Black Obsidian

Он явно не хотел быть там. Гермиона наблюдала за Драко через всю комнату, он чувствовал себя неловко, как никто другой. Драко считал, что в вечеринке нет необходимости, и не раз давал это понять. Его драки и грубость в Министерстве были постоянными в последние два месяца, но, по крайней мере, он был там. Гермиона удивилась, зачем он пришел. Устраивать вечеринку в честь Джона Шольца, нового министра магии, с точки зрения Гермионы, казалось более чем уместным. Он постулировал эту должность некоторое время назад, и с тех пор Кингсли Шеклболт ушел в отставку из-за давней болезни жены.… Шольц казался правильным выбором. По крайней мере так было со всеми, кроме Драко Малфоя. Шольц проработал в Министерстве около восьми лет, он приехал из Германии в первый год обучения Гермионы на аврора. Волшебное сообщество действительно ценило его; он был строгим, элегантным и добрым… но Драко никогда не покупал его. Драко Малфой работал на Министерство, хотя некоторое время назад это казалось невозможным. В течение трех лет он заботился о правилах безопасности Азкабана и… ну, Гермиона должна была признать, что он был очень хорош в своей работе. Малфой, вероятно, был самым дотошным человеком из всех, кого она знала, намного более дотошным, чем она сама. Они работали вместе последние несколько лет, и не было ни одной встречи, на которой он не присутствовал бы, ни одного документа, который он не подал бы, и ни одной ночи, которую он не задержал бы допоздна в Министерстве, если бы это было необходимо. Хотя они и не были друзьями… Гермиона могла бы сказать, что их отношения были довольно близкими. — Что ты пьешь? — спросил ее Гарри. — Я не думаю, что буду пить сегодня, Гарри. Рон схватил бокал с шампанским с одного из самовосстанавливающихся подносов, которые перемещались по комнате. Похоже, в тот вечер все были в приподнятом настроении. Гермиона никогда не видела Атриум Министерства таким элегантным. Украшения были в изобилии, и тысяча свечей освещала комнату. Каждая деталь была продумана, и все гости были одеты в свою лучшую одежду в тот вечер. Она сама надела белое платье, которое ниспадало ей на спину длинным шлейфом. Гермиона позволила Джинни и Астории сделать ей прическу и макияж, и в последний раз, когда она смотрела в зеркало перед тем, как отправиться на вечеринку, она чувствовала себя фарфоровой куклой. Ее волосы были собраны в сложный пучок, а серебряная повязка контрастировала с кожей, слегка загорелой от летнего солнца. — Я не думала, что Малфой придет, — заметила она. — Ну, ему пришлось. Если он этого не сделает, это будет означать, что он пытается начать войну против Шольца. Ты так не думаешь? По тому, как звучали слова Гарри, она могла сказать, что ее подруга тоже обращала внимание на Малфоя в последнее время Рон допил шампанское и снова посмотрел на друзей. — Малфой знает, что для него лучше. Он не посмеет так неуважительно относиться к Министерству, особенно после всего, через что ему пришлось пройти. То, что имел в виду Рон, было хорошо известно всем в этой компании. Драко Малфой провел три года в Азкабане. Он, как никто другой, должен оставаться мирным и спокойным в Министерстве. — Как ты думаешь, почему Малфой так ненавидит Шольца? — вдруг спросила Гермиона. Гарри пожал плечами. — Кто знает? Это Малфой, Гермиона. Даже не пытайся понять, что происходит у него внутри. И он был прав. Если она не хочет сойти с ума, то лучше не обращать на него внимания и думать о чем-то другом… Но она находила эту задачу действительно трудной. На протяжении всей вечеринки она несколько раз оглядывалась на Малфоя. Он действовал с некоторой нормальностью: разговаривал с друзьями, пил шампанское и время от времени бросал презрительный взгляд в сторону нового министра магии. Возможно, Гермиона была единственной, кто обращал внимание на то, что происходило с ним. Через несколько минут к ним подошла Астория Гринграсс. Изящно и незаметно, как всегда, она провела рукой по спине Рона, он повернулся к ней с легкой улыбкой. Времена, когда Гриффиндор и Слизерин были смертельными врагами, казались далекими. Теперь, в двадцать семь лет, Гермиона ясно видела, что реальная жизнь не делится на дома и идеологии. Взгляд, который Рон бросил на Асторию, прежде чем легонько поцеловать ее в лоб, тронул ее. Гермиона восхищалась смелостью этих двоих, они нарушили все негласные правила, когда начали выходить на публику, хотя и знали, что сплетни в колдовском сообществе будут непреодолимы. — Ты в порядке, Гермиона? — спросила Астория. — Хм? - Ведьме потребовалась секунда, чтобы сосредоточиться на вопросе. — Да, конечно. А что? — Не знаю, ты выглядишь рассеянной. — Со мной все в порядке, Астория. Просто… знаешь, у меня много работы. Извините меня. После этого Гермиона пошла дальше. Подруги секунду смотрели на нее. Она прекрасно знала этот взгляд, они, вероятно, беспокоились о ней. Впрочем, в этом не было необходимости. Гермионе просто… нужно было время подумать. Она снова посмотрела на него. Почему? Она понятия не имела. Именно тогда она обнаружила, что Драко Малфоя там нет. Он исчез, или так казалось. Гермиона изо всех сил старалась скрыть, что пытается найти его. Она не хотела показаться глупой, но она была немного обеспокоена Малфоем, и она даже не знала, почему это было так важно для нее. Она успела сделать всего пару шагов из этой огромной компании, когда кто-то встал перед ней, останавливая ее. — Гермиона, — произнес мягкий голос, — Ты выглядишь прекрасно. Это был Шольц. Молодая женщина взглянула на него и на мгновение нервно затаила дыхание. Джон Шольц был чрезвычайно красив и утончен. Он был одет в черную мантию, которая контрастировала с его светлыми и идеально уложенными волосами. Он был похож на греческую статую. — Большое спасибо, — ответила она шепотом. — Надеюсь, это не будет неуместно с моей стороны. Это просто… — Карие глаза Шольца блеснули. — Я рад, что ты пришла на вечеринку. — Как будто я могла не прийти, — подумала она. Гермионе всегда нравился Шольц. Но было в нем что-то такое, что не совсем подходило. Неоправданная ненависть Драко Малфоя к нему только усиливала это чувство. Драко Малфой, прежде всего, был очень рациональным человеком. — Извини, Джон, — извинилась она, — я собираюсь немного привести себя в порядок. — Ну конечно… Но, Гермиона, ты выпьешь со мной бокал шампанского, когда вернешься? Гермиона изобразила улыбку, которой на самом деле не чувствовала. — Конечно. Еще раз поздравляю, Джон. Я очень рада твоей новой работе. Она быстро обернулась. Честно говоря, ей не хотелось с ним пить… В этот момент она даже не хотела быть на вечеринке. Гермиона глубоко вздохнула и прошла в конец черного мраморного коридора. Музыка в комнате начала стихать, и она поняла, что наконец-то осталась одна. Не успев даже подумать об этом, Гермиона Грейнджер обнаружила, что входит в один из лифтов и нажимает кнопку, которая доставит ее на девятый этаж этого огромного здания. У нее было предчувствие, где может быть Драко Малфой. Работа в ту единственную ночь, когда все были свободны, не казалась таким уж хорошим планом. Но Драко вроде как нуждался в этом. Партия была подавляющей для него во многих аспектах, и он просто хотел отвлечься от Джона Шольца, ставшего министром магии. Как можно быть таким слепым? В Шольце было что-то мрачное. Что-то, что мог видеть только он. Драко услышал слабый шум, доносившийся из коридора, и оставил документы, на которые смотрел, на столе. Его рука инстинктивно потянулась к палочке, и он уже собирался что-то сказать, когда дверь кабинета слегка приоткрылась. Он затаил дыхание, но смог успокоиться, когда узнал фигуру Гермионы Грейнджер. Какого хрена она там делает? — Грейнджер? - хмыкнул он. — Почему ты не на вечеринке? — спросила она, входя в комнату. Из всех людей, которых он ожидал увидеть входящими в его кабинет без его согласия, Гермиона Грейнджер была последним человеком, которого он мог себе представить. Какое-то мгновение он молча наблюдал за ней и почувствовал, как странная тяжесть опустилась у него внутри. Она была так прекрасна, что казалась словно во сне. Ведьма была похожа на ангела, хотя он уже заметил это во время вечеринки. У него перехватило дыхание. — У меня есть работа, — извинился он и уставился на нее своими серыми глазами. — Если вы не возражаете, я бы предпочел побыть один. Это очень важно. Но она, конечно, не послушалась. Гермиона прошла несколько шагов, отделявших ее от его стола, и прислонилась к темному дереву, как будто это был ее собственный кабинет. Взгляд Драко на мгновение потерялся в легком изгибе груди Гермионы. Платье сидело на ней как перчатка. Он с трудом сглотнул, представив, какой будет ее обнаженная кожа. Драко пришлось сжать кулаки, прежде чем позволить своему воображению проникнуть слишком глубоко. — Драко Малфой работает в последнюю минуту? Я в это не верю. — Не припомню, чтобы я когда-нибудь спрашивал у тебя разрешения, Грейнджер. Оставь меня в покое. Он был груб, он прекрасно это понимал. Но Драко действительно был не в настроении иметь дело с Гермионой Грейнджер. Каждое гребаное тело знало, что Шольц влюблен в нее, и, насколько Драко знал, они, вероятно, уже встречались. Следовательно, и Грейнджер тоже нельзя было доверять. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы заговорить снова. — Зачем Вы пришли на вечеринку, если не собирались оставаться? — Поверь мне, Грейнджер, было очень трудно встать и прийти сюда сегодня вечером. Но я сделал это, потому что должен был. Я отвечаю за безопасность Азкабана, и наш новый министр магии явно окажет на это большое влияние. Она прищурила свои теплые карие глаза. — Что ты хочешь этим сказать? — А почему тебя это волнует? Он надеялся, что она уйдет, когда услышит это. Он надеялся, что она перестанет склоняться над столом и уйдет куда-нибудь в другое место, чтобы жить своей идеальной ведьмовской жизнью с этим мудаком Шольцем. Но она этого не сделала. Гермиона наклонилась к нему ближе, и внезапно ее фруктовый аромат стал таким сильным, что затуманил его чувства. Драко сглотнул. — Почему ты так его ненавидишь? — тихо спросила она. — Что он тебе сделал? Драко вздрогнул. Шольц кое-что сделал с ним, да… Но это ничто по сравнению с тем, что он сделает после того, как станет новым министром. Теперь Драко боялся за стольких людей. Шольц никогда не был человеком, который прощает и забывает, совсем наоборот. Драко боялся, что министр начнет мстить за то, что произошло много лет назад, во время войны. Он знал таких парней, как Шольц, он мог снова попытаться запереть людей в Азкабане, он мог сделать это с волшебниками, которые уже отбыли там свой срок. Даже он сам, служащий Министерства. С минуту он молчал, не отвечая на ее вопрос. Не признаваться Гермионе, что Шольц однажды пытал его, когда он еще был в Азкабане; не желая раскрывать, почему он считает его ублюдком. Никто не знал, и он никогда никому не расскажет. — Не обращайтесь со мной как с ребенком, Грейнджер. Я не нуждаюсь в вашем сострадании и, конечно, не нуждаюсь в вашей помощи. Гермиона на секунду приоткрыла рот, собираясь сказать что-то еще. Драко не хотел этого слышать, он не хотел открываться ей. — Просто отвали, серьёзно. И это причиняло ей боль. Это было очень заметно, когда ее красивое лицо исказилось в жесте легкой боли. Гермиона сделала глубокий вдох и тут же выпрямилась. Ее туфли на высоких каблуках стучали по полу, когда она выходила из кабинета быстрыми, короткими шагами. Драко хмыкнул и бросил отчеты на стол, затем вскочил и побежал за ней. Он чувствовал себя полным идиотом. Она не успела пройти и пары шагов, как он схватил ее за руку. Гермиона отпрянула, не позволив Драко остановить ее. — Мне было ясно, что ты не хочешь говорить, Малфой. Хорошо. - у нее перехватило дыхание. — Подожди! Черт, подожди. Драко снова схватил ее, и Гермиона встретилась с ним взглядом, но она оттолкнула его. — Отпусти меня, идиот! Глаза Гермионы горели, как будто ее ярость вот-вот вырвется наружу. Драко на мгновение задохнулся, наблюдая за ней. Он облажался, это было ему более чем ясно. Теперь их отношения, предположительно, были сердечными. Гермиона теперь была его коллегой, и они поладили - почему он так с ней разговаривал? Он даже не знал. Грудь Гермионы быстро двигалась, когда она дышала. Женщина изо всех сил старалась сдержать свои эмоции, и Драко подумал, что, возможно, ей захотелось ударить его, как она сделала это на третьем курсе. Он должен был признать, что их отношения всегда были довольно бурными… Не раздумывая ни секунды, Драко подошел к ней и взял ее лицо в ладони. Он просто поцеловал ее, возможно, чтобы убежать от разочарования и гнева, которые он чувствовал внутри. Гермиона сильно прикусила его губу, отстраняясь. — Что ты делаешь? - она закричала. Он не знал. Он хотел поцеловать ее, это было единственное, что он ясно представлял. Да, он был зол и вымещал на ней злость. Но теперь он вдруг понял, что хочет чего-то большего. Драко понимал, что ведет себя довольно эгоистично, но ему было все равно, насколько безумным это казалось. — Я целую тебя, Грейнджер. Он снова подошел к ней. На этот раз он не бросился пожирать ее, нет. Несколько секунд он оставался всего в нескольких дюймах от нее. От нее зависело, хочет ли она уйти, ударить его или… или поцеловать в ответ. Гермиона застонала, когда ее собственные губы впились в губы Драко. Мгновение спустя он прижал ее к темной стене коридора и поцеловал еще крепче. Драко переплел ее язык со своим и удлинил контакт как можно дольше, пока она не застонала от удовольствия. Они находились в центре Министерства, их мог видеть любой… Но кто же поднимется туда в такое время в разгар вечеринки? Драко опустил одну руку на грудь Гермионы и погладил ее кожу через ткань, посылая сигналы глубокого удовольствия, от которых у Гермионы задрожали колени. Она притянула его еще ближе к себе, впиваясь ногтями в бледную шею, которую ей вдруг захотелось поцеловать. Молодая ведьма придвинулась ближе к белой коже Драко и провела языком по его шее. Затем она нежно прикусила мочку уха Драко, и он прижал ее спиной к стене. Драко подавил стон и потянулся пальцами к разрезу на белом платье Гермионы. Он нашел ее в идеальном месте, именно там, где она была ему нужна. Рука Драко ласкала ее белые трусики, и Гермиона почувствовала, что жар, который она ощущала, был невыносим. Она полностью потеряла контроль. Ей вдруг стало не по себе в Министерстве, в людном месте, где их мог увидеть кто угодно. Ей вдруг захотелось, чтобы Драко Малфой дотронулся до нее. — Пожалуйста…- прошептала она. Гермиона даже не знала, почему она умоляет, это просто слетело с ее губ. На изящных губах Драко появилась мужественная улыбка, и он снова поцеловал ее, еще крепче. Драко дотронулся до ее трусиков и обнаружил, что она уже вся мокрая. Гермиона вздрогнула, когда Драко медленно погладил ее кожу, целуя. Она снова застонала, когда он ввел в нее длинный холодный палец и начал двигать им. Гермиона инстинктивно раздвинула ноги. Она в отчаянии закрыла глаза, когда начала испытывать интимные сокращения внутри своего тела. Она была почти там, и Драко знал это. Он погрузил свой палец глубже в нее и смотрел на нее в течение секунды. Она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел, и она собиралась кончить из-за него. Его стояк стал почти болезненным, когда Драко обратил внимание на каждую эмоцию ее лица. Наконец она кончила с непреодолимой конвульсией, которая заставила ее закричать. Драко пришлось заткнуть ее собственными губами, и вкус этого поцелуя был чистым огнем. Она вся горела. Он заметил, что ее лицо покрыто тонким слоем пота. Заколотые волосы Гермионы превратились в беспорядочный беспорядок темных локонов. Он хотел поцеловать ее еще раз, глядя на ее розовые, припухшие губы. Только после этого он вытащил ее палец. Драко должен был отвести ее в свой кабинет, посадить на тот же стол, за которым обычно работал, и сделать это по-настоящему. Драко был так возбужден, что мог взорваться от одного прикосновения… Именно тогда они впервые услышали шаги. В конце коридора, прямо рядом с лифтами, толпились несколько человек и смотрели на них с ошеломленным выражением лица. Драко замер, а Гермиона затаила дыхание, глядя на знакомые силуэты. — Черт… — прошептал Драко. Некоторые коллеги из министерства, казалось, были там в течение нескольких секунд. Среди них были Гарри Поттер, который хихикал, и Джон Шольц, который смертельно побледнел. Гермиона отодвинулась от Драко, пытаясь поправить платье. Несомненно, эти люди видели слишком много, гораздо больше, чем ей хотелось. На мгновение ей захотелось исчезнуть, но даже это было бы крайне унизительно. Прежде чем кто-либо заговорил в первый раз, Драко Малфой повернулся и направился обратно в свой кабинет. Как будто ничего не случилось. — Ты идешь, Грейнджер? - спросил он. Гермиону трясло, но она решила, что у нее нет особого выбора. Она последовала за Драко, смущенно сжав кулаки и покраснев как свекла. Гарри Поттер был первым, кто что-то сказал. Он все еще держал в руке один из знаменитых бокалов для шампанского, которые взял этажом ниже, как раз перед тем, как группа авроров и Шольц решили пойти искать Гермиону, которая пропала слишком много минут назад. — Ну, если у нас были какие-то сомнения, то теперь мы знаем, что Грейнджер наслаждается вечеринкой. Сказав эти слова, Гарри Поттер снова рассмеялся и продолжал пить шампанское.