Коробка с письмами

« Дорогой граф, Я не знаю, какую рану мне нужно нанести себе, чтобы не выйти к ним цветущей и улыбающейся, - ведь не так выглядят дамы, перенёсшие плен, - чтобы затем не начать увядать с каждым днём вдали от вашего замка, точнее, не позволить им замечать, как я увядаю. Чтобы затем не вспоминать о вас каждое, каждое мгновение. Впрочем, возможно, здесь мои беспокойства даже излишни - ведь о своих пленителях вспоминают. Говорят, это правило, это порядок - то, что их не могут забыть. Люди даже видят их, - своих бывших тюремщиков, - во сне ещё много, много лет спустя. Мой отец упоминал об этом когда-то. Рассказывал, как ему без конца снится тот северный генерал, его белый герб, его белый от слепоты глаз. Только я сомневаюсь, что хоть в одном сне он, - мой отец, любой из побывавших в плену, - шёл через бескрайнее поле почерневшей травы в надежде увидеть впереди силуэт, в надежде его найти. Я рассказывала вам об этом сне. Рассказывала, как в нём искала вас по бескрайнему пепелищу. И как почти нашла. О своих пленителях думают и очень много говорят. Но не так, как стала бы говорить я, будь у меня хоть капля храбрости, не будь у меня ума и самообладания. Помнится, вы заявляли, что последнего мне страшно недостаёт. Что ж, вот и настал час проверить. Как только спросят, я скажу им: «Он не был неучтив со мной». Ведь вы были так натянуто, просто отвратительно учтивы. Я скажу им: «Я не испытывала неудобств». Ведь вы окружили меня слугами, вы с поразительной точностью исполняли каждый мой каприз. Так, что вскоре мне стало просто стыдно капризничать. Я буду убеждать их, что чахла здесь от тоски по семье. Но неужели было хоть каплю похоже? Как вы думаете, я смогу сыграть всё это убедительно? Дорогой граф, если до вас дойдёт слух, будто я что-то забыла в вашем замке, разводите руками. Говорите: «Не мудрено, девушкам свойственна забывчивость.» И не смейте ничего, ничего мне возвращать. Нет, я не делаю вам подарка, я делаю попущение себе, как забывчивой девушке. И позволяю себе забыть у вас кольцо, серёжки и несколько платьев. Оставьте себе, раздайте кому-нибудь, наряжайте в них ваших служанок, да хоть сами наряжайтесь, - вы куда изящнее меня, вам пойдёт, - но и не думайте присылать обратно. Если не сможете изобрести должного применения - выбросьте, сожгите. Или бросьте пылиться в подвале, в котором угрожали запереть меня, но так ни разу и не заперли. Дорогой граф, я этим же вечером буду рассказывать им, как плакала по ночам, отсчитывая дни до своей свободы. И это не будет ложью. Им не достанет ума понять, что взаправду отсчитывать дни я могла начать только с того момента, как вы объявили, что перемирию быть, и что теперь вы точно меня отпустите. Вы много спрашивали меня, в чём же дело, когда я появлялась за завтраком с опухшими глазами, и вот я отвечаю: это мысль об освобождении, - а значит о скорой разлуке с вами, - каждую ночь доводила меня до слёз. »