Хороший друг

Дождь приглушал звуки и обострял восприятие окружающего мира. В лужах отражались огоньки фар и фонарей, воздух был тянуче-сладким. Паша сидела на подоконнике, свесив ноги на улицу. Прохладные капли мочили носы кед. Девушке было настолько плохо и так хотелось кричать, что кружилась голова. Сигареты шли одна за другой, дым заполнял комнату, белым облаком уплывая в темноту, что абсолютно не входило в Пашины привычки. В наушниках звучало что-то совершенно не жизнеутверждающее. Валеры дома не было, и девушка даже не могла понять, радует её это или наоборот. Она вдруг подумала, что от его присутствия что-то изменилось бы. Паша улыбнулась, докуривая последнюю из пачки. В голове всплыл образ кудрявого темноволосого парня. И она, черт подери, никак не могла вспомнить цвет его глаз. Дверь хлопнула. "Лёгок на помине" - подумала Паша и не сдвинулась с места, лишь выкинула сигарету в окно. Валера вошёл в комнату и тут же закашлялся. - Сколько ты выкурила? - парень резко развернул Пашу к себе лицом. - а тебе не плевать? - нет, представляешь? - он зло и одновременно взволнованно поднял её лицо пальцами за подбородок. Паша в ответ посмотрела ему в глаза, которые выражали искреннее беспокойство. Большим пальцем Валера нежно гладил щеку девушки. Это движение показалось ей настолько трогательным, что захотелось расплакаться, и слезы сами собой собрались в уголках Пашиных глаз. - хэй, ну ты чего? - Валера забеспокоился ещё больше. Видеть девушку такой сломленной было непривычно. Дождь на улице утих. Из окна повеяло свежестью, лёгкий воздух с ароматом сирени опьянял не хуже алкоголя, который впрочем и не нужен был, потому что мысли обоих путались как нитки мулине или наушники в кармане куртки. Секунды тянулись невыносимо долго, а Валера все никак не мог оторваться от созерцания Пашиного чуть заплаканного и порозовевшего лица. Зрачки девушки были расширены как от психотропных, что завораживало, затягивая в водоворот. Отвернуться кажется невозможным, и Паша захлёбывалась чужим вниманием, отдаваемым целиком и полностью, без остатка. Глаза Валеры - плеохроизм корнерупина от ярко-зелёного цвета весенней листвы до болотного - цвета его любимого свитера. Мысли тонут в мутной воде, оставив после себя только обрывки фраз и тревожное чувство катастрофы на подступах, но большие Валерины ладони на её щеке и затылке успокаивают и притупляют эти эмоции. Руки парня медленно скользнули вниз, на талию и под колени девушке. Почти не приложив усилий, Валера перенёс Пашу, лёгкую для него, как пушинку, на кровать. Одним движением девушка скинула кеды и уселась по-турецки, ловя взгляд парня. Хотя ловить-то было и не нужно, ведь молодой человек, все ещё, не отрываясь, в темноте разглядывал силуэт подруги. Потом он сел рядом и ладони его вновь пробрались к ней на шею. Паша совершила этот жест в ответ, но её пальцы вплелись в его перепутанные кудри, от чего парня прошило током и дрожью. Валера вновь искал в черничной тьме её зрачки, расширившиеся её больше и неожиданно, но все ещё колеблясь, припал к её манящим губам, источавшим аромат чего-то сладкого. Паша, опешив, замерла на секунду, но через пару мгновений ответила на поцелуй. Его губы были потресканными, её - мягкими до невозможности, что просто сводило молодого человека с ума. Валере хотелось впитать её полностью, целовать до исступления, до одури, не ограничиваясь губами. Переходить на лицо, шею, плечи, и он следовал своим желаниям, перестав сдерживаться. Руки парня притягивали ближе к себе девушку, чьи ноготки царапали его шею. Вскоре их, одурманенных поцелуями, запахом сирени и ароматом влюблённости в воздухе, начало клонить в сон. И всю ночь Валера так крепко обнимал Пашу, что даже при желании она не смогла бы выбраться из его объятий.