Небула

Помню, первое, что я увидел тогда — маленький луч света, бьющий в лицо. Первое, что почувствовал — непривычную легкость во всем теле и необъяснимое тепло, пронзающие до костей. Первое, что осознал тогда…       Нацу поморщился от резкого контраста в глазах. Если честно, трудно было сказать, что находилось вокруг. То есть, вокруг что-то да было, но вот что конкретно — определить у Драгнила так и не получилось. Он пытался пошевелить рукой или повернуть голову набок, да только, как оказалось, и шевелить, и поворачивать было нечем. Вероятно, какие-то из баек про «жизнь после смерти» все же правда, потому что его физическое тело, по всей видимости, растворилось… Или же слилось с окружающей средой, став… Аморфным?       Спустя несколько секунд заторможенного осознания, Нацу кое-как смог немного отдуплиться. А, да.

Я ведь умер.

      Вот тут стоит заметить, что после осознания (если его таковым можно назвать) факта смерти ни легче, ни тяжелее на душе не стало. Драгнил мысленно шмыгнул воображаемым носом, попутно припоминания единичные прекрасные моменты из своей жизни. Может, и пустил скупую мужскую слезу (если бы было чем), может, и пострадал первые минуты три, однако сожаление так и не появилось. Тогда-то в голову пришла удивительно-пугающая мысль о том, что подобная реакция вызвана тем, что после утраты родителей Нацу постепенно подготавливал себя к ранней гибели. Грубо говоря, строил себе психологический фундамент.       И, к чему усердно подводил Зереф, раз то, во что превратился его милый младший брат, не лезло ни в какие допустимые рамки, значит и о достойной жизни не могло быть и речи. Вселенная услышала посыл, реализовав его практически в тот же вечер. Даже как-то печально.       Ну, это вполне ожидаемый и заслуженный конец — чего тогда страдать? Особенно, когда Нацу как бы умер, и эти страдания нахер никому не сдались. Да-а, можно было бы покричать и повозмущаться, что вот «жизнь моя жестянка», и вообще это неприемлемо вот так обрывать чью-то историю, когда она даже толком не началась, но… Серьезно? Кому это нужно? От Нацу осталось разве что разбухшее тело, плывущее бесплатным кормом для рыб по дну реки — и то, это в лучшем случае. Какой труп в здравом уме будет жаловаться на собственную гибель, когда факт уже состоялся?       Вот и все, краткий курс психотерапии завершился успешно, спасибо всем за внимание. Драгнил, мысленно ухмыльнувшись, принялся думать о том, в какие ебеня его занесло на этот раз. Раз он умер, а он умер, значит это место что-то из разряда… Рая? Ада? Небытия? Бесконечной комнаты? Что из этого?       Допускать мысль о коме, конечно, глупо, так как вряд ли Нацу выжил. Более того, по своим ощущениям, Драгнил мог смело сказать, что его начали объедать рыбки, так что… В его голове были только одни вопросы и предположения. И даже спустя умышленно засчитанных десяти минут попыток в программу «развесели себя сам» и «Америка имеет талант», окружение ни на йоту не поменялось. А где же шаблонные выскакивающие проводники на тот свет? Где чаши жизни с намеком на долгосрочное путешествие в ад?       Пришлось ждать еще минут двадцать (ну может форс-мажор, все дела?), растягивая это время в попытках напевать песни Ланы Дель Рей и Билли Айлиш. Особенно под стоящую вокруг атмосферку зашла «бэд гай» с учетом того, что эхо здесь шикардосное, а голос Нацу (с наступившим на ухо слоном) звучит лучше безо всяких автотюнов. Шоу-программа набирала обороты с каждой песней, которые Нацу с трудом напевал, ибо знал только припевы и то — благодаря Тик-Току и прочим соцсетям, поэтому спустя еще несколько попыток в вокал, Драгнил реально поверил в то, что он попадает в ноты, а где-то там — в темноте — сидят свистящие зрители и взбудораженные жюри. Откровенно говоря, если бы Нацу подождал чуда чуть больше, чем какие-то двадцать-двадцать пять минут, он бы с радостью устроил свою версию «Икс-фактора», где бы отыгрывал роль талантливых и не очень участников, ведущих, комментирующих в стиле футбольных комментаторов, зрителей и даже жюри с их вечным «что же, сегодня вы самое слабое звено, до свидули».             — Ладно… А следующий участник номер двадцать два — непревзойдённый Леонард Ламар с песней «Олд таун роад». Прошу, Леонард, скажите пару слов…       Точнее, уже устроил.       Интонация голоса то резко подскакивала (когда Нацу отыгрывал роль ведущего), то переходила в глубокий баритон с нотками типичного «извините, если я вас случайно лишил девственности» (когда Нацу пытался вживаться в роль этакого бэд-бэд-бэд боя с таинственным прошлым и неразделенной любовью). Драгнил уверенно толкал речь о путешествии от Нового Орлеана до Куантико и поиска «той самой», которая когда-то угостила его Ягер Бомбом, попутно цитируя то ли «Сумерки», то ли «Гарри Поттера».       И такие наспех выдуманные задушевные рассказы о «той самой» вперемешку с какой-то итальянской подружкой, любящей лишний раз достать карты Таро с не самым оптимистичным рассказом и шепнуть на ушко по-итальянски горячее «дольчецца миа», казались ему чуть ли не описанием реальных событий, ибо итальянский Нацу не знал, да и с трудом мог хоть что-то вспомнить из цитат той же Беллы Свон-Каллен.       Поэтому спустя всего восемь с половиной минут Драгнил резко понял, что рассказывать задушевные истории хоть о чем-то — явно не его конек.       — Ай, ладно, хрен с ним. Йе-е-ей, ам гонна тэйк май хорс ту зе олд тайм роад…       И вот, когда дело дошло до строчек рэпа (а их Нацу не помнил от слова совсем), нервы понемногу начали сдавать сразу от нескольких факторов: 1) во-первых, постепенно накрывала теория о том, что смерть явно пошла не по всем канонам, и Драгнил просто не долетел до загробного мира; 2) во-вторых, капало на мозг настойчивое ощущение, будто он попал сюда, чтобы «отсидеть» несколько тысячелетий, пока Вселенная не взорвется к чертям собачьим.       И, в третьих, конечно же, жалость к самому себе за такую максимально отстойную концовку, которую даже племянникам рассказать стыдно. Если бы мою жизнь решили экранизировать в качестве автобиографии, сценаристы бы слили конец. Поднакинули бы рояля и необоснованности, замутили бы «мораль сей басни такова» и дело с концом. А че его, собственно, мусолить. Хотя, кто в здравом уме захотел бы экранизировать мою автобиографию…       — Может мне кто-нибудь объяснит, что происходит?..       Секунда. Две. Три. Минута.       Глупо было надеяться, что сложившаяся ситуация разрешится в стиле киношных шаблонов. Вот ты закричал, вот уже и нафуфыренный челик появился с уникальнейшим объяснением насчёт того, что это за жопа Дьявола и что, собственно, ты в ней забыл. Ага, конечно. Будет смешно, если Нацу суждено здесь проваляться певчей жижей до скончания веков просто потому, что про него забыли.

.

.

.

Да ну нет… Вы же не серьезно сейчас?       — Подтверждено. Условия успешно выполнены. А так можно было, что ли?       — Условия? Какие еще условия?       Драгнил, резко оклемавшийся от этих молчаливых дилемм, даже обрадовался, что его кто-то да услышал. Голос звучал равнодушно, даже прохладно, а эхо только добивало ощущением, будто бы Нацу сейчас приговор зачитают. Ну, если это суд, тогда все становится на свои места — поздравляем, Драгнил, сейчас решится судьба твоей неупокоенной души гонщика-угонщика и, с недавних пор, утопленника. Сожми булки потуже, дружочек, а то вряд ли тебя встретят с распростертыми объятиями в Аду.       Но Нацу не был бы Нацу, если бы не…       — Эй, дамочка! Я, конечно, не местный, но если вы тут за главную, может, все же объясните, что это за место? И что за условия?       — Подтверждено. Совместимость девяносто семь процентов. Одобрено. Запускаю катализ.       — Кого-кого?.. Сначала какие-то условия. Потом какая-то совместимость. Теперь какой-то запуск. Извините, а что, собственно, происходит и почему у меня настойчивое ощущение, будто бы меня сейчас пустят на органы?       Нацу, недоуменно шикнув (потому что сделать что-то руками не мог), пытался понять, что за слово было сказано в конце. Он-то его слышал, но где конкретно — трудно ответить. «Катализ» это одно из трех: 1 — что-то, относящееся к литературе отечественного писателя, на чьи произведения Драгнил успешно клал болт; 2 — что-то из разряда «химия-биология-физика», на которые Нацу тоже успешно клал болт; 3 — и новый жаргон школьников из тик-тока, любящих использовать всякие вычурные словечки по типу «крашей-херашей». К слову, на них Нацу тоже клал болт. Нет, серьезно, что происходит?       Драгнил постарался успокоиться, поэтому и заставил последние не отбитые извилины работать. Только ему удалось смириться со смертью и участью быть отфутболенным в глубочайшие дырки Ада, как и здесь кто-то ставит палки в колеса. Хотелось крикнуть что-то из разряда «да дайте уже свариться в котле кипящего масла, а», но вместо этого Нацу начал думать. При том, так усердно — впервые.       Думалось очень трудно и даже туго, но этот процесс всё же долго не продлился. «Дамочка» снова решила загрузить новыми словами и терминами, хотя этот раз отличался от первых двух весьма информативных реплик «о том, о сём». В этот раз Драгнил отчетливо ощутил тепловую волну, окатившую его аморфное и растворившееся тело. Словно разряд тока, прошедшийся по венам, который увеличивался с каждым сказанным голосом словом.       — Особые навыки — получено. Особые устойчивости — получено. Запускаю регенерацию уникального навыка.       — Эу, притормози немного!       — Уникальный навык «Авогадро» — получено. Специфика вида — получено. Запускаю метаморфозу.       — Да ты меня слышишь вообще?       И вот с этого момента началась в буквальном смысле ахинея. Нацу толком и не понял, когда начал ощущать свое физическое тело, проявившееся из пыли. Его окатило тепловой волной и он, словно песочный замок, послушно пошел за водой. Свечение окутало всё тело: вот руки, вот ноги, вот нос и щеки — все было на месте и, как ни странно, ощущения остались такими же, что и до смерти. Взгляд плыл от двигающихся в такт желанию пальцев до коленок, всё еще «вырастающих» из этой странной пыли. Нацу охнул, подметив, как это свечение покрыло его кожу странными узорами, словно чешуей или рыбьей луской, но определиться, что же конкретно вырисовалось на его теле Драгнилу не дали, так как свечение постепенно погасло, нырнув все той же волной под ноги. В темноту.       Сердце билось об ребра бешено, и это ритмичное «бум-бум» как никогда обрадовало. Неужели он жив? Или же Нацу каким-то хреном заслужил право перерождения в новом теле? От такой мысли, ударившей в голову (которую можно было нащупать!), Драгнил не сдерживался в улыбках и радостных писках. Нет, серьезно! Раз сердце бьется, значит нихренашеньки не смерть, не финальный аккорд и даже не посмертное надгробие «мелкий пиздюк, выводящий всех своими выходками»!       — Я жив? Это ведь не прикол какой? А что… Что…       — Особый подвид — получено. Подтверждаю — метаморфоза прошла успешно.       Стоило Драгнилу притормозить с восхищенными криками и словами благодарности (на пару с взбудораженным «а че дальше-то?»), как предположительный пол под наконец-то осязаемыми ногами резко провалился. Нацу, икнув довольно громко и достаточно по-девчачьи истерично, стремительно полетел вниз — да так, что щеки раздувало в разные стороны. После такого поворота событий он уже не знал куда конкретно — домой, в человеческий мир или же…       К чертям, на какой-то демонический завод — подготавливать то самое кипящее масло для грешников.       И ладно там шутка чья-то, так нет. Нацу Драгнил — именитый гонщик-угонщик-утопленник из Денвера прямо сейчас летит голым камешком вниз, даже и не надеясь на то, что он выживет в этот раз. Вот тут-то и закрался довольно интересный вопрос перед тем, мозг отрубился окончательно. Больно ли умирать во второй раз?

***

И вот мы пришли к тому самому, когда пережитая мной жопа начала давать свои плоды, ведь я, надеясь на тихую-мирную гибель от рук прихвостней какого-то уголовного авторитета, нихренашеньки не умер. Точнее умер, но всё также мирно и тихо воскрес. Да и всё бы ничего, правда, будучи притрушенным таким человечком, я даже воскреснуть нормально не смог.       Дивный аромат дохлой рыбы чувствовался аж в печенке. Нацу, с трудом продрав глаза, едва ли смог сфокусировать зрение на чем-то одном: взгляд бегал от ходящей туда-сюда пузатой чайки к прибивающему волной пакету чипсов. Солнце пекло в затылок и лопатки, отчего складывалось полноценное впечатление, что Драгнил на белом песку берегов Индийского океана.       И то щекочущее чувство, пробежавшее по пояснице вовсе не заскочивший голубь, решивший клюнуть Нацу побольнее прямо в бок, а приятный океанский бриз, обдувающий загорелое тело. В это очень хотелось верить.       Спустя, наверное, минуты две-три, Драгнил с трудом поднимается, едва как опираясь ладони о песок. Точнее обо всё, что было поверх песка: начиная от пакетов, скомканной туалетной бумаги и чего-то еще, что успело сильно размякнуть, заканчивая разложившейся головой речной рыбешки. Ну… Зрелище не из приятных. Хотя, удивительно, но привычной брезгливости не ощущалось — вероятно, еще не до конца пришло осознание.       Нацу кое-как сел на колени и болезненно оглянул местность, пытаясь вдпулить, в какую часть Денвера его вынесло течением. Потом взгляд медленно скользнул по этой недосвалке, по-хозяйски расхаживающим чайкам и странным сооружениям из мусора и кучи объедков, а после — все также неторопливо опустился вниз. На собственные ноги. Хорошо же меня жмыхнуло…       — Супер… На свалке… Убитый-недобитый… Теперь еще и голый.       Мало того, что, наконец, осязание и обоняние вернулись (благодаря чему Нацу, собственно, оценил всея ароматы, пропитавшие его кожу), так теперь еще в голове нервно задолбилась одна весьма интересная мысль: в последнем воспоминании Драгнила бросили в речку в одежде, с мешком на голове. И, если ему не изменяет память, то его по рукам и ногам обвязали строительным скотчем, а уж этот четкий прибамбас тупоголовых киллеров водой смыть… Ну как бы… Нереально, ага?       Ладони проехались по лицу: помимо того, что сама ситуация вынуждает заплакать, так теперь последняя пришедшая в голову теория вполне себе реализует это желание. Раз река чисто физически не может смыть все убойное облачение героя-утопленника, это наверняка и точно сделали люди. А какие люди в здравом уме снимают одежду с утопленников? Правильно. Не самые адекватные.       Итак… Итог: вынесли на берег, раздели и оставили греться на солнышке попой к верху. Заебись жизнь с нуля, блять.       Нацу поднимается, едва ли удерживая равновесие. Голова шла кругом, а вертолеты перед глазами не вовремя напомнили о себе. Если честно, собственное тело ощущалось немного… Странным. Чисто физически — будто бы другим, чужим. Ну, то есть, тело как тело, но было такое приевшееся чувство, будто бы Нацу нужно то ли размяться, чтобы прочувствовать каждую мышцу, то ли просто одеться, дабы не сгорать со стыда от взгляда надуманных прохожих. Домой же как-то нужно попасть, да?       Взгляд плыл по округе, выискивая хоть какой-то лоскуток, которым, в теории, можно было бы прикрыться, но на глаза попадается только порванный строительный мешок и пару пакетов из супермаркетов. Солнце нагревало голову и спину, а в мыслях стоял сумбур, даже несмотря на то, что Драгнил искренне пытался отвлечься изучением перерытого хлама. Сначала убили. Потом воскресили. С трудом вериться в то, что происходящее прямо сейчас — реальность.       И как бы Нацу не щипал себя, как бы не пытался проверить: сон ли это — всё сводилось к тому, что перед ним настоящая свалка, а где-то на севере отсюда — полноценный Денвер с его не унимающимися отголосками бурлящей жизни. Значит, жизнь после смерти все же существует. Значит, где-то там есть кто-то — и не просто придуманное от балды существо — а действительно кто-то, кто занимается отбором душ после гибели. И этот кто-то наделен такой силой, что даже «возвращение к жизни» является сущим пустяком, занимающим от силы… Сутки-двое?       Так странно. Непонятно и даже… Запутано… Всё это осознавать сложно, а принимать — в разы сложнее.       Драгнил, утирая испарину на лбу, болезненно простонал, вытаскивая из горы ошметков и размокшей бумаги целый мешок — черный такой, как для погрузки трупов в любом фильме, где фигурирует команда судмедэкспертов. Иронично. Нацу, не хотя, примерил этот местный модный приговор и, подняв к небу многострадальческий взгляд, начинал искать что-то острое, чтобы проколоть дырки для головы, ног и рук.       Так-то Нацу привык посылать всех нахер и плевать на общественное мнение, но в этот раз… В этот раз он стыдился одной лишь мысли о том, что ему придется переться через весь город в китайской копии погребного мешка с рыбьими потрохами на макушке. Ну… По сути, это самое сложное из всех поставленных на сегодня задач, так что главное — провернуть всё быстро и максимально незаметно.       Тем более, что незаметность сегодня — тот самый навык, в котором Драгнил нуждается больше всего, ведь как подняться по пожарной лестнице на четвертый этаж и аки Кинг-Конг проползти по стенам к своему окну и, при этом, не привлечь лишнего внимания любопытных пенсионеров…. Трудно сказать, но попробовать всё же стоит.       Нацу просунул голову в вырезанную дырку и, расправив складки на этом шедевре неизвестного модельера, решительно поплелся в сторону предполагаемого выхода. Ну что? Веселые будни перерожденного начинаются, да?

***

Немного позже

С чего бы начать? Ну, хотя бы с того, что фильмы очень даже врут, потому что пафосно разбить окно локтем не вышло. Даже с пятой попытки.       Нацу, морщась от неприятных воспоминаний, когда он еще буквально минут сорок назад пытался выбить окно собственной спальни ногой, ополоснул лицо в двадцатый раз. Сначала ему пришлось краснеть, прячась ото всяких заинтересованных взглядов, направленных на его удивительно привлекающее внимание одеяние, потом довелось пыхтеть и вскарабкиваться на четвертый этаж, дабы только с десятой попытки выбить окно в свою квартиру. И не как нормальные люди.       А ногой с размаху, стоя в недотрупном мешке на пожарной лестнице. И это еще хорошо, потому что выйди бабка, живущая по соседству, на балкон цветочки полить, встречал бы Нацу дома не отвратный запах протухших яиц, а наряд полиции на пару с психологом.       Взгляд (стоящий на мокром месте) снова поднялся к зеркалу.       Всё бы ничего, правда. Двойное купание и истраченная банка геля для душа спасла ситуацию с дивным ароматом рыбьих ошметков, а недокамуфляж, сразу же оказавшийся в мусорке, грел душу своим отсутствием — вот тут-то и закрадывается вопрос: а что, собственно, могло пойти не так? Честно сказать, Нацу, выходя из ванны, даже не задумывался о каких-то сумасбродных последствиях его путешествий на тот свет и обратно. Он, обтирая спину махровым полотенцем, желал лишь одного: лепешечкой упасть на кроватку, завернуться в одеялко и лежать такой вот мясной чиабаттой до конца этой недели.       Но взгляд, неудачно зацепившийся за громадное яркое пятно в зеркале (коим была, собственно, башка понадеявшегося на хэппи-энд Нацу), заставил не то что передумать…       А резко так протрезветь.       — Розовый. Сраный розовый.       Скривившееся лицо Драгнила говорило о многом. Нацу стоял у зеркала добрые минут двадцать, пытаясь понять: это проблема в краске, которую он недавно купил или же последствия длительного заплыва рожей по дну реки? Даже по истечению двадцати минут и трех усердных попыток смыть этот кошмар парикмахера с головы, розовый цвет никуда не делся.       Шевелюра блестела на свету ламп безо всяких кондиционеров и масел, при том, что Нацу никогда чем-то подобным не пользовался. За свои восемнадцать лет он сжег свои волосы дешманской краской не менее десяти раз, испробовав все цвета радуги и их оттенки (кроме красного и розового), но чтобы даже после подобной пережитой афганской войны…       Шухер на голове блестел на свету и пушился, будто шёрстка котенка на животе? Да это же выглядит как недобросовестная реклама шампуня Джонсонс-Бейби…       Вообще, если не сильно придираться к деталям, Нацу выглядел лучше, чем когда-либо за всю свою сознательную жизнь, при том, складывалось впечатление, будто бы его, как минимум, достали из стирки. А перед этим сутки сидели и латали все погрешности, начиная от уставшей рожи, заканчивая минус двумя на левом глазу. Что за внезапный апгрейд по всем пунктам, а?       Конечно, Драгнил был из той категории людей, которая выкидывает йогурт в раковину, а ложку в мусорку, а потом максимально равнодушно пожимает плечами и идет дальше по своим делам, нарекая на «ну, видно не судьба», однако… То, что он увидел в зеркале, заставило его задуматься: точно ли он жив, потому что происходящее смахивает на воспроизведение мечты пятнадцатилетнего долбодятла, комплексующего из-за отсутствия девушки.       Нет, серьезно. В зеркале стоял кто-угодно, только не Нацу Драгнил, любящий похрустеть крылышками из КФС на лавочке в парке прямо возле площадки с тренажерами. Дразнить этих полоумных с протеином вместо мозгов было весело, при том, что самому Драгнилу очень повезло с фигурой: он мог хоть заесться фастфудом, ведь ускоренный метаболизм позволял обжираться и не толстеть… Но… Это?       Нацу увлеченно ощупывал свои руки, не веря в то, что такие бицепсы можно накачать одним лишь алгоритмом упражнением «разорвать пачку чипсов-вытереть пальцы о штаны-взять пульт от телика-с третьего раза нормально нажать на кнопку пролистывания каналов». Так и это еще не конец! После усердного тыканья в живот подтвердилось наличие пресса — тех самых заветных шести или восьми кубиков, о которых Нацу лишь читал, но никогда вживую не видел. И не щупал.       Секунда для размышления. Секунда для взвешивания всех «за» и «против». Секунда на то, чтобы убедиться, что окна закрыты. Нацу всегда издевался над людьми, мастурбирующими на свое собственное отражение в зеркале, пусть и сам страдал некой… Упрощенной формой самолюбия. Но он никогда — никогда! — не опускался до того, чтобы…       — Один, два, три, четыре…       Отжиматься от пола и радоваться тому, что на третьем разе перед глазами не выскакивали темные пятна, а рука не тянулась к ингалятору.       Это было относительно стремное и приятное чувство, когда с губ слетело роковое «тридцать девять», а судороги в мышцах еще не было (равно как и предпосылок к потере сознания). Конечно, странно, что сразу после смерти первое, чем занялся Драгнил — это проверка тонуса мышц и выносливости, но… Вот серьезно, получив шикарную фигуру модели Плейбоя, что бы вы сделали в первую очередь? Неужели хватались бы за голову и корили Бога за утраченные пять-десять килограмм и исчезнувшие хилые палочки вместо конечностей?       После жаркой разминки и пафосного закидывания челки на макушку, Нацу улыбнулся самому себе в зеркале. Хотелось бы, конечно, как в рекламе Олдспайс — поиграть мышцами и поподмигивать воображаемым визжащим девочкам, но Драгнилу до такого уровня далековато. Он, конечно, попытался потужиться, но толкового из этого ничего не вышло, однако вместо этого открылся еще один такой занятный факт.       В отражении запотевшего зеркала Нацу удалось разглядеть те детали, которым ранее не придавал значения. Например, сменившийся цвет глаз и визуальное взросление. Изначально Драгнил при рождении выглядел в точности как Зереф — бледный как поганка, черноволосой и темноглазый яйцелуп, абсолютно ничем не отличающийся от доброй половины человечества. Но это ладно, самое отвратительное в этом «ничем не отличающийся» было то, что Нацу (будучи младшим братом) очень сильно походил на старшенького «братишку-зайчишку».       Собственно, отсюда и жгучее рвение красить волосы в цвета радуги и гробить собственную внешность. А сейчас…       Легкий загар на коже. Розовые (ладно, хрен с ним) волосы. Подтянутое тело. Зеленые глаза. Нацу не знал, что в нём осталось от… той прежней версии самого себя. Не то чтобы он прям расстроился, но было приевшееся чувство… Будто бы от его пусть и испорченной индивидуальности ничего не осталось. Так вот почему в первые мгновения после пробуждения Драгнил не мог понять, что с ним не так и почему физически любое движение ощущается, как трясущаяся желейная масса на блюдце. Уперевшись ладонями в бортики раковины, Нацу приблизился к зеркалу.       Умереть и воскреснуть. Умереть, как Нацу Драгнил — гонщик-угонщик-утопленник, вечно ищущий не только свое предназначение, но и приключения на жопу. И воскреснуть… Но как кто? Как Нацу Драгнил — тот самый бедолага, который пошел на поводу у чувств и азарта, поссорился с братом, угнал тачку и закончил на мутном дне с рыбками? Или же…       Хотя, стоит начать с истинных причин, почему Нацу всё еще жив. Почему самый недостойный для воскрешения получил право перерождения? Почему именно он, с его-то тремя вагонами и тележкой проблем, загонов и прочего дерьма, о которых читать никому в здравом уме не захочется — жив, здоров и, с учетом сумасшедших изменений, чуть ли не идеальный кандидат для типичного главного героя подросткового ситкома с затесавшейся на фоне моралью.       Пальцы сжали борты так сильно, что по белой керамике пошли крупные трещины. Раковина затряслась, а стаканчик для зубной щетки и пасты пошатнулся и упал в стоящую рядом ванную. Трещины покрыли полностью всю керамику, тянясь аж до самого крана, а одна из них — самая толстая и глубокая — разделила раковину чуть не напополам.       Нацу, опешив, резко отскочил назад. Взгляд плыл, переключаясь то на раковину, то на собственные пальцы, дрожащие от неожиданности. Что это… Как это вообще возможно?.. Кажется, внешность — не последнее открытие на сегодня. Может, все-таки стоит разобраться в причинах, а не забивать болт и мириться со случившемся, будто бы ничего не произошло?

***

Место гибели — берег реки Юг Платт.

Денвер, штат Колорадо.

Запомните, дети, выражение «вернуться к началу» — очень и очень хреновый совет.       Нацу скучающее разглядывал берег Юг Платт с моста, пережевывая купленные в «7-элевен» маршмеллоу. Сначала он пришел сюда с великой мыслью найти какие-то ответы — мол, здесь место его гибели, а по закону всех фильмов место гибели — ключевая деталь для самопознания героя. Вот только… Нифига. Круто, конечно, потыняться здесь тридцать или сорок минут, сминая в пальцах эти сраные голубые зефирные тучки, да вот только Драгнил не из тех, для кого ждать у моря погоды — в порядке вещей.       С губ срывается мат, а ноги сами ведут вниз — прямо к берегу. Гравий хрустел под подошвой ботинок, а взгляд выискивал среди всех этих серых камешков — те самые, на которых могли бы остаться пятна крови. Зачем? Да хрен знает. Нацу плохо помнил, где его конкретно выкинули в воду, потому что тогда на улице стояла ночь, да и различить что, где и как, будучи в адреналиновой ситуации, задача не из легких (особенно, когда тебя всерьез хотят кокнуть).       Драгнил присел на корточки и, вкинув в рот голубую зефирную тучку, принялся лениво тыкать подхваченной палкой камень. Чем он вообще занимается? Ищет ответы на вопросы? Очень странный способ искать ответ на вопрос, а с какого, собственно, хрена Нацу оттащили за шкирку обратно в, слава богу, не разложившееся тело у камня. Пакет с оставшимися зефирками шуршал в правой ладони, а палка, нещадно переворачивающая большие камешки прямо у воды, ожидаемо треснула. Нацу, нахмурившись, откинул палку, бросив вдогонку сварливое «и какого черта я пытаюсь здесь что-то узнать?». Да вот только его истошный скулеж и раз через раз озвученные маты всё же привлекли внимание проходящих мимо денверцев.       А открытия насчет самого себя всё подкидывали дровишек в огонь.       — Ты случайно не это ищешь?       Нацу, резко обернувшись, выставил вперед пакет с зефирками, как единственное, чем бы он мог отбиваться — удивительно, он среагировал моментально, а не как обычно «повтыкаю пару минут и может быть потом обернусь, чтобы испугаться». Но ни контуженных пельменей, убивших его на этом самом береге, ни уголовных авторитетов, которым Нацу хорошенько так подшкодил своей деятельностью гонщика-угонщика, ни жужжащей задницы Зерефа и даже ухмыляющейся рожи Гажила — перед Нацу не было никого из того самого списка «плохишей», кому бы Драгнил с радостью натянул одно место на ближайший фонарный столб.       Хотя, бесспорно, он буквально сразу же пожалел о том, что преждевременно расслабил булки. Перед ним стояла та самая раздражающая бабенка со школы — вон та, с вырвиглазной розовой сумкой и залей-в-рот-кислоту розовым ободком. Как её там? Калифорнийская зазнайка? А! Жужжалка-Люси, точно. Точно. Люси.       Собственная ладонь смачно проехалась по лицу, а Нацу, впервые за всю свою недолгую вторую жизнь, попросил о скорой смерти где-то под колесами грузовика.       — Вот почему из всех людей — именно ты?       — Ты не рад нашей встрече?       — А по мне видно? Вне себя от счастья.       Люси, Господи прости, Хартфилия была той самой девушкой, которую Нацу запомнил благодаря двум вещам: незатыкающаяся варежка и жутко… Жутко выводящий из себя навык «подожди, я не договорила». Таких людей первыми убивали в практически любом хорроре, более того — их же всегда сливали на первых минутах романтической трагикомедии про любовный треугольник. Пока что Драгнил не определился, героем какого из этих двух жанров он стал, но в душе уже мельтешила надежда, что Люси не станет отпираться от судьбы «уйти в закат и больше не возвращаться, даже в титрах».       Ладонь во второй раз смачно проехалась по лицу.       Хартфилия со всей характерной только ей раздражающей приветливостью, встряхнула перед Нацу рюкзаком, подозрительно схожим с тем самым, с которым Драгнил не расставался до самого победного (конечно, нет) конца. Сшитые-перешитые лямки, парочка значков с Наруто (правда, немного счесанных об асфальт) и, конечно же, любимый зеленый (ближе к болотному) цвет, перепачканный какой-то дрянью у переднего кармашка. Если там валяется яблочный Чупа-Чупс, Нацу возведет Люси, Господи прости, Хартфилию в должность «сорямба, я думал ты как человек какашка, а оказалось, что не до конца».       — Откуда у тебя мой рюкзак?       — Нашла.       Стоило Нацу потянуться к рюкзаку с растворившейся в искренней благодарности рожей, как Люси тут же отдернула вещичку назад. А на её лице проказливая ухмылка победителя, выбившего куш закрытыми глазами — а на что, собственно, Нацу надеялся? Драгнил, нервно дернув глазом, мысленно разорвал жалование нового титула «ты, конечно, какашка, но не до конца». Хартфилия, игриво попятившись назад, напевала что-то вроде «кто молодец? Я молодец», после чего у Нацу появилась одна занятная мысль повторить феерический бросок в воду с разбега.       Вот только бросать будет он, а нырять придется Люси. Было бы неплохо, чтобы она вообще не всплывала, но тогда чья-то (не будем тыкать пальцами) начатая с чистого листа жизнь начнется с полицейского участка и заявления о покушении.       Нацу, приструнив нарастающее под её напевку раздражение, вернул былое спокойствие. Он требовательно протянул ладонь, якобы намекая, чтобы девушка немедля вернула то, что по праву ей не принадлежит.       — Отдай.       — Нет.       — Это мой рюкзак.       — А я его нашла и требую хотя бы элементарного: «Спасибо, Люси, что бы я без тебя делал, ведь я не могу и дня представить без своего драгоценного портфельчика, искупавшегося ноутбука, разбитого телефона и Чупа-чупса. Ты — моя спасительница». Да тебя, походу, очень часто роняли в детстве…       Нацу, скривившийся от её наигранной пародии его самого, медленно опустил ладонь. Перспектива распинаться в вот таких вот благодарностях перед этой странной бабой не особо прельщала, особенно, что её весьма недальновидное Величество проспойлерило все содержимое рюкзака. То есть… Если бы хотя бы телефон был бы в рабочем состоянии — ладно, но если те два амбала раздробили и утопили всё, что только можно было раздробить и утопить, то и причин кланяться кому-то в ножки с благодарностями нет. Ну извините, простая философия.       — А, да? Ну тогда оставь себе. Пока.       Вкинув две зефирные тучки в рот, Нацу с гордостью и чутка ностальгией попрощался с рюкзаком. Он развернулся и ушел в сторону остановки, подумывая о том, чтобы сварганить что-нибудь полезное на ужин, раз сегодня день здоровья, спорта и всего, связанного с правильным образом жизни. Конечно, можно было бы пустить скупую мужскую слезу на прощанье, но, кажется, в шкафу завалялся похожий портфель, только в темно-синей расцветке.       Не всё потеряно, так сказать.       — Эй, подожди! В смысле «оставь себе»? Разве тебе не нужен твой рюкзак?       — Нужен. Но цена за него слишком велика, так что придется смириться с этой утратой и… Научиться жить дальше.       Люси, едва ли догнав Драгнила, только и успевала пасовать. Она-то всего лишь хотела немного подразнить его, чтобы он хоть как-то воспринял её, а в конечном итоге всё вышло, как всегда. Нацу уходит, равнодушно махая платочком, а Хартфилия пытается его догнать. Мало того, что ей пришлось потратить больше трех суток на то, чтобы вообще найти этот размякший в луже тихий ужас, так теперь она даже не удостоилась простого «спасибо».       И это после стольких приложенных усилий!       Какая жалость, ведь кое-кому очень даже плевать.       Нацу завернул за угол, лениво пережевывая маршмеллоу. Он-то не сильно и переживает, судя по всему, да и с чего бы? Хартфилия, поравнявшись с ним, нахмурилась, пытаясь понять: как он может оставаться таким спокойным после всего пережитого. Девушка, поправив воротник черного свитера, решительно попробовала начать разговор в, наверное, четвертый раз.       — Ладно, забудем за рюкзак. Лучше скажи, как ты так быстро очнулся? Были ли какие-то осложнения или… Странные ощущения за последние несколько часов?       Люси, преградив путь, вольно полезла к рукам Нацу, ощупывая их, будто бы она полноценный педиатр во время приема. Они остановились прямо возле стадиона Эмпауэр Филд, а тут местность-то открытая, людей многовато будет, а это чревато недоразумению, которого Драгнилу хотелось бы избежать. Нацу, брезгливо отдернув руки, попятился назад. На лице застыла недоуменно-охреневшая гримаса, от чего сама Люси сбавила в темпе «я просто спросить, ничего такого».       — Ты чего руки распускаешь?       — Я не распускаю, а всего лишь интересуюсь твоим состоянием. Новообращённые бестии довольно опасны, так как плохо контролируют свои способности, и это я еще молчу про принятие факта смерти и перерождения… Господи, как это сложно объяснять тому, кто даже слушать не хочет.       Люси, утерев лоб, устало выдохнула. Она как-то отличалась от той, которую запомнил Нацу из школы, но это не означало, что его отношение к ней резко улучшится, нет. Конечно, отдельная благодарочка, что она сегодня всё же смиловалась над его психикой и вырядилась в темных цветах, однако это не «плюс один к уважению». Потому что Люси, Господи прости, Хартфилия по-прежнему в понимании Нацу остается фриковатой чикулей с внешностью стандартной нетфликсовской актрисульки и характером любопытной бабки у подъезда, желающей знать всё и в подробностях. Э-э-э, подожди, что-что? Бестия? Принятие факта смерти и перерождения?       — Подожди-подожди, ты…       — Такая же, как и ты только поопытнее? Конечно, стала бы я с тобой возиться, не будь ты потенциальной бестией. Тебе очень повезло, что я с самого начала знала, кто ты и кем станешь.       Хартфилия усмехнулась, сложив руки под грудью. На самом деле Нацу впервые за несколько минут разговора с этой девушкой почувствовал укол интереса. И не от того, что безумная теория о её «любовь с первого взгляда в типичного бэдбоя» оказалась лишь плодом больной фантазии, нет. И не от того, что всё тот же слетевший с катушек мозг пытался подобрать оправдания странному поведению Люси, которые начинались и заканчивались фанатизмом и сталкерством, нет.       Тут дело в том, что… Люси такая же как он. Не в смысле чокнутости и ебанутости (хотя, последнее всё же присутствует), а в том смысле, что… Ну… Тоже пережила изменения своей внешности и возможно наделена способностями, не? Хотя…       Безусловно, от мысли, что его действительно заинтересовали Люси и её монотонный бубнеж, касающийся темы ровно в двадцати процентов случаев, немного раздражал, но… Факт есть факт? Раз Нацу не один такой особенный (что, к слову, не особо и печалит), значит есть вероятность узнать о новом себе без старого-доброго-дедовского метода «пробы, ошибки и, вероятно, сломанные ноги». Это намного лучше, чем пришедшая на пару секунд в голову идея проверить способности высокого прыжка или, допустим, левитации, правда? Обойдемся без травматизма и на этом спасибо.       — Начнем с того, что такое бестия и как ты поняла, что я — потенциальный бестия.       — Охо-хо, так теперь ты заинтересован?       — Если ты продолжишь в том же духе, я развернусь и уйду.       Люси, по-прежнему ухмыляясь стервозно и держа руки под грудью, бросила взгляд на свои ноготки и обратно на Нацу. Челюсть Драгнила противно скрипнула, из-за чего ему пришлось на секунду скривиться — не-ет, так не пойдет. Это ведь Люси. Та самая жужжалка, которая в прошлый раз не только до ручки довела, но и мозг десертной ложечкой с профессиональным спокойствием расковыряла. Если она сейчас скажет то, о чем Нацу думает — хрен с ним. Сломанные ноги-то срастутся, а вот психика, пережившая афганскую войну против Хартфилии — вряд ли.       — Ну уж извини, из нас двоих в сотрудничестве нуждаешься ты, а не я… Так что… Продолжаем диалог, но только на моих условиях. О-о-о, красотка, звиняй. Твоя остановочка.       Вот оно. Вот, о чем Драгнил не хотел задумываться до последнего. Люси, бесспорно, девочка симпатичная и черный ей к лицу намного больше, чем высунутый из задницы розовый, честное слово. Будь у неё характер типичной пай-девочки, Нацу бы с радостью закатал рукава, чтобы навести суеты, так сказать, но в реальности… В реальности Люси Хартфилия — стерва, которую стоило бы придушить подушкой, расстрелять из дробовика или всё также кинуть в воду броском с разбега.       Нацу, лучезарно улыбнувшись, кивнул.       — Да пошла ты.       Люси опешила, а Драгнил, воспользовавшись её растерянностью, прошел мимо, едва ли задев ту плечом. Ну, раз не хочет — как хочет. Нацу привык не сопротивляться, а плыть по течению, будучи абсолютно спокойным и равнодушным к жизненным перипетиям человеком. Так что и здесь, его «я твое мнение на одном месте вертел» подсобило очень даже вовремя. Безусловно, он только рад компромиссу, но…       Хартфилия и компромисс? Нет уж, спасибо, Корвалол в аптеке нынче дорогой.       — Нет, мы не закончили!       — А мы и не начинали.       — Да ты можешь остановиться и, хотя бы выслушать?!       Люси снова преградила путь — она, не смотря на ботинки с высокой подошвой, казалась миниатюрным таким ежиком, решившим, что ежиться на противника в данной ситуации — правильное решение. Хартфилия пыхтела и норовила вот-вот раскраснеться от обиды и злости, а Нацу, вскинув бровью, только опустил руки в карманы курточки и фыркнул «дай пройти». Между ними с каждой пройденной секундой росло напряжение, медленно перерастающее в немую перепалку «ласковыми».       Чтобы снова терпеть её очередной высер, крутящийся вокруг одного-единственного и нерушимого «слушай меня и только меня, потому что я права»? Нет уж, извините-простите. Еще секунда и Нацу смирится с тем, что он останется безногим и безруким, но зато с уцелевшим здравомыслием, потому что проще сломать себе что-то и пролежать пару месяцев в гипсе, чем вытерпеть блондинистое, напыщенное и фыркающее «вот это».       — Люси, отойди. По-хорошему.       — Нет! Послушай, после перерождения ты не только стал физически сильнее, тебе дарованы способности и пока мы не выясним, какие конкретно, тебе опасно оставаться одному. Опасно, в первую очередь, для тебя самого.       Нацу вскинул бровью, оглядывая раскрасневшуюся девушку с ног до головы. По-моему, она немного… Перебарщивает с необоснованной заботой, нет? В том смысле, что Нацу видит эту барышню второй раз в жизни, а она уже стоит перед ним такая вся «ты мне должен, сорри». Драгнил, качнув голову в сторону, выдохнул. Конечно, есть вероятность того, что так называемые способности окажутся жопой и он как-то пострадает, но…       То противное «на моих условиях» крутилось в голове на сраном автопроигрывании. Нацу ненавидел всего несколько вещей и, честно, пальцев двух рук хватило бы, чтобы назвать всё и сразу. Но вот… «На моих условиях» однозначно входит в пятерку лидеров.       — А тебе-то какое дело?       — Потому что бестиями просто так не становятся.       — И что с того?       — Это опасно, я ведь говорила, что тебе дарованы способности и…       — И-и-и? Ты тут причем?       Драгнил, честно говоря, не мог разгадать её подноготную. Личные мотивы, скрытые где-то между строк, или же шаблонный порыв альтруизма, мол, «ты ведь такой же как я, значит мы должны держаться вместе»? Ладно там первый вариант — логика присутствует, но вот второй… Если Люси взаправду хочет помочь Нацу просто так, просто потому что он «такой же», или с виду других не сильно отличающихся в сути причин… Тогда, уж извините, Хартфилию очень и очень жаль. Потому что я не из тех, кто клюет на что-то подобное.       Головой Нацу понимал, что едкое слово «бестия» от того и производное от английского «чудовище», чтобы хоть немного, но намекать на весь масштаб проблемы безопасности. Пока что хватало и того, что Драгнил в лёгкую разбил раковину голыми руками, толком усилий не прилагая — это уже посыл свыше, мол, «нет, дорогой, либо тебе трындец, либо окружающим». Головой он понимал, что способности действительно могут быть опасными и разрушительными и, если их не научиться контролировать — хрен знает, что может произойти.       Но в то же время — правым или левым полушарием мозга, точно определить сложно — Нацу понимал, что Хартфилия — последний в мире человек, с которым хотелось бы сотрудничать. Она выглядит мало того, что не надежной, в добавок ко всему её даже с учетом «с горем пополам» назвать гуру по воспитанию новообращенных бестий очень и очень сложно.       Если вообще возможно.       Другими словами, поднабраться опыта хочется, но не от Люси, потому что Люси — одно сплошное сомнение.       — Я хочу помочь. Все-таки гребаный альтруизм…       Нацу, закатив глаза, простонал в небо — если честно, хотелось взяться за волосы и взбесится от того, насколько же Люси, Господи прости, Хартфилия открытая книга. Наивная, с завышенным чувством справедливости, абсолютно не внушающая доверия и надежности, так теперь еще стандартная такая героиня какого-то супергеройского ситкома, с извечной репликой про «спасти всех — долг героя». Сраное комбо. Десять капибар из десяти, при том, что капибара в этом случае — вынужденная цензура.       Драгнил, сжав пальцами переносицу, искренне возжелал резко обзавестись способностью телепорта, потому что сдрыснуть отсюда хотелось неистово. Люси раскраснелась, а её нижняя губа дрожала, словно Хартфилия — маленький ребенок, расстроенный тем, что ему не дали погладить собачку, потому что она, видите ли, кусается. Девушка прямо сейчас мало чем походила на ту, которая уверенно херачила «я не договорила» по терпелке Нацу, вынуждая его переходить на ласковые буквально в первые минуты общения.       Он, махнув ей ладонью, резко развернулся в сторону переулка — ну нахер, лучше уйти подальше, серьезно.       — Себе помоги для начала.       — Нацу, стой!       Но Люси не была бы Люси, если бы позволила Нацу уйти так просто. Ведь Хартфилия — та самая обладательница уникального навыка «я не договорила», а такие люди, типично для их максимально невыносимого характера, никогда не позволят кому-то другому поставить точку в разговоре. Люси, цепко ухватившись за локоть Драгнила, пыталась удержать его рядом.       Благо, людей в округе практически не было, так что недопониманий Драгнилу все же удастся избежать, а то не сильно хочется слышать «милые бранятся» в сторону отнюдь не милой пары Нацу и Люси.       Люси. Люси. Люси. Сколько уже можно, а? Сколько можно преследовать и надоедать? Неужели Хартфилия попросту ищет компаньона для игры в «дочки-матери»? Раз так, то ей прямая дорога в отдел с детскими игрушками, потому что Нацу Драгнил, пусть и решивший начать жизнь с чистого листа без уголовных заметок, вряд ли вывезет хотя бы еще секунду общества этой жужжащей блондинки.       Потому что бесит. Потому что выводит из себя. Такая же как Зереф: со своей правдой, со своим чересчур правильным занудством.       — Руки убери. Я не собираюсь быть твоим подопытным, окей? Пойди купи себе куклу и мучай её вдоволь, а от меня отвяжись.       — Нацу! Просто выслушай меня, я не…       Драгнил, резко перехвативший оба запястья опешившей девушки, навис над её перепуганным лицом. Люси не моргала и, казалось, не дышала, хотя по ней было видно, что этот выпад Нацу она не ожидала уж точно. Хартфилия, сжавшись в комок, перепугано вглядывалась в озверевшие глаза парня, чувствуя, как его пальцы на её коже обжигали, а горячее дыхание, коснувшееся щек — заставило лишний раз прерывисто выдохнуть. Не от смущения, нет.

От ужаса.

      Дышать становилось труднее от того, что повисший между ними воздух накалился до предела. Казалось, что вот-вот что-то заискрится и взорвется, а Люси, будучи опытной бестией, даже не успеет среагировать.       Нацу предстал перед ней в другом свете. Он перестал казаться закрывшемся в себе школьником-аутсайдером с тремя вагонами проблем и тележкой загонов. Нацу навис над ней как бестия, отнюдь не человек и даже не что-то приближенное к этому понятию. Пылающий в глазах огонь, хищный оскал и рвущий наружу гортанный рык поселившегося в теле человека зверя — вот, с чем встретилась Люси, когда поняла насколько стремительно быстро семя чудовища пустило в теле Нацу корни.       Верно, бестии — не люди, а всего лишь что-то, заимевшее человеческое подобие.       И даже сейчас, чувствуя, как в горло обожгло от нагретого воздуха, Люси понимает, что нарвалась на новообращенную бестию иной категории. Более опасной.       — Мы с тобой не друзья, Хартфилия, так что гуляй-ка лесом.       Нацу, грубо отмахнувшись от Люси, резко развернулся и ушел. Хартфилия едва ли не упала от сильного броска, но всё же удержалась на ногах благодаря естественной ловкости. Драгнил предпочел сцепить зубы и уйти, но Люси, учуявшая в произошедшем нечто другое, решилась на отчаянный шаг. Более отчаянный, нежели выбор переступить свою собственную черту асоциальности, дабы помочь такому же разочаровавшемуся в человечестве человеку.       Раз он не хочет говорить, как Нацу Драгнил, иного пути достучаться до него нет.       Драгнил, смело шагающий вперед, задел плечом мимо проходящего мужчину, который только-только достал сигарету, чтобы закурить. Зажигалка выскользнула из рук, а Нацу, плюющий на гневное «эй, смотри, куда прешь», наступил на валяющуюся сигарету и даже не обернулся. Тот мужчина, явно потрепанный ежедневной несправедливостью и пинанием от худшего к худшему, взревел и чуть было не набросился на Драгнила, отреагировавшего на душераздирающий крик нехарактерной для него хладнокровностью.       Вот только Нацу был готов встретить летящий кулак и брызги слюны со рта более чем достойно, но вряд ли обуздано, потому что контроль — это последнее, чем Драгнил мог сейчас похвастаться. Однако…       — Манипуляция сознания. Повелевание.       Голос Люси звучал четко и уверенно, будто бы лезвие ножа, проехавшееся по мужчине, не успевшему добежать до Драгнила. Он — целый и невредимый — просто упал наземь без чувств под аккомпанемент недоуменно вздернутой брови Нацу, переглядывающегося то с потерявшим сознанием мужиком (а он засопел), то с навострившейся Хартфилией.       Её рука, выставленная вперед и искрящейся в золотой пыли, постепенно сжалась в кулак и опустилась. Теперь-то между Нацу и Люси повисла иная атмосфера: накаленный от Драгнила воздух встретился с ударной волной Хартфилии, отразившей всю восставшую бурю эмоций парня, переросшую в неосознанное применение способностей. К слову, нельзя сказать, что он и сам понимал, что происходит, ведь прямо сейчас в неё бушевали амбиции бестии…       Отнюдь не здравомыслие Нацу Драгнила.       Хартфилия выглядела более чем убедительно, а от былой ненадежности и наивности не осталось и следа. В её глазах стоял штиль, пугающий этаким намеком издалека о том, что шутки и любезности закончились. Не захотел по-хорошему, получай по-плохому.       — Ты сейчас пыталась меня запугать?       — Запугать нет, но показать серьезность своих намерений — да.       Её голос — по-прежнему звучащий ровно и уверенно — даже не дрогнул. Люси будто бы шипела и предупреждала, что еще шаг — и Нацу уж точно не поздоровится. Казалось, что сейчас посреди улицы разворачивается стычка зверей, борющихся за территорию — два хищника, сцепившихся в драке, словно на холодной войне. Драгнил рычал, Люси шипела и так могло продолжатся хоть до бесконечности, пока Нацу не отошел назад, осознав, что Хартфилия, даже не смотря на свою сомнительную продвинутость в области «бестии и всё, что с ними связано»…       Была куда опытнее него.       Пусть её способности и иной категории, если действительно нагрянет драка, Нацу проиграет.       — Тогда засунь свои серьезные намерения, благородство и сраный альтруизм себе в задницу, потому что я не собираюсь становится частью твоего клуба анонимных шизофреников, Хартфилия. Чао.       Нацу, равнодушно бросивший на асфальт пакет с оставшимися тремя зефирками, опустил руки в карманы и направился в сторону остановки. Весь из себя типичный Нацу Драгнил — отрешенный, обиженный, с накинутым на макушку капюшоном от толстовки. В этот раз он поставил точку, пусть и принял немое поражение в битве бестий.       Он бы проиграл, правда.       И ему это подсказала отнюдь не человеческая часть, отвечающая за смекалку, а инстинкты, бурлящие в нем, будто лава в разогретом вулкане. Хартфилия, поперхнувшаяся перекрывшей дыхание злостью, бросила тоскливый взгляд вслед уходящему Нацу, пока не заметила кое-что неладное в том самом брошенном ранее пакете с зефиром. Руки сами потянулись к пакету, чтобы убедится в догадке наверняка.       Честно признаться, Хартфилия не понимала, почему на её доброту и бескорыстие так отреагировали, ведь ей лучше всех известно, что такое пережить насильственную смерть и проснутся… Будучи кем-то другим, но не самим собой. Люси лучше всех его понимает и больше всех пытается помочь Нацу хотя бы на начальном этапе, потому что у неё самой поддержки никогда не было. Вот только…       Драгнил не из тех, кто ищет помощи. Всё, всегда один. Сам себе товарищ. Он не умеет признаваться в том, что он запутался и не знает, как правильно относиться к факту смерти и перерождения. Он не знает, что такое, когда есть кто-то, кто хочет помочь — просто так, безо всякой выгоды.       А еще…

Нацу не умеет сдерживать и контролировать свои эмоции.

      — Идиот.       Пакет с расплавленным до черной корки зефиром, поддавался движениям пальцев, как пластилин. Люси, чувствуя угасающее тепло в ладонях, подняла взгляд в сторону остановки, пытаясь найти среди стоящих там людей Нацу.       Однако его там уже не было.

***

      Честно?       Нацу не то чтобы прям мразь… Но мразотного в нем немного больше, чем доброты и приветливости.       Драгнил, сидя на с трудом найденном стуле посреди заброшенного склада на окраине райочика Слонс Лейк, склонил голову назад. Взгляд лениво скользил по высокому потолку, рассматривая все трещины, вырванные с мясом провода и висящие на соплях лампы. Из головы вот уже чуть больше суток не выходил разговор с Люси на берегу реки. И не выходил по трем причинам.       Первая: в словах Хартфилии всё же было зерно правды, которое Нацу упорно игнорировал. Ему действительно нужна помощь, и не потому что ему резко захотелось повторить подвиг «Мой маленький пони: дружба — это магия», нет. А потому что Люси действительно выглядела более опытной (после её-то продемонстрированных навыков) и, по крайней мере, проинформированной. Она могла бы объяснить, почему Драгнил не смог по-человечески умереть и почему он, собственно, сильно изменился внешне. Да и, в принципе, насколько глобальны эти изменения.       Вторая: она упомянула не только физические метаморфозы, но и… Скажем, внутренние. Сколько бы Нацу не ломал голову, сколько бы не пересматривал фильмы от Марвел — в голову ничего не приходило. За двадцать с лишним часов его так называемые способности не проявились, да и похоже не особо горели желанием выходить наружу под восхищенное «нихрена себе». Тут уже играет простое любопытство, так что, да. Было бы неплохо узнать о себе что-то еще, потому что слова Хартфилии уж больно въелись в мозг какой-то недоинтригой.       Третье: Нацу за всё те же последние двадцать с чем-то часов не смог выкинуть Люси, Господи прости, Хартфилию из головы по причине того, что она, по всей видимости, обделена пониманием «если человек не хочет с тобой разговаривать, это не означает, что нужно надписывать ему во всех соцсетях сутки, а может и больше».       Телефон, купленный буквально утром, снова завибрировал.       На этот раз она узнала, как он подписан в Инстаграмме. Двадцать минут назад пришел запрос в друзья на Фейсбуке. Где-то час-полтора — комментарий в Твиттере. А часов пять назад — Люси додумалась откопать его номер телефона, из-за чего Нацу (после десятого звонка) пришлось кинуть её в черный список.       Драгнил, сморщившись, зажмурился в надежде, что она после настолько демонстративного «отстань», прекратит штурмовать его интернет-подноготную. Шея, упершаяся в спинку стула, начала постепенно затекать, так что Нацу поспешил усесться более удобно. Руки лениво подхватили телефон, тут же разблокировав отпечатком пальца. Один запрос в друзья. Одно новое сообщение. Одно новое письмо на почту. Три попытки взлома онлайн-банкинга со скинутыми тремя долларами в качестве привлечения внимания.       Бровь недоуменно поползла к верху, открывая пришедшее буквально минуту назад сообщение в Инстаграмме. Люси искренне пыталась достучаться до него ежесекундными просьбами выйти на связь, попутно расписывая то угрозы…

«Не думай, что наш разговор окончен. Ты даже не представляешь, что может случиться, если ты начнешь испытывать свои способности без присмотра»

«Пусть у тебя и есть склонности к регенерации, ты можешь пострадать. Я серьезно, Нацу»

«Если ты мне не ответишь в течении минуты, обещаю, ты очень сильно пожалеешь!»

      То что-то, смахивающее на просьбу. Отдаленно смахивающую.

«Пожалуйста! Нацу, пожалуйста! Это, правда, очень опасно!»

«Не вздумай, пожалуйста! Набери меня и мы всё обсудим!»

«Ну почему ты такой бесчувственный, а?!»

      Откинув телефон обратно на держащийся на добром слове стол, Нацу прикрыл глаза и расслабленно выдохнул. Драгнил медленно убеждал себя не вестись на глупые провокации собственного любопытства, но интерес всё же переваливал. А что за способности? Можно ли теперь отожествлять себя с Человеком-пауком или… Тором? Может ли Нацу бросаться молниями или вызывать земляных големов? А ползать по стенам? А стрелять лазером из глаз? А может у него есть способность к трансформации? Как оборотень или… Кто-то еще?       Голова начала трещать от этих глупых предположений, будто бы Нацу не восемнадцать годиков, а лет шесть-семь. Что за мысли в духе школьника, собирающего коллекционные карточки с супергероями, а? Драгнил бухнулся лбом в ладони и застонал. Сначала помереть в канаве, потом воскреснуть на свалке. Теперь внезапная смена внешности, встреча с жужжалкой-Люси, которая с хера ли задвигает что-то про бестий и запугивает своими супер-пупер манипуляциями, а теперь вопрос того, насколько разумно испытывать свои способности в домашних условиях. Ага. Круто.       Ладони проехались по лицу, оттягивая вниз щеки. Чисто гипотетически, если у него есть какие-то максимально опасные способности — не проявились бы они в самом начале? Ну, как бывает — по всем канонам комиксов и фильмов. Или может для них нужен определенный триггер? Типа, стрессовая ситуация или большущее желание? Или может нужно размяться?       Телефон засветился. Сам снял блокировку. Сам открыл заметки. Сам начал что-то печатать.       Нацу, сидящий неподвижно и с легонько так ударившей в голову паникой, наблюдал за тем, как его смартфон пытается что-то ему сказать. Это и есть «способности»? Умение вселять в технику интеллект? Или же своеобразная манипуляция? Драгнил, стоящий у порога чуть ли не открытия, подхватил телефон, с горящими глазами наблюдая за тем, как корпус немного вздрагивает от быстрого самовольного печатанья по клавиатуре. Да ну нахер.       Секунда. Нацу начинает верить в то, что он чересчур талантливый прототип Железного человека.       Две. Драгнил чувствует, как руки начинают дрожать от предвкушения.       Три.       — Да сколько можно?!       Телефон летит в бетонный пол, разбиваясь вдребезги. Нацу, вскочивший со стула (из-за чего тот грохнулся наземь), прерывисто задышал, едва ли не испепеляя остатки своего же смартфона…. На который пришлось отрыть из карманов триста с чем-то баксов — последние, между прочим! И вот Люси, Господи прости, Хартфилия снова удивляет своей настырностью. Хотя, куда дальше? Девушка, каким-то хером взломавшая чужой телефон, продолжала преследовать Нацу с раздражающим «я тебя найду и мне срать на твои личные границы».

«Не смей испытывать свои способности. Даже не думай. Это опасно»

«Перезвони мне, Нацу, я не шучу»

      Драгнил, вспыливший больше прежнего, пнул остатки раздробленного экрана в сторону, чуть ли не рыча в голос. Спасало то, что не каждый уважающий себя денверец уголовной категории знает об этом заброшенном складе, так что можно орать и бросаться матами в стенку сколько душе угодно. Нацу бесился, при том, едва ли сдерживал себя, чтобы что-то не пнуть или ударить. И так голова кругом, а тут еще и Хартфилия со своими внезапно проснувшимися навыками хакера.       Нацу, в пылу эмоций, подхватыватил подпирающий стол кирпич и бросил его в окно. Первая мысль: нет, нихрена не попадет, потому что кирпич-то тяжеленький, окно на расстоянии десять-плюс метров, а Драгнил кидать толком не умеет. Вторая мысль: побесился и хватит, пора что-то думать…. Но парень тут же стух, услышав звук упавшего лавиной-волной вниз стекла. Нацу и сам не понял, как он так сильно замахнулся, что у него даже хрустнуло плечо, однако этот мимолетный дискомфорт в руке быстро забывается на фоне того, как, куда и насколько далеко Драгнил швырнул кирпич.       И что случилось с окном, раз вместо стекла перед ним предстала громадная дырка.       Высота стен — около пяти метров. Расстояние от Нацу до ближайшего панорамного (на всю стену) окна около десяти-пятнадцати метров. Вероятность того, что кирпич долетит с учетом веса двух с половиной-трех килограмм при минимальных навыках броска? Даже если прибавить силу броска, относительно прокаченных мышц? Хватит ли? Долетит. Возможно, даже до окна.

Но никак не…

      — Какого… хрена?       Кирпич, запущенный в воздух, будто камешек или теннисный мячик, пролетел и перелетел минимум два жилых дома, расположенные всего лишь через перекресток от заброшенного склада. Больше тридцати, нет… Больше восьмидесяти метров. Намного больше. Это вообще возможно?       По спине пробежали мурашки, а после этого щекочущего лопатки ощущения, отчего все тело вздрогнуло от пробравшего холода. Дрожащие ладони поднялись, а Нацу, втупившийся в трясущиеся пальцы и едва различимые в темноте линии на коже, пятится назад. Спрашивается: чему удивляться, если тебя — хиленького неудачника-задрота кокнули, а потом воскресили в облике едва ли не модели Кельвина Кляйна? Правда, на Богом забытой свалке голой жопой к верху, но не суть.       Нацу, честно, еще не до конца отдуплился после пробуждения, поэтому только сейчас осознал, что он действительно изменился. И эти метаморфозы действительно касаются не только внешнего облика. Теперь-то нихрена не смешно.

***

Тест первый. Левитация.

      Нацу отсидел в этом складе больше суток, выискивая в интернете полный список известных человечеству супер-способностей. Конечно, моментами он думал о том, что это конкретный долбоебизм — верить в то, что ему будет под силу прыгнуть с небоскреба и, при этом, не развалиться на асфальте сырником, но в другие моменты Драгнил вспоминал кинутый кирпич и разбитое окно.       Собрав несколько поддонов и досок, парень соорудил что-то вроде опоры для прыжков. Общая высота граничила с полтора-два метра, поэтому Нацу не особо беспокоился о том, что будет, если левитация — не его конек. Сломать ноги вряд ли выйдет, но проверить безумную теорию — вполне. Встряхнув ладони и оставив куртку на спинке небезызвестного стула, Драгнил полез к собственноручно устроенному трамплину.       Сначала была мысль: стоит прыгать или просто сделать шаг вперед? Но чувачок с Ютуба (чей голос явно был похож на двенадцатилетнюю девочку, советующую лайфхаки, как стать феей быстрого полета в домашних условиях) вдумчиво и со смыслом втирал, что главное — поверить в то, что ты умеешь летать. А там — как пойдет, походу дела разберетесь. Главное, не проводить подобные эксперименты на открытом воздухе, потому что мало ли… Это как с машиной — завестись-то заведусь… А как тормозить…       — Господи, чем я вообще тут занимаюсь?..       Ладонь в какой раз проехалась по лицу, от чего Нацу начало казаться, что у него скоро останется трафарет. Он не спал сутки и больше двух не ночевал дома. Слава богу, Зереф оказался не последним жмотом и всё же прислал полторы тысячи зеленых на карту, так что Драгнил без телефона не остался. Правда, пришлось на время забыть про соцсети, чтобы кое-кто не начал наседать на мозг, но… Оно того стоило.       Поддон под ногами дрожал, грозясь вот-вот упасть на бок вместе со всем хлипким сооружением, собранным из подручных материалов. Но к большому удивлению, Нацу будучи полнейшим нулем в физике, отлично справился с вычислением площади так называемой опоры, которая могла бы выдержать его условно округленный вес при условно округленном росте. Конечно, по ходу дела, Драгнил всё же задался вопросом, а откуда ему — чхающему на физику с высокой колокольни прогульщику — вообще известно, что такое моменты сопротивления, распределения нагрузки и тд.       Но, откровенно говоря, внезапно появившиеся в голове архивный файл «школьный курс по физике», быстро забылся с учетом того, что Нацу пылал идеей узнать, какой покемон способностей ему удалось выбить после смерти.       — Ладно, думаю, лучше прыгнуть.       Согнув колени и приготовившись к прыжку в высоту, Нацу прикусил губы от пробившего волнения. В голове крутились сразу несколько мыслей, но он тут же их откинул, уверенно прыгнув где-то на полметра выше чем сама опора. И… Приземлился удачно — без вывихов, переломов или свернутой шеи. Конечно, было бы странно, если бы Нацу (с его удачей) поскользнулся или вписался бы в бетонный пол носом, однако…       Было что-то непривычное в том, как уверенно он приземлился на ноги. В голову ударило знакомое чувство — адреналин.       — Так, давай еще раз.

Левитация — провалено.

Тест второй. Телекинез.

      После того, как левитацию пришлось исключить из списка способностей, Нацу приступил к телекинезу. Конечно, с способностью полета не хотелось расставаться, поэтому Нацу пробовал прыгать с разбегу, прыгать спиной вниз и даже подумывал о том, чтобы полететь булыжником со второго этажа склада, где проходили так называемые тренировки. Последнее удалось выполнить, перешагнув через собственный страх «а после смерти умирают еще раз?».       К большому счастью, Драгнил практически всегда приземлялся на ноги, но лучше от этого не становилось. Это лучше, чем вполне себе вероятные переломы, которые он мог бы получить, но… Слово левитация после энного количества проб пришлось перечеркнуть.       А вот с телекинезом можно возиться намного дольше, с учетом того, что он менее травмоопасный. По крайней мере, в это хотелось верить. Всё, что ему удалось узнать из Википедии — телекинез штука полезная, а самое главное — жутко впечатляющая. Так называемое дистанционное воздействие на что-либо: будь то материальные объекты или человек. В голове сразу вырисовывалась картинка, как Драгнил с легкостью крутит на указательном пальце грузовик, чувствуя себя самым талантливым баскетболистом на планете.       Более того! Причина, по которой Нацу возлагал такие громадные надежды на телекинез — кирпич и его далекий полет. Сначала, конечно, объяснение начиналось и заканчивалось левитацией, ведь кирпичик-то улетел далеко, но потом… После того, как в голову пришла идея (и после того, как он убил сутки на то, чтобы разочароваться в чувачках с Ютуба и их советах), что порывом эмоций Драгнил просто заставил улететь его далеко, пазлы сложились как никогда быстро.       Подкидывая найденный под всё тем же столом кирпич, Нацу решил опробовать его на открытом воздухе. Раз у него получилось метнуть прошлый на такое большое расстояние, получится ли сделать это снова, не применяя собственную физическую силу?       Итак, красный кирпич весом от двух до трех кило без никакого воздействия со стороны. Только сила мысли.       Драгнил, оставив кирпич на земле, присел на корточки. Он уперся указательными пальцами в виски и принялся думать о том, как кирпич поднимается в воздух. Ключевая фишка телекинеза — сила мысли, в этом и суть воздействия на объект человеческим сознанием, без применения законов физики по типу энергии движения или энергии взаимодействия. С учетом того, что кирпич сейчас не двигается его кинетическая энергия равна нулю, а значит… Так, стоп.       Нацу нахмурился сильнее прежнего, пытаясь выкинуть эту срань из головы. Да какая, к черту, разница? Главное, чтобы кирпич сдвинулся с места без внешнего воздействия. Глаза сузились, а мозговая деятельность закипела как никогда прежде — мысли водили хоровод вокруг одного-единственного желания — пусть этот кусок красной глины дернется. Хоть немного.       В общей сложности, Драгнил просидел на корточках перед кирпичом от силы минут десять, пока не вскочил и не пнул его ногой. Давайте думать логически.       Спустя какое-то время (всё еще веря в то, что телекинез — его призвание), Нацу задумчиво оглядывал собранные с территории склада вещи: начиная от груды кирпичей, заканчивая досками, жестяными банками Пепси и небольшой кучкой палок. Всё это он пытался гнуть, бросать и поднимать в воздух с помощью силы мысли, пока эта самая силы мысли не начала граничить с поехавшей набекрень крышей.       Он, потирая подбородок, пытался понять, как у него вышло кинуть кирпич на такое расстояние, при том, что буквально после этого он попытался повторить подвиг. Драгнил действительно пытался метнуть еще один кирпич в забор, огораживающий территорию, но вышло, мягко говоря, не очень. Если проще, бросил так, как бы бросил стандартный школьник с более-менее прокаченной мышечной массой.       Более того, после этого он попробовал еще раз, предусмотрительно начертив мелом на заборе кружочек-цель. Ожидаемо — промахнулся даже на расстоянии около пяти-семи метров.       Когда он поднял приглянувшийся камень из кучки собранных, в голову пришла идея, что дело не только в порыве эмоций, но и в моменте броска. Тогда-то хотелось, чтобы всё вокруг нахер разбилось, распалось и вообще — самоуничтожилось. Может, тогда телекинез сработал не на кирпич, а на окно? От стекла и следа не осталось, а найденные остатки оказались чуть ли не измельченными в блендере.       Сила удара пришлась на стекло, возможно то столкновение вызвало подобные последствия и дело вовсе не в дальности полете кирпича, а в… Стоп, тогда почему кирпич улетел на такое расстояние? Даже после встречи с окном? В момент столкновения время и высота подъема, сам полет и его дальность должны были потерпеть изменения, в связи с прохождением через препятствие, но… Скорость ни на йоту не изменилась, а траектория не сместилась.       Хотя должна была.       Голова затрещала по-новой. Если это телекинез, то очень хреновый, потому что объяснить тот феномен одной лишь эмоциональной составляющей, повлиявшей на момент броска — не получается, даже с большим усердием. Может сверхсила, типа «мышцы есть, ума не надо»? Но после этого кинуть так же высоко и далеко не получалось, при том, что попыток было уйма.       — Не левитация и не телекинез. Может просто показалось на фоне порыва эмоций?..       Зажмурившись, Нацу обессиленно опустил руки. Теперь перед глазами только одна теория — его со позавчерашнего дня обострившееся зрение уже начало его подводить. Зато котелок начал варить пуще прежнего. Хоть что-то хорошее.

Левитация — провалено

Телекинез — провалено.

Тест третий. Повышенная физическая сила.

      Оттряхнув ладони, Нацу встал перед куском внешней стены, отвалившейся от здания. Склад очень старый, поэтому не мудрено, что он постепенно начал рушится. Но для Драгнила это было на руку, с учетом того, что в его голове появилась идея проверки именно физических способностей.       Конечно, эксперименты со сверхсилами начинались проверкой самых популярных (чтобы наверняка), но сейчас для Нацу важность приобрела логика, поэтому телепортацию, пирокинез и прочее пришлось отложить на неопределенное время. В голове бурлила мысль только об одном.       Каким хреном у него получилось метнуть кирпич, если: а) нихрена не показалось; б) это не телекинез и не левитация; в) повторить подобное не получилось даже спустя энное количество попыток. Вывод: чисто физическая сила + эмоциональная составляющая. Пора бы проверить.       Закатав рукава футболки по локоть и собравшись с духом, Нацу зацепился пальцами за край отвалившейся стены. Он присел, правильно расставил ноги, для большей устойчивости собственного тела (опять-таки, центр тяжести и его положения — все дела) и, глотнув воздуха, попытался приподнять стену.       В голове сразу вырисовывался приблизительный вес этого куска склеенных кирпичей на пару с процентом вероятности успеха задумки Драгнила. Как и ожидалось, даже после пятой попытки глаза по-прежнему лезли на лоб, а прогресса — ноль целых, ноль десятых. Нацу, честно говоря, не стеснялся выплевывать брань на каждом выдохе, но результат от его усердий и надорванной спины оставался неизменным.       — Не левитация, не телекинез, не физическая сила. Ну не мог же он полететь сам, а?!       Уперевшись руками в бока, Нацу наматывал круги возле персональной качалки, выговариваясь в слух. Список оставался по-прежнему переполненным всякой всячиной, нарытой в интернете, но толку, если буквально каждую способность можно поставить под сомнение. Прямо сейчас в нём бурлят эмоции, а всё, что он чувствует — злость на самого себя за недогадливость.       Выдохнув, Драгнил устало закинул голову на плечи, останавливаясь прямо перед разваленной стеной. Ладонь в очередной раз скользнула по лицу, хотя Нацу предпочел бы расквасить его в стоящем за спиной заборе. Он и сам толком не понял, как гнев постепенно отступил, вернув на законное место рациональность и хваленное здравомыслие.       — Надо двигаться по списку, может тогда что-то станет ясно.

Левитация — провалено

Телекинез — провалено

Сверхсила — ай, похрен.

Тест четвертый. Гравиокинез.

Иными словами… Воздействие на гравитацию.       Найденный кусок мела скрипел на деревянных дощечках забора, выписывая последние расчеты. Нацу отошел подальше и с переваливающей за самого себя гордость, скользнул взглядом по куче формул и подсчетов, на которые он потратил целое утро.       В теории, гравиокинез — это способность к «поднятию» тела в воздух, никак ни его перемещение. Другими словами, Нацу всё еще пытался найти объяснение, почему в самый неожиданный момент он оказался не только сильным и метким, но и способным к тому, чтобы в какой-то мере нарушить законы физики. О которых сам Драгнил задумывался в последнюю очередь.       Конечно, его это немного удивляло, ведь физику он не любил, более того — толком-то и не учил, но удивляло не настолько, чтобы посвящать этому время, которое могло бы уйти на раскрытие пока еще неизвестных способностей. Безусловно, Драгнил мысленно пообещал самому себе, что после сегодняшних краш-тестов, он обязательно вернется к этой странной особенности, но это будет потом. Итак, гравиокинез. Известна только теоретическая модель гравиокинеза, которая, заключается в поднятии тела, но не в его перемещении.       — Но вот вопрос… На практике можно ли менять направление гравитации?       Нацу, сидя на бетонном полу второго этажа заброшенного склада, пытался сконцентрироваться. Вокруг него лежало несколько предметов: все те же кирпичи, палки и жестяные банки. Суть телекинеза — сила мысли, воздействующая на предметы и тела в зависимости от желания того, кто применяет. А вот гравиокинез — сугубо научная байда, которая зависит от применяющего лишь на половину. В целом, разница только в инструменте: в первом случае предметом двигаешь ты, а во втором — ты сначала двигаешь гравитацию, а уже она — предмет. Телекинез в разы проще, потому что управление гравитацией тоже самое, что пойти и собрать кубик Рубика. Сперва нужно знать, куда и что проворачивать, чтобы результат соответствовал желаемому.       Драгнил, прикрыв глаза, мысленно подумал о том, как палка поднимается в воздух из-за того, что всемирное тяготение внезапно отключилось, сменившись на… Назовем это — драгниловское тяготение. Поднимается на определенную высоту и падает. В голове парня вырисовывалась похожая картинка, как именитое яблока Ньютона падает ему не на голову, а, например, на коленку. Со скоростью немного больше, чем среднестатистическое яблоко, падающее с дерева.       Если согласно расчетам увеличить массу яблока с помощью той же гравитации, тогда, соответственно, увеличивается кинетическая энергия. С учетом того, что сопротивление воздуха намного ниже гравитации, удар придется прямо по коленной чашечке. Чем сильнее удар, тем больнее коленной чашечке. Глупый пример, но хотелось бы, чтобы палка, упав с такими-то расчетами, образовала в земле, как минимум, небольшую впадину.       Один глаз медленно приоткрылся, чтобы проверить, насколько теория воображения сбылась. А нихрена. Нихрена-а-а.       Тяжелый вздох, граничащий с рыком. Нацу болезненно закидывает голову к небу и едва ли не плачет. Да что за напасть такая, а? Левитация — нет, телекинез — пошел нахер, физическая сила — подавись, гравиокинез — ага, сейчас. Конечно, зачем нормальные способности? Можно же случайно кидать кирпичи на восемьдесят метров — и хватит с тебя.       — Господи-и-и…

***

      Так Нацу провел на складе еще сутки.       В списке становилось всё меньше способностей, так как буквально каждый эксперимент заканчивался неудачей. Чтение мыслей обернулось недоразумением в супермаркете, из-за которого Драгнила за шкирку выгнали на улицу, а попытка проверить, есть ли у Нацу склонность к сверхскоростному бегу (некое подобие Флэша) увенчалось синяками и едва ли не сломанным носом.

Телепортация. Пирокинез. Управление пространством и временем. Фазис (прохождение через стены). Электро-импульсы. Ясновидение.

      Всё это дружно пошло в задницу, потому что Нацу спустя хренову тучу попыток ни на шаг не приблизился к своей так предполагаемой способности. Мало того, что зря время потерял, так еще и заработал пару синяков, включая небольшой фингал под глазом после очередной попытки проверить способности к гибкости. Угораздило же застрять в заборе, а потом весело скатиться головой вниз — а всё ради того, чтобы нахер перечеркнуть слово «гибкость» в списке, и устроить погоню за ржущими школьниками, заснявшими это феерический выкрутас на камеру.       К слову, долбануло так, что оставшиеся мозги в черепной коробке всё еще пульсировали.       Драгнил, сидя на ступеньке прямо перед входом в склад, печально тупился в забор. Во рту — неизменный Чупа-Чупс со вкусом черники, в руках — пакет с наспех купленным обедом. Ну как обедом — всё по стандарту: лапша быстрого приготовления со вкусом телятины, банка газировки и мятная жвачка. Вот только Нацу всё же немного идиот, который (по всей видимости) на фоне стресса, забыл, что до квартиры петлять долго и нудно (минимум час-полтора), а пол-литра холодной негазированный воды вряд ли помогут заварить лапшу.       — Это ж надо было так лохануться.       Склонив голову, Драгнил едва ли не заплакал. Мало того, что он едва отдупляется после пережитой смерти, так теперь еще и эти сраные способности, которые вроде как должны быть, но что-то как-то не пляшет. Живот скрутило от прогрессирующего уже как несколько часов голода. Конечно, можно было бы оправдать этот скулеж кита интервальным голоданием, но Нацу диетами не страдал, да и покушать любил.       Вот только после вдолбленной идеи о том, что ему срочно нужно узнать, что у него за способности — даже воображаемая ложка с лапшей в горло не лезет.

Гадство.

      Если бы не Люси. Если бы не её навязчивость и тупые попытки запудрить ему мозг. Если бы она вообще не появилась в его жизни…       Сидел бы сейчас Драгнил с горячей порцией лапши у себя дома перед телевизором, где максимум супергеройства — крутящийся в эфире «Железный человек».       Пакет зашуршал, а Нацу, достав стаканчик с стучащей на дне лапшой, печально так сорвал картонную крышку. Хотелось заплакать, потому что есть лапшу, запаренную в холодной воде ему еще не приходилось, но… Выбирать было не из чего: либо идти пешком домой (потому что на улице одиннадцать часов ночи, маршрутки не ходят), либо молча жевать то, что есть. Кушать хотелось неистово и какой-то там маленький Чупа-чупс с черникой от этого сдавливающего внутренности чувства не избавит.       Хотелось чего-то тепленького и питательного, чтобы восполнить впервые за долгое время использованные умственные силы. Да, что-что, а мозги последние года два у Нацу отыгрывали роль фикуса — пусть себе растет, фотосинтезирует на солнышке. Декор же.       Зажав пластиковую вилку между зубов, Драгнил под аккомпанемент собственного печального вздоха, откупорил бутылку воды и залил заранее приправленную лапшу где-то до уровня чуть больше половины стаканчика. Приправа медленно поднялась на поверхность воды, а лапша постепенно отлепливалась из сжатой кучки. И вот, одиноко сидя на ступеньках с маленьким картонным стаканчиком лапши с телятиной в ладонях, Нацу впервые почувствовал, как что-то в его жизни явно пошло не так.       Где-то он не там свернул. Или принял неправильное решение.       Вилка, торчащая из разваливающейся лапши, качнулась в сторону, проехавшись по ободку стаканчика.       На лице появилась лукавая ухмылка — ну дали ему второй шанс, а что изменилось-то? Способностей нет. Потенциала хорошего супергероя с завышенным чувством справедливости тоже. Привлекательная внешность? А какое это имеет значение, если характер дерьмицо на палочке. Как был никем, так и остался. Может на всех парах вернуться к деятельности гонщика-угонщика? Собрать пожитки, оставить прощальное письмо Зерефу, взять псевдоним и уехать из этой дыры? А там новый город — шаблонно — новая жизнь.       — Эх…       Мягко пнув вилкой лапшу, Нацу с уже появившейся горечью на языке, принялся есть. В нос ударил запах телятины и специй, при том, что по ощущениям стаканчик всё еще был прохладным, но Драгнила это ничуть не смутило. Накрутив на вилку лапшу, Нацу аккуратно поднес ко губам и, с большущей неуверенностью (и нежеланием), запихнул в рот. Он зажмурился, ожидая худшего.

Но…

      — Че?..       Лапша была приятно-теплой, а бульон даже немного горячим. Нацу, не дожевав лапшу, резко заглатывает всё, что было во рту. Да ну нет. Да ну нахер.       Проверив бутылку воды, Драгнил убедился в том, что ему не показалось — она холодная. А вот дно и стенки стаканчика были теплыми, но никаких предпосылок к этому не было. Да и откуда — апрель-месяц, ночь, заброшка, на улице едва ли наберется пять градусов тепла. Осознание приходило медленно, а первая теория — еще медленнее.       Нацу, не веря в то, что пронеслось в голове, поднимает правую руку, чувствуя, как пальцы дрожат — и отнюдь не от холода, вот честно. Сидя в одной лишь футболке, ветровке с капюшоном и джинсах с дырками на коленях, Драгнил чувствовал себя прекрасно — ему не поддувало и на том спасибо, но, если раньше все скидывалось на определенную закалку ночевок не в самых теплых местах в прошлом, то сейчас…

Это объяснялось ничем иным, как способностью (или особенностью) тела.

      — Я… Я — Кипятильник?