числами. Это очень большая и максимально напрягающая проблема, которую уже очень сложно игнорировать.       Левый рукав ветровки зашуршал. Дрожащими пальцами расправляя воротник, Нацу толком не знал, что делать дальше.       — Окей, допустим… Допустим, что это нормально. Нормально же, да?..

***

Несколько (не совсем удачных) экспериментов спустя

Если вкратце…

      Нацу, стоя у двери, утер измазанное сажей лицо рукавом подожжённой ветровки. То ли сажа, то ли пепел — что-то очень сильно щекотало ноздри, а избавится от этого весьма раздражающего ощущения у Драгнила пока не получалось. Приходилось морщить нос и стараться не думать о платке, чтобы высморкаться. Честно? Эксперименты с металлами закончились не то, что отвратительно… С учетом того, что Нацу заявился на пороге чужого дома с оторванной штатиной, подожжённой футболкой и ветровкой, так еще и весь перепачканный сажей, будто бы он в ней, как минимум, искупался, происходящее смахивает на стандартное и печальное…

Всё херня, братан, давай по-новой.

      Дело в том, что где-то на моменте с испытанием железа, Нацу в голову пришла гениальная (нет) идея — а что если попытаться материализовать то, что заставляет предметы в его ладонях плавится? Представить, как поток, допустим, лавы куролесит по венам, соединяется и вытекает через кончики пальцев? Если нафантазировать цвет, скорость и уровень температуры, чисто гипотетически, выйдет ли создать что-то вроде огня? Или искры?       Но Драгнил забыл учесть, что его баловство с каждой взятой в руки кастрюлькой с водой или тарелкой с бутербродами, хорошо так понатаскало его способности. Вот и вышел…       — Бригада пожарных выехала на срочный вызов в район Слонс Лейк. По словам местных жителей, старый заброшенный склад, расположенный на бульваре Шеридан, внезапно взорвался посреди ночи. Предварительно, пострадавших нет, но масштабы произошедшего поражают. Небольшой «бум».       Обожженный и местами дырявый рукав проехался под носом, подтирая вытекающий из ноздрей пепел. Конечно, это было ожидаемо, ведь это величайшая глупость — полагать, что направленная на кирпичную стену рука и жгучее желание выстрелить огненным шаром закончится ничем. Ну так, чисто анекдот, который в голове смешной, а реальности — нет.       Хотя, тут надо понять, что смешнее: нынешний вид Нацу, смахивающий на фиксика, живущего в подземелье, или же его наивность буквально неделю назад о том, что его способности ничего общего с пирокинезом не имеют. Ага-ага. Каким боком Драгнил пытался проверить пирокинез на спичках и огрызках бумаги — непонятно. Более того, это каким идиотом надо быть, чтобы после неудачной попытки поджечь спичку на расстоянии метра, вычеркнуть, как оказалось, свою же способность?       Ладонь, тхнущая подсмолённой курицей (буквально), смачно проехалась по лицу. В сотый за эти две с половиной недели раз.       За дверью послышались спешные шаги, после чего напрягающий скрип. Ручка провернулась и дверь медленно отворилась, открывая взору Люси, Господи прости, Хартфилию, стоящую на пороге с уникальнейшим выражением лица — довольная, максимально раздражающая ухмылка и гордый видок, демонстрирующий присущую ей надменность и этакое специфическое-женское «а я говорила, а я предупреждала». Нацу, увидев её хитрый прищур, уже пожалел, что написал в инстаграмме просьбу о… Небольшой консультации на дом. Желательно прямо сейчас. Да, я однозначно пожалею об этом. Буквально в тот момент, когда Люси откроет рот и скажет…       — Ой-ой, неужели кто-то не прислушался к моим советам и всё-таки решил узнать о своих способностях самостоятельно? Судя по твоему плачевному внешнему виду, что-то явно пошло не так… Интересно, что же могло произойти, мм…       Она оперлась на дверной косяк и сложила руки под грудью, якобы демонстрируя всё свое прущее наружу превосходство в данной ситуации. Нацу, будучи чуть ли не жертвой обвала в шахте, только ощутил, как его глаз (покалывающий от попавшей сажи и прочей дребедени) несколько раз дернулся. Ему, конечно, не трудно признать то, что моментами он был не прав, потому что он один раз уже это признал (вранье). И его нисколечко не вымораживает сама мысль стоять у порога Люси и просить у неё помощи, потому что хрен знает, что подорвется следующее: сам Нацу или Денвер целиком (тоже вранье).       И, нет, его гордость ничуть не пострадает от какого-то там брошенного на воздух «окей, я был не прав» (тем более вранье).       Просто у Нацу случились определенные обстоятельства (просто место, где он жил и тренировался последние полторы недели, взлетело в воздух из-за того, что кто-то очень сильно поверил в себя, а зря), поэтому у него просто нет другого выхода (просто он не знает, что ему делать со всем этим и не сдохнуть), кроме как прийти к Люси и просить у неё… Небольшую, совсем-таки крошечную… Консультацию или список лайфхаков, как справиться со способностями… Самостоятельно.       Вздох сорвался с губ. Нацу, прикрывая глаза и плюя на собственные принципы «у баб помощи не прошу, а у этой — тем более», мысленно смирился с тем, что ему придется терпеть насмешки Люси столько, сколько она будет посвящать его в детали о перерождении и прочего. Грубо говоря, Драгнил сейчас охотно бы заслушал инструкцию по применению своей бестии и всего того, что входит в её «заводскую сборку». Главное… Не нагрубить.       — Я могу войти?       — Нет, конечно.       Люси равнодушно пожала плечами, отвлекаясь на свои ноготки, так, будто бы Нацу сейчас ни разу не запихнул свою гордость себе в зад, ради того, чтобы учиться быть бестией у великой и несравненной денверской Перис Хилтон на минималках. Кулаки сжались, зубы противно скрипнули. Хорошо. Драгнил глотнул побольше воздуха, чувствуя, как тот начал накаляться. А вот тебе и побочки от внезапно высвобожденного пирокинеза — стоит ли предупреждать об этом Люси или же держать интригу до победного, пока её съемная квартирка не подорвется к чертям собачьим? Устроить взрывной сюрприз, так сказать. Бесплатное фаер-шоу. Подогнать горяченького на ночь, чтобы спалось лучше.       — И чего ты хочешь?       Нацу скрипел сквозь зубы, как ржавая калитка у заброшенного дома. Ему как бы не особо хотелось плясать под дудку этой чудачки, при том, что он буквально больше чем две недели назад зарекался, что в жизни… Ни при каких обстоятельствах не будет водить с ней общение и стандартное-киношное «ха-ха-ха, лучшие друзья на веки вечные». Но то ли кто-то сверху затаил глубокую обиду на Драгнила, то ли его удача сама по себе штука хреновая и максимально бесполезная, в конечном итоге прямо здесь и сейчас у порога квартиры Люси, едва ли не склонив голову, Нацу всё же просит о помощи. Без слов, правда, но Хартфилии же лучше.       Вот только сама Люси не из робкого десятка — пусть Нацу это и понял в первую встречу, однако сейчас он осознал весь масштаб прогрессирующего нашествия тараканов в её светлой макушке. Люси ухмылялась привычно-стервозно и кивнула так, будто бы у Драгнила склонности не к «зажигательные вечеринки на дом», а к «узнаю твою судьбу с помощью хиромантии и натальной карты». И, черт бы её побрал, честное слово, потому что Нацу не осталось ничего, кроме как уловить ту тонкую нить смысла и намека, к которому Хартфилия умело клонила.       — Как ты думаешь, чего хочет человек, к которому обращаются за помощью? Волшебные слова, Нацу.       — Будь добра?       — Не-а. И помни! Главное — не нагрубить!       Лицо Нацу, выражающее тысячу эмоций одновременно, скривилось. Он прикусил губы, лишь бы не сказать колкое «догадайся, куда я тебе твое сраное «пожалуйста» сейчас засуну?», ведь это будет считаться грубостью, а Драгнил обещал себе сегодня не грубить. Даже Люси. Особенно Люси, с учетом того, что его склад наверняка всё еще пытаются потушить, альтернативных решений нет, а испытывать судьбу во второй раз как-то не сильно хочется. Тем более, когда есть милипиздрическая вероятность того, что в нежеланный следующий раз в воздух полетит либо сам Нацу, либо кто-то из прохожих, либо Денвер целиком.       Судя по новостям, радиус взрыва может быть довольно большим. И не исключено, что Драгнил сможет победить собственный рекорд. Отжечь по полной, так сказать.       — Пожалуйста.       — И-и?       Люси ухмылялась всё шире и шире, и, честно сказать, трудно было представить улыбку радостнее и отвратительнее одновременно, чем её в данный момент. Хартфилия тешилась первой победой и едва ли не кричала о том, что вот он — Нацу Драгнил, пославший её минимум трижды, стоит у её порога и как миленький просит о помощи.       Драгнил, в свою очередь, чувствовал некое подобие испанского стыда. То бишь, ему было максимально некомфортно выговаривать то, что он выговаривает, но куда больше дискомфорта причиняло то, как Хартфилия на него смотрела. И на что намекала. При том, дело вовсе не в её оверсайз-футболке с логотипом «Челюсти» и обтягивающих велосипедках, нет. А в том, что Нацу конкретно так наступил ей на хвост и прямо сейчас получает за это по хребту.       Грубо говоря, месть.       Вторым словом, по мнению Люси, должно было быть «Извини». Должно было быть, если бы не огненная способность Нацу, медленно пускающая корни в его взрывной характер и абсолютное отсутствие устойчивой терпелки. И привычки сдерживать обещание, данные самому себе. К слову, последнее не было характерно Драгнилу до встречи с Люси. Пагубное влияние, вау.       Рукав рефлекторно подтер сажу на щеке, а Нацу, радушно улыбнувшись, едва ли не прощебетал заветное:       — А ты знала, что оттереть потолок от сажи не так уж и просто? Особенно, когда речь идет о белом потолке в съемной квартире. Какое совпадение, правда?       Огненная бестия с подкипающим настроением и вымытая до чиста съемная квартира с распростертой дверью. Единственное, что их разделяет — порог и барышня, вздумавшая издеваться больше положенного. Интересно-интересно. Что же в такой ситуации может пойти не так, а?       Люси фыркнув, сдула лезущие в глаза пряди челки. По ней было видно, что расклад её явно не устраивает, потому что она всего-то хотела услышать заветное «извини», а в ответ (впрочем, как всегда) пошли угрозы. И ладно бы там шутки ради — припугнул, да и только, чего давать заднюю? Но нет. Благодаря тонким стенам и хреновой звукоизоляции, Хартфилия прекрасно слышала все охи, ахи и повышенную громкость новостей, вещающих о подорвавшемся складе, где сама Люси отслеживала Драгнила последние несколько дней. Ну так, на всякий случай.       Так что, да. Угроза звучала явно не в духе «не ссы, я шучу», поэтому Люси фыркнула и уступчиво отошла в сторону, якобы приглашая гостя во внутрь. Нацу, довольно вздернув подбородком, прохошел в квартиру, попутно расшнуровывая кроссовки. Или всё, что от них осталось.       — Ванная прямо по коридору и направо.

***

      — Бестиями называют существ со сверхчеловеческими способностями. Именно существ, потому что после так называемого перерождения людского в нас довольно мало.       Люси, мягко обхватив щеки Драгнила, аккуратно смачивала ранки на его лице перекисью. Удивительно, но такая довольно-таки заботливая сторона Хартфилии позволила Нацу выдохнуть и спокойно довериться рукам «профессионала». Почему удивительно? Потому что буквально минуту назад парень очень усердно (и весьма толерантно) пытался отказаться от первой помощи, ссылаясь на то, что Люси не только жутко выглядит со всем этим набором для игры в детского хирурга (или же стремной медсестрички из секс-шопа), а ей, в принципе, страшно доверять лечение даже таких микроскопичных царапин (которые очень быстро заживут с его-то повышенной устойчивостью к ранениям).       Кто-кто, а Нацу больше всех боялся даваться ей в руки. Это ведь Люси — разве это не аргумент? Однако спустя всего минуту умелых манипуляций Драгнил расслабил булки, наслаждаясь мягкими ладонями, обхватывающими его щеки и исходящим от них странно-приятным запахом. Вероятно, какой-то крем для рук.       Пусть ранки немного и пощипывали, боль была терпимой. Нацу старался не перебивать и не задавать глупых вопросов, потому что Люси, не смотря на бесящий характер и моментами просто невыносимую манеру общения, оказалась довольно умной. Она начала издалека — не спеша и по порядку, словно речь идет о какой-то детской сказке, нежели о том, что творится с Драгнилом в последние несколько дней.       Четко, слажено, будто бы информацию трижды пережевали и положили в рот.       И, честно признаться, такой Люси Нацу нравилась намного больше. Спокойная, рассудительная и аккуратная, безо всяких там «эй, я не договорила» или «где мое извини и пожалуйста». Сейчас, стоя перед ним в одной лишь футболке с логотипом «Челюсти», велосипедках и носках с утками, Хартфилия выглядела как типичная нетфликсовская актриса, чью фотографию Нацу с радостью поставил бы на рабочий стол телефона.       И на чей инстаграмм-аккаунт оформил бы подписку.       Сейчас Люси была милой. Даже привлекательной, будто происходящее — киношная сцена главных героев, которым предназначено хорошенько так почикчирикаться в порыве эмоций, драмы и жанра «романтики». И слава богу, что Хартфилия открылась перед ним именно такой. И слава богу, что Нацу успел позабыть как выглядит то розовое недоразумение, не имеющее ни вкуса в одежде, ни смысловой нагрузки в сюжете. Чисто бесящая баба — по стандарту подростковых ситкомов.       — Для того, чтобы стать бестией, нужно выполнить всего три условия. Первое: умереть насильственной смертью. Второе: быть совместимым с тотемом. И третье…       — Ай! Больно!       — Терпи.       Рванная царапина на щеке (пересекающая кожу от челюсти до скулы) резко запекла, стоило Люси коснуться уголка ватной палочкой. Нацу зашипел, едва ли не рыкнув, а Хартфилия (к большущей неожиданности) легонько подула, продолжая обрабатывать рану аккуратнее прежнего. Драгнил, стиснув зубы и кулаки, мужественно терпел, иногда морщась от того, как прерывчатая боль отдает в виски.       Ватная палочка скользила по коже плавно и мягко, будто бы кисть на холсте художника. Конечно, Нацу мог бы сказать Люси спасибо за первую помощь (при том, приятно-профессиональную). Мог бы торжественно пожать руку и выразить свое восхищение тем, что Хартфилия хотя бы наполовину адекватная. Мог бы даже подмигнуть и рассыпаться в наспех придуманном комплименте её носкам, потому что они реально топовые.       Но это «мог бы» всё еще звучало в его голове с приставкой «бы». Настойчиво так, будто бы напоминая, что Нацу и социализация/коммуникабельность — вещи отнюдь не синонимичные, а Люси — та самая девушка, которой Драгнил несколько дней назад желал поскользнуться и упасть задницей, разодетой в вырвиглазную розовую юбку, в лужу или собачье дерьмо. И тут как бы… Несостыковочка получается.       Хартфилия, мягко приподняв лицо Нацу под подбородком, внимательно осмотрела щеки и лоб. Девушка чересчур вольно завернула влажные после купания пряди челки, смело ощупывая кожу и взъерошенные волосы, будто бы между ею и Драгнилом не было некоторых, скажем, недопониманий. Нацу не сказал бы, что этот внезапно открывшийся факт его как-то напрягал, просто…       Сейчас всё казалось странным: и Люси с её удивительной заботой, и сама ситуация, в которую попал Нацу, и даже тихонько играющая на фоне песня Бруно Марса «Разговариваю с луной».       Взгляд (практически смущенный мягкими касаниями пальцев Люси по щекам) плывет ей за спину, упираясь в красивую статуэтку цветка магнолии на рабочем столе и висящие книжные полки с виднеющейся стопкой дисков. Там же Нацу замечает знакомое название игры-бродилки в жанре чуть ли не триллера (которая в свое время возглавляю топы продаж в гэйм-индустрии и чье прохождение Драгнил смотрел минимум трижды), где герой по стечению не особо приятных обстоятельств попадает в что-то на подобии искусственной реальности, проходит квесты в девяти городах и учится выживать в условиях дикой природы.       А над кроватью висит плакат с логотипом 51-го штата того самого сериала про зомбиапокалипсис, который Нацу засмотрел до дыр. Ну… Как бы…       Люси ласково коснулась его щек, сосредоточенно-забавно закусывая губу. Взгляд Нацу — теперь немного тоскливый — опустился на пол. Драгнил, честно признаться, чувствовал себя тем самым другом, который до последнего не понимает, что происходит, от этого и косячит, морозит всякую ахинею и ведет себя как последний долбодятел. Будто бы его приход сюда — с трудом признанный в качестве правильного решения — был не просто предсказуемым, а очень даже очевидным.       Пальцы незаметно сжались в кулаки, пока Хартфилия бубнела себе под нос едва уловимое «стоит проверить на свету, очень похоже на какую-то защиту». Нацу не вникал и не хотел вникать в смысл её бубнежки — не потому что особенности его тела, найденные Люси, интересовали его в последнюю очередь, просто… Просто было ощущение, что он где-то напортачил.

Вывод: ты — среднестатистический мудак, с которым лучше не иметь ничего общего.

Люси на то и Люси, чтобы быть умной и… Как никогда правой.       — И третье… Чтобы стать бестией, нужны предпосылки. Что-то вроде предназначения, невыполненной миссии и прочее.       — Значит, я переродился не просто так и теперь мне нужно понять, почему и зачем? Ну, знаешь, становление героя, пафосные фразы о мире во всем мире.       Нацу пожал плечами, пытаясь вытряхнуть из головы никому не нужную меланхолию. Конечно, сейчас он попытается отшутиться, чтобы Хартфилия не почуяла подвох, но что-то подсказывало — вероятно, какой-то инстинкт — Люси из той категории людей, которых не стоит недооценивать. И которых не стоит судить по обложке, а уж тем более по первому впечатлению. Чуете, чем пахнет? Пахнет внезапно проснувшейся совестью.       Хартфилия мягко улыбнулась, растирая большими пальцами линии скул на его щеках — казалось, будто бы она заметила небольшой прокол Нацу, и эта улыбка была насмешкой в сторону его «сорри, ну обосрался чутка, ну я же не знал, что ты нормальная». Но даже так… Даже с учетом рвущегося желания напеть припев доносящейся «Разговариваю с луной»… С учетом застрявшего в горле противного для самого себя «извини, правда»…       Нацу искренне радовался тому, что он здесь. Не около подорвавшегося склада с мыслями о том, что ему делать дальше. Не с Зерефом, который точно отчитал бы за недальновидность.       А с Люси — официально с нормальной-в-семидесяти-процентах-случаев девушкой, которую не хочется ни посылать, ни желать ей упасть в лужу.       — То, что у нас есть определенная миссия здесь — это факт, однако никто не говорил, что нужно искать ответы. На данном этапе, твоим приоритетом должно быть раскрытие собственного потенциала, так что… Считай, что сейчас началась жизнь с чистого листа.       Люси опустила ладони, тут же переключаясь на (детский) наборчик юного медика — даже не смотря на свою довольно серьезную вместительность и количество всякой-всячины медицинского характера, Драгнилу нравилось позиционировать этот ученый чемоданчик, как китайское издевательство в сфере детских игрушек. Поэтому он, не сдержавшись, тихонько прыснул в кулачок, тут же получив в ответ недоуменный взгляд от Хартфилии, усердно упаковывающей остатки ваты, бинтов и перекиси.       Так-то оно так — жизнь с нового листа. Хотя, тут даже можно сказать «с новой книги», потому что от того Нацу Драгнила (гонщика-угонщика-утопленника) ничего толком не осталось. Что внешность, что характер, даже манера речи и мышления — всё это стало каким-то другим. Безусловно, Нацу остается Нацу, но всё же есть внутри что-то, что делает Нацу… Немного не Нацу.       Будто бы он восполнился недостающей деталью. Будто бы он — ранее простой и невзрачный кекс без начинки — внезапно почувствовал, как его полили шоколадной глазурью. И от этого становилось до чертиков приятно, словно Драгнил стал главным героем какого-то отнюдь не бюджетного кино.       Хартфилия, захлопнув крышку чемоданчика, устало протерла ладонью лоб. Время позднее, так что не мудрено, что она выглядела измотанной. Однако Нацу, почувствовавший резкий прилив сил и уверенности в своем туманном будущем, думал только об одном. Как бы не налажать, если Люси, в теории, реально может помочь ему стать лучше.       — Ты упомянула, кажется, тотемов? После смерти я попал в какую-то комнату, где голос сверху говорил о какой-то совместимости…       — Да-а, именно. Тотемы — изначальные носители способностей. Грубо говоря, первоисточник, откуда мы, бестии, черпаем силу.       — Что-то вроде Солнца для магов огня из «Аватара»?       Люси незамедлительно кивнула, улыбнувшись. Нацу, тут же подумав об аналогии с магами огня из вселенной «Аватара», мысленно пообещал себе пересмотреть несколько серий, где демонстрируются приемы народа Огня. А может и вовсе загуглить поэтапную инструкцию как стрелять огнем пяткой или кулаком, чтобы потом это пособие распечатать и повесить на стенку? Возможно, получится повторить некоторые движения в реальном времени и что-то для себя подчерпнуть — почему нет, это ведь тоже опыт. Однако… Если возвращаться к аналогии… Солнце для магов огня, как Луна для магов воды. Помнится, был момент, когда духа Луны кокнули под шумок нападения и всё — песенка спета для всех, кто брызгается из ручного водяного пистолетика. Если так подумать… Другими словами, есть ли у тотемов какие-то нюансы?       — Насколько я помню, тотем — это животное-покровитель у каких-то древних племен. Мол, то, что олицетворяет явления природы и тому подобное, верно?       — Не совсем, но суть ты уловил.       — Тогда раз тотем — источник моей силы, как бестии… Если тотем уничтожить, то и моя сила пропадет?       В голове Нацу прокручивались эпизоды с уроков истории, на которых он обычно спал. Несмотря на то, что большую часть материала Драгнил благополучно прослушал, был один такой момент, когда учитель включил демонстрацию на телевизоре — там был какой-то сумбур, если честно: какой-то дядька без остановки что-то рассказывал, показывал и тыкал пальцами в камни, а потом кадр резко переключался на деревянные фигурные столбы. Тотемы — вот, что подсказывало чутье.       Весьма абстрактное понятие того, как должен выглядеть тот же ястреб или обезьянка. Даже специфическое.       Так вот. Теория заключается в том, что возможно где-то в этом мире есть столб, который ни сносить, ни уничтожать, ни пилить ни в коем случае нельзя. Конечно, этих столбов может быть уйма, но конкретно тот, который отвечает за все еще живую тушку Нацу — даже трогать запрещено.       Люси, будто бы прочитав мысли напрягшегося Драгнила, присела на край письменного стола напротив и принялась что-то усердно обдумывать. Вероятно, она сама на сталкивалась с чем-то подобным, но мало ли? Бред бредом, а потом гляди и рухнешь замертво, потому что какой-то дебил решил вместо новогодней елки у дома поставить половину твоего тотема. Хартфилия тяжко вздохнула, растирая пальцем подбородок.       — Не думаю, что на них можно как-то воздействовать. Наши тотемы — явления, не имеющие физического воплощения. Грубо говоря, если ты и потеряешь силу бестии — это не будет простой случайностью, так что не переживай.       Нацу скривился от последних слов, которые уж точно были далеки от посыла «все будет хорошо, сильно не грузись». То есть теория с дебилом и новогодней елкой-тотемом все же отпадет, но сама вероятность того, что Нацу может сдохнуть посреди улицы, никуда не делась, да? Тогда все эти бестии-шместии больше похожи на один большой эксперимент. А с учетом нрава Драгнила и его тыняний от одного к другому… Как скоро ему придётся заказывать место на кладбище? А хотя? Это же теория без подтверждения (раз Люси и сама, будучи гуру по воспитанию бестий, ничего толкового сказать не смогла), тогда стоит ли напрягать булки?       К тому же, сейчас ситуация складывается ой как хорошо. Если Драгнил чудесно-случайным образом наживет себе врагов среди уголовной элиты Денвера, его кокнут не сразу, так как наглядных слабостей пока нет. Грубо говоря, сейчас он самопровозглашённый супергерой с громаднейшим потенциалом надрать зад всяким вылупкам и сдохнуть в ближайшем КФС от того, что кто-то случайно (или нет) нажал на переключатель «включить бестию/выключить бестию». Насколько странно будет звучать фраза «живем один раз» в моем исполнении, после того, как я, утопившись, всплыл попой к верху на свалке?       Вернемся к тотемам — Нацу заулыбался от предвкушения, словно в его руках громадный Киндер-сюрприз с линейкой лимитированных игрушек из эксклюзивной коллекции. С учетом того, что происходящее далеко не сюжет про суперменовский криптонит или радиоактивного паука, Драгнил понадеялся на элемент неожиданности в его собственной истории.       Кто же? Какой зверь стал его тотетом? С кем у него настолько высокая совместимость, что Нацу переродился с навыками разрушительного пирокинеза? От предвкушения хотелось ерзать на месте и ждать света прожекторов, сошедшихся на скромной персоне Драгнила, сидящим зайчиком на краю кровати. Тигр? Гепард? Или какое-то морское чудовище, по типу… Тигровой акулы? А может и вовсе скорпион какой-то.       — Тогда… Какой у меня тотем?       — Не знаю. У каждой бестии на теле высечен символ единения: родимое пятно, шрам, татуировка — что угодно. Только по этому символу можно определить, какое животное стало твоим покровителем.       Улыбка медленно спала с лица, вернув на место привычное для Нацу «блять, серьезно?». Тигровая акула, ставшая едва ли не фаворитом дня, медленно скрылась в глубине разыгравшейся фантазии, от чего Драгнил успел только крикнуть в след «эй, не уходи, давай договоримся!»       Нацу, фыркнув в стену, раздраженно прожужжал ругательство — в этот раз не на Люси, а на то, что он явно что-то упустил при перерождении, ведь никаких типичных бестийских символов на его теле не было. Серьезно. После того, как Драгнил увидел в зеркале улучшенную версию себя, грех было не осмотреть тело с ног до головы, особенно зацикливаясь на отдельных частях тела, выпирающих восемью кубиками. Вот там, честное слово, ничего подозрительного нету.       В голове сразу пролетали всевозможные родинки, шрамы от падения с дерева или велосипеда и даже чутка неровно сросшийся палец на ноге после падения пятнадцатилетнего горе-паркурщика с крыши какого-то заброшенного гаража. Ничего не выбивалось из колеи воспоминаний, так что Нацу по истечению трех минут обреченно вздохнул. Это увидела Люси, которая сходу словила намек — символа на его теле еще нету, а значит проблем стало на одну больше.       — Однако я могу предположить из какого он класса тотемов. Ну, твое животное-покровитель.       — Класса?       — Да. Дело в том, что при перерождении помимо навыков тотема каждый бестия получает уникальный навык — что-то вроде индивидуальной способности. Думаю, это придумано для того, чтобы каждая бестия была единственной в своем роде. Например, мой тотем — кошка, и она считается одним из самых распространённых тотемов, но мой уникальный навык «Соломон» делает меня… Мм, эксклюзивной.       Люси явно очень гордилась собой и своим уникальным навыком, который (вот честное слово) Нацу ни о чем не говорил. Конечно, да, само слово «Соломон» звучало очень знакомо, но это «знакомо» начиналось и заканчивалось одной-единственной ассоциацией — книжным магазином на Теннисон-стрит, который снесли пару лет назад. И вместо которого построили пивоварню, чье название никто никогда не может запомнить, отчего её и зовут просто и понятно — «У Джейсона».       Драгнил, почесав за ухом, даже не знал, как ему ответить, потому что вопросов только прибавилось. Ему бы хоть с тотемом разобраться, а потом уж ломать голову над уникальными навыками и прочим дерьмом. Складывалось впечатление, что Нацу на консультации у какого-то техника-специалиста, который вдумчиво и со смыслом рассказывает характеристики нового телефона, купленного в кредит. Мол, «вы только посмотрите, вот здесь у нас слот для того-то, а тут кнопочка для того-то. Правда классно?». Не очень понятно, но очень интересно.       — Так, давай по-человечески, хорошо?       Нацу, прижав пальцами переносицу, устало выдохнул. Конечно, Люси подтверждённый гуру по воспитанию бестий и с этим спорить бесполезно. Конечно, она обходит стереотипы о блондинках, не знающих, что такое заправочный пистолет, горловина бензобака в автомобиле и что же эти два понятия связывает. Конечно, Нацу сполна оценил её внезапно открывшуюся сторону «о, а ты, оказывается, нормальная». И он даже не отрицает того, что практически поддался атмосфере и чуть ли не извинился перед ней.       Но он не готов слушать пересказ «Всё о бестиях: краткий курс за двадцать четыре часа», ведь котелок вместо башки туговато варит, знаете ли. Люси, нахмурившись, сложила руки под грудью. Она едва слышно цокнула языком и, бросив взгляд с неким укором в сторону Драгнила, решила сократить свою суточную лекцию до десятиминутного «Вот так вот не надо. Надо во-о-от так».       — Помимо того, что у тебя есть способности, у тебя есть уникальный навык. Особенность, которая есть только у тебя.       — Нет, это я понял.       — А что ты тогда не понял?       — Как ты собираешься узнавать, какой у меня тотем и прочая байда, о которой ты трындела до этого.       Хартфилия, скукожившись в лице, так и кричащем что-то вроде «ты идиот или просто притворяешься?», шмякнула себя ладонью по лицу. Девушка простонала в пальцы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу крики о помощи — ну извините, что не все присутствующие в комнате знают о бестиях и всё, что с ними связано. Нацу, отклонившись назад, оперся на руки — он оставался (практически) равнодушным и к Люси с её прогрессирующей биполяркой и к тому, как она пытается сдерживать свои шалящие в три часа ночи нервишки. Сама предложила помощь. Сама пыталась выкурить и притащить за шиворот. Сама скинула свой адрес и пригласила в гости.       — Я не могу узнать, какой конкретно у тебя тотем, но я могу предположить к какому классу он относится. Это поможет узнать, насколько ты опасен.       Нацу хотел было заикнуться, мол, «так а как ты узнаешь, какой класс, эй», Люси подошла к нему вплотную. Она нависла над его лицом и, обхватив щеки ладонями (в этот раз как-то по-другому), прикрыла глаза, сосредотачиваясь на чем-то… Интригующем. Драгнил заткнулся, стоило ему почувствовать, как пальцы Люси, касающиеся его щек, задрожали. Легонько, практически неощутимо, словно едва уловимая вибрация.       Хартфилия стояла так около минуты — молча и неподвижно. А потом…       — Уникальный навык «Царь мудрости Соломон». Книга притчей: стих двадцать седьмой.       Её руки резко покрылись золотой сияющей пылью, медленно поднимающейся над лицом Драгнила. Маленькие пылинки кружили над носом, словно снежинки на ветру. Нацу, завороженно и немного испуганно наблюдавший едва ли не за таинством каким-то, рефлекторно вжался в собственные плечи. Золотые пылинки мягко касались его кожи, застревали в волосах и щекотали шею, словно исследовали Драгнила вдоль и в поперёк. Это было одновременно и чарующее зрелище и слегка пугающее, словно теплота касаний этих пылинок — предвестник чего-то не самого приятного.       Но прошла секунда, как пылинок становилось все больше и больше — да так, что распущенные волосы Люси приподнялись в воздухе. Золотой поток кружил вокруг Нацу и Люси змейкой: то туда, то сюда, словно очерчивая пространство между ними. Сама Хартфилия по-прежнему стояла неподвижно, будто происходящее вокруг неё никак не затрагивало.       — Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его. Я, премудрость, обитаю с разумом и ищу рассудительного знания.       Нацу, явно охреневший в двадцатый раз, сильнее вжался в собственные плечи. Люси искрилась в золотых пылинках, которые как-то незаметно окружили их обоих вихрем. Драгнил, если честно, очень сильно хотел отодвинуться назад — подальше от Хартфилии и её странной чудо-магии, но что-то его останавливало, вынуждая покорно ждать момента, когда вся эта фантасмагория закончится.       Секунда и золотая пыль двигалась медленнее, постепенно поднимаясь к потолку и исчезая где-то на уровне люстры. Магия (если это так можно назвать) стихла и Люси, приоткрыв глаза, отошла назад, попутно выпуская из ладоней похолодевшее (буквально) лицо Драгнила, нервно оглядывающегося по сторонам.       — Ну, всё намного лучше, чем я думала.       — Что это было?       — И чем ты слушал? Я использовала свой уникальный навык. «Соломон» дает доступ к любым знаниям и с помощью Притчи, я узнала твои предрасположенности и склонности как бестии. И, к слову, у меня для тебя хорошие новости.       Люси, присев на край стола, горделиво повела носом. Она, сложив руки под грудью, ждала, когда же Нацу попросит её продолжить, но Драгнил, скукожившись в лице, явно переваривал произошедшее и услышанное. Доступ к любым знаниям? Типа шаровый гугл на минималках, при том — онлайн и без регистрации? С учетом реальных возможностей этого «Соломона» навык Хартфилии не просто «уникальный». Да он, блять, читерский какой-то.       — И какие же?       — Твое тело намного крепче, чем у остальных за счет характерного для твоей бестии кожного покрова — что-то вроде панциря. Более того, ты хорошо переносишь перепады температур и быстро регенерируешь. С таким набором трудно распознать класс, но вот что интересно… Помимо разрушительных огненных способностей, ты склонен к… Прилипанию.       — Чего-чего?..       Нацу, скукожившийся в подобии подмерзлой картошки, едва ли не чихнул. Люси пожала плечами, будто бы сказанное — её никак не касается и вообще, она тут только ради того, чтобы донести информацию, а не разгребать детали. Так-то оно так и «прилипание» Люси никак не касается (если мы говорим о способностях бестии, а не о черте характера, где Хартфилия явно лидирует), но, твою мать… Могла бы хоть объяснить, что это значит?!       Люси, не смотря на встроенный в голову карманный гугл, явно не собиралась продолжать, поэтому-то и игнорила все попытки Драгнила акунуть, укнуть или отрезать гневное «блять, да как так». Надежды на что-то адекватное сдрыснули туда же, куда и тигровая акула в качестве желаемого тотема. Но, как говорится, это было только начало — этакие цветочки, на которых Нацу с радостью попрыгал и потыкал граблями. Граблями, которые до этого смачно стукнули лоб преждевременно расплывшегося в фантазиях парня.       Он-то уже мечтал, как будет бежать по крышам Денвера в стиле Наруто и улыбаться в каждую камеру с какой-то супер-пупер-заезженной фразой-девизом, как у Бетмена, мол, «я ужас, я сама ночь! Бойся, преступный Денвер!». Но вот в его жизнь врывается Люси и, будто бы судья на заседании, приговаривает Драгнила к ежедневному отмоканию в холодной ванне, неконтролируемым огненным шарикам, подрывающим любимый всеми душой и сердцем склад и… К прилипанию. Что бы эта херня вообще не значила.       — Поверь, если бы я что-то знала, я бы тебе рассказала, но… Думаю, мы всё же можем узнать, кто стал твоим тотемом. Соломон подсказал, что у тебя все же есть метка на теле.       — Не знаю, что тебе еще этот Соломон сказал, но метки у меня нет. Я в этом уверен на все сто процентов.       — Правда? Мы можем проверить.       Люси, качнув головой, намекающее улыбнулась. Нацу, чувствуя всю силу приговора после слова «прилипание», оставил всякие попытки поверить в то, что ему повезет и его тотем (или проще — покемон) окажется нормальной такой зверушкой, а не каким-то там муравьем или, упаси Боже, карасем. Хотя, как карась и потенциальный пирокинез между собой связаны пока непонятно, но… Раз потенциальный пирокинез и прилипание — часть одной бестии, значит и карась может стать участником этого виртуозного трио «Почему Нацу Драгнил по-прежнему ловит подсрачники от жизни».       Да и вообще. Если попытаться представить прилипание — на ум приходит лягушка и её мерзко-слизкое тельце. Или же… Осьминог с его присосками? Что из этого?       Эх, была не была. Раз Люси у нас местный гуру по бестиям, значит пусть и разбирается, что за прилипание. Прилипает ли Нацу? Или что-то прилипает к Нацу? Может Ли Нацу заставить что-то прилипать к чему-то, к примеру, силой мысли? Или же прилипание распространяется на исключительно его тело? А если да, то всё тело или отдельная часть? Список вопросов готов, Люси, так что дерзай, а то уж больно интересно, какое фаталити ждет меня на этот раз.       — И что нужно делать?       — Ну, для начала… Раздевайся.       Нацу, недоуменно вскинув бровью, оглядел Люси с ног до головы. Было у него однажды предположение, что её часто роняли в детстве, но это было предположение, и то — шуточное. То есть, Хартфилию ничуть не смущает, что она сам-на-сам с едва знакомым парнем в малюсенькой комнатке, да? Её вообще не смущает, что она и кому только что предложила, да? Драгнил, упершись подбородком в ладонь, ответил на её уверенное «раздевайся» жалостливым взглядом.       Тем самым, которым обычно смотрят на тех персонажей в фильме, за которых болеют весь сериал, но за буйки «сорри, брат, онли френдзона» до финальной серии не заплывают. Потому что в финальной серии они обычно погибают под колесами схерали выехавшего из-за поворота грузовика.       Конечно, можно было бы сказать, мол, «ты че, деньги есть, натурой отрабатывать не буду», ведь информация, сказанная Люси, действительно на вес золота, а в обычном гугле Нацу такое бы не вычитал. Более того, он мог бы и подшутить, ведь её заявление звучало в духе «эй, красавчик, ты, я и кровать, на которой устроилась твоя аппетитная задница — сечешь фишку?». Но вместо шутливого перевода в тему и сарказма, Драгнил выдавил из себя нечто схожее на обреченный вздох.       — Ты ведь в курсе, что для того, чтобы затащить кого-то в постель нужны предпосылки, да? Я бы еще понял, если бы мы были знакомы больше, чем две недели, но так воспользоваться ситуацией, Люси… Тебе не стыдно?       Стоило Нацу договорить укоризненное «тебе не стыдно», как в его лицо прилетела подушка — метко, больно, да и к тому же сильно, с учетом того, что Драгнил перелетел через кровать и шмякнулся спиной о пол. Его ноги повисли в воздухе, а смачно хрустнувшая шея, тонко (тончайше) намекнула, чтобы Нацу как следует сказал спасибо своему тотему и любезно входящему в комплект бестии прочному телу. Ибо с таким-то замахом и броском какой-то подушки, Драгнил точно бы откинул копыта всего-то спустя две недели после перерождения. И от чего? От свернутой шеи?       — Подушкой-то бить зачем?       — У меня и мысли не было, черт тебя дери!       Нацу, с трудом поднявшийся с пола, предпочел остаться по другую сторону кровати — подальше от Люси и её жутких склонностей вынуждать людей раздеваться, а потом давить их подушками, пока те не свернут шею. Вот тебе и те тридцать процентов неадекватности, о которых Драгнил до этого момента не хотел задумываться. Хартфилия, замахнувшаяся другой подушкой, стояла в боевой позиции — раскрасневшаяся то ли от смущения, то ли от злости.       Драгнил понемногу заползал под кровать, опуская голову всё ниже и ниже — ну нахер, серьезно.       — Твоя метка, идиот! Из-за того, что ты быстро очухался и сразу же начать развивать способности, символ начал проявляться только сейчас — в пик твоего роста, как бестии. Поэтому мне нужно увидеть, что у тебя за метка, чтобы понять, с каким тотемом мы имеем дело. А не то, о чем ты подумал!       — Всё-то оно хорошо, но где гарантия того, что ты не начнешь меня домогаться?       Второй залп пролетел мимо, едва коснувшись макушки, стремительно отодвинувшейся в сторону. Подушки кончились, Нацу успел свыкнуться, что траектория броска у Хартфилии не меняется, а сама Люси безудержно краснеет, нашептывая мантру-проклятье «да чтобы ты с лестницы упал, скотина». Конечно, Драгнил понимал, что речь идет о том, чтобы он пошел в ванную и сам всё проверил, но формулировка Люси была настолько расплывчатой и двухзначной, что мозг сам подкидывал варианты…       Как Хартфилия, с её-то склонностями флиртовать и даже не замечать этого, может воспользоваться ситуацией… А она может — ей-то руки не впервые распускать.       — Живо пошел в ванную.       — Поклянись, что не будешь подглядывать.       — Я сказала: живо!       Люси, притопнув ногой, крикнула громче прежнего. Хартфилия вытянула руку в сторону нужной двери, злостно поглядывая на Драгнила. Окей, ладно. Давайте все признаем, что эта версия Люси, уже не Господи прости, Хартфилии намного лучше, чем первоначальная, хорошо? И даже если найдется кто-то несогласный, факта того, что Нацу язвительно хихикнул, не отменит. Парень, с лёгкостью повёдшийся на поводу у повисшей в комнате атмосферы, непроизвольно подмигнул и тут же ускакал в сторону ванной.       Чтобы не получить третий залп в спину и крикливое «да перестань ты уже!».       Язык так и чесался бросить вдогонку закрывающейся двери что-то вроде «Я могу тебе скинуть пару сайтиков, если тебе невмоготу», но, решительно стянув футболку, Драгнил смирился тем, что ему еще нужны все зубы и целый нос. И немного больше времени. Поэтому… В следующий раз. Вот честно.

***

      — Не знаю, как тебе, а мне похоже на переспевший банан, перемолотый в блендере. Или на кучку фасоли в томатном соусе.       — Ты можешь помолчать?       — А ты можешь трогать меня чуточку нежнее? Нет, ну ты сама виновата. Не давай поводов, тогда и шутить не буду.       Оплеуха прилетела по лбу, от чего Нацу довольно прыснул со смеху. Люси ощупывала его правое плечо, иногда приподымая сползающий вниз подвернутый рукав футболки. Хартфилия сконцентрировано разглядывала коричневое пятно, ощупывая и растягивая кожу, будто бы от этих хитроумных (и не всегда приятных) манипуляций коричневое пятно (отдаленно смахивающее на собачье дерьмо) поменяет свою форму или проявит четкий трафарет животного.       Хотя, если дерьмицо-то собачье, значит ли это, что тотем Драгнила — псина?       Если честно, Нацу и сам не заметил, как нашел общий язык с жужжалкой-Люси, которую еще буквально две недели назад радостно посылал далеко, надолго и, желательно, на три буквы. В основном, этот «общий язык» заключался в трех аспектах: первый — Люси помогает Нацу справляться с его новообращенностью с помощью карманного гугла; второй — Нацу стебет Люси каждый раз, когда она дает повод своими вольными действиям с тончайшим намеком на «братан, давай чик-чирикнемся прямо здесь и сейчас»; третий — Нацу просто понравилось.       Он так, сказать, вошел в кураж.

Идиллия.

      При том, что идиллия длится с момента, как он вышел из ванной, едва ли не прыгая от радости, мол, «я нашел какую-то хрень на плече, ты только глянь!».       — Если продолжишь в том же духе, я начну думать, что ты пытаешься со мной флиртовать.       — Почему это пытаюсь? Я флиртую.       Люси, выглянув исподлобья, недовольно протянула «ага, а как же». Хартфилия бурчала и жаловалась, что Нацу явно укусила какая-то пчела или, хуже того, шершень, если он всего спустя две недели лютой ненависти и красноречивых посылов «иди торгуй на трассу» успел проникнутся шутейками, не редко граничащими с флиртом-стебом. Драгнил же отвечал исключительно довольной усмешкой — ехидной и жутко раздражающей. Ну а что? Это же весело.       Весело не думать о том, что у тебя на плече абстрактная какашка, руки могут сжечь всё, что угодно, а ты сам — потенциальная взрывчатка, способная поднять в воздух несколько кварталов. Весело хотя бы на этот вечер (ладно, ночь) забыть о том, что еще две недели назад ты очнулся с голой задницей на свалке прямо после смерти. Весело пороть всякую чушь в стиле бюджетного кино с еще более бюджетными подкатами из 2015-го.       Просто весело отвлекаться на Люси, её забавную хмурящуюся мордашку, и смущенно-раздражённый голос, в сотый раз жужжащий «придурок, я тебя сейчас за дверь выставлю и посмотрю, как ты тогда запоешь». И, честно сказать, Нацу отчего-то уверен, что даже если он продолжит в том же духе, даже если додумается переступить грань шуточного флирта и действительно сказать что-то вроде «если ты сейчас не заткнешься, я заткну тебя сам, если ты понимаешь, о чем я», Люси все равно его не выставит за дверь. Побухтит, посмущается, может, треснет, но не выгонит. Нет, конечно, может и выгонит… На час-два или три. Но на коврике ночевать или на ночь глядя переться домой пешком не позволит.       — Стоит ли мне попробовать на тебе Притчу? Может тогда рисунок проявится… Хм-м…       Хартфилия, проговаривая про себя что-то слишком далекое от Нацу и его понимания, невзначай завернула за ухо прядь волос. Она закусывала губы и жмурилась, раз через раз возвращаясь к плечу Драгнилу и все еще не идентифицированному пятну-рисунку. Нацу с уверенностью мог сказать, что едва сдержался, чтобы не отмочить еще какой-то максимально безосновательный, нихрена не смешной и лишенный всякой логики стебный подкат. А подкатывать-то хотелось и причина этого желания — жгучего, рвущегося через волю и здравый смысл — по-прежнему оставалась непонятной.       Непонятной-пугающей.       Неужели ему так мало надо, чтобы открыться абсолютно постороннему человеку? Или же он настолько оброс мхом, что элементарные поддержка, бескорыстная помощь и теплота — это всё, о чем восемнадцатилетнему подростку с отбитым инстинктом самосохранения, скверным характером и потенциалом вести себя, как последняя мразь, можно мечтать? И чего можно хотеть?       Зереф никогда не отличался сентиментальностью: у него чесалась жопа в плане опекунства только в моменты, когда задница Нацу находила более глубокую задницу, а на какие-то радушные «эй, братишка, я буду рядом, я с тобой» у старшего не хватало то ли духу, то ли смекалки, то ли осознания того, что Нацу в этом действительно нуждается. А Драгнил этого хотел. Хотел, чтобы его обняли или хотя бы по плечу похлопали — какая-никая, но поддержка.       Зерефа никогда не было рядом — тогда, когда это было необходимо, а не тогда, когда Нацу сидел в участке за очередной угон и жаловался на то, что здесь даже воды попить негде. Зереф мог отчитать, мог пригрозить пальчиком или назвать младшего обалдуем — толерантно завуалированным долбаебом — который не дает отчет ни своим действиям, ни последствиям этих самых действий.       Как таковых друзей у Нацу не было, да и заводить их не хотелось, потому что люди априори все злые: кто-то больше, кто-то меньше. Единственный человек, который мог кривым-косым словом приободрить — это Гажил, но и он, продажная скотина, всегда вылавливал в подавленном состоянии Драгнила выгоду для новой миссии. Вот и получается… Что, да, много не нужно.       Нацу, лукаво усмехнувшись самому себе, внезапно осознал собственную мелочность. Теплые пальцы Люси, касающиеся его плеча, её запах и голос, щебечущий что-то о притчах. Даже её комната, украшенная по-девчачьи «чересчур»: начиная от плаката с 51-м штатом, заканчивая сидящим в углу кровати маленьким Йодой. Всё это каким-то мега-странным и непонятным образом всё же подступилось к Нацу Драгнилу — человеку, который привык вместо «привет» бросать недовольное «мне насрать на тебя, твои проблемы и твое жалкое существование». И снова рубрика «задачка на логику».       Прямо сейчас, посматривая на Люси без опаски быть пойманным, что именно Нацу может о ней сказать? Может ли отпихнуть от себя? Может ли обосраться еще больше и обвинить Хартфилию в сраном альтруизме? Может ли развернуться и уйти — обратно, в свою ракушку, чтобы никто не лез в душу? Нет, наверное.       Взгляд — тоскливый, измученный и почти что огорченный — скользнул по все еще бубнящей Люси. Почему она такая? Точнее, почему она НЕ такая? Если бы на ней сейчас был розовый шмот, а с губ слетали бы фразы, мол, «а вот мой папенька», Драгнил бы здесь не задержался и не мелочился одним лишь посылом на трассу. Если бы Люси действительно была той самой крашеной сучкой с просто отвратительным характером, Нацу бы не допускал те глупые мысли, которые напористо лезут в голову.       Так почему? Она ведь не из тех, кто тычет в лицо наманикюренный пальчик и талдычит о себе-любимой? Да, она надоедливая, но у нее был мотив прикопаться к Нацу тогда у реки — она ведь правду говорила и предупреждала об очевидном. Но всё это… Плакаты, футболка с «Челюстями», ученый чемоданчик первой помощи для чайников, даже диски с играми — как-то не вяжется с первоначальным образом этакой сногсшибательной атомной блондинки, от которой хочется, как минимум, сбежать. Почему?       — Можно вопрос?       Люси рефлекторно подняла голову, встречаясь с настороженно-серьезным взглядом Нацу. Она металась, сомневаясь, что Драгнил сейчас снова отмочит что-то в стиле «ха-ха-ха, я пошутил», но всё же кивнула, пусть и неуверенно. Нацу вообще трудно назвать серьезным, чаще недовольным, но сейчас в нём преобладала черта какой-то пугающей тяжести — по крайней мере, его взгляд ощущался именно так.       — Почему розовый?       Её руки — до этого теплые и ласковые — дрогнули. Люси моментально выпрямилась, отстраняясь и от Нацу и от исследований его тотема. Драгнил, заметивший резкую перемену в её лице, напрягся. Неужто подловил? Сейчас вопрос о розовом не нес характера этакой проверки или ловушки, потому что изначально Нацу спросил то, о чем думал. Потому что есть определенное напрягающее несоответствие.       Люси далеко не глупа и не настолько наивна, какой предстала в первую их встречу, отсюда вывод — есть где-то подводные камешки, которые Нацу либо не замечает, либо о которых он пока не догадывается. Раз Хартфилия отреагировала довольно остро (если резкую смену поведения можно обозвать остротой), значит Драгнил попал в яблочко.

Что-то не так.

      — Ну-у… В первую нашу встречу ты была вся в розовом и, честно сказать, это сыграло определенную роль на мое предвзятое отношение к тебе… Не то, чтобы тебе не идёт розовый, просто… Немного перебор.       Нацу, не любящий все эти тревожные паузы, решил уточнить, однако Люси резко подскочила и отошла к окну, стоило Драгнилу запнуться на слове «предвзятое». Хартфилия выглядела, откровенно говоря, плохо пусть и стояла к Нацу спиной. Несмотря на преобладающий полумрак, стоящий в комнате благодаря торшеру, парень заметил, как Люси дрожала, то хваталась за лоб, то нервно опускала руки на бедра. Словно что-то…       Словно Нацу спросил о том, о чем ему бы не стоило спрашивать.       — Люси?..       — Я знаю. Знаю, что перебор.       Она всё также резко развернулась и плюхнулась на кровать возле него, цепко хватаясь за руку с пятном. Её взгляд — мутный и расплывающийся — упорно сосредотачивался на исследовании тотема. Люси поджимала губы, держала голову ниже обычного и, самое главное, — старалась притвориться, будто бы минутного всплеска эмоций только что не было. Что Нацу не смотрел на неё в упор недоуменно и даже перепугано, потому что он, будучи тем еще спокойным удавом, не ожидал подобной реакции.       Драгнил предполагал, что Люси хихикнет и прыснет в ответ злорадное «что, подбираешь новый стиль в тон прическе?», ну или, на крайний случай, разозлится и отрежет «не твое дело, как хочу, так и одеваюсь». Но не глупых — только добавляющих жести — попыток сделать вид, что она ничего не услышала.       — Люси?       — Подверни рукав.       — Я не понимаю…       — Обычно на пробуждение способностей уходит около месяца, но, по всей видимости, у тебя высокая совместимость с тотемом, поэтому ты не только не пострадал, но и научился в какой-то мере контролировать свои силы.       — Ты уходишь от ответа.       — Судя по оценке Соломона, ты истощен, поэтому постарайся пока не задействовать основные навыки, хорошо? Пусть ты силен и вынослив, истощение плохо влияет на контроль способностей. Это может быть опасно.       Она тараторила и тараторила, будто бы Нацу ее не перебивал и не пытался втиснуться в её поучительный монолог. Её голос — сиплый, полностью лишенный задора и характерного для Люси запала — с каждым сказанным словом отдавался хрипом всё больше и больше. Интонация дрожала, звуки под конец слов искажались. Драгнил нахмурился — раньше бы он скинул все на биполярку Хартфилию и те ненормальные тридцать процентов её неадекватности, но сейчас его чутье подсказывало.

Есть во всем этом загвоздка.

      Люси появляется на пороге школы вся из себя раздражающая баба, которую Нацу очевидно посылает минимум дважды. В тот же день он откидывает копыта на дне ближайшей речки, после — становится бестией. Буквально спустя пару часов он встречает всю ту же неизменную Хартфилию, которая — нет, нисколько не подозрительно — оказывается бестией, предлагающей ему свою помощь. Вопрос: что из перечисленного напрягает больше всего этаким попахивающим «Совпадение? Не думаю».       Нацу смело хватает её за руки, вынуждая её, наконец, поднять голову и встретиться лицом к лицу. Нацу злится и практически бесится от того, что в его ранее не думающую голову приходят те теории и предположения, которые не хотелось бы связывать с Люси Хартфилией и её первоначально показавшейся подозрительной добротой. Он ведь только смирился с тем, что она ему нравится, как человек и тут — буквально с порога — Драгнил спотыкается об очередное «эй, а я говорил тебе, что все люди плохие». Нет, спасибо.       — Люси, я не отстану. Поверь мне, не только ты задалбывать умеешь.       — У меня есть свои причины молчать.       Люси резко вырывает руки из цепкой хватки и отворачивается в сторону стены — там, где висит покосившийся от её крика плакат с логотипом 51-го штата. Нацу, опешивший от её звонкого голоса, медленно отстраняется. Хартфилия скулит и шипит на саму себя, сжимая ладонью свое предплечье — любой другой посторонний человек скажет, что она тут же пожалела о своем крике и завуалированном «отвали!», но Нацу увидел в этом немного иной подтекст.       Обман — вот что. Помнится, тогда, на речке, Драгнил зарекся, что, если за сраным альтруизмом Люси стоят скрытые мотивы, он начнет воспринимать её хотя бы как человека, а не как блондинку. Даже смешно. На губах выросла лукавая улыбка, а в глазах заискрилось переваливающее разочарование. Так вот оно что. Даже ты, Люси…       — Ящерица. Твой тотем — ящерица. Рептилии — категория опасных тотемов. Бестии с таким тотемом довольно своенравные и почти что неконтролируемые из-за разрушительных способностей, так что будь осторожнее.       — И это всё, что ты мне хочешь сказать?       Нацу говорил сквозь зубы, словно сдерживал порыв эмоций и рвущийся наружу мат. Люси предпочла уйти от ответа, решила проигнорировать и быть самой обычной Люси, встретившей его у порога с легкой надменностью. Драгнил хотел усмехнуться, хотел сказать ей, что она почти что его подловила. Почти что заставила поверить в том, что не каждый попавшийся на жизненном пути человек вставит нож в спину, но, спасибо, Люси, Господи прости, Хартфилия, за то, что ты избавила его от никому ненужных разочарований.       Теперь-то можно думать и о том, что смерть Нацу и её внезапное появление в его жизни как-то связаны, ведь в распоряжении Люси манипуляция и уникальный навык «Карманный гугл». Если ей доступны любые знания мира, значит, она без труда узнала, кто такой Нацу, кем станет и как его можно кокнуть под шумок. Супер, Люси. Браво!       Девушка мялась и косо поглядывала на то, как Драгнил бесится про себя — она знала это, поэтому и помалкивала. Между ними было около двадцати сантиметров — а может и больше, кто знает — но этого расстояния хватило Хартфилии, чтобы ощутить на своей коже резко накалившийся воздух. Пусть Нацу и не понимал (не контролировал), воздух поддавался повышающейся температуре, и картинка перед глазами начала дрожать. Прямо как перед костром.       Люси, виновато опустив голову, решительно скользнула к ладони Нацу, лежащей на кровати. Драгнил дернулся, когда её рука — дрожащая и непривычно ледяная — коснулась его. Минута. Две. Может три. Они сидели в тишине, позабыв о каких-то экспериментах и новых открытиях насчет тотема. Люси, мягко сжимающая ладонь Нацу, не проронила и слова — лишь молчаливо скользила пальчиками по костяшкам и жевала губы.       — Прости, я пока… Не могу тебе что-то сказать, это трудно объяснить.       — Тогда как мне к тебе относится?       — Как-то… Но не отдаляйся — этого я хочу меньше всего.       Хартфилия подняла голову, попутно шмыгнув носом. Нацу не хотел верить ни ей, ни её словам. Не хотел видеть стоящие на мокром месте глаза и губы в подрагивающей улыбке. Может она и выглядит искренней, может вот-вот и заплачет, но Драгнил на это не клюнет, нет. Он сощурился, разглядывая её крохотную фигурку, сжавшуюся во всех этих тенях и полутенях освещения, с привычной дотошностью, придиркой. Не думай, что я поведусь. Не думай, что я поверю. Не думай, что я подпущу тебя к себе.

Но…

Ради себя самого, я позволю тебе думать, что я поверил.

      Нацу, ободрительно кивнув, попытался выпустить накопившееся вместе с глубоким выдохом. Драгнил сдерживал порыв внутри себя, надевая на пылающую бестию уздечку. Люси Хартфилия не дура и не больная на голову блондинка, пусть она и опасна, но извлечь выгоду из общения с ней всё же стоит. До тех пор, пока Нацу не убедится в том, что он может действовать самостоятельно.       Улыбка — наглядно-фальшивая, но такая непринужденная.       Люси, хихикнув от облегчения, потерла раскрасневшийся нос запястьем.       — У тотемов-ящериц впечатляющий спектр основных способностей помимо огненной мощи, так что работенки у нас прибавилось. Завтра будем разбираться, что за прилипание такое…       — Не прилипание, а ван-дер-ваальсовые силы.       Нацу, воспользовавшись случаем, выдернул руку и насмешливо прыснул в сторону опешившей Хартфилии — это же нужно было спутать прилипание с чем-то подобным? Атмосфера между ребятами вернулась в прежнее русло, но шлейфа легкой заинтересованности больше не было. Драгнил искренне радовался тому, что ранее обозначенное «прилипание», которое едва ли не в могилу его свело мыслями о «неужели, жаба? Да ну нет, не надо», оказалось ничем иным, как довольно увлекательным физическим явлением, которое весьма перспективно в использовании.       Но Люси, услышавшая набор слов, только недоуменно покосилась.       — Что?..       — Ну, межмолекулярное взаимодействие.       Хартфилия по-прежнему не догоняла, к чему Нацу клонит упомянутой упрощенной формой объяснения. Что такое между, молекулы и взаимодействие понять не трудно, если слова используются по-отдельности, а вот что такое «межмолекулярное взаимодействие»… Как-то трудновато для человека, который с трудом считает валентность на уроках химии. Это ведь химия, да?       Драгнил, в свою очередь, недоумевал, почему Люси, имея в арсенале уникальный навык безграничных знаний, сейчас его не использует. К тому же, это же элементарная физика, пусть ван-дер-ваальсовые силы и не изучают в школе, это, прежде всего, процесс, который объясняет, почему ящерицы могут ползать по стеклу и не падать. Основы основ, эй!       — Когда ядро и электроны одной молекулы взаимодействуют с ядром и электронами другой молекулы. При определенном расстоянии они притягиваются и отталкиваются одновременно, поэтому и уравновешивают друг друга. Отсюда и способность «прилипания» твоим языком. Элементарщина же, ну.       Люси сощурилась, медленно, даже заторможено, качая головой в стороны, мол, «э-э, нет, не элементарщина, поверь». Девушка на пару секунд застопорилась, пытаясь вдуплить всё, сказанное Нацу (а он чуть ли не на пальцах объяснил) насчет нынче актуального межмолекулярного взаимодействия. Как бы в теории немного, но ясно стало, но вот представить на практике и спроецировать на примере ящерицы как-то не получается. Ну прилипают, то прилипают — зачем углубляться до такой степени?       Хотя, стоп. А Нацу…. Нацу до перерождения был знатоком физики? Если честно, как слабо верится, что, прогуливая школу, он тратил всё свое свободное время на изучение физики по видео из Ютуба. Максимум, можно было сказать, что единственная сфера деятельность, где он чувствует себя уверенно — угон автомобилей и вероятное раскладывание закладок.       — Почему ты так на меня смотришь?       — Когда ты умер, ты слышал голос?       — Ну да, а зачем ты спрашиваешь?       — Он говорил какое-то странное слово?       Драгнил недовольно фыркнул, но всё же задумался. Та странная женщина в Небытие (назовем это так) говорила много странных слов — конечно же, все запомнить не получилось. Люси выглядела встревоженной, но уверенной в том, что Нацу всё же что-то вспомнит. А что ему, собственно, вспоминать надо и для чего? По рукам прошла едва ощутимая волна дрожи, когда перед глазами всплыло одно слово.       Ранее Нацу не понимал его смысла, а сейчас, с какого-то хрена, внезапно мог даже синоним подобрать. И не только синонимы.       Странное, одновременно пугающее и восторгающее чувство поселилось где-то в уголке души, словно Нацу открыл ларец Пандоры. В голову сразу ударил поток мыслей, начинающийся и заканчивающийся одним-единственным «а че, а как, а в смысле?». Опешивший взгляд тут же поднялся к выжидающей ответа Люси, словно Хартфилия — единственное, что может прямо сейчас объяснить, что к чему.       — Авогадро… Люси?       Как только с губ сорвалось будоражащее «Авогадро», Хартфилия вскочила с места, выбегая из комнаты. Спустя буквально несколько секунд она влетела обратно, но на этот раз вместе с включенным телефоном. Люси что-то усердно печатала, а после вдумчиво искала, будто бы ей уже в голову пришла догадка, что это такое и что Нацу с этим делать.       Это ведь касается его и его способностей, да?       — А что ты делаешь?       — Ставлю будильник, завтра утром нам нужно кое-что проверить.       Её серьезный, даже строгий тон вогнал в состояние «э, подожди, я никуда с тобой не поеду, пока не скажешь куда и нахрена», но Хартфилия, подвязав волосы резинкой в высокий хвост, и сама, похоже, не знала, чего ожидать от завтрашнего дня. По крайней мере, её неуверенность выдавала привычка закусывать губы.       И вот тут как бы дилемма: то ли Драгнилу стоит готовится к визиту в лабораторию, чтобы там как следует изучили (или разобрали) его органы, то ли к тому, что ему завтра придется побегать от Люси и её замашек с «дай я проверю» — Нацу, если честно, было трудно ответить на поставленные себе в же в голове вопросы, в связи с тем, что от Люси можно ожидать чего угодно.       Но даже не смотря на поостывший интерес в налаживании дружбы с Хартфилией из-за некоторых «но», Нацу поежившись, всё же решился спросить:       — А… А я могу отказаться?

***

Денвер, штат Колорадо. Америка.

Район Нортфилд.

Свалка металлолома.

      Парень попытался оттереть рукавом серой толстовки запекшуюся кровь под носом. Вокруг стояла убаюкивающая тишина, изредка прерываемая сверчками и вдали проезжающими машинами. Под ногами валялся большой черный мешок, неумело подвязанный веревкой. Парень, бегло оглядев местность, тихонько прокрался на территорию свалки, старясь не шуметь и не сильно светится под фонарями.       Охранники здесь часто отлынивают от поста, поэтому, воспользовавшись моментом, парень поднатужился, сплюнул и потащил мешок за собой прямо по асфальту. Вокруг рядами выстроились помятые, иногда даже полностью разбитые автомобили, готовящиеся к разборке на запчасти. Глаза тревожно бегали от багажника к багажнику, выискивая старенькую черную Опель Астру, которую ему посоветовал один подпольщик, промышляющий угоном.

Там заклинивает багажник, если его сильно захлопнуть.

А еще…

      Взгляд быстро нашел черный зад машины, красующийся в самом дальнем углу, где стояло всего три автомобиля — участники масштабных ДТП, которые не подлежат даже переборке на запчасти. На губах расцвела ехидная — скорее, безумная — ухмылка. Силы пусть и покидали руки, но парень уперто продолжал тащить мешок за собой, прямиком к машине.

Опель Астра готовится к утилизации. Послезавтра утром её сожгут и дело с концом.

      Со всей силы стукнув машину под выхлопной, багажник клацнул — ах, как услада для ушей. Парень, утерев рукавом испарину, заскрипел зубами — ссадины жгли, шишки болели, а правый глаз едва как мог сфокусироваться на определении размера багажника. Точнее, на его вместительности. И вот тут проблема, ведь пространства едва ли хватит, чтобы захлопнуть дверь — незадача.       Придется укладывать без мешка.       Время близилось к полуночи и пока дрожащие пальцы развязывали тугой узел веревки, по спине парня прошелся ободрительный холодок. А может и вовсе чье-то утробное — могильное — дыхание, нашептывающие, что после случившегося улыбающейся удачи в дальнейшем ждать не стоит? Да какая разница… Главное, чтобы этот грех так и остался незамеченным: ни тетушкой, в сотый раз названивающей на украденный мобильник, ни сестрой, рвущейся писать заявление в полицию, ни самой полицией.       Руки похолодели, как только мешок покосился и на асфальт свалилась посиневшая нога.       Головой парень понимал, что он оставляет следы. Он понимал, что на истерзанном теле его отпечатки и проточная вода их точно не смоет. Но душа искренне надеялась на то, что это маленькое — совсем незначительное — преступление останется незамеченным. Как и тысячи подобных в Денвере. Ведь буквально послезавтра и от машины, и от трупа ничего не останется.       Тело было тяжелым, поэтому пришлось перетаскивать в багажник постепенно: сначала ноги, а потом, потягивая за податливые руки, всё остальное. Светлая голова, разбитая в дребезги и с капающей на штанину и носки кроссовок жижу, клонилась парню на грудь, размазывая кровью серую толстовку. Парень пусть и паниковал, но знал.       В припаркованном неподалеку минивэне есть запасная одежда и бензин. Самое главное, успеть сжечь улики до рассвета — тогда все уж точно спохватится на поиски, а их допустить нельзя ни в коем случае. Написать сообщение, мол, «я уехал на несколько дней, не звоните и не пишите», утопить телефон в болоте вместе с одеждой, а нож закопать где-то в лесу.

Да, так будет правильно.

      Подогнув ноги и уложив труп эмбрионом, парень накрыл тело черным мешком в качестве прикрытия. Не заметят. Не найдут. Даже не смогут узнать, ведь лицо изуродовано камнем до полной неузнаваемости. Парень пустил смешок, замахиваясь рукой к поднятой двери багажника. На губах дрожала улыбка, а лицо, испачкавшееся кровью, исказила гримаса радости.

Так правильно.

Дверь захлопнулась.