Естественный отбор: лучшая в мире пара

      Если бы мог, я бы сказал томным голосом Нурлана Сабурова: «Добрый вечер», опаляя дыханием микрофон. Но! Я не Нурлан Сабуров, а шишка гораздо-гораздо пизже, да и держать микрофон лапами неудобно. Итак, это история кота, непростого кота. Так, стоп! Стопэ! Это вам не сказочка с юмористическим уклоном и милым котиком, который умеет печатать на компуктере! Нет, блять! Это серьёзная история, которая бомбит мой маленький пушистый зад уже «n» количество дней! (Глубокий вздох, со стороны будто котик сделал чих).       Итак, начну сначала, меня зовут Юрий Плисецкий, я — высший маг тёмного искусства девятого круга ада и правая рука Люци, который только недавно вышел на пенсию и теперь развлекается в ванне с шампанским, горячими тёлочками и фишками от казино в Лас-Вегасе. У с-с-сука! Я бы, блять, тоже развлекался, только вместо тёлочек подгоните мне вагончик мальчиков в кожаных трусиках, масочках на молнии… так, стоп, опять не об этом.       Итак, я по приказу Люци активно двигал на земле пропаганду, что не все демоны плохие, и пытался разрушить фундамент христианства на корню, параллельно занимался внеклассными увлечениями по захвату вселенной, особенно мне нравилось подбивать всяких правителей на хуйню в виде завоевания всего мира. После какого-то количества попыток я понял, что люди настолько же тупые, насколько плоская морда у мопсов! Ненавижу собак, и это не потому, что я — кот, просто всегда не любил. Не зря они лучшие друзья ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, по уровню развития они примерно похожи, вот и нашли общий язык, тупые дегенераты. На дворе двадцать первый век по новому календарю, а в мире этих тупых созданий всё ещё не принимают однополые отношения, это что, блять, за хуйня?! Жаль, что в аду нет круга для «псевдонатуралов», это те самые типы, которые плюются гомофобной слюной, но, стоит завидеть красивого мальчика, сразу такие: «А ты, блять, на девушку похож!». Ахуенная отмазка, жаль, с девушками так нельзя. Опять отвлёкся.       Итак, я выполнял приказ, всё шло тихо-мирно и в один прекрасный день какая-то падла доложила в верховный совет богов о моей внеклассной деятельности, тогда мир пытался завоевать уже я и у меня всё хорошо шло, войны тогда были мне на пользу, некоторые я даже сам развязал, но это не важно. Фишку усекли? Я грозный, сильный и вселяющий ужас колдун… Которого притащили на ковёр сначала к Люци, который при всех ругал меня, но не забывал подмигивать в нужных местах, мол, молодец, моя школа, но ты мальца заигрался. И отмазать меня у него не получилось, не ну от казни он меня отмазал, я говорю про наказание в принципе, приговор был просто ужасно унизительным. Двести лет в шкуре кота, без магических сил в мире людей, это был крах.       Я отбрыкивался от любого, кто тянул ко мне свои грязные лапы, первые двадцать лет. Они мне казались грязными и недостойными моего внимания, хотя необходимость их присутствия в моей жизни при теперешнем положении я почуял спустя два часа после того, как очнулся на Земле. Потом привык к людям и просто перестал их замечать, они на глазах рождались, росли, старели и умирали, это такой большой анекдот для богов. Я был кочевником, путешествовал из семьи в семью на протяжении каждых десяти лет, если задержаться, есть шанс застать постепенную смену поколений и жуткую привязанность к тем, кто о тебе заботился. Мир людей для богов — арена, где они делают ставки, неудивительно, что меня так быстро кто-то слил, боги не любят, когда их игрушки воруют. Спустя ещё пятьдесят лет всё стало совсем плохо, поколения сменяли друг друга и люди стали злее, они буквально начали ненавидеть воздух, которым дышали, не говоря уже о себе подобных и домашних любимцах.       Тогда я почти отчаялся после пяти смененных семей, потихоньку начинал становиться диким, и вот, на том переломном моменте, в мою жизнь пролился лучик света. Этот лучик звали Мари, маленькая девочка в смешной меховой шапке, которая была больше, чем сама девочка. Дети этого мира отличаются от своих грязных родителей да и в общем-то от всех взрослых, они чистые… Она — моё спасение и счастье, ей было четыре. Мари еле уговорила своих родителей взять меня домой. Домой? Там тепло и меня покормят? Поначалу, в это даже не верится , что с отмерзшими на морозе под минус тридцать лапами, гремящего костями, местами плешивого на вид котёнка, на деле взрослого кота, возьмут домой.       Хотя, блять, сделаю пометку, что среди всех колдунов Люцифера я был самый пригожий и самый юный, триста лет мне было, когда пришёл к падшему ангелу на службу, почти восемьсот ему служил и был доволен всем, и вот от наказания остались жалкие сто двадцать лет, плюнуть, растереть и забыть.       У Мари дома и правда было тепло, меня сначала искупали, потом покормили горячим молоком, в месть за купание изодрал им мебель и спрятался в дальний угол. Но наказывать меня никто не спешил, я привязался к Мари, она стала мне другом, с которым я мог спокойно помолчать и у меня всегда создавалось впечатление, что она понимает меня, даже «угукала», вторя моим мыслям, в эти моменты я начинал думать, что мы и правда связаны. Когда Мари выросла в красивую молодую девушку, она не потеряла своей чистоты, она была доброй, очень ласковой и так сильно любила меня, что забрала с собой, когда вышла замуж. Я был против этого брака и всем своим видом показывал, как меня не устраивает выбор своего питомца. Но правда вскрылась гораздо позже, когда было уже поздно что-то исправлять и спасать её чистоту. С мужем ей не повезло, много работал, много пропивал, иногда просто орал, иногда в доме собирались больше компании мужиков, которые очень любили прильнуть к горлышку бутылки с жидкостью в сорок градусов, иногда бил, но хуже всего… Когда, одурманенные дешёвым пойлом, он сначала избивал свою жену, а потом за волосы тащил в спальню и заваливаясь сверху, насиловал, в шутку зовя своих друзей посмотреть. Последняя его зарплата закончился выкидышем их детёныша. Тогда я уже узнал о том, что могу становится человеком на небольшое количество времени, всего ночь в новолуние, но одновременно с тем, как близились стрелки часов, отсчитывая время моего наказания, так же увеличивалось моё пребывание в своем настоящем теле.       На дворе была ночь, новолуние, кроме фонарей, которые сегодня не включали, источников света не было и это было самым удачным временем для моего плана. Взяв с кухни нож для мяса с широким и острым лезвием, я пошёл в спальню, где спали супруги. Он сегодня опять напился, у Мари синела скула, а фонарь на левом глазу только недавно приобрёл мерзкий желтоватый цвет, от него воняло перегаром и сигаретами, мерзость. Я быстро прикинул и посмотрел на ту, ради которой готов совершить своё первое убийство. Я и раньше это делал, но никогда своими руками. Быстрым движением я перерезал ему горло, подушка намокла сразу, он не успел даже проснуться, как смерть пришла за ним, но в этот момент проснулась моя леди, а её глазах был страх, ужас и непонимание… Увидев мужа, она закричала, она выкрикивала, что я убийца, дьявол, зло! Да я спас тебе жизнь, сука, будь благодарной! Но был восход, и я быстро вернулся в тело кота, чья белая шерсть на лапах была окрашена красными каплями.       Мари, женщина которую я любил и защищал, лишь потому, что она не дала умереть мне самому, вышвырнула меня на улицу где-то далеко в лесу. Она избавилась от меня, будто я мусор, хлам, как платье с подсолнухами, которое ей подарил муж, и надела она его всего раз. Я снова остался один. Добраться в цивилизацию было сложнее, чем вы можете себе представить, в то время как раз появились автомобили спортивного класса, а также много богатеньких сынков, что на этих тачках разъезжали и давили всех, кого не попадя, котов особенно любили. Давили даже себе подобных и им всё сходила с рук. Я называл эти годы — время живодёров, тогда убийство кошек было своеобразным развлечением, могли задушить, утопить, расчленить ради забавы.       Мурашки до сих пор по спине.       Шестидесятые, лихие девяностые и начало нового тысячелетия я встречал, сидя у порога какого-то дома, я не запоминал номеров, улиц, чаще всего сидел рядом с помойкой. Там есть вариант, что какая-нибудь бабушка, не совсем одичавшая от мира этого, покормит бедного кота.       Это была девятиэтажка в центре Питера, жрать хотелось просто пиздец, но даже в помойку залезть не было сил. Люди совсем озверели, и я тоже, приходилось как-то выживать, пусть на мне хорошо заживали раны от ботинок прохожих, но я не бессмертен как раньше. Я вызывал у людей приступы брезгливости, и от меня все шарахались, о каком очаровании, чтобы тебя покормили, идёт речь? И вот сейчас я ждал свой позорный конец, когда до окончания срока наказания осталось всего тридцать лет, пульс потихоньку угасал, и мир перед глазами тоже.       — Эй, дружок, ты как? — голос, глубокий мужской. Это он мне? Его тёплые пальцы коснулись моей головы, возьми меня на ручки, покорми меня, пожалуйста. — Так, понятно, иди сюда.       На улице минус, стоит хороший мороз, мои лапки давно отморожены, и я не могу шевелиться, так бы я дал дёру, но я не могу. Что ты будешь со мной делать? Я не красивый, побитый и почти мёртвый, на что я тебе?       Он снял с себя куртку и положил меня в неё, тепло. Мне было тепло, подушечки в задних лапах чувствовали противное покалывание, не до конца отморозил, бегать буду, меня подняли на руки и куда-то понесли. Надеюсь, не на живодёрню, я же сейчас ничегошеньки не могу, что этот странный тип будет со мной делать?! Глянул я на этого типа и немножечко залип. Азиат, скорее всего казах, нёс мою маленькую тушку куда-то. Открылись двери подъезда, он погремел ключами, к себе что ли притащил? Так, Юрий, уж лучше так, чем никак, и тебе было бы уже никак, если бы не его куртка. Он разулся и сразу потащил меня… О-о-о-о не-е-е-ет! Я против! Отпусти меня! Пусти! Люди, спасите, убивают, насилуют, тут зоофильщик живёт! Он меня помыть хочет! Я добротно исцарапал ему все руки, но парень терпел и только больше наливал на мочалку шампуня, да ёшкин кот!!! Устал я сопротивляться и просто сел посередине тазика, азиат даже удивился перемене моего настроения, а я смотрел на него так, будто на него сейчас низвергнется преисподняя. Дальше меня замотали в полотенце, так, ладно, мы это уже проходили. Обычно сначала Юра хороший, Юра лапочка, а потом чуть что — сразу на улицу! Куда меня повезёшь, ты, а? Узбек! Киргиз? Казах, да меня, блять, в принципе не ебёт, кто ты по национальности, чурка! Кук ты от меня будешь избавляться, когда стану не мил? Все люди —твари. Сто семидесятилетняя школа меня научила, вам нельзя доверять. Он меня вытер, посушил под штукой, от которой уши закладывает и пустил на пол. Я начал осматриваться там и тут, у него была небольшая квартира, двухкомнатная, огромную кровать в спальне я сразу приметил и поставил галочку, пометил в голове, что спать мы будем там. Так же был большой диван в зале, столик и большая стенка, набитая книгами. Там, где предположительно находилась кухня, зазвенела посуда, неужели до этого австралопитека наконец-то дошло, что меня нужно первым делом было покормить?! Я ступил на паркет кухни и поднял на него глаза, он поставил на стол блюдце, налив молока и положив немного мяса, посадил меня рядом с миской прям на столешницу и ушёл. Уже уплетая мясо птицы услышал звук воды, тоже пошёл купаться, что брезгуешь человек? От грязного котика запач…       Мысль свою ехидную я закончить не успел, вода перестала шуметь и оттуда вышел азиат, и я залип ещё раз. Чёрные волосы с выбритыми висками, так раньше делали воины или ханы, немного смуглая кожа, от климата Питера это не так заметно, глубокие карие глаза, брови вразлёт, рельефное тело, которое, наверное, часто видит стены тренажёрного зала, да он красавчик, черт возьми! С полотенцем на бёдрах он прошёл мимо меня, да-да, ты же у себя дома, ничего не стесняйся, лично меня всё устраивает. Особенно вид сзади. Иногда природа очень щедра в плане подбора генов, здесь такой генофондище, что я сам не прочь от него родить. Но сначала нужно влюбить эту моську в свою усатую.       — Мяу! — он повернулся от окна ко мне и улыбнулся уголками губ.       — Будешь со мной жить? — ты, блять, сейчас серьёзно?! Да я не то что жить, я вылизывать тебя готов, хоть каждый день… Мур-р-р-р-р… — И как же мы тебя тогда назовём?       — Мьюр! — его брови взлетели вверх, как же я сейчас рад, что я кот, можно пялиться в открытую и никто ничего тебе не сделает, и он, кстати, тоже…       — Кажется, ты мальчик, — я снова начал громко мурчать, вставая лапами на край стола, начал топтаться, просясь на ручки. Возьми котика на ручки, я ласковый, и шёрстка у меня шелковистая, я мурчать умею…       На ручки взяли и первое место, куда угодил мой влажный нос, это ямочка между ключиц, от него пахло хвойным лесом, горами и морозным утром.       Держите меня семеро, всё, ты мой… питомец! Хотя на фразе «ты мой» можно было и закончить. Меня гладили и гладили, и гладили, и играли, когда он оделся, вот тут я, конечно, расстроился и просто лёг ему на колени оберегать его достоинство от всяких там…       Кстати об "этих самых". Этих самых было много, я сам в окно неоднократно видел! Мой питомец пользуется популярностью у женского пола, может, даже и мужского. Думаю, не стоит объяснять, насколько это злило, я после таких видов залёживал его стояк и с таким видом на него смотрел, будто он обязан родину за меня продать! Его фанатки неоднократно пытались прийти в гости и рвались они ко мне, как моряк после долгого плавания в кварталы красных фонарей! Я уже стал веской причиной отказа в назойливых предложениях прийти в гости, я у него "болел", и он за меня очень сильно волнуется. Он и правда очень сильно волнуется за меня, даже когда я просто запрыгиваю на пустой стол он уже бежит меня снимать и аккуратно кладёт на кровать. Зачем наговаривать своему любимому и единственному, когда я вполне себе здоровый лежу у него на коленях. Однажды не выдержали мои ушки такого откровенного пиздежа, и лапа будто сама действовала, выпустила когти и впилась ему этими самыми когтями в место проекции его достоинства. Он взлетел с кресла, параллельно скидывая меня с колен и, получив моё возмущённое «мяв», ушёл на кровать. С той скоростью, что он взлетел с кресла, можно было долететь до Казахстана за минуты три-четыре. Кстати, о его родине, тоже всё достаточно размыто, он 100% казах, но родился и живёт в России, что есть его родина, я так и не понял. А вот не будет личное дело оставлять на столе, а вдруг котик его умеет читать и говорить, но он же об этом не знает?       Я уже месяц живу у Отабека Алтына, так зовут моего питомца. Это люди думают, что они хозяева, я вот как кот так не считаю, мой человек, мой питомец, просто, нахуй, мой. В первую ночь новолуния я сначала прятался в ванной, но поняв, что казах уснул, пошёл шарить по кухне, жрать хотелось пиздец. У Отабека никогда не было проблем с едой, он хорошо готовил и не покупал мне корм для кошек, не, сначала он пытался, но я не дурак, чтобы жрать это дерьмо, поэтому он быстро усёк, что меня кормить со стола надо. Спали мы вместе, он без меня не засыпал, кроме одной ночи в месяц, это как месячные, ей богу, когда ты становишься человеком, и на тебе, всю ночь кукуешь вдали от его тёплого тела, а ведь эта единственная ночь, когда мне хотелось быть с ним в одной кровати большего всего. Я хотел провести по черным волосам, коснуться щеки и просто обнять, но, если бы он проснулся, явно бы был не в восторге. Прошлый опыт был печальным, да и как ему потом объяснить нахождение чужого парня в своей постели и совсем отсутствие любимого кота. Да, кажется, я любимый кот… Как не печально это признавать, любить он будет своего кота, а не меня, что мне делать, когда срок моего наказания пройдёт? Мне придётся попрощаться с ним, а я совсем этого не хочу. Я люблю его, наверное, люблю в нём всё, от тела до того, какие фильмы он смотрит, люблю его привычки и одержимость чистотой, люблю его сонное выражение и улыбку, когда он просыпаясь смотрит на меня. Я люблю спать на его груди и животе, стоило зашуршать одеялу — и я тут как тут, его тело меня грело, рядом даже казалось, что меня больше не выгонят на улицу, что мы всегда будем жить вот так. Но оказалось счастье хрупким, и постучалась беда из неоткуда.       Отабек утром уходил на работу, приходил где-то в середине дня, он часто брал работу на дом, волновался за меня, что я могу тут что-то натворить. Я часто спал на коленях, пока он работал, кошачьим лапкам было жизненно необходимо касаться его, хотя бы разочек в день, в час. С именем мне мы тоже определились, я люблю играть с книгами, он так думал, поэтому по нехитрому способу он «типа» выбрал мне имя, на самом деле я перерыл все его полки с книгами, чтобы найти хоть что-то, где на обложке написанное по-русски «Юрий», нашёл, прости Бондарев, твоё имя и моё тоже. Теперь я кот не безымянный, я — кот Юрий.       И вот однажды он пришёл совсем рано и не один. Как я понял, он забежал домой за какими-то документами по работе прихватив с собой её. Девушка с рыжими волосами, с длиннющими ногами, в короткой юбке и грудью третьего размера, затянутую в белую блузку, это, по её мнению, деловой стиль, но у неё, кажется, были другие планы. Только от её вида был готов утробно зарычать от ревности, она стянула туфли и прошла в комнату. где Алтын пытался найти бумаги. Сначала она положила ему на плечи свои руки, потом эти самые руки спустились вниз по белой рубашке Алтына прямо к его ремню и, не завидев какого-либо сопротивления со стороны этой козлины, разведя свои ноги села ему на колени. Ах ты ж сука, моё!       — Мила, под фразой «заедем ко мне» предполагалось, что мы возьмём бумаги и поедем в офис.       — Ммм, да? А ты не хочешь немного задержаться дома, скажем попали в пробку, — она хитро ему улыбалась, и я видел, как загорелись его глаза. Ну раз эта козлина не знает, кому она служит, я тебе покажу, я тебе щас все рога нахуй обломаю, не отросшие!       — Мяу! — протяжно и заёбисто протянул я, не заговорю же я с ним и этой, сейчас? Типа, эй, сука, убрала руки от моего питомца, он не для общественного пользования, он, блять, родился для того, чтобы ухаживать за мной! Две головы повернулись ко мне, я стоял весь на дыбах и отборно матерился, рычал по-кошачьи, если будет угодно.       — Кажется, он ревнует, — Отабек ухмыльнулся, а эта сука прямо перед моим носом закрыла дверь!       — Ему нужно научиться делиться, — делиться? С кем? С тобой? Шалава второсортная! В голове лихорадочно метались мысли, сердце сжалось до боли в маленьком тельце, оно не выдержит такое напряжение, что делать? Она же его сейчас…       Я пулей помчался на кухню, проклятый казах, чистоплюй! Ничего такого, что можно опрокинуть, ну ничего, все у него на своих местах. Поковырял дверцу кухонного шкафчика, стоя на раковине, у меня мало времени, очень мало… Залез внутрь, посуда! Ты ж моя хорошая, хорошо, что ты здесь, как насчёт полетать? Всё, что только можно, всё, за что могли уцепиться мои маленькие лапки, вываливалось наружу из шкафа. Послышался грохот и звон бьющейся посуды, давай, бегите на звук! Ну же! Не удержавшись на полке, я сам полетел вниз, миф, что кошки всегда приземляются на лапы, только не когда внизу минное поле из острых осколков фарфора, проткнул заднюю лапу. Слёзы брызнули из глаз, и я, оставив внушительный след из крови, поспешил забиться в самый тёмный угол квартиры. На кухню тут же влетел растрёпанный Бек, на, пожалуйста, любуйся. Я такого не прощаю, Отабек, сам бы ушёл, если бы не лапа и не закрытая дверь.       — Мила, вот бумаги, скажи, что у меня дома ЧП.       — Бек, это всего лишь посуда! — эта сука явно не хотела уходить.       — Мила, ты кровь видишь? Иди, — дверь громко захлопнулась.- Юра! Кыс-кыс. Где ты, котик?       А вот хуюшки я тебе скажу, где я! Слёзы по-прежнему текли, лапа ныла ужасно, кровь идти не переставала. Дверь в ванну открылась, всё равно не достанешь! Козёл! Мудак! Да как так можно то, блять? Заслон для ванны открыли и меня схватили за больную лапу, потянули наружу. Я заорал от боли и стал брыкаться, ну всё, теперь он меня либо сам убьёт, либо отвезёт куда-нибудь. Меня взяли на руки и потащили на кухню, обувью он отмёл черепки и достал аптечку из шкафа.       — Кот, ты дурак, вот какого хера ты туда полез? — он меня держит и льёт на порез шипящую жидкость. Я снова заорал, кровь начала останавливаться, он перевязал мне конечность и отнёс в свою спальню, запер. Вот так меня наказали во второй раз. Любимый развлекается чуть ли не на твоих глазах с другой, а виноват ты один. Да где справедливость?! Залез на кровать и лёг в ногах прямо на самом краешке на угол, я не могу больше на ней спать, на ней была она. И в этой комнате больше не могу спать, здесь она тоже была. Злоба, будто кислота, разъедает меня изнутри. Но я все-таки уснул.       — Друг, на тебя не похоже, обычно ты как развалишься на постели, места нет! — услышав любимый голос, уши сразу среагировали, и я поднял голову. Он тянул руку, чтобы погладить, ну нет, вскочив и громко фыркнув на него, я убежал, наконец-то, в открытую дверь в зал, на диван. Не подходи ко мне, не гладь меня. У тебя больше нет такого права. С тех пор я потерял счёт попыток Отабека примириться со мной, я не мог дать к себе прикоснуться и только недавно задумался о том, что он — взрослый мужчина, и, если в дом никого не приводил, ему ничего не мешало делать это где-нибудь ещё.       Два дня до новолуния, Отабек так же ходил на работу, оставлял мне еду, приходил, неоднократно пытался взять на руки, но я только убегал от него. Сделав вывод, что я обижаюсь, правильный вывод, оставил в покое. И это не то, что он должен был делать, он обязан был продолжать вилять передо мной хвостом, как верный, преданный пёс, пусть я и не люблю собак, но его-то люблю!       В день новолуния я надеялся, что всё будет спокойно, но Бек притащил своего друга. По количеству банок пива и чипсов, он надолго. Иностранец, красивый иностранец. План мести созрел моментально, я, кинув на питомца злобный взгляд, поднял хвост и пошёл к иностранцу. Я к нему сразу нырнул на коленочки, а что, у меня тоже ласковое голодание, и его нужно восполнить. Я глажусь об него, глажусь и так оботрусь и этак, и моськой в шею уткнусь, он пахнет не так, как Отабек, чем-то сладким и цветочным, не по мне это как-то. Глянул на Алтына и столкнулся с ледяными глазами. Смотри! Тебе приятно? На коленях разлёгся и слегка подёргивал лапой.       — Какой ты милашка, – улыбается этот… идиот, красивый идиот из Канады, зовут Джи-Джи. Тупой, и имя такое же, но в качестве расходного материала вполне подойдёт.       — Надо же! — от тона голоса Отабека у меня аж мурашки по спине пошли и в прямом смысле почувствовал, как воды северного моря с нерастаявшим льдом выливают на меня. — А мне даже гладить себя не даёт.       — А ты будь с ним поласковей. Или хочешь, я себе заберу? — я тебе заберу, а тебе потом та-а-а-к заберу, тупые эти канадцы, как пробки от шампанского, которое Бек терпеть не мог. Я зашипел.       — Уверен? — ухмыльнулся казах.       — Такую прелесть? — и продолжал меня наглаживать, а я в ответ откровенно рычал, ну и хватка у него, стальная!       — Не отдам, — я развернулся к нему, уж было подумал скажет «забирай». Может, я ошибался насчет него? С колен отпустили, и я как патрон СВД просвистел в спальню Отабека.       Из зала ещё долго слышался смех и громкий телевизор. Они смотрели фигурное катание, два взрослых мужика с чипсами и пивасом смотрели фигурное катание! Их гогот не замолкал, и позже я понял, что они оба когда-то занимались этим спортом и сейчас, в основном, вспоминали моменты из прошлых карьер. Отабек на коньках? Фантазия тут же нарисовала мне эту картину, и это было пиздец как сексуально, хоть подушку его трахай. А стрелки двигались к полуночи, и я начинал нервничать, они пили пиво, а санузел у нас смежный, кухней тоже пользуются, куда мне деться? Ведь они в любой момент могут собраться и свернуть их весёлую лавочку, а скоро полночь, и в его спальни я такой, красивый и невинный лежу на кровати, почти ко всему готовый, ага, да, конечно! А он всё никак не уходит? Отабек не должен меня увидеть! Я метался по кровати, взад и вперёд, да что делать-то? Может, Бек уснёт на диване? Да не, вряд ли. Уже полдвенадцатого, Джи-Джи что, домой не нужно? Чё-то ты засиделся. Вали давай! Я прилёг и не заметил, как вырубился.       (Немного от лица Отабека)       Мой иностранный коллега и друг в одном лице задержался у меня где-то до двух ночи. Потом всё же засобирался, и я вызвал ему такси. После убрал пустые банки и пачки из-под чипсов в мусорку, привёл зал в более- менее порядок, и сразу пошёл в ванну. В голове мелькали разные мысли, но в основном меня интересовало странное поведение моего кота. То он спит только рядом со мной или на мне, то даже коснуться себя не даёт, и это после того, как Мила приезжала, неужели и правда ревнует? Я читал, что кошки ревнивы к своим хозяевам, особенно породистые, а я никогда не интересовался, породистый Юра или нет? После душа я погасил везде свет и вошёл в спальню, но стоило только зайти, немного охренел. На моей кровати спало нечто маленькое, однозначно хрупкое и рода человеческого. Со светлыми длинными волосами, как у девушки, и это однозначно был парень, хотя, если взглянуть на его лицо… Я был на какое-то время заворожён красотой парня, но время логичных вопросов. Что? Как? Когда? И почему?       Что он тут делает?       Как он сюда попал?       Когда или как давно он тут?       И почему спит так спокойно, будто спал здесь всегда?       А, может, и спал? Кота нигде нет. Я тихо вышел и обшарил свою небольшую двушку в сорок два квадрата жилой площади, кота не было нигде. Может? Стоп, а это вообще возможно? Это законно вообще? Я вернулся в спальню, парень по-прежнему спал, а если он вор? Тогда резонный вопрос, почему он голый? Джи-Джи заказал мне экзотику, сам забыл про это, и экзотика уснула? Бред, да и парень едва похож на совершеннолетнего, а совращением малолетних я не занимаюсь. Его нужно разбудить и спросить, кто он и откуда, а не пялиться на него уже пять минут. Может, я гораздо пьянее, чем мне кажется, и это моя фантазия? Тогда у меня определённо есть вкус. Даже если эта моя самая больная фантазия, я тебя запомню. Юноша пошевелился и открыл глаза. Зелёные, отсвечивали, как у кота. В них плещется страх и шок…       (Конец повествования Отабека)       Это был мой второй грандиозный ужас и крах в жизни. Спалился, уснув. Да как так-то? Минуты считал до полуночи, и… вырубился. Он смотрит на меня, прямо мне в глаза, на лице удивление, а я не знаю куда себя деть.       — Рад наконец познакомиться, Юра, — я попал. Я смотрел в его глаза, где не видел страха или неприязни, потихоньку приходило осознание того, что происходит, я же голый! Резко подскочил и, схватив покрывало, закутался в него. Щеки жгло от смущения, он меня видел… голым меня видел! Да как ты посмел, смертный?!       — Ну и? Че застыл? Так и будешь пялиться? — на мои слова он только посмеялся, тихо и хрипло, я сглотнул. По телу прошёл ток, а параллельно меня накрыла безысходность, вот прямо сейчас я опять лишусь дома. Хоть в окно выходи. Я сжался, всем своим видом показывая, что боюсь любых его дальнейших действий.       — Я не пялюсь, я смотрю, — он подошёл ближе к кровати. — Иди сюда.       Он сделал жест кистью руки, и я потянулся к нему и повис на шее. Крепко обнимая и прощаясь с его теплом, взглядами и всем, что нас связывало. Ещё чуть-чуть, ещё минуту, я сам уйду. Я знаю, что теперь нежеланный гость в этом доме. Меня гладили по голове. Я знаю, что уже не будет как раньше, и ты больше не будешь меня любить, хотя бы как своего питомца. Хотя с этой кошачьей шкурой я совсем забыл, что всё же являюсь человеком, и, если начистоту, то он меня не любил никогда, а вот я его, кажется, с первого взгляда. Какой же ты козёл, Отабек. Ведь любовь зла, полюбишь и…       — Тихо, тихо. Всё нормально, слышишь? — слышу, что все не нормально. Почему я проебываю все хорошее в своей жизни?! Мари, теперь ты, за что мне это? Он крепко меня обнимал, прижимая и успокаивая, а я, оказывается, ревел тогда, захлебываясь слезами и душа его в объятиях. Надо же было так глубоко уйти в свои думы горькие.       — Не выгоняй… я… сам… уйду… — говорил я, пытаясь восстановить дыхание. Восстановить остатки гордости и придушить в душе всё к тебе, оно ведь орало «не отпускай!». Я трясся от того, что сейчас мне станет холодно, будто этих шести месяцев и не было вовсе. За эти двести лет, ты стал самым тёплым моим воспоминанием. А я таким… человечным…       — Никуда ты не пойдёшь в таком состоянии, — оторвав лицо от его плеча, посмотрел ему в глаза, они наполнены добротой и теплом, тем, чего не хватало мне так долго. Ты вполне мог стать моим миром, который я бы захотел захватить. — Тебе плохо жилось со мной?       — Х… хорошо… — я смотрю на него большими глазами, храбрится уже не могу, мне не устоять.       — Ну вот, и в чем тогда проблема? — радость подкатывает к горлу комом, я уже хотел улыбаться, но…       — Я… думал… т… ты…       — Ты не то думал, Юра, — он продолжал прижимать меня к себе и тяжело дышал.       — Неужели ты не удивлён?       — Нет. Я в ахуе, Юра. Мой кот — красавец, который очень ревнив.       Я только уткнулся носом в ямочку между его ключиц, как тогда на кухне, и выдохнул, он вздрогнул и поднял меня на руки, уложил на кровать и укрыл одеялом. Сам лёг рядом на одеяло, я смотрел на него с подозрением, мне было интересно, что он будет делать дальше?       — Ты расскажешь, как так получилось? — я мотнул головой. Я не могу. Хочу, но просто не могу. О чём он сейчас думает? У него ненормальная реакция, да и сам он ненормальный, и от этого я люблю его ещё больше.       Но как мы теперь будем жить? Быть или не быть? Однозначно быть, не будем лохами, как Шекспир.       — Чё ты пялишься на меня? — в его глазах промелькнула усмешка, насколько он пьян?       — Да я вот думаю, может, у меня глюки?       — Может, — а, серьёзно?! А, может, пить надо меньше? А, может, это реально прокатит?       — Тогда я же могу делать со своими глюками всё, что захочу, — что-о-о-о-о?! Стоп! А что конкретно ты хочешь со мной сделать? Огласите весь список, пожалуйста.       — Ага, счаз-з-з… — я опять сглотнул от его хриплого смеха, бля, Алтын я же не железный! Его лицо сразу стало серьёзным.       — Завтра спишь на диване, — что, блять? Ты… я так боялся показаться тебе и наконец, когда хватило смелости и распиздяйства, ты решил лишить меня места рядом с собой? Изверг…       — Нет.       — И документы тебе сделать.       — Нет. Уши и хвост, вот мои документы!       — И одежду тебе купить, что, тоже нет? — он ухмыльнулся. — Я, конечно, не против, ходи, как тебе нравится, но не при мне.       — А чё так? — та-а-а-а-а-к, а вот теперь мне становится интересно… Педик или гомик? А какая нахер разница, я влюблю тебя в себя, козлина казахская! Я довольный, ухмыляюсь и вижу, что буквально выбиваю из него остатки самообладания.       — Всё, спи. Я пьян и в ахуе, ты не пьян и тоже в ахуе, сон очень нужен, — он встал с кровати и направился к двери.       — Ты куда?       — На диван, — сука!       — А со мной не спится?       — Не самая здравая мысль, — ура-а-а-а!!! Надежда есть, а даже если нет, перевоспитаем, сломаем психику, ориентацию, всё, блять, золотце моё, тебе кранты!       — Ну, шуруй… — какой всё же продуктивный разговор у нас вышел, теперь всю ночь буду строить планы, как пленить это солнышко, чтобы оно грело меня не только своими лучами, но и жаркими объятиями до конца своей жизни, это, кстати, тоже вопрос, который нужно решить.       Утро выдалось напряжённым, я проснулся ещё в семь, с ужасом обнаружив, что я ещё человек. Таак, блять, что это значит? Были ли вообще условия моего наказания? Мне о них никто не говорил. И чего теперь ждать? Я переворачивался с боку на бок и всё же решился встать. Накинул на себя покрывало и в образе греческой богини вышел в зал, Отабек тоже не спал и, повернув на меня голову, тут же прошёлся по мне взглядом. Со мной что-то не так? Я бы мог послать ему мысленный вопрос, будь у меня мои силы, но увы и ах. Я прошёл мимо него в ванну, умылся холодной водой и принялся соображать, обычно, в заклинании есть ответы на все вопросы, их просто нужно уметь понимать. Это как законы в России, вроде всё понятно, и в тоже время поди разбери… Ещё догоняло и то, как Алтын теперь будет ко мне относится? Я сел прямо на коврик и облокотился спиной о ванну, страх… Я как никто знаю, что это за чувство, если я крутой маг и друг князя тьмы, это не значит, что я всесилен и на крупную шишку всегда найдётся тот, кто будет сильнее. Недооценивать своего соперника — самая большая ошибка, которую я совершил всего один раз и вот почти двести лет расплачиваюсь. Как бы не бы ты силён, не забывай эту простую истину. В ванну постучались, почти неслышно…       — Юра, ты там как?       — Нормально, чё хочешь?       — Открой, принёс тебе вещи на первое время, — заботится… Улыбка растянулась на лице, я почти почувствовал, как поплыл… Так, возьми себя в руки.       Встал, приоткрыл дверь, Бек протягивал мне футболку и спортивные штаны, взяв их и закрылся снова. Что-то не так. Уже день, а всё ещё в своём теле, я что-то упустил… Но что? Я помню, как мантру, то заклинание, каждую запятую и каждое слово, там не говорится о каких-либо последствиях, если меня кто-то спалит в теле человека. Но я не верю в совпадения… Может, стоит попробовать?       — Venire ad me, custos sigillis, — вытянул руку, на ней тут же вспыхнул сгусток чистой энергии и приобрёл форму чёрного кота с толстым хвостом и золотой серьгой в ухе. — Давно не виделись, Тень.       — Юрка! Э-э-э… Хозяин, а ты чего? Ты же ещё наказан?       — Вот и я о том же. Пока иди, как понадобишься, позову, — фамильяр исчез, а я уже вышел из ванны и пошёл на кухню, где Бек корпел над плитой. — Доброе утро.       — Доброе, Юра. Что будешь, кофе, чай, молоко?       — Подъеб засчитан, — он улыбнулся и отвернулся обратно к скворчащей сковороде.       — Ты какой-то хмурый.       — Есть над чем пораскинуть мозгами.       — Например?       — Почему я ещё человек.       — А не должен быть? А вообще, ты с рождения кот или человек?       — Человек, и родился я очень давно, в отличии от тебя, — он развернулся вполоборота и окинул меня взглядом.       — Не буду отрицать, что такое может быть. И сколько нам лет?       — Просто много тебя не устроит?       — Не хочешь ставить временные рамки, окей. Ну, обо мне ты знаешь почти всё, а вот я о тебе, по факту ничего. Несправедливо.       — Не сейчас, — я серьёзно посмотрел на него, и он тут же кивнул. — Как пораскину мозгами и к чему-нибудь приду, поделюсь с тобой думами своими тяжёлыми. Блять, так уже не говорят.       — Зато матом ты шпаришь, как заправский стрелок, вот что, я не люблю мат, не ругайся при мне, — я ухмыльнулся.        — Ла-а-а-адно. Перейдём к насущному, раз я тут, и ты тут, и жить теперь нам вместе, деля сорок два квадратных метра, то мне нужен свой угол, — его брови взлетели вверх, он улыбнулся уголками губ.       — Это не моя квартира, я живу здесь временно.       — Чего?! — опачки, он что, бездомный? — Это чё типа съем?       — Нет, это корпоративная квартира, в моей сейчас ремонт, — я облегчённо вздохнул. — Думаю можно внести коррективы в планировку, и из комнаты для гостей сделать тебе кабинет.       — Кабинет? А спальня?       — Юра, в квартире пять комнат, думаю, и на спальню тебе место найдём, — это он щас понтуется?       — ЧМО.       — Что, прости? — он подавился кофе.       — Человек Материально Обеспеченный, говорю.       — 1:1, — я посмеялся и принялся за омлет, казах наблюдал за моими движениями.       — Говори уже?       — Да как-то в голове не вяжется, грубиян, а выправка аристократа, косишь под дурачка, иногда просвечивает.       — Учту, — покончив с завтраком, ну как, с завтраком, из-за стресса у него наверное кусок в горло не лезет, ушёл к себе в спальню за письменный стол, я остался на кухне. — Тень!       — И снова здравствуйте, хозяин!       — Вещай. Что я пропустил?       — Ничего важного, Князь Люцифер все еще отпуске. Внизу пока тихо, ваши вещи под замком, и я могу перенести их вам в любую минуту.       — С этим погоди, мне нужна моя поваренная книга, знаешь, где она? — кот опустил уши и покачал головой, вот как, избавились от нее, значит. — Ты знаешь, что нужно делать.       — Придётся подождать, Юр, твои силы под печатями двенадцати богов, соответственно, и мои силы тоже ограничены.       — Постарайся побыстрее, хер знает, когда вернусь в пушистую шкуру.       — Понял-принял, — Тень исчез. Я провёл пальцем по ободку кружки, что-то тут не так. Моя книга помогла бы мне разобраться, на её восстановление уйдёт много времени. Да и моё состояние отражается на фамильяре, он и раньше был котом, только у этого кота были рога, семь хвостов и размером в два раза больше амурского тигра. Если это сказалось на внешнем виде, представляю, какой у него теперь резерв, смех, да и только, не говоря уже обо мне.       Я тихо вошёл к Отабеку, тот сидел в наушниках и разбирал бумаги, что у тебя за работа, раз можешь позволить себе работать дома, иметь пятикомнатную квартиру и работать минимальное количество часов? Встав сбоку, я покосился на него, он поднял глаза и спустил наушники.       — Тебе что-то нужно? -нужно, ты… желательно, без одежды.       — Ты говорил про одежду, предлагаю доставку, мне не стоит пока выходить, хз, когда снова отрастут уши и хвост.       — Разумно, займусь этим чуть позже, ты не против? — я покачал головой, смотря на расчёты в черновике…       — Ошибка, — я ткнул пальцем в число. — Поэтому и не сходится. В договоре ответ ты не найдёшь.       — Что? — он взял черновик с расчётами… Нахмурился и покосился на меня. — Правда, ошибка. У тебя есть образование?       — Ага, я специалист.       — В какой сфере? — и правда, в какой? Если переводить на людские профессии, специалист в области алхимии? Хех… он меня явно не поймёт.       — Физ… мат, — не скажешь же ему, что я специалист в тёмной магии, имеющий семь печатей, чтобы от собственной силы не разорвало на кусочки?       — Пиз… дишь, — в тему мне сказал казах, не любит он мат, понимаешь ли?!       — А хули ты ругаешься? Я ещё выёбывался, мат он не любит.       — Не люблю и стараюсь не ругаться, но ты слишком очевидно врёшь. Другого слова просто не нашёл.       — Не ставь условия если сам их не соблюдаешь.       — А вот это хорошее замечание, — он улыбнулся, а у меня сейчас такое чувство, будто в голове зелёная лампочка загорелась и надпись: «Поздравляем, вы прошли проверку».       — Что ты сейчас делаешь?       — А что видишь? — и снова шестое чувство: «Опасность». Я подошёл ближе и приподнял его лицо, приблизился, смотря в глаза, может, смогу как раньше. Но я не увидел ничего, никаких мыслей, воспоминаний, чувств… у людей так не бывает.       — Кто ты такой?       — У меня к тебе тот же вопрос.       — Разношёрстный у нас дуэт получается, — он ухмыльнулся, продолжая смотреть в мои глаза, через мой блок ещё никто не пробивался, а уж обычному человеку это не светит.       — И не говори, — он поднял с кресла и резко стал на голову меня выше, я не в том положении, чтобы бузить. — Ты хороший стратег, но всё же здесь ты слегка ошибся в расчётах.       — Значит, проверка… и как давно? — он подошёл в плотную, я могу вызвать фамильяра, значит, на одно простенькое не боевое заклятие силы есть, этого хватит, чтобы успеть убежать.       — Только сейчас, — он коснулся моей щеки, и я уже был готов выплюнуть латынь…       — lux stel… — он заткнул мне рот поцелуем. Ничего не произошло, заклятие не сработает, если не произнести его полностью. Он не пытается что-то сделать, просто целует меня, нежно, мягко и тепло. Мои руки у него на шее, пальцы давно творят гнездо из волос. Кто же ты, блять?! Почему меня не тянет на нормальных?       — Ставлю условие, которое смогу выполнять, никакой магии в квартире, — он оторвался всего на минуту, сказав это, и, приподняв меня за бёдра, посадил на стол, снова прижался губами.       — Магия бывает разной, — он смотрел на меня, в его глазах плясали бесята, очень знакомые бесята.       — Не в этой квартире, — он спустил меня на пол. — Работать мешаешь, иди.       — Ахуеть, — и я вышел? Это что сейчас было, как будто я сам к нему на шею повесился, на стол сам себя посадил, да что, блять, творится-то?       Но Отабек не гомофоб, а очень даже наоборот, и это очень хорошо. Думаю, с разговорами по душам тянуть не стоит. Тогда всё встанет на место, откуда он знает про магию, почему не удивился, увидев меня в теле человека, почему я не могу проникнуть к нему в голову? Эти вопросы будут очень сильно мучить меня ближайшее время, пока Тень восстанавливает мою книгу, чтобы понять текст заклинания и понять, как его снять.       Раздался звонок в дверь, ровно за пять минут как от этой квартиры остались лишь обугленные стены.       Я застыл в двух метрах от двери, ощущая по ту сторону гигантский источник энергии, но мысль свою закончить не успел, дверь вылетела, а я отпрыгнул назад, на грохот в зал выбежал Бек, а я в ужасе смотрел на того, кто к нам пожаловал.       — Привет, любимый! В облике кота ты мне нравился больше, — три магических круга ареалом выстроились прямо перед ней и ударили туда, где я стоял. Еле успел отпрыгнуть и повалить Алтына, чтобы в него тоже не попало. Поверить не могу! — А ты не изменился. Жаль, конечно.       — In genua, — её тут же пригвоздило к полу. Она засмеялась, но пошевелиться не могла. Попыталась встать и тут же была сброшена обратно на колени. Я был очень зол, почему так, откуда ты здесь?       — Юрий, — пропела она моё имя. — Думаешь, я пришла бы, ведясь на эти фокусы?       Мой контроль рассыпался на множество осколков. Насколько она сильна?       — И чем обязан такой встречи, Мари? — Отабек поднялся следом за мной и стоял за правым плечом.       — Вообще я не к тебе, но рада убить двух зайцев сразу! — она снова атаковала, в бетонной коробке на двадцать квадратов трудно развернуться как следует и указать ей её место. Придётся импровизировать. Я поставил экран на спальню, успев утащить с собой казаха.       — План такой, долго её сдерживать ты не сможешь, тебе нужно будет ударить один раз в слабое место. Противник тебе знаком? — гляньте-ка, не растерялся мой любимый козачёнок.       — Такой её вижу впервые, — на мои слова он нахмурился.       — Добить сможешь? — я кивнул, он вынул из шкафа два длинноствольных пистолета с ахуеть каким калибром, и как он их вообще ворочает? — Ну что? Снимай!       Его лицо украсила ухмылка, смотря на ведьму, долбившуюся в экран. Я снял защиту.       — Потанцуем? — и тут я ахуел, он двигался нереально быстро, точно, гильзы летели, будто фейерверк, обойма сменялась на другую за считанные секунды. Стены к соседним квартирам давно перестали существовать, ещё чуть-чуть — и этаж в этой части дома провалится, я смотрел на её движения и формулы, что она использует, есть!       — Есть контакт! — Бек меня услышал и скрылся за сваей в тот момент, когда за спиной Мари я связал сеть заклинания, влетела в неё, как миленькая, лишилась чувств. Я упал на колени, закашлялся, не успел стать обратно человеком, как тут такие нагрузки, и мир померк следом за той, которую когда-то считал любовью и другом.       Сознание приходить не хотело, да и сам особо к этому не рвался. Мари, твою мать, какого лешего она здесь? Как она вообще стала ведьмой? Почему ни на минуту не изменилась? Даже если человек и становится руками магии в этом мире, она остается смертным. Я не из этого мира, и поэтому меня это правило не касается, почему? И ещё кое-что… моя магия резонирует с его, хотя вряд ли Отабек использует магию, но из-за него я выдержал больше трёх заклинаний, резонируем… слишком очевидно, чтобы не заметить. Глаза все же открыл… решётка… клетка маленькая и сделана из пластика… Чего?! Э-это переноска, что ли? Блять! Блять! Блять! Я снова кот! И как кота меня куда-то несли… Страшно. Бек знает, кто я, и он сам не обычный представитель жителя этого мира, что же теперь со мной будет? Опыты? Жуть… Меня поставили на стол, и с той стороны, с которой мне ничего не было видно, раздались голоса.       — Привет, — запахло сигаретами. — Лихо ты разгулялся на квартире.       — Так сложились обстоятельства.       — Хорошо ты её потрепал. Не верю, что справился один!       — Адреналин, наверное, плохо помню, что вообще творил. Помню, когда она дверь выломала, и следом только то, как набираю номер шефа. Мне кота своего жалко, он, наверное, бедный, испугался. Отчёт напишу, потащу его в ветеринарку.       — Он у тебя счастливчик, выжил среди такого побоища, — через железные прутья на меня посмотрела страшная морда, я прикинулся спящим. От него сильно пахло сигаретами, я чихнул. — Какой красавчик. Купил?       — Не, на улице нашёл. Около мусорки умирал, бедолага. Жалко стало.       — Жалость не по нашей части, Бек. Тебе ли не знать?       — А котика за что? — они посмеялись и стало тихо, хлопнула дверь. Я услышал, как Бек тяжело вздохнул. Дверь снова заскрипела.       — Алтын, рад что ты цел. Только узнал о том, что на тебя напали. Сейчас с ней будут беседовать наши люди, сам не ранен?       — Нет, шеф, всё нормально.       — Покажи… — не понял?       — Он ещё пока спит.       — Похуй. Покажи котика… — мне голос этот не нравится… совсем… я открыл глаза, а по ту сторону решётки на меня смотрит мужик с голубыми глазами и пепельными волосами, со звёздочками в глазах, мрак… — Тююю!!! Какой лапочка!       От ультразвука у меня заложило уши, щас опять вырубит, он меня добить пришёл? Блондин исчез из поля зрения.       — Я думаю, отчёт напишешь из дома, в твоей квартире закончен ремонт?       — Нет ещё.       — Лови! — что-то прозвенело, и меня вновь куда-то понесли. Через пару минут я понял, что понесли меня на улицу, а ещё спустя пару минут мы сели в машину.       — Пс! — Бек вёл машину и одной рукой открыл переноску. Я вылез, мы остановились на светофоре и переноска была отправлена на заднее сидение. В машине больше никого не было.       — Ну как ты? — я выразительно на него посмотрел. Морально я, конечно, потрёпан, вид, надеюсь, лучше.       — Сойдёт.       — По тебе не скажешь. Ты её знал?       — Да, — я посмотрел на него. Немного пораскинув мозгами о моих к нему чувствах, задав вопрос: «А нахуя был тот поцелуй?», — всё же продолжил. — Первая любовь, возможно.       — Которая пришла за мной, но была не против ёбнуть и тебя? — он хмыкнул, хотя недовольство в голосе проскользнуло.       — Ревнуешь?       — Просто это, наверное, неприятно, когда человек, который был тебе дорог, пусть вы уже не вместе, предаёт или винит во всём тебя.       — Ебать, психолог! Может, ещё разложишь по полочкам, а то я тупой совсем?!       — Не ершись, — не ревнует..... Хуёво, чё сказать.       — Это было давно. Тебя ещё в проекте не было, хотя я бы его одобрил, она была смертной, обычным человеком. Как она стала настолько опасной ведьмой, не знаю.       — Я знаю. Собственно, в этой сфере и работаю. Я работаю в организации, которая разыскивает и истребляет всех сверхъестественных существ, созданных селекционно. Не матушкой природой если быть точнее.       — И как же вы это понимаете?       — Испытуемые образцы помечались штрих кодами, вытатуировались на теле. Только одна компания во всём мире этим занималась, она начала своё существование ещё в конце девятнадцатого века, после того, как образцы сбежали из лаборатории, убив весь персонал, их разбросало по миру. Над их телами проводились опыты по вживлению сверхспособностей в организм обычных людей и наблюдению, как эти способности будут приживаться. Все успешные экземпляры пичкали всем, чем только можно создавая универсальное сверхъестественное существо, не просто гибрид вампира и оборотня, туда же шли способности к магии, некромантии, гены перевёртыша, убойная смесь. Со временем все образцы так или иначе сходили с ума и начинали просто убивать всё, что двигалось и дышало, так появилась наша организация, и теперь их остались единицы. Но твоя бывшая в своём уме и здравой памяти, раз помнит тебя. Умеет использовать магию и вообще.       — Вы убиваете всех, кто сошёл с ума, или всех с клеймом без разбора? — Бек покосился на меня, значит, всех. — Похуй, мне её совсем не жаль. Я спас её от мужа-уёбка, а она меня вышвырнула на улицу где-то в Сибири, в лесу!       — Ты понимаешь, что её не убьют? С ней проведут допрос и выявят количество генов, которые в неё имплантированы.       — Стоп, значит, в вашей организации работают только сверхъестественные существа?       — Верно.       — Ты — Халк? — вспоминая его оружие, к слову, каждый пистолетик весит кило по двадцать пять, что-то более логичное не пришло в голову. Он посмеялся, а у меня мурашки по всему телу, в сердце разлилось тепло.       — Нет. А ты — маг?       — Ну-у-у-у-у… Хвастаться не буду… Да особо и нечем, теперь-то уж точно. Облажался я тогда, а вот ты класс показал.       — Она пришла за мной, значит, у неё была наводка и данные, где я живу, у нас был эффект неожиданности. Она не ожидала встретить там тебя, честно признаюсь, один бы я с ней не справился или сам оказался бы в реанимации, — он посмотрел на меня и улыбнулся. Знай мою важность в твоей жизни, человек! — Но она тебя побаивалась, резко меняла стили атак и плетение заклинаний, но так же я почуял её ненависть к тебе. Такое поведения явно не от остывших чувств, объяснишь?       — В своё время был крут, теперь не очень, как видишь.       — Как кот ты очень крут.       — Я тебя сейчас ударю! — он откровенно заржал. — Давай так, в вопросе о сущности сначала ты, потом я. Просто хочу посмотреть, как утебя ебало вытягивается.       — Давай, — через смех он мне ответил, и мы снова встали на светофоре. — Полукровка, смесь человека и вампира.       — Ачешуеть… — и чем я кого сейчас пытаюсь удивить? Он почти самое слабое из всех сверхъестественных, но он такой классный. — Я так понял, маман человек?       — Вампир.       — Не понял? — тогда это невозможно… — А как тогда…       — Моя мать была человеком, какой-то придурок обратил её на последнем месяце беременности, токсин попал в кровь, короче, хер знает, как маман затесалась в тех кругах. Но я узнавал, и проституткой она не была, вот так.       — Если бы я знал, о какой женщине мы говорим, я бы её расцеловал.       — Чё? — он приподнял одну бровь.       — То есть, твоя мать жива?       — Как вампир, да, вполне.       — Я не чувствую напряжения, разве разговоры о печальной судьбе матери не должны вводить тебя в депрессию?       — Нет. Мы в хороших отношениях, она рада, что я в ладах с обоими своими сущностями, потому что чисто в природе этим двум видам тяжело ужиться без желания одного поглотить другого, и раньше мне подобные просто умирали, не доживая до года.       — А ты ценный экземпляр, я смотрю, да? — на мой хитрый взгляд он тепло улыбнулся. И нехера я не круче тебя! Жаль.       — Теперь твоя очередь, котёнок, — ар-р-р… я, вообще-то, должен щас обидеться и уйти с помощью этого от ответа, но мне слишком хорошо. Может, соврать? -Я почую ложь, Юр.       Он что, мысли читает?       — Высший маг тёмного искусства девятого круга ада. Когда-то был, по крайней мере, — машина резко встала, я чуть не улетел в лобовое стекло, просто ссыпался на половичок.       — Цепной бес?! — опа… Интересненько…       — Ты ахуел? — он смотрел на меня странно, будто не верит. — Слышал про меня?       — Ну… в общем-то да, много чего, — от него несло ни то страхом, ни то шоком, недоверием и предчувствием скорейшего нокаута. — Ты был цепным псом Люцифера, если не ошибаюсь.       — Ключевое слово «был». Он в отпуске, я, как видишь, тоже.       — В организации про тебя лучше никому не знать.       — Я не представляю угрозы, теперь.       — Пока ты в шкуре кота, магией пользоваться не можешь? — я кивнул.       — А когда в теле человека, магией тяжело пользоваться, под двенадцатью печатями попробуй поколдуй, ага!       — И всё же ты смог сплести сеть заклинания. Достаточно сильного, чтобы нокаутировать ту ведьму.       — Я это в детском саду проходил! Сильное заклинание, понимаете ли. Смех, да и только! Но только вот сейчас это максимум, на который я способен, печать двенадцати - это не брелок на ключах, ни снять, ни выкинуть.       — И как же ты смог получить этот брелок?       — Эм… — и вот как ему сказать? — Неудачная попытка по захвату мира, ну знаешь, боги не очень-то любят делится площадками для игр.       — Напомни в следующий раз не идти на поводу у жалости и не подбирать бродячих котов.       — Эй, сука, ты ахуел?! Я вообще-то не какой-то там бродячий кот! Ну, бля, погоди у меня, дома поговорим! — ну пизда Ивановна тебе, Отабек Алтын, не Мари — я тебя лично в коробку два на восемьдесят положу!       — Согласен, дома лучше, — аррр… И че ему весело-то? Я один тут как баба при месячных бешусь?       Время пораскинуть мозгами, Юрий. Мари — одна из подопытных компании по производству искусственных сверхъестественных существ. Она не лишилась разума, значит, в её теле всего один модифицированный геном. Будь их больше, я бы почувствовал, кстати, об этом, мне кажется, Бек мне врёт, и нихера он не просто вампир, там что-то ещё, у него слишком яркая и мощная аура. Стоп, могу видеть ауры, будучи котом? Да что вообще со мной происходит?! Но я прав, он мне пиздит, по-крупному. Не может от полукровки быть такое сияние. Вернёмся к моей бывшей, тут все сложно, скорее всего, наводку ей дал тот, кто знаком с Беком, или они работают в одной организации. Если только не удалённая слежка, но крота пустить гораздо выгоднее.       Мы вошли в квартиру, однокомнатная, в серо зелёных тонах, добро пожаловать в Слизерин, мать вашу!       — Перекантоваться пару недель, сойдёт, — ответив на мой взгляд, сказал Алтын. Положил сумку на кровать, и от веса она просела. Значит, оружие всегда носит с собой.       — Пару недель? — я запрыгнул на кровать и начал теребить лапами молнию его сумки, он приподнял бровь, смотря на меня. — А ты не боишься, что она может сбежать от твоих и снова напасть? Если, конечно, ей не скажут сидеть смирно.       — Вот именно. Пока что она будет сидеть смирно, главному кукловоду нужно время, чтобы решить, как уничтожить меня и тебя, одновременно или по одному, что логичнее.       — Не-а, не логично. Если они в курсе моей ситуации и твоего положения, то одной Мари вполне достаточно, чтобы размазать нас по стенке. Давай не выёбываться и признаем, что сейчас мы ей по силе очень и очень уступаем, и это меня бесит.       — Ты забыл, их первоначальной целью был только я, ты случайно в это влип, и я виноват перед тобой за то, что втянул тебя.       — Ну конечно, а ещё ебать какое совпадение, что она моя бывшая.       — Не понимаю, я пытаюсь вспомнить, кому перешёл дорогу.       — Правильно думаешь, но только в этот список впиши ещё и тех, с кем работаешь.       — В нашей организации нет предателей. Виктор такого не потерпит.       — Это твой шеф, тот, что пищал на уровне ультразвука? — Бек посмеялся и почесал меня за ушком.       — Да, это Виктор, он серьёзный вампир, специализируется в основном на допросах, любит копаться в чужих мозгах.       — Как мило, — я лёг рядом с сумкой, свернувшись клубочком.       — Ладно, спи, — он чмокнул меня между ушей и пошёл в ванну. Как ты ко мне относишься? Вроде думал, обычный человек, и ошибся. Думал, что он — линейный сотрудник в юрконторе, а он — охотник за модифицированными людьми. Он меня любит как кота, может, и в этом я тоже ошибаюсь, эх… хотелось бы. Нужно восстановить силы.       Мне снились не самые приятные воспоминания о том, как мы с Мари, когда-то той, что искренне меня любила, бежали к пруду. Она знала, кто я, знала, что я не просто кот, и говорила, что любит. А я верил. Это было наше первое свидание, на берегу небольшого озера, ей шестнадцать, через пару лет она выйдет замуж за мудака. А через год скажет, что мы все же больше друзья, чем что-то большее. Больно, но тогда, под светом луны и от тепла её улыбки, я чувствовал себя счастливым, впервые заметив, что люди не слабые. Они сильные и живут несмотря на всё дерьмо, что мы, высшие существа, на них сбрасываем. Я скучаю по тебе, солнышко моё. Я прижимался к этому свету, и он почти обжигал кожу, но я все равно тянулся к нему.       Проснулся, открыл глаза. Нос Отабека был зарыт где-то в районе моей груди в складках футболки, он крепко прижимал меня к себе, сминая несчастную футболку в кулаках до треска ткани, а своими руками я обнимал его за шею, наверное, это и сдерживало казаха от освобождения меня от бремени носить его вещи. Так вот какое солнышко меня грело?       — Какой же ты обманщик… — шепчу ему в макушку, а он начал шевелить головой и мне стало щекотно. Какая милая картина, такое лицо у него впервые.       — Я тебе не лгал. Если я чего-то не сказал, не значит, что это враньё.       — Смотря насколько информация важна, — я чмокнул его в макушку, как он меня перед сном. — Ты ведь не просто так не хочешь оповещать свою организацию, я прав? Они, скорее всего, захотят меня убить, видя во мне угрозу, я прав?       — Прав, — он тяжело вздохнул и прижал меня ещё крепче.       — Я думаю, что тот, кто послал Мари и дал наводку на тебя — один и тот же человек, и он занимает особое положение в вашей организации, такое, что на него никто не подумает. А все из-за меня. Тебя хотят убрать просто как свидетеля, а их целью с самого начала являюсь я.       — Ты ведёшь к тому, что они уже в курсе, кто ты и что живёшь со мной.       — Назови мне причины, по которым сотрудников отчисляют из штата?       — Предательство организации, воровство, скрытие сущности, убийство сотрудника и укрытие селективных объектов, — он говорил будто не со мной, а с моим животом, выдавая слова с жарким дыханием, и у меня еле получалось разобрать, что он говорил. И почему я сейчас думаю о его горячем дыхании, а не о том, кто же мог его заказать и меня заодно? Кстати, я снова человек. Херь какая-то! Воздух вокруг будто разрядился на мгновение, и холодно стало всего на мгновение, а потом все встало на свои места. Ачешуеть, выброс энергии, это же как точкой на карте указать, где мы.       — Бек, нужно валить. Я не специально.       — Юра, спи, пожалуйста, квартира шефа, у него эти выбросы по нескольку раз в день, квартира с противомагическим барьером. Расслабься котик.       — А это все равно, что бегать с мишенью на спине.       — Я думаю над твоими словами, подожди, — он гладит меня по спине, посылая огромное количество мурашек и волны удовольствия во все края моего тела. Да блять, дай мне сосредоточиться. Алтын…       — Ты мешаешь мне сосредоточиться… — почти молящим голосом произношу я.       — Твой мозг сейчас не способен к работе, — он был готов вжать меня в себя, мне и так не хватало дыхания. — Спи.       — Дышать нечем, — он ослабил хватку и поднял на меня глаза.       — Извини, — я перехватил его подбородок и приблизился, смотря ему в глаза.       — Кто ты такой? Ты если не соврал, то недоговорил, кто ты.       — Юр… не провоцируй… не важно, — Бек прижался к моим губам и вдавил меня в подушку, нависая сверху. Я отвечал на ласку, а ему казалось мало, его язык проник в мой рот и исследовал каждый его изгиб, каждое движение моего языка. Стало жарко, он одной рукой прижал меня к себе за талию, второй рукой поддерживал голову, не давая мне и шанса разорвать поцелуй.       — Что… ты творишь? — он ещё раз чмокнул меня в губы и вернулся в тоже положение.       — Извини, — он даже хотел отлепиться от меня, но я обвил его шею руками и прижал к себе       — Всё норм. Мне понравилось, — говорить так спокойно, когда орать хочется от радости, тяжело. Он облегчённо вздохнул и обнял в ответ.       — Теперь я спать не хочу, — я тихо хохотнул, но лежал смирно, не хочу его спугнуть.       — Я и не хотел.       — А кто дрых, как кот?       — Почему как? — он опять поднял на меня глаза.       — Юра, ты совсем не такой, каким тебя описывали.       — Ну, я злой, вселяющий страх и ужас, этот…блин… — я пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить слово.       — Юр, я не знаю, что ты там кому вселял раньше. Мне ты вселяешь совсем другие чувства, — он уткнулся носом мне в шею, я часто задышал, вампиры вообще бывают такой температуры? Поджариться можно.       — Бек, — я втянул его запах. Запах вечнозелёных заполнил все лёгкие. — Ты лесом пахнешь.       — А ты сексом, — немного похихикав, он все же смог угомонить свои гормоны, ведь они нам были сейчас ни к чему. Кто, блять, это придумал?! После битвы положен хороший секс, я вообще тяну на положительного персонажа, который ни капли в рот, ни сантиметра в жопу?! Преодолев вселенское разочарование, я погрузился в сон, не менее увлекательный, чем первый. Ведь там был Бек, а ещё выбор и смерть. Смерть как реальное лицо, мы с ней часто играли в кости в старые времена, помню, задолжал ей сорок семь душ одной национальности. Легенду про ронинов помните? Ну так вот, долг уплачен и все счастливы. Она не является во снах просто так.       — Ты знаешь, зачем я здесь, — и говорит всегда как оракул, всё знаю, всё вижу, на интонации не отвлекаюсь. Сам гадай: вопрос, ответ или утверждение? Вот такая вот смерть, а вообще классная тётка, любит говорить о жизни.       — Не-а.       — Твоя сила растёт, печати её скоро не будут сдерживать, — на вид молодая женщина, а голос старухи, жуть, мрак…       — Это плохо?       — Чего ты хочешь и то, что должен, разнится между собой, — образ смерти начал таять в тишине. — Тебе решать.       Я подскочил на постели, и ровно в этот момент рука Отабека была перекинуть мне через живот и готова в любой момент снова повалить меня на кровать. Также в эту минуту передо мной явился Тень.       — Хозяин. Готово, — на кровать аккуратно был положен свёрток ткани. Через три измерения тащить, да, Тень могёт.       — Спасибо, пока можешь идти, я позову, если что, — фамильяр растворился, как совсем недавно во сне Смерть. Мне решать? То, чего хочу, и что должен, разнится, значит, или одно, или другое. Я повернулся на Алтына, который лежал и опирался на один локоть.       — Доброе утро, — я чуть ли не промурлыкал и почувствовал, как меня придвигают ближе и щеки касаются губы, любимые губы. Бля-я-я-ять. — Как же хорошо.       — Доброе утро, я в душ. Сделаешь кофе?       — Не-а, не умею я его варить, а вот чай сделаю.       — Делай чай, — он встал и вышел из комнаты, а я откинулся на кровати в позе звезды, и вроде между нами ничего такого не было, а мне, блять, жопу рвёт от счастья. Да я так доволен жизнью был в последний раз, когда одним заклинанием полконтинента снёс. — Юр?       — Че? — я поднялся с кровати и пошлепал голыми ногами на голос. — Оу…       — Это что, блять, такое?       — Бек, моя очередь, не ругайся. Не поможет, — мы в два ебала стояли в ванной шефа Алтына и смотрели на спящего в ванной угольного дракона. Да ещё он посвистывал и похрюкивал во сне, поросенок. — Они очень стеснительны перед красивыми людьми, так что, Бек, надеюсь у тебя все получится.       — Куда? Я один не справлюсь.       — Ты не слабак, я сам видел, — меня пытались оторвать от ручки двери, мешая моей попытке свинтить, пока дракон ещё спал.       — Юр, все-таки без тебя, я как без рук.       — Не бзди, — дело, собственно, вот в чем: драконы эти и правда очень застенчивы и легко поддаются дрессировке. Только проблема в том, что если шеф Отабека является хозяином, а дракон фамильяром, то нам его не успокоить, и, скорее всего, он спалит квартиру, хотя похуй как-то, ни я, ни Отабек, ни моя бывшая, а дракон, так? Так! Дракон совсем мал, может, детёныш? Мы с Беком переглянулись, улыбнулись и вместе удалились из ванны тихо закрыв за собой дверь.       — Никифоров, еби его конём. Ему явно нужна была нянька.       — Удобный способ кого-то задержать. Если необходимо. Подождём, или все-таки поверишь мне? — он нахмурился.       — Я тебе верю и подожду. Тот выброс, что у тебя случился, явно не просто так. Что здесь такое стоит, что эти выбросы заставляет прорываться сквозь ауру мага?       — Ну наконец-то! Начал шевелить моз… — он прижал меня к стене коридора рядом с дверью в ванную. И прижался губами к моим. — Мне однозначно нравится, когда ты меня так затыкаешь.       — А мне просто нравится заставлять тебя молчать, — он провел языком по нижней губе, дыхание сбилось, его руки шарили по моей спине трогая каждый изгиб. Я выгнулся и в этот самый момент, когда его губы касались шеи прокладывая влажную дорожку, в двери повернулся ключ. Реакция была молниеносной, я скрылся в ванной, Бек пошёл открывать ключами, по двадцать пять кило каждый. Я был на подхвате, про сигнал мы тоже уже договорились, но я был зол, что нас вот так прервали. И был готов порвать их к чёртовой бабушке. И все же, кто пришёл?       Открыть Алтын не успел, его почти сразу припечатало к стене. Я почти почувствовал, как ему больно. Ладно. Жду сигнала, жду… Раздался грохот. Прозвучал свист специальной пули. Сигнал! Я вышел из укрытия, это была снова Мари, интере-е-е-е-есно, кто же её выпустил? Не понимаю, КАК такое могло произойти? Кто же виноват? Ммм… Сложная загадка.       Ледяное копье подойдёт, не сложно и вполне себе смертельно. Сеть почти создал, но сзади был тупой удар. Мир померк на пару мгновений. Отабек, Бек…       Твою мать! Да когда я успел настолько стать тряпкой? В голове чётко установилась ясность, а воздух вокруг пропустил рябь и задрожал, а силушка-то и правда возвращается по крупицам, взмахом кисти я впечатал блондина, который хотел меня вырубить, в стену. Ну всё любовь моя, прощ…       Она опустила руки и повернулась, и я застыл… Что? Какого хера тело не двигается, это не заклинание… я… не уверен? Почему?! Я уже всё решил! Я же сделал выбор! Какого хера?!       Заклинание в руке рассыпалось, воздух перестал вибрировать, и аура тьмы растворилась, я опустил голову и закусил губу.       — Уходи. Пока я не передумал, — почему я не смог убить её? Она же источник всех моих проблем… наших проблем! Бек уже наставил на неё оружие. — Не смей!       Он упал на колени под давлением заклятия, как тогда я проделал и с Мари. Я глянул на неё, она смотрела… с благодарностью? Блять! Ненавижу тебя, ебучая человечность!       — Спасибо, Юра.       — ПОЗДРАВЛЯЮ!!! ЮРОЧКА, ТЫ ПРОШЁЛ ПРОВЕРКУ!!! — этот блондин выглядел так, будто не его сейчас как мешок с костями об стену ёбнули, а прыгал и улыбался от счастья. Я ногой сдерживал его от того, чтобы он не задушил меня в объятиях. — Какой ты бука, Юрочка! Ну чего ещё ждать от мага девятого круга, да, Отабек?       Отабек? В курсе? Какая ещё проверка? Объясните тупому, что, блять, здесь, нахуй, происходит?       — Бе-е-е-е-е-ек? — голосом восставшего из мёртвых, готовый умертвить кое-кого, я дал ему последнее слово.       — Это была его идея, — Алтын пожал плечами и вернув предохранитель на место, дулом указал на пепельноволосого. Я развернулся к нему.       — Ой какой ты грозный! Тише, котик, котики должны быть милыми. Это ведь наша организация помогла тебе разрушать печати, чтобы твои силы возвращались.       — Что? Я об этом не просил и нихера вам не должен!       Мари и этот ёбнутый ушли на кухню, а Бек начал складывать своё оружие в сумку. Я уже предчувствую предательство, даже смотреть на него не могу. Отвернулся от него, собери волю… в кулак и дай ему по морде! Его тепло я почувствовал за несколько мгновений до того, как меня окружили руки очень дорого казаха. Золотой ты мой, тебе пизда!       — Выслушай его, ладно? Я сам толком не знаю, что он затеял, но знаю одно, нам нужна твоя помощь.       — А просто попросить?       — Печати слабели, если ты находишься в ситуации с риском для жизни. Я был всегда рядом, с тобой бы ничего не случилось. Я бы не допустил.       — Много на себя берёшь! Полукровка! — я оттолкнул его от себя. — Я послушаю этого педика, но ты… Не смей ко мне больше приближаться.       — Хм… я подумаю, — он улыбнулся, чего, блять, ты сейчас сказал?! Ебать, какой смелый! Жизнью не дорожит, не семнадцатый век, падёшь, как падаль под забором без заслуг и званий героя!       — Ты не понял, с кем разговариваешь? — его глаза на минуту изменились и это было нечто… это не глаза вампира, таких глаз я никогда не видел, но силу ощутил очень явно. Узкий, как у кота зрачок, первый цвет вокруг зрачка ярко-янтарный, потом кроваво-алый на чёрном фоне белка, красиво и завораживающе. Тянет к этим глазкам больше, чем наркомана на новую дозу в свободном доступе и бесплатно.       — Ты многого не знаешь, Юра, — он схватил меня за руку и притянул к себе, глаза потухли и приобрели обычный шоколадный цвет. — Я буду тебя затыкать, когда захочу, и когда ты этого захочешь, хоть 24/7.       -2:1, ты ведёшь… — я ухмыльнулся. И в туже секунду до меня дошло.       «А они ведь не в курсе?», — на мой ментальный вопрос в его голове он напрягся, значит, я прав.       — 2:2, умный ты мой, — он меня отпустил.       «Я никому не скажу… сладенький». (Последнее нужно читать с интонацией психопата). Не могу я от него так просто отказаться, он же как мишка плюшевый и тёплый. И вообще я заебался искать оправдания своим нихуя нелогичным действиям! Хочу его, вот прямо здесь и сейчас на этом кофейном столике. Но всё же некоторые повадки кота остались, любопытство, еби его конём. На том и помирились, ну как помирились, мы же не ссорились, но примирительный секс жизненно необходим. Мои остаточные нервы этого просто не выдержат.       На кухню пришли вместе, Бек был напряжён, а мне было похуй, я был очень раздражён наличием этого белобрысого чудика, который резко и неожиданно захотел прийти в свою квартиру и моей бывшей, которая пришла вместе с ним. Самое печальное, что они оба пришли по нашу душу, а не по душу друг друга, ну там секс и всё такое. Что раздражало ещё сильнее, так это какая-то проверка, которую я якобы прошёл.       — Ну, говори, чё хотел, если ничего важного, то мы пошли, — я сел напротив блондина и Мари, которая смотрела на меня такими глазами, будто сейчас кинется мне на шею.       — Юра, для начала хочу представиться, — он протянул мне руку. — Виктор Никифоров, шеф организации, в которой работает Отабек. Алтын уже объяснил тебе, чем мы занимаемся, поэтому перейду сразу к делу.       — Какой прыткий, погоди, — руку я пожал, но без особого энтузиазма. Шестое чувство подсказывало мне, что тут дело совсем не чисто. — Что она здесь делает? Если я не ошибаюсь, а на память я не жалуюсь, то когда-то ты была обычным человеком. Из рассказов Отабека, могу сделать вывод, что ты — один из удавшихся экспериментов той организации, труды которой до сих пор преследует люди организации, чей шеф сидит слева от тебя. Я всё правильно понимаю?       — Да, Юр, ты всегда был очень умён, — меня от её слов перекосило. Какой сладкий голосочек, таким же она в уши ссала, что очень сильно любит. — Но всё не совсем так. Я неудавшийся эксперимент, но, пожалуй, обо всём по порядку. После того, как ты… После нашей последней встречи обо всём узнали мои родители и отправили меня в психушку, посчитали, что психушка лучше тюрьма, в которую бы меня посадили на десять лет. Из той больницы особо опасных и вспыльчивых пациентов отправляли в шестой корпус, откуда остальные слышали ужасные крики, и представлялись поистине страшные картины. Этот корпус использовали для этих опытов, первое время организм человека вообще не выдерживал и человеческие тела просто взрывались, превращаясь в месиво из крови и внутренностей. Естественно, из-за пяти-шести пропавших без вести психов, никто ничего делать не стал и это не вызвало каких-то подозрений. И вот второй корпус, где держали двадцать пять человек, корпус был для буйных, опустел. Материал для опытов был нужен, и походу там все уже сошли с ума, включая медперсонал, потому что было трудно представить, что они принимали, чтобы со звериными глазами обычных пациентов силой вести в шестой корпус. Так или иначе, дело дошло и до меня, когда меня туда приволокли, это была операционная, повсюду жуткая антисанитария, везде кровь, ошмётки плоти. Куча мяса в углу, кишки просто сгребли на пол перчаткой, смахнули кровь с операционного стола, меня догола раздели и начали пристёгивать к этому столу. Засунули кляп в рот, в вену воткнули иглы, две капельницы, одна из них была розовой, никакого наркоза, но по вене что-то пустили, и сознание начало плясать. Я была в сознании и помню как сейчас, когда меня резали на живую, им нужно было внедрить в моё тело, и они это сделали, как я не скончалась от болевого шока, это загадка. Но под конец операции, если это можно так назвать, подождав пять минут, поняли, что меня не разнесло на куски, они взяли меня и просто оттащили в камеры, где были ещё такие же, как и я, «не взорвавшиеся тела». Нас было около десяти человек, потом, не успевали они приходить в сознание, их утаскивали повторно в тот же зал, к этим живодёрам. Второй раз была просто капельница и делались небольшие надрезы на теле, они смотрели, как работает регенерация, регенерация работала у меня хорошо, но шрамы всё равно оставались, но им было плевать. А потом они нас клеймили, позже начали делать тату со штрих кодом, первоначально это была раскалённая кочерга с буквой «V». После повторного визита в ту прелестную операционную вернулись пятеро. После третьего похода, до меня очередь ещё не дошла, мне сказали, что будут опять что-то внедрять и нужно бежать, пока не поздно. Сбежать получилось, и я училась дышать и жить дальше. Вот и вся история.       Жесть, а я думал, у меня проблемы были. Хотя мы в равной степени были при смерти. Я посмотрел на Бека, он почти не смотрел на нас, смотрел в окно, видимо, ему было неприятно это слушать, а кому было бы приятно? Это трешак жесточайший. Я вздохнул, подавил приступ тошноты от представленных картин, естественно, после камер пыток в Аду, мои фантазии безобидными и просто жестокими не выглядели, но это смотря как посмотреть. Виктора тоже потрясывало иногда, я прищурил глаза и взглянул на его ауру, чистейший вампир, старый.       — Вот так я стала тем, кем я стала, я заключила контракт с организацией Виктора, что меня не будут пытаться убить, ведь я полезна для них. Мне правда жаль, что я тогда так поступила, прости меня. И я правда полезна организации, например, я знаю, как найти тебя.       — Да перейдём уже к сути, Юрий Плисецкий. Ты нам очень нужен, просто позарез.       — Зачем?       — Помнишь, я рассказывал, что мы убивает всех ей подобных?       — Ну?       — После того, как все участники эксперимента сбежали, вырезав весь персонал, среди этих самых подопытных нашлись гении, которые решили воскресить ту деятельность. Они это сделали ради того, чтобы понять, кем они стали. Членов первой волны, так мы называем поколение, в которое и была создана Мари и немного тех, кто был после неё, остались единицы. Но вторая волна вышла гораздо, гораздо сильнее первой, — Отабека перебил Виктор.       — Один из первой волны нашёл старые документы на развалинах первой лаборатории, и автором этих документов, был ты, Юра. Именно ты— первый, кто придумал, как создать армию неубиваемых существ с полным подчинением своей воле. И пусть ты и вёл свои записи на древнеэрлэнском языке, какому-то доктору получилось их перевести, так и появилась та организация.       — Стоп! Вы хотите навязать мне ответственность за то, что кто-то просто нашёл мои записи? Не, ребят, это так не работает. Они использовали мои знания, хоть и не правильно, ведь я в своём деле не допускаю ошибок, — я перегнулся к ним через стол и ухмыльнулся, оголяя клыки. — Докажите, что я был одним из организаторов, что по моему приказу бедных и забитых шизофреников вели на опыты, и тогда… я ещё подумаю.       — Юрий, это невозможно. В это время ты нёс бремя кота. Но, если правильно перевели записи, то для того, чтобы в теле человека и внедрённом ему геномом был баланс, нужна сила, что будет его обеспечивать. Твоя кровь, — так, теперь мне и самому интересно, ведь там есть и ещё одна часть. — Благодаря этой оговорочке ты можешь подчинять их своей воле. Они будут подчиняться тебе беспрекословно и убить их, пока ты жив, нельзя, если ты собственноручно не сделаешь этого.       — И что ты мне предлагаешь? Ездить по миру как Сем и Дин Винчестеры и искать каждую тварь под забором? — я уже сидел на стуле, закинув ногу на колено, не, они смеются надо мной. — Или вы думаете, что за последние двести лет наказания в шкуре кота, я стал таким добрым, что, почувствовав к вам благодарность, сделаю за вас всю грязную работу? Ребята, вы организовали целую корпорацию по борьбе с этими тварями… вот и боритесь на здоровье, мои лапки не имеют к этому никакого отношения.       — Не так быстро, Юрий, — Виктор пригвоздил меня взглядом к стулу… пффф… — Я знал, что ты не согласишься так просто. Но я могу гарантировать, что сниму с тебя печать двенадцати.       — Не интересует, время наказания всё равно истекает. Что для меня пятьдесят лет? — я скосил взгляд на Отабека, он полувампир, что, если он не бессмертен, как я? Что, если, когда с меня падёт бремя наказания, он уже умрёт? Или ещё хуже, умрёт на работе?       — У меня есть другие рычаги давления на тебя, — будет давить через Отабека, судя по тому, что он недавно мне показал, Виктор не в курсе, и как бы его обратка от такой манипуляции не замучала. — Но всё в твоих руках.       — Допустим, что от меня требуется?       — Всё просто, Юра, — он улыбнулся и открыто глянул на Отабека, кивнув ему.       — Тебе нужно позвать их. Они услышат твой зов, где бы они не находились, в них буквально заговорит твоя кровь.       — Меня интересует, как они раздобыли так много моей крови, мы же сейчас не о паре десятков говорим?       — Так же, как для вампиров японцы создали синтетическую кровь. Они клонировали твою.       — Тчх! — далеко зашёл прогресс. Еби его… — Тогда какой смысл? Они создадут новых, а работать на тебя… такая себе перспектива.       — Сейчас, по нашим приблизительным подсчётам, их количество идёт на сотни. Ребята налётчики в Японии, из последних рапортов, разгромили их лабораторию по синтезированию твоей крови. Так что вполне вероятнее, у них больше нет образцов, а та кровь, что находится уже в теле, им не подойдёт. Из этого следует, что им нужны новые образцы и они будут искать тебя, возможно, начнётся охота. Они будут постепенно загонять тебя в угол.       А вот это уже проблема. Пока я не вернул свои силы, пока связан с обликом кота, я мало того, что не смогу развернуться на полную, так ещё и убить кого-то из второй волны. Видимо, вторая волна вышла такой, какой я и планировал сделать свою армию по захвату мира. И убить такого солдата будет проблематично даже для меня, особенно в таком количестве. Я планировал создать, как правило, порядка пятидесяти солдат, этого вполне бы хватило, но сотни… Это слишком, проклятая человеческая жадность!       — Уговорил. И где будет полигон смертников?       — Да у тебя душа поэта, Юра, — какой же этот Виктор мерзкий тип. — Я всё передам с Отабеком, мы заканчиваем последние приготовления. Но у нас будет только одна попытка, эффект неожиданности. Ни ты, ни мы не имеем права ошибаться.       — Я понял.       — Сейчас придут Джи-Джи и Мила, думаю, вам двоим лучше уйти. — Алтын под конец разговора стал совсем хмурый. Он что-то знает… Эти двое кивнули и засобирались.       Через пару минут квартира была пуста. Только следы недавней потасовки остались. Отабек вымерил кухню шагами и посмотрел на меня. Потом опять уставился в пол и продолжил ходить, как маятник. Что же не так?       — Говори уже.       — Что тут не то. Виктор сказал ровно то, о чём говорил со мной. Но был акцент на том, что детальные подробности я узнаю, когда ты пройдёшь проверку. И теперь у меня два вопроса… — он оседлал стул и посмотрел мне в глаза.       — Откуда он точно знал, что я её пройду, и никаких деталей не прозвучало.       — Точно.       — Попахивает палёным, — он кивнул. — Есть вариант, что он догадывается, что ты тоже не лыком шит?       — Исключено.       — Могут ли быть теми деталями, о которых упомянул Виктор, душещипательный рассказ Мари?       — Я могу чувствовать ложь, и могу с уверенностью сказать, что не всё, но ложь была.       — Скажи, что на том моменте, когда она просила прощения? Я чуть не блеванул, я не детектор лжи, но меня воротило.       — Нет, там она была искренней, — фу, блять! — А, кстати, что между вами произошло?       — Ну у неё был муж мудак, я избавил её от этой неприятности, спалила меня за этим делом и отвезла в лес, и выбросила там, а потом, если судить по её рассказу, бумерангом прилетело и ей.       — Ты убил её мужа?       — Он регулярно её насиловал. А мне она в любви клялась, вот и решил сделать доброе дело. Не оценила.       — Любовь зла…       — Ну да, ты натуральная козлина! — его брови взлетели вверх, после он улыбнулся такой соблазнительной улыбкой и приблизился.       — Это почему?       — А нехер идти на поводу у всяких грудастых баб! — он хрипло посмеялся и притянул мои губы.       — Я прощён?       — Вот ещё! Двести лет будешь вымаливать, — он снова посмеялся, и в дверь позвонили.       Пришли уже знакомые мне лица: иностранец со смазливой физиономией и баба, которая пыталась затащить Бека в постель. Злость поднималась из глубин, будто цунами, и всё набирала обороты. Как же они меня бесят, вот почему такая лапочка, как Бек, дружит с всеми гадкими личностями? Которые так или иначе посягают на мою собственность. Джи-Джи полез почти с порога к Беку с объятиями, я скрипнул зубами и так зыркнул на рыжую, что она обнимать Отабека не стала. Они прошли на кухню, напомню, что я до сих пор в шмотках Алтына, серые спортивки и белое худи, которая больше меня размера на три.       — Привет, — пропел иностранец и сел напротив меня стреляя глазками. — А как вас зовут, барышня?       Бек подавил смешок, кашлянув в кулак, я кинул на него красноречивый взгляд, мол, потом поговорим. Мила, я запомнил, как эту суку зовут, села на табуретку рядом с бедром Алтына, кухня маленькая, особо не разгуляешься. Я буравил её взглядом, но отсесть она может только за дверь квартиры, и я был бы рад любезно её проводить.       — А барышню зовут Юрий, — с ехидной улыбкой ответил я иностранцу, на мой ответ в его глазах вспыхнули искорки. Видимо, от ближайшего предчувствия в ебале кулака.       — Жан-Жак Леруа, рад познакомиться, — он протянул руку, я видел, как Мила расслабилась, не, ну ты не ахуела ли, нет? Расслабилась она… Я протянул ему руку, а он, падла, взял и перевернул тыльной стороной вверх и поцеловал. У-у-у… сука! Руку я вырвал и тут же врезал ему в лоб, не сильно, чтоб не разхерачил себе затылок.       — Юра! Полегче! — Отабек моей реакцией был более чем доволен, это я видел по его лицу и глазам.       — Какой шебутной у тебя котик! О! Кстати, а где твоя прелесть? — Джи-Джи, как гласило короткое имя, как и мозг, собственно, повертел головой в поисках животного.       — Ну, ты к нему как бы сейчас подкатывать пытался, — иностранец опять развернулся ко мне и ослепил белоснежными зубами.       — А раньше ты был ласковей…       — Раньше я не хотел тебя ёбнуть. Угадай, что поменялось? — мрачно заявил я. Мила засмеялась.       — Ох, прости, обычно Джи-Джи никто не отказывает, — Мила прикрыв рот рукой, скрывая улыбку, встала и поставила чайник, доставая кружки. Хозяйка, мать её разъяти.       — Я тебе верю, — ядовитым голосом многозначительно произнёс я, судя по её ауре, она видит во мне соперника, что ж… это хорошо. Буду держать её в напряжении. Пусть боится.       — Итак, хорошо, что все сегодня здесь мы собрались. Но есть конкретные вещи, которые нужно обсудить. Юра, знакомься, наш лучший налётчик Джи-Джи, специалист по обороне Мила Бабичева, она…       — Вервольф и боевик, вижу, — перебивать Отабека входит в дурную привычку, но не люблю, когда мне говорят об наглядных вещах.       — Видишь ауры, это редкость для перевёртышей твоего уровня, — Джи-Джи прищурился и с подозрением посмотрел на меня. Я обворожительно и кровожадно ему улыбнулся, тупоголовая псина… Как это мило…       — Джи-Джи, вообще-то… — Отабек пару секунд подбирал слова, зажав губы. — Это Юрий Плисецкий, в общем так…       И тут я увидел, как из самоуверенного в себе подхалима Джей-Джей превращается в серьёзного и даже злого вервольфа. Ну да, есть за что… я порядком их поубивал в своё время, благодаря мне они как бы вымирающий вид и все дела. Мила вздрогнула от моего вида, это тоже можно понять, моё имя, когда было синонимом слова страх. Личину Джи-Джи не менял, но на меня старался не смотреть, не доверял и откровенно боялся, ожидаемо.       — Успокойтесь, то было дело прошлое. Теперь вам со мной работать, так что смиритесь.       — Отабек, может, ты уже объяснишь, что Виктор так и не сделал. И вообще, я ожидал увидеть кого-то похожего на тебя, всего такого тёмного и мрачного, а тут гендерная неопределённость и миловидное личико, — слова Джи-Джи конкретно подбешивали, Бек еле сдержал меня, чтобы я не врезал ему снова.       — Юра, спокойно, — Бек держал меня поперёк живота, ему нужна была действительно сверхъестественная сила, чтобы удержать меня.       — Блять, Бек, его даже в проекте не было, чтобы о чём-то судить! И эта мелкая псина будет тут слюной бросаться?! Ну нет! Если это те, с кем нужно работать, я пас, — и развернувшись к канадцу. — Не говорю по собачьи.       Я ушёл в зал, Алтын тяжело вздохнул. Джи-Джи бесился, Мила открывала и закрывала рот. Я мерил шагами комнату, да что мне там псина какая-то. Я вообще на работу эту не нанимался, меня… меня держит Бек и страх, что один из тех, кто создал при помощи моей крови вторую волну, может его ранить или того хуже, тогда я точно пошлю к хуям все ограничители. Я глубоко вздохнул, выдохнул и вернулся на кухню.       — Успокоился? — Бек облокотился на столешницу и смотрел на меня, как же мне хочется, чтобы сейчас этих двоих тут не было, прижаться к твоим губам, обнять и повалить на этот стол. Я кивнул. — Тогда начнём. Я и Джи-Джи будем загонять, Мила, будешь обеспечивать безопасность Юры, Юра, свою роль ты знаешь. Как ты будешь действовать, как загоним всех?       — В принципе, я могу справиться и один, как только загоните, херакну их Красным драконом — и всех делов. Только полигон должен быть обнесён защитным экраном нескольких десятков магов, чтобы адово пламя не вышло за его пределы, иначе снесёт всё в радиусе пяти тысяч километров. Меньшее использовать бесполезно, хотя, можно для начала загнать одного, и поэкспериментировать, может, и банального заклинания Безлунной ночи хватит. Но тогда я буду плести сеть с Тенью, а это значит, никакого защитного экрана, от магии Тени он будет фонить и может вообще выйти из строя.       — Тень? — Бек смотрел на меня странными глазами, он что… ревнует? Меня?       — Мой фамильяр, — я решил не тянуть, чтобы все сразу поняли, о чём я. — Тень!       Рядом со мной появился мой фамильяр, он явно подрос и отрастил недостающие хвосты и так идущие ему рожки. Он быстро сел рядом со мной, окидывая всех присутствующих взглядом, реакция не заставила себя ждать, у Джи-Джи перехватило дыхание, у Милы защемило виски, а вот на Бека не было вообще никакого эффекта, но всё же зажмурился от боли, я кивнул, и Тень исчез. Боль у них прошла, и они с непониманием уставились на меня.       — Его магия имеет особенность подпитываться от всех близлежащих объектов, которые неважно каким образом обладают магией, тем самым повышая свой уровень и поддерживая полным резерв и свой, и мой. Так как мой резерв изначально достаточно велик, его присутствие не оказывает на меня должного дискомфорта, — они кивнули, я долго смотрел на Отабека, его резерв тоже велик или что-то вроде того. Джи-Джи, обычный вервольф, скрючился через несколько секунд, а вот он выдержал достаточно долго и просто зажмурился. Зажмурился, мать вашу… в то время как эти двое от боли готовы были лечь под стол. Да что ты такое?!       — Мы попробуем сначала поймать одного, — Бек вынес вердикт, и эти двое расслабились.       — Надеюсь, что в обычной беседе ты приветливее, — Джи-Джи мне улыбнулся, доставая из сумки бутылку джина и текилы. Я тут же улыбнулся.       — Я умею быть лапочкой, — Бек достал бокалы и серьёзно на меня зыркнул. Понял, понял. — Бек, дай футболку, в толстовке жарко.       — Ты можешь без худи… — Джи-Джи растёкся в похабной улыбке. Я хотел ему что-то ответить, но Бек развернул меня за плечи, повёл в зал, закрыл дверь. Развернул к себе и впился в губы, я обнял его и прижался всем телом.       — Не смей… — только прорычал он мне в губы.       — Не буду… — я углубил поцелуй, и потом мы всё-таки оторвались друг от друга, он дал мне футболку, сам снял худи, провёл рукой вдоль спины цепляя резинку штанов, сам надел футболку. Заправил в штаны, проведя рукой по ягодицам и затянул спортивки так, что я аж ахнул, а он довольный пошёл на кухню. Ну пиздец, блять, и это всё что ли?! Какой-то очень собственнические повадки у этого полукровки, который всем пиздит. Хе-хе-хе.       Вернувшись на кухню и оценив уровень джина в бутылке, понял, что они пьют уже где-то по второму бокалу. Долго я. Отабек поставил передо мной бокал и налил буквально 0.7 см, остальное залил спрайтом. Если хочешь нажраться, пей чистяком, если хочешь хороший вечер, пей отвёртку. Я стоял рядом с Алтыном и потягивал из своего бокала, а вот ребята реально начали чуть ли не в литрбол играть.       — Эй, ребята, а у меня вопрос… — уже изрядно датая Мила решила подать голос. — А что между вами двумя?       — Ничего, — фишка в том, что она указала на Джи-Джи и Отабека, а то, что рядом стоит тот, кому этот полусмертный принадлежит, ей как вообще?! Нормально?! Вшивая магичка.       — То есть, ты свободен, Бек? — э-э-э-э! Ту куда руки свои тянешь?! Я тебе их нахуй по локоть откушу! Доиграешься.       — Бек принадлежит Юрию, чё, сама не видишь? Хватит уже провоцировать тёмного мага, не хочу отскребать тебя с потолка. — Джи-Джи создал впечатление, будто количество алкоголя на него не действует. Я кивнул.       — Эх, как печально, Бек, как ты мог уйти в рабство к нему?       — Я не в рабстве.       — Юра, ну вот зачем тебе тихий скромный вампир? Джи-Джи другое дело, он вервольф, к тому же альфа. Ну?       — Мила, у тебя уже через какую сотню лет перевалил недотрах? — я совершенно спокойно сидел уже на столешнице рядом с Беком и закинув свою левую руку ему на правое плечо, свесил.       — Ой, и не говори… — о-о-о пиздец.       — Ей больше не наливать, — ребята со мной согласились, и Джи-Джи на правах пока ещё не шатающегося, а ведь уже пошла текила чистяком, отнёс Милу в зал на заранее разложенный диван.       — Ну что, я, конечно, могу тебя понять, Бек, здесь есть на что глаз положить. Но ты же знаешь наши правила.       — Я не знаю, объясни?       — Юрочка, всё очень просто, служащие нашей организации могут заключать браки только с теми, кого назначит компания. Это нужно только для сохранения чистоты крови. У меня вот жена уже есть, Изабелла. Красавица волчица, миссис альфа. Беку вроде тоже подобрали вампиршу по статусу, она вроде из хорошей семьи.       — Чего?!       — Тише, Юр, не заводись, — и это ты мне сейчас говоришь не заводиться?! Да ты ахуел, не иначе! Р-р-р-р-р-р… Изменник!       — Любить мы можем кого угодно, но быть в сексуальном плане должны только с парой.       — Я знаю, у оборотней распространённая штука. Это как найти своего соулмейта или половинку, романтическая херня в общем, — я пытался объяснить Алтыну, который летал где-то в своих мыслях, и был, наверное, очень далеко, слушая нас в пол уха.       — Юрочка, ты не прав. Это значит не только это, ты буквально живёшь, ходишь и дышишь ради неё. Это немного другое, эта штука как постоянный генератор любви только к одному объекту обожания, но найти такую сложно, поэтому у оборотней нет такой херни, как у вампиров в нашей организации. Мы ждём свою пару до смерти, повезёт, встретим и будем счастливыми, не повезёт, умрём в одиночестве.       — А с кем-нибудь другим?       — Невозможно, — вдруг слово вставил Отабек, Джи-Джи кивнул.       — То есть Изабелла — твоя пара? А че мне тогда глазки строил?       — Я могу делать, что хочу, я альфа, но я никогда не брошу свою пару, даже если перетрахаю весь континент, — ебать у него аппетиты! В этом плане пожалуй пусть пьедестал будет за ним.       — Насколько я понял, завтра мы пойдём на дело, искать подопытного. За этим следует вопрос, а чего вы решили наклюкаться перед этим? — Джей-Джей и Отабек переглянулись и синхронно улыбнулись.       — Это традиция, — как-то с доброй улыбкой ответил Бек.       — Понятно.       — А среди воинов Люцифера, ну… есть у вас там какие-то традиции? Ну там зарезать ягнёнка, искупаться в крови девственницы или… — канадец заметил мой взгляд и заткнулся.       — Есть, на рассвете, прямо с первыми лучами солнца, мы раздеваем красивого мальчика и четвертуем его на кресте, по традиции, очень важный момент, нам нужен житель средней полосы. Канада и её жители наши излюбленные клиенты на этом мероприятии, — Бек смеётся, он реально верит или понял, что пизжу? Ну вообще-то пусть верит, я же пизжу.       — Ну да, ага, — Бек достал сигарету, опа… очень интересно, он поймал мой взгляд.       — Ты куришь?       — А ты как будто нет? — он протянул мне сигарету и подал огонь, я запалил, выпустил дым… Расслабление растеклось по всему телу, и ноги немного онемели, и тут я что-то заподозрил и зыркнул на Отабека, который, как и я, пускал сигаретный дым в пространство кухни. Поймал мой видимо затуманенный взгляд, мир как-то вокруг качнулся, и меня поймал Бек.       — Этому столику тоже хватит, — с усмешкой добавил Алтын, туша сигарету, отбирая мою и передавая её Джи-Джи, взял меня на руки и понёс в зал. Уложил на кровать, укрыл одеялом и ушёл. Вот почему сейчас ты просто, блять, встал и ушёл?! Я хочу продолжение с того момента, как ты опустил моё тело на кровать! Бесит! Моё сознание быстро погрузилось в сон.       Когда я открыл глаза, чувствовал, как скрипят веки… Голова, как колокол, и очень жарко… Как будто я лежу на печке-лежанке, осмотрел себя, кстати, раздетого… оу… интересно… секса во сне у меня ещё не было, но судя по тому, что Бек был в штанах, но без футболки, секса не было вообще. Печально, ради такого дела я даже не поленился бы проснуться. Его полуобнажённое тело было невероятно высокой температуры, металл бы плавился точно, и он ещё прижимал меня к себе… Оуф-ф-ф-ф!!! Я убрал его руки, нашёл глазами штаны, натянул их и увидел на диване спящего Джи-Джи, который, как и положено всем псинам, пускал во сне слюну, фу… Мила спала рядом, расположив свои конечности на спине, ногах и жопе канадца, хорошо устроились, ничего не скажешь. Футболку не нашёл, нашёл то худи, в которой был вчера, надел. В комнате стоял перегарище, если зажечь спичку, мне кажется, квартира всполохнёт. Я ушёл на кухню, раскрыл окно настежь и вдохнул свежий воздух, мутит и голова кругом, хорошо вчера посидели.       Почему среди ассортимента моих магических способностей нет заклинания, избавляющего от похмелья? А не… погодите-ка… есть, но не от похмелья, а для оздоровления организма, и куда подевалась исключительность моей регенерации? Сложив печать и сплетя сеть заклинания, сразу почувствовал себя лучше. Голова прояснилась, мутить перестало, но у этого заклинания есть побочные эффекты, я жутко захотел есть. Открыл холодильник, мда… выбор небольшой, достав яйца, курицу и сыр, с импровизировал большой омлет на всю ораву. Чтоб вы понимали, в доме маг, вампир и вервольф, двое из них взрослые и крепкие мужчины, что уже говорит о том, что похавать они любят, и баба магичка, которые тоже частенько отличаются прожорливостью. На запах первым приперся канадец…       — Ты ж моя прелесть, хозяюшка… — мучительно произнёс он и рухнул на стул, потом я услышал звуки воды в ванной, и оттуда позже выполз свежий, но всё же больной Отабек. Мила, хотя сейчас это чудо в перьях от подушки, растрёпанными волосами и таким лицом, будто по ней проехались катком, не могло называться даже человеком. Я воздержался от ответа только потому, что доставал тарелки и кружки для только что сваренного кофе, спасибо кофемашине, сам я его варить не умею.       Они расселись, я поставил тарелки, сам уже успел поесть, в большой семье… кхм, как говорится, еблом не щёлкают. Сидя на столешнице, пил кофе и смотрел, как все трое уплетают то, что я приготовил, без каких-либо вопросов, даже Мила. Ну, посмотрим…       Когда с завтраком было покончено, я уже успел сходить в ванну, туда же вместе со мной порывался и Джи-Джи, и я вот, блять, только щас подумал, а когда Бек начнёт заступаться за то, на что выказывает собственнические претензии в мой адрес. Типа такой, вчера «не смей», а сегодня уже похуй что ли?! Так получается? Ну, блэт, я тебе это припомню.       Бек дал мне чистую одежду и обещал, что сегодня заедем и купим мне что-нибудь, хотя бы нижнее бельё, хотя мне и без него прекрасно живётся, всегда готов, так сказать. Но, увы и ах, я уже начинаю что-то подозревать. Мила и Джи-Джи уже заметно лучше себя чувствовали, нежели Алтын, ему было по-прежнему не очень хорошо, когда эти двое уже спустились вниз к машине, я схватил казаха за грудки и прижал к стене в коридоре. Он быстро освободился и поменял нас ролями, чмокнув в нос, он глубоко выдохнул.       — После дела я весь твой, — ну, бля, ловлю на слове. Но это было сказано таким голосом, ещё и с придыханием, типа пока нет, и воздержитесь, товарищ Юрий, от сексуальных домогательств, так это не очень красиво. А вот пото-о-о-о-ом можете делать со мной всё, что захотите. Блять, я там чуть не поплыл, чуть не, но был близок к этому.       Ехали мы по какому-то навигатору неизвестной мне фирмы, на карту прямо сразу накладывались отметки, где оставляли следы эти самые эксперименты свои экскременты… шучу, просто следы, видео с камер на улицах, в торговых центрах и так далее. Кстати, как-то так удачно сложилось, что один из второй волны скрывался где-то на складах торгового центра, совместим приятное с заданием. Мы прикупили мне шмот, Джи-Джи не мог воздержаться от комментов в мою сторону по поводу моего вкуса. Вдарил ему, Бек оставался в стороне, это бесило ещё больше. Что это, блять значит, после задания я весь твой, но пока мы на задании, мне на тебя фиолетово?! Хоть договорённость и была, а всё равно бесит! Проникнуть на склад было немного проблематично, пакеты я успел закинуть в машину, и пошли, так сказать, на дело. Представитель второй волны был где-то среди этих многоэтажных стеллажей.       — Заклинание Безлунной ночи воздействует непосредственно на цель с радиусом в полтора метра, если кто-то попадёт в этот радиус, заклинание распространится и на него. Вам нужно будет находится на расстоянии в двухстах метров от меня, чтобы мой фамильяр не доставлял вам ненужное неудобство, — объяснял им до того, как мы вошли в торговый центр. Все кивнули.       Когда мы вошли на склад, Мила сразу от нас отделилась, пошла ставить сеть заклинаний, барьеров и заглушек. Джи-Джи шёл в роли навигатора, по запаху. Бек обнажил оружие, и как он эти стволы вообще спрятал, а главное куда? Но не суть, канадец остановился и указал мне рукой на небольшую развилку. Отабек был ровно в двухстах метрах от меня, и в таком замкнутом помещении мне казалось, что он на другом конце планеты, но я стабильно чувствовал его ауру. Я стоял на развилке, закрыл глаза, чувствовал, как Мила закончила с цепью заклинаний, можно начинать. Джей-Джей обратился, и затаился. Я сосредоточился, посылая от себя волны, цель сразу себя нашла, она буквально ринулась ко мне, в этот момент я выпустил импульс силы, и он снёс все рядом стоящие железные стеллажи. Когда пыль улеглась, передо мной стоял мужчина лет двадцати пяти, в потрёпанной одежде, с впалыми глазами и серой кожей.       — Хозяин, — сухим голосом произнесли губы, и он рухнул на одно колено.       — Тень! — фамильяр тут же появился за моей спиной.       — Мой господин… — проскрежетал голос… у него давно не было подпитки. — Приказывайте.       — Ego sum dominus,       Tenebrae in adiutorium meum intende,       Tenebris lunam, venit in armis.       A moonless nocte! — под мужчиной засветилась печать, он начал метаться по сторонам, но за пределы печати выйти не сможет. Три… он начинает кричать… два… умоляет меня пощадить его… он… его тело рассыпается пеплом. Три секунды, печать исчезла, я отпустил Тень. Сам свалился на одно колено. Как же теперь паршиво делать такое, совсем мягким стал.       — Жуткое заклятие, — Джи-Джи поёжился, подходя ко мне, я пытался восстановить дыхание. Что-то не так. Я посмотрел за спину, в сторону, где уже показался Бек, убирая оружие, тут же показалась Мила.       — Всё чисто, он был один. Никто ничего не услышал, — отчиталась она, парни кивнули.       — Юр, тебе не хорошо? — я махнул рукой, мол нормально. На самом деле всё было куда хуже и далеко от нормальности. «Эй, хозяин, это ненормально! Как ты себя чувствуешь?» — в голове раздался голос Тени. «Тень, у тебя пять минут до того, как я отключусь, выясни, что со мной!». Ментальная связь тут же прервалась, у моего пушистого фамильяра загорелась жопа. — Юра, ты в порядке? Отабек подлетел ко мне и начал осматривать меня, схватил меня за правую руку и осмотрел ладонь. Подозвал Милу, и она тут же отпрыгнула назад.       — Б… Бек, это метка! — «Хозяин, у меня две новости, плохая… и плохая. Ты умираешь из-за отдачи от заклятия, и умрёшь через десять минут!» — ахуительно! «Что делать?». «Вернуться в тело кота, срочно!». Да знать бы, как это сделать? Сознание померкло, стоп! Стоп! Темнота…       Юрий Плисецкий! Светло. Очень светло, я знаю это место. Это верховный суд Богов. Прознали всё-таки… А может… Здесь моё сознание мешается с сознаниями всех присутствующих, и это полнейший пиздец, отходос от такого мозкопания очень долгий и мучительный. Мы знаем, что ты сделал не без помощи! Тогда вы в курсе, что я этого не просил! Молчать! Всё, нахуй, думать запрещается. Хм… Ты изменился… Ага, блять, цвету и пахну. Молчать! Да твою ж мать?! Мы знаем, что они сделали, ты здесь, чтобы мы наказали тебя. И спасли тебя, будь благодарен! Быть благодарным за что? За то, что я не виноват в замыслах Виктора, а все шишки опять на меня? За спасение? То заклинание никогда раньше не оказывало на меня такого эффекта, тут дело явно пахнет божественным душком. Юрий! Ты изменился, теперь ты не можешь использовать тёмные заклинания, ты по прежнему силён, но как тёмный маг твоя карьера закончилась. Если будешь продолжать, умрёшь по-настоящему. Мы не сможем тебя спасти! А сейчас зачем тогда? Чем я угоден? Миру всегда нужен злодей, тот, кого все будут ненавидеть, раньше ты прекрасно справлялся с этой ролью, оказывается, даже самое гнилое сердце способно на любовь. Любовь? Какую, нахуй, любовь?! Вы совсем поехали?! Вам надо почаще спускать с небес на землю, и вы сразу поймёте, что кроме похоти я ничего не чувствую… А что я перед вами вообще оправдываюсь? Какого хуя вообще?! Послушай, Юрий, мы позволим тебе использовать тёмное заклятие в последний раз, на уничтожение твоих порождений. Но! После этого у тебя будет выбор, тяжёлый. Остаться котом или жить как человек, но тогда тот, кого пометила твоя проклятая печать, покинет мир живых. Я один нихера не понимаю?! Кого я там должен пометить, я что, псина бродячая, неее… извините, это вам к Джи-Джи. Дослушай, ничтожество! Блять! Отабек Алтын умрёт, мы лично за этим проследим, если ты продолжишь использовать тёмную магию. Ты больше не тот Юрий Плисецкий, которому всё сходило с рук! Теперь ты обычная сверхъестественная грязь у нас под ногтями, ты никому не нужен, ты совсем один. Ты даже Люциферу не нужен. Так ради чего жить?! Я всё сказал, это последнее слово.       Что?.. Отабек… Они… Его… Плен разума трещит… Они хотят, чтобы я был их куклой?.. Они хотят его… Они хотят меня оставить одного?.. Ну нет… Послушайте сюда, уроды старожопые! Я молчал! Не рыпался! Не брехал! Слушался вас! Только потому, что понимал, что зашёл на чужую территорию! Но вы, ублюдки, что решили?! Что я? Так просто соглашусь?! Вы посягнули на МОЁ! Я уничтожу вас и весь ваш ебучий рай! Вы его от меня не спрячете! Я достану его отовсюду! Он — МОЙ! Трибуны сыпятся, всё пространство трещит и осыпается, как штукатурка с потолка, свет становится тусклее… и, когда совсем погас в темноте, они видели, как блеснули красные глаза, меня не за личико боялись все демоны Люцифера очень долгое время. Вам пизда, уроды!       Будь по твоему, Цепной Бес…       Сознание вспышкой оглушило душу, когда я открыл глаза, то был в кровати. Справа, сложив руки на кровати и положив на них голову, спал Бек, сидя, походу, на полу. А вдруг не спит, я схватил его за руку, и он тут же встрепенулся и уставился на меня.       — Юра, — он порывался, но вспомнил, что я, вроде как, больной. — Как ты? Тебя еле успели доставить в организацию, твоё сердце не билось.       — Такое иногда случается, — он жив. Слава… кому-нибудь. А то вспомнишь…       — Я волновался…       — А я, кажется, уничтожил небеса… — я свалился на подушки, нет, я был, конечно, зол, очень зол… скосил взгляд на Бека, но моих сил не хватит, чтобы уничтожить то, что существовало задолго до всего сущего. Так… потрепал одно помещение.       — Что ты сделал? — у него на лице гримаса недоумения.       — Ничего, немного не сошёлся мнениями с высшими силами, — я вытащил капельницы под удивлённый взгляд Отабека, встал с постели и сел к нему на колени, он сидел на моей койке. — Я соскучился…       Коснулся холодных губ, холодных? Он меня обнял и прижал к себе, его язык проник ко мне в рот, и они начали танцевать. Кислорода стало резко мало, но так же было мало его. Я вам его не отдам, сволочи, он мой, только мой. Он моё солнышко, что греет, он — моя сила, что сжигает изнутри, он — это моя родная душа, ради которой я дышу…       — Юра… не место, — я нахмурился и слез с его колен.       — Пиздабол, — он встал сразу, как я слез, и не успел я отойти и на метр, как он прижал меня к стене спиной и впился в губы, зверь…       — Я не пиздабол, когда мы приедем домой, но здесь реально не место, — он провёл рукой по щеке. — Ты хоть понимаешь, как я волновался, моё сердце на минуту остановилось одновременно с твоим.       — Это признание?       — Констатация факта, — он указал на мои-его вещи, я быстро оделся, и мы в тихую покинули стены места работы Отабека. В основном здание было выполнено из стекла и бетона, и стены все из стекла, всё видно, и у всех всё на виду, теперь понимаю, что не место… и правда.       И что значит эта его констатация фактов? Боги всё-таки попытались, и когда я начал выходить из-под их контроля, они отпустили его? Хорошо, что это сработало. Мы сели в машину, и он мне подмигнул.       — Не хмурься, я держу своё слово. После дела я весь твой, — он положил руку мне на колено. Ну что ж, ладно. Значит, он будет ждать, когда мы покончим со всеми. Я как-то не особо вникал в сказанное богами по поводу выбора, каким образом они подведут меня к тому, что мне придётся сделать его? Я кивнул Беку, и мы тронулись. — Звонил Виктор, завтра тебя посмотрит специалист из нашей организации, чтобы сказать точно, в порядке ли ты и можешь ли продолжать участвовать в операции.       — Что если нет?       — Отложат до твоего восстановления, — надежда только на меня? Как они там говорили, если буду продолжать в том же духе, то угроблю себя? Но, в тоже время, говорили что-то о милости на использование тёмной магии для благой цели.       — Я в полном порядке.       — Юр… — Бек сжал руль, аж костяшки побелели. — Давай нам скажет профессионал, в порядке ли ты или нет? Я не буду тобой рисковать.       — Почему это? Всем, должно быть, только лучше будет, если мир избавиться от самого сильного тёмного мага Люцифера.       — Юр… Заткнись! Никому лучше не будет!       — Перестань мне хамить!       — А ты перестань хуйню нести, и я перестану быть грубым.       — А такого правильного строил…       — Ты вообще котом был.       — А теперь я человек, что поменялось? — он посмотрел на меня своими пронзительными глазами, и почему я никого не слушаю?       — Всё никогда не было так, как тебе виделось, — и он снова смотрел только на дорогу. Да что, блять, это такое?! Кто-нибудь! Объясните тупому, как, блять, этого парня понимать?       — Что это значит? – он молчал.       Мы приехали и припарковались на стоянке гостиницы. У Виктора в квартире, конечно, было хорошо, но ему тоже надо было где-то жить, а ремонт в квартире Бека ещё не закончен. Слова Алтына имели смысл, если хочешь передать информацию, которую нельзя разглашать, вот такие разговоры и нужны. Только какую информацию он хочет мне дать? Машина служебная, может, там прослушка, обычное дело? Зайдя в один номер, я приподнял бровь, смотря на него, а потом на две кровати и… расстроился. Теперь буду смотреть на него спящего, не спать сам, к тому же, пускать слюну по его телу и лицу, ну, пиздец. Спасибо, Бек.       — Всё, можно говорить открыто, — он поставил наши сумки на пол и сел на кровать, снимая куртку.       — Это у меня к тебе вопросы.       — Виктор, что-то как-то не вяжется, ты не находишь? Говорит о том, что хочет избавиться от второй волны, но не говорит о таких элементарных вещах, как место. Да и зная Виктора, ему было бы проще убить тебя, а не предлагать сотрудничать. И вот ещё что, помнишь, он говорил, что ребята налётчики разгромили лабораторию в Японии, насколько мне известно, этим проектом занимается Юри Кацуки, известный в своих кругах генетик и гематолог. А теперь вишенка на торте, он и Виктор уже давно женаты, годов этак восемьдесят уже.       — Улавливаю… Но о своём муже в организации он не шу-шу, да? — Бек кивнул. — Восемьдесят лет назад, с момента побега первой волны прошло уже достаточно времени, какая вероятность того, что Мари повстречала Виктора, а тот познакомил её со своим мужем, доктором, и они вместе под шумок создали вторую волну? А налётчики и разгромленная лаборатория так, для отвода глаз?       — Это только теория, доказательств нет. Но что-то происходит, по данным фото со спутника здание лаборатории цело и туда же ходят работать люди в белых халатах. Даже кафе через дорогу работает, а нам он сказал, что камня на камне не оставили.       — Интересно девки пляшут. Чувствует мой нежный пушистый зад, что нас кто-то очень лихо хочет наебать.       — И у него пока что это получается, — я чертыхнулся, не заметить таких мелочей? Старею, что ли?       — И как ты предлагаешь действовать? Спрашиваю лишь потому, что ты с этими экземплярами лучше знаком.       — Всегда было сложно даже предполагать, что творится у Виктора в голове, но то, что нам известно, возможно, об одном из его слабых мест, может дать нам преимущество.       — Гематолог?       — Верно.       — Хех… не зря меня учили, что любовь — это слабость.       — Это может стать и силой, в зависимости от того, как ты на это смотришь. И мне пока что сложно представить, какие планы творятся у него в голове.       — Если он так хочет избавиться от второй волны, почему сразу не попросил своего любимого уничтожить образцы моей крови? Тогда бы их стало чёткое количество, и если такую проблему решал бы я, просто решил бы убить источник проблемы.       — Может, ему ещё что-то от тебя нужно?       — Заставить работать на вашу вшивую кантору? Ну нет.       — Юр, организация не вшивая. Ты же даже понятия не имеешь, о чём говоришь.       — Все эти организации, как показывает время, заканчивают плохо, хотя начинают с реально важный дел и высших целей.       — Давай спать? Завтра нужно, чтобы тебя посмотрели…       — Полапали…       — Если это будет необходимо.       — Мне палец в жопу засунут и скажут, что это необходимо, в стороне стоять будешь?       — Нет.       — Отлично, грань необходимого на этих осмотрах ты знаешь. Уже радует.       — Почему ты ко мне так относишься? Будто я тебе и нужен, и срать ты меня хотел?       — Ммм? — я повернулся к нему, прямо сказать или… — Не знаю ещё, можно ли тебе доверять, ведь один раз, но всё же ты меня наебал.       — Если ты о проверке, то я узнал уже после того, как Мари впервые напала.       — О как? То есть Виктору ты как кард, не особо и важен?       — Пока что меня это устраивало, устраивает и сейчас, а если вдруг что, я смогу за себя постоять, — я оседлал его колени и приблизился.       — Насколько долго ты можешь противостоять моему фамильяру?       — Не знаю, — его голос заметно охрип, я смотрел в его глаза и могу поклясться, там взрывался вспышками красный фейерверк.       — Нужно проверить, сколько по времени, и это будет нашим дополнительным преимуществом, — он приблизился к моему лицу, и я чувствую, как начинаю краснеть. — Чтобы я смог тебя защитить.       — Ты меня недооцениваешь… — он ухмыльнулся и чмокнул в кончик носа, тут же повалил на кровать, его недовольный взгляд явно указывал на то, что он, бедолага, сдерживает себя. — Спать будем вместе?       — Да, мне холодно без тебя, — я коснулся его щеки, на мои слова была лишь улыбка, которая войдёт в коллекцию самых ярких воспоминаний. Он встал и через минуту сдвинул две кровати, образуя одну двуспальную, внутри всё мурчало от приятности момента. И негодовало от того, что сегодня нечего не будет.       Утро встретило меня с трелью телефона, Бек крепко прижимал меня к себе, в то время как я пытался нашуршать телефон под его подушкой, нашёл. Виктор. Можно же и не брать, сказал, не слышал, но телефон был бережно вынут из моей руки, он нахмурился, но нажал «принять вызов».       — Алло, — сонный голос Отабека Алтына — произведение искусства музыкальной индустрии, которое могу слышать только я, и это заставляет в груди зашевелиться чему-то, что было в изгнании очень долгое время. — Понял… Ага… Приедем… Через часа два… Ага… Понял.       — Что он хочет, — обнимая покрепче горячее тело, я уткнулся носом Беку в шею.       — Твой специалист уже готов тебя осмотреть, ждёт, как Хатико.       — Пусть ждёт.       — Надо ехать.       — Срочно прям, давай ещё немножечко так полежим, мне хорошо.       — Ну… у нас ещё есть час, так что… полежим, — сильные руки гладили по волосам, огибая черты лица, заправляя прядки за ухо, каждое прикосновение буквально обжигало, и было невыносимо приятно. Знал бы ты… как я хочу тебя. Причём эта жажда двоякая… С одной стороны, хочу владеть твоим телом, с другой — самим тобой, и эта мысль ужасала. Ведь конец у этой жажды один, ты умрёшь. Такова расплата всех тёмных, кто влюблялся. В этом мы очень похожи с моим фамильяром. Это и стало, собственно, причиной, почему именно Тень мой фамильяр.       — Я должен тебе кое-что сказать, — я встал с кровати и начал одеваться под его внимательным и хмурым взглядом. — Одевайся, разговор будет тяжёлым, и сам решишь, что делать с этой информацией.       Он послушался, встал, оделся, собрал сумки и заказал завтрак в номер. Я в это время был на балконе, курил его сигареты, тяжёлые, сука. Вот как ему рассказать о том, что в наших кругах считается запретным и даже вызывает стыд.       — Завтрак принесли, пошли? — он выглянул на балкон, и я выкинул бычок, зашёл в помещение. — Ну, начинай.       — Помнишь то обещание, что ты мне дал?       — Что после дела можешь делать со мной всё, что хочешь?       — Ага. Так вот, я освобождаю тебя от него. Лучше не выполняй его.       — Я всегда держу своё слово.       — Не в этот раз. Не со мной, — я немного помялся и продолжил. — Это опасно для тебя.       — Чем же? — я ухмыльнулся, дурачок.       — Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы у тёмных магов были любимые женщины, дети, семья? — я вальяжно расселся на стуле.       — Нет.       — То-то и оно, что нет. Когда тёмный маг кем-то очень дорожит, то наша суть просто выпивает этого человека. Вытягивая с магией всю жизнь, и, как итог, наши любимые очень печально заканчивают, — даже как-то кусок в горло не лезет, пожалуй, кофе и хватит. А вот его аппетит эта информация не то чтобы не поколебала, не тронула вообще никак.       — Интересно. То есть, в порыве страсти ты можешь попытаться меня убить, сам того не желая?       — Вообще не желая, но да.       — Интересно…       — Да что тебе интересно-то? Секса не будет, тебя это не расстраивает, видно же ведь, что хочешь?! — выбесил… А он совершенно, как танк, спокойный, у меня вопрос, кто кого убьёт?       — Хочу и не думаю, что эта особенность тёмных прокатит со мной, так что не парься.       — Чего? — я даже как-то завис немного… на пару секунд. — Ты дурак?!       — А ты? — он посмотрел таки-и-им взглядом, будто я и вправду говорил какой-то бред, а не то, что могу его убить при каждом неловком поцелуе. Нужно было гораздо раньше ему об этом сказать, а не ждать, когда мысли о тебе станут всем, что содержится в моей голове. — Не волнуйся обо мне, я бы никогда не позволил бы в себя влюбится, если бы не знал, на что иду.       — Не-е-е понял?       — И не надо, — он поцеловал меня в щёку и накинул косуху, тем самым давая понять, что мы выходим. Теперь мне интересно, кто ты, блять, такой, что тебя вообще не волнует, что с тобой и кто может сделать?! Бессмертный, что-ли?!       Я и правда начинаю его подозревают в принадлежности к этому очень древнему роду тёмных магов. Может, поэтому он и не боится?       — Юра, ты зависаешь, — может, стоит проверить?       — Не указывай мне, — ухмыльнувшись и развернувшись к нему в полоборота, слегка наклонил голову.       — Юр, я, конечно, все понимаю, ты внушаешь страх и ужас, но ведь я могу и подзатыльник дать за такие выкрутасы, — ахуеть! Вот это духовитый пацан мне попался, Отабек, я тебя люблю.       — А ты, я смотрю, совсем бессмертный? — никакой реакции, значит, не знает, но буду смотреть до конца. Не дали, прижал у стены корпусом, впились в губы, искусали шею, довели до истомы и дали лёгкий подзатыльник.       — Не только тебя нельзя злить, принцесса, — сука, а ну повтори, как ты меня сейчас назвал? Не, тебе реально жить не хочется?       Мой взгляд поймали, и руку с заклинание перехватили. Заклинание простенькое, мы таким в детском саду баловались, особенно спросом пользовались охранники и стража, от заклятия поноса никто не застрахован. — Не надо в меня этим, с моим кишечником все в полном порядке.       — Бек, ты мне уже скажешь или нет? Кто ты такой? Я себя неуютно чувствую, когда ты знаешь каждое моё движение, а для меня ты загадка.       — Всему свое время.       — Бесит, когда ты все время говоришь загадками! Блять, до чего я докатился, даже ауру не могу нормально прочитать.       — Некоторые научились её скрывать, и придумал это ты, Юра.       — Да если что-то в тебе настолько же посредственное, как и простой вампир, ты не сможешь провернуть этот трюк.       — Моя аура проста, мне и не нужно её скрывать, и я не маг, чтобы такое делать. Просто без надобности.       — Но я ведь видел твои глаза, ты не просто вампир, это точно. И тогда… Твои глаза… Напугали меня, я такого раньше не видел.       — Могу себе представить, — он приложил палец к моим губам. — Всему свое время, принцесса.       — Не называй меня так! — он улыбается, а мне хорошо и очень непонятно.       — Ну что, едем? — я запомнил все его слова, перегоняя их в мыслях, я пытался найти в них ответы, но ничего. Неплохой такой ход, думаешь, обычный полукровка, а на деле оказывается какой-то нежданчик, к которому мама меня не готовила.       Всю дорогу до организации я поглядывал на него, и когда, видимо, его это взбесило окончательно, и он взял мою руку в свою, я вздохнул. Неизвестность пугает, не боится, что таким обычным прикосновением я могу… а ведь мы и спали вместе, тесно прижимаясь друг к другу, и ничего. Чем крепче привязанность мага, тем сильнее воздействие тёмной стороны на жертву. Жертва любви, как убого и пафосно, но очень точно. Сейчас могу совершенно открыто заявить, что очень сильно люблю этого казаха, но только от моего тёмного влияния ему ни холодно, ни жарко. Это радует и пугает, вдруг он какой-нибудь древний вампир с нехуевой родословной, пусть и лишь наполовину? Хотя все древние давно уже перестали существовать, кого-то убили, кто-то сам вышел на солнце, кто-то живёт до сих пор, их единицы. В обществе вампиров они неприкосновенны, не потому, что сыплются, а потому, что они очень много знают и бывают очень полезны в плане информации.       — О чем ты думаешь?       — О тебе.       — Очень мило.       — Не очень.       — Почему?       — Хотя бы потому, что я… На деле ты должен мне помочь, мне нельзя разворачиваться на полную. Поэтому я и спрашивал, сколько ты сможешь терпеть присутствие моего фамияла… Тогда, на складе, я мог умереть, и причины весьма специфичны. Я на грани истощения, иными словами, меня хватит только на последнее дело, а дальше я не знаю, что со мной случится. Я могу умереть, а если выживу, то тогда не знаю, как буду жить.       — Хочешь сказать, что нам нужно найти другой способ убить вторую волну, не прибегая к твоей магии?       — Это невозможно, про то и речь.       — Я… и как я должен буду тебе помочь? — за весь путь я впервые на него посмотрел.       — Тебя там быть не должно. Ты не должен участвовать в этом деле.       — Почему?! Тогда причём здесь твой фамильяр?       — В конце, я попрошу перенести меня, и ты должен ждать меня в определённом месте. Перемещение фамияром хозяина длится несколько секунд, но из-за того, что я буду слаб, ты должен помочь мне, чтобы Тень меня не поглотил.       — Хочешь, чтобы я слегка подкормил твоего питомца?       — Типа того. Знаю, что много прошу, но…       — Я согласен. Но как мы скажем об этом Виктору, что можно придумать?       — Я скажу… что ты слабак, и без пистолетов своих нихера не можешь, а они в борьбе с второй волной твоими железяками могут в зубах поковыряться после того, как убьют тебя, — он в шоке поднял брови.       — М-да… это и правда может сработать… ты правда такого мнения обо мне? — я улыбнулся и хотел передать с этим всю теплоту, что у меня к нему имеется, иссушить эту привязанность без остатка, чтобы мне было всё равно, если эти старпёры окажутся правыми. Не хочу подвергать тебя опасности. Наверное, меня больше всего пугало, что и правда все равно. Мне все равно, если ли я умру, мне все равно, если у нас не получится, и вторая волна не умрёт, мне все равно на богов и их громкие слова, единственное, на что мне не все равно, это если он умрёт. А мне бы этого не хотелось. Но из-за того, что Виктор ведёт какую-то свою игру, очень многое не понятно. Например…       — Слушай, Бек, а как вы раньше находили первую волну?       — Ну, вообще это секретная инфа, — я нахмурился, нашёл время праведного строить. — Нам делались инъекции какого-то препарата, мы буквально кожей чувствовали этих тварей. Почему команду собирают по трое, инъекция делалась самому сильному в команде, у нас это был JJ.       — Ясно, — ясно, что без моей крови такое невозможно, это значит, что им на протяжение почти века кололи мою кровь… О боже. — Тебе тоже делали подобную?       — Нет. Я сейчас рассказываю со слов Джи-Джи, — конечно же нет, они же все уверены, что ты сошка, которая пробилась в отряд налётчиков. Им нужны только сильные бойцы, блять, и как же Боги смотрят за своей площадкой для игр?!       — Бек, нельзя чтобы «специалист» брал у меня кровь, — если лаборатория и образцы действительно утеряны, им нужен новый материал. — Кажется, я начинаю понимать, к чему это сотрудничество.       — Давай вещай.       — Сначала я должен кое-что проверить, позже расскажу, — знает ли он, что его план провалится?       Отабек привёз меня в организацию, мы долго поднимались и ходили по коридорам из стекла, неплохой способ, чтобы никто ничего не спиздил. Камеры каждые сто метров, и не просто видео и звук, а ещё с системой распознавания лиц, чтобы никто, кого нет в базе, не смог вот так без присмотра расхаживать по этажам. Неплохая система сигнализации, к таким применима фраза «и муха не пролетит». Механические двери с биометрическим замком, распознавание лица, отпечатка пальца, а на некоторых даже сетчатка глаза, или кровь. Вот это уже совсем дикость, кто-то явно параноит и просто зациклен на безопасности. Стекло, как показалось на первый взгляд, тоже не очень простое, это не то что пулей, там снарядом не пробьёшь, такое стекло называется «слоёным» из-за способа его изготовления, и вот так стекло превращается в очень крепкий щит, оснащенный системой и каким-то еще ноу-хау звукоизоляции. Помещений было море, и я видел, что в каких-то помещениях пара сотрудников орали друг на друга на грани сорвать ипостаси, но в коридоре было тихо, как в морге. Очень удобно, ещё над дверными проёмами я заметил железные решётки, такие падают в случае срабатывания сигнализации, дабы преступник не скрылся… как интере-е-есно. С каждым поворотом всё интереснее и интереснее. Нас завели в, казалось бы, обычную комнату для осмотров медика, и тут же мне на глаза попались его карие глаза.       Специалист в генетике и гематолог, его аура рассказала мне почти всё об этом японце… Юри Кацуки. Он мило мне улыбнулся и указал на кушетку, я тоже улыбнулся и буквально кожей почувствовал, как Виктор в коридоре напрягся. Значит, я был прав.       — Скажите, Юрий, после вашего приступа раньше такое случалось?       — Нет.       — Как часто используете тёмную магию?       — Это единственная магия, которую я могу использовать.       — Нужно сделать МРТ и взять кровь на анализ, стандартные процедуры.       — Да уж, стандартные, — я снова ему обворожительно улыбнулся, и Юри покраснел, а муженёк-то твой, Виктор, на руку не чист. — Начнём с МРТ?       — Верно, — он подрагивающими руками уложил меня на кушетку и завез в аппарат, там стучало и издавало непонятные звуки, ультразвук так вообще по мозгам давал. Я видел, как этот медик нервничает, может, Виктор ему всё это время лапшу на уши вешал, может, вешает и сейчас? Процедура закончилась, я вернулся в кабинет к японцу. Руки его стали подрагивать сильнее. — По вашей томографии сложно что-то сказать, везде помехи и фонило постоянно. Я с таким уже сталкивался, исследования МРТ вам не подходят.       — Вы же моя тёска, Юри, верно?       — Д… да, да возможно, — я снова улыбнулся. Юри достал жгут и шприц на 10 кубиков, пару спиртовых салфеток, натянул стерильные перчатки. Затянул жгут на руке и протёр выступившую вену.       — Скажите, Юри, как давно Виктор посвятил вас в свои грандиозные планы? — руки у специалиста затряслись откровенно как в припадке. Он отошёл и отвернулся, глубоко вздохнул, Виктор уже не смотрел, план сработал, и он лично выпроваживал Бека в другой конец, а тот прямо-таки актёр. Так и рвался меня спасать.       — Я не понимаю, о чём вы, Юрий.       — Я о третьей волне, — шприц из руки японца выпал, и он задрожал, из глаз вот-вот начнут капать слёзы. — Судя по твоей реакции, узнал ты недавно. И всё равно решил помочь ему, настолько сильно любишь?       — О какой третьей волне ты говоришь? — вытирая слёзы, я посматривал на коридоры, Виктора не видно. — Он не для этого всё это делает, он всего лишь хочет избавить мир от жертв эксперимента.       — Для этого колит самым сильным членам организации вакцину с моей кровью?       — Это было нужно для др… другого.       — Ты серьёзно веришь, что моя кровь не пойдёт дальше гемолаборатории?       — Уверен.       — Сколько образцов вы синтезируете за месяц?       — Обычно четыре, но последние лет двадцать перешли на другой стандарт, пять. Виктор что-то говорил о пятой группе крови.       — И у тебя как у главы гемотологического центра не возникло никаких вопросов?       — Н… нет… Я верю Виктору, он старается для всех. Зачем ты, как, почему я тебе всё это говорю?       — Скажи последнее, куда доставлялась та самая пятая группа крови?       — Всегда в одно место, ледовый дворец в Новосибирске, место странное, но Виктор говорил, под ним наша лаборатория или какой-то цех, следящий за расходом, — ну конечно!       — Ты знаешь, где Виктор хочет собрать всю вторую волну на убой?       — Этот ледовый дворец. Стой, почему? Почему я тебе всё это говорю?       — Это не я, Юри. Это совесть.       — Но это светлая магия?!       — А я с привилегиями, — оставив рыдающего японца, я вышел из кабинета, приложив ватку к локтевому сгибу, шёл такой важный, и в голове у меня творился кавардак. Меня, значит, Боги на двести лет в кошачью шкуру, а этого кровососа, значит, ещё и по головке гладят, ууух, суки.       На выходе из здания меня уже ждал Виктор. Ну естественно.       — Как всё прошло?       — Нормально, как придут результаты, позвони Беку, и, кстати, где он?       — В машине, — Виктор осмотрел меня и довольно кивнул. Выпустил меня из здания, я пулей метнулся к машине, сел и громко хлопнул двери.       — Юра, ну слава богу. У них получилось? — он ошарашенно смотрел на мою загнутую руку.       — А? Нет, так, маскарад. Но у нас мало времени, пока Виктор всё поймёт. Короче, всю мою кровь, что синтезировали, хранили не в той лаборатории, а под ледовым дворцом в Новосибе. А теперь гвоздь программы, вторую волну собирать будем там же.       — Это попахивает подставой.       — Я бы даже сказал разит.       — Виктор сказал мне про список тех, кто будет с нами на этой операции, все как один, элита нашей организации.       — Так и знал.       — Что? Ты будешь в более или менее безопасности.       — Бек, всё никогда не было таким, каким ты это видел.       — О чём ты?       — Виктор хочет подчистить вторую волну не ради человечества и чистых сверхъестественных существ, это были неудачные эксперименты, он понял, как создать идеального солдата с беспрекословным подчинением. Моя кровь помогала людям стать кем-то большим, и давала мне над ними власть, а что, если кровь использовать только для подчинения, плюс хорошие ораторские способности и вуаля. Армия из сильнейших сверхъестественных существ готова, в былые года за такую изобретательность я бы Виктору руку пожал, а сейчас готов перезрызть ему горло. Ему нужна была моя кровь в чистом виде, это означает только одно, синтезированная не даёт такого эффекта, как свежая. И все мы соберёмся на вечеринку в ледовом дворце в Сибирском городе.       — Юр, подожди, ты сейчас говоришь об опытах над самими сверхъестественными существами? Но это невозможно.       — Виктору нужна сила, тебе хватило ума прикинуться полукровкой, молодец.       — Зачем?       — А за что меня на двести лет в шкуру кота? За что между людьми всегда были войны?       — Власть.       — Мировое господство, я бы сказал. С таким ассортиментом солдат он быстро поставит на колени Евразию, потом Америка, Африка, Австралию оставит на десерт.       — Ловушка с двойным дном.       — Ну, он создаёт организацию по борьбе с первой и второй волной, потом обкалывает моей кровью своих подчинённых под предлогом возможной геолокации, собирается убить трех зайцев одним махом: меня, вторую волну, и получить бессмертную армию. Главный приз — трон на мировой арене. С тройным дном. Это шедеврально, — мне даже тяжело сдерживать смех.       — Смотрю, тебе реально весело?       — Это истерическое. Ты позволишь? — он кивнул. — Тень! Найди мне всё на Виктора.       Фамильяр был в машине в миниатюрном варианте минуты 3-4, он задержался потому, что смотрел на Бека, который даже не почесался. Я пожал плечами, и после того, как на морде Тени промелькнуло ещё большее ахуевание, он исчез. Как я тебя понимаю, Тень, как я тебя понимаю. Стоило нам только вернуться в отель, как нам позвонил Виктор, сообщил о том, куда будем загонять вторую волну.       — У нас не точная инфа, Юр. Вторую волну будем собирать за городом, около пролива на острове.       — Прикольно, значит, я ошибся с местом, вернее, ошибся муж Виктора, либо он нарочно ему напиздел. Когда едем?       — Сегодня. Он сказал, что затягивать не будем.       — Ну ещё бы…       —Твои слова для меня по-прежнему загадка.       —Кажется, я научился разговаривать как ты.       Вещи мы собирали недолго, скорее очень быстро или это от того, что вещей было мало. Сев в машину, мы сразу же направились на пристань. Виктор все рассчитал, оплатил нам катер, снял машину уже на острове. Меня не покидало странное чувство, почему остров? Почему место такое простое? Ведь если это отдаленная часть острова, как в нашем случае, то барьер, чтобы сдерживать волну от заклинания, вовсе не нужен, не страшно, если остров уйдёт под воду, там и население то не особо большое. Бек мои размышления не одобрил и попросил своих ребят по каким-то там связям эвакуировать всех с острова, жителей было меньше тысячи. Но его стремление быть хорошим до конца одобряю и очень ценю.       Мы приехали на место, это оказалась постройка под открытым небом, напоминающая Колизей, полуразрушенный Колизей. По данным карт со спутника этой постройки тут не было, искусственно возведённый мини-Колизей? Для чего, какое представление Виктор хочет здесь устроить? Если честно, я в полном замешательстве, Бек всю дорогу был со мной и не отходил от меня ни на шаг. Это облегчало мне жизнь и давало какое-то время дышать спокойно, но он уже отклонялся от нашего плана. И мне это не нравится. Нет, не так, мне это пиздец как не нравится, и чувство, что какой-то пиздец всё-таки будет, не оставляет.        На следующий день мне нужно было позвать вторую волну, по факту, на смерть, вторая волна придёт на мой зов, но в душе у меня были очень противоречивые чувства. С одной стороны, я убиваю своих подчинённых, которые когда-то были людьми, и они тоже хотят жить, ведь у них тоже когда-то были люди, которые любили их, которых любили они. И, как итог, их убьют после того как они, борясь за жизнь, вырвались, наконец, из лабораторий, где над ними ставили поистине ужасные опыты, в их венах с моей кровью течёт и страх от пережитого, жажда мести… И кто-то из чистокровных решил, что они не достойны их общества, из-за чего, интересно? Из-за того, что это опытные образцы сумасшедшего чудовища, помешанного на всём сверхъестественном? Или из-за того, что пусть я этого и не желал, но их хозяином являюсь я? Они ведь боятся меня, даже Виктор этого не скрывает, он боится, что я направлю эту силу против них, а, значит, против всех чистокровных существ? Думаю, причина в брезгливости, я задумывал их как солдат своей личной охраной, убить которых смогу лишь я. Их число не должно было превышать пары десятков, а тут сотни… Одного такого тяжело убить, опять же, из-за моей крови, сотни… Боюсь, даже мне не под силу. Я стоял в центре Колизея, закрыл глаза, сосредоточился, Виктор смотрел на всё издалека, Отабек тоже был там… Пусть они и были под экраном, выдержит ли он красного дракона?       Из тела словно вырвалась первая волна импульса и вскоре покинула пределы видимости, за ней вторая… Воздух потихоньку накалялся… во рту пересохло, много…слишком много… Сотни? Виктор и здесь умудрился напиздеть… Пятьсот… Тысяча… Тысяча, мать их разъеби! Тысяча людей исчезнут через несколько часов, и как будто этого никто не заметит, я самый великий серийный убийца… Полторы тысячи… Твою мать… По всему миру в одну точку на карте, словно зомби, начали стекаться существа, некогда бывшие людьми. У них не было своей воли, они, склонив головы, шли на зов своего хозяина.       Никто не способен их вразумить и остановить, зов крови, эту связь невозможно разорвать. Десяти импульсов хватило, чтобы найти всех и позвать каждого, у каждого в голове, что их господин зовёт их, что он нуждается в них. Я пусть почти и стал демоном, но что такое преданность, честность, понимание чувств других людей, эти понятия для меня не чужие. Я не социопат, я всего лишь инструмент в руках Люцифера… И за такой подарок человечеству он меня по головке не погладит.       Вода поднялась на добрых полметра… уже? Так быстро? Я же сказал им не привлекать внимание… Через час появились первые фигуры, рабочие, чиновники, женщины и даже дети, они всё прибывали и прибывали. Я с ужасом смотрел на эту картину, главы государств… Нет… Я на такое не согласен… «Бек, я не могу!» — раздалось в голове одной мыслью, у них уже свои жизни, они приняли попытки справиться с тем кошмаром, который с ними произошёл. Это… это неправильно… Размяк, что ли? Да, да я размяк! У меня может и нет моральных границ, но у меня есть принципы, человек или вампир, будь даже самим правителем Ада, если у тебя нет принципов — ты не достоин жизни. Мои же тверды… Я не пойду на это массовое убийство… Одна тысяча восемьсот тридцать семь человек, нет уж… Ладно в средние века деревню вырезать, я только отдавал приказы, стоя в окружении целой толпы людей… Что мне делать?       — Неужели ты с ними родство почуял, Юрий? — сзади раздался голос Виктора. — Давай, выполни то, ради чего мы все здесь. Вторая волна уже видишь скольких наплодила, тут несколько поколений, этой грязи быть не должно… — ублюдок… я сжал зубы. «Солнце, спокойно, я тут. Понимаю твоё замешательство, придумай что-нибудь, у меня тут заминочка!» — перед глазами встали люди в чёрных костюмах, они заталкивали Бека в машину.       — Что ты делаешь?!       — Оу, да у тебя с ним связь, ты же не хочешь, чтобы и его задело, верно?       Вампирская солидарность.       — Древний, да? — я не смотрел на него, я смотрел на сотни и сотни лиц, серых и знающих, зачем они здесь.       — Верно. Я неприкосновенен, Юр. Если ты после и со мной захочешь расправиться. Я доброе дело делаю, — мягко стелешь… только спать будет очень неудобно… Я закрыл глаза, выпустил один импульс, Виктора отбросило назад, я кинул на него взгляд красных глаз.       — Ты забыл, для меня не существует такого понятия, как неприкосновенность. — ряды начали редеть, я отпустил детей, они тут же ринулись с острова пребывая в трансе. Они и не вспомнят потом, как переплыли море.       — Ты что делаешь?! — Виктор подскочил ко мне, но я лишь одним взглядом уронил его на колени. — Мы… не об этом договаривались!       — Я с тобой ни о чём не договаривался… — окинув его презрительным взглядом, закрыл глаза, зашептал слова, погружая всех в сон, Виктор тут же попытался скрыться из радиуса поражения.        — I oku hoariri.       Toku hoa.       Haere mai ki taku karanga,       Te tauturu, me te utu i a ratou,       Tarakona mura o te reinga       Вспышка — и Адское пламя поднялось в воздух, словно крылья дракона, и со всей чудовищной силой накрыло поверхность острова. Они ничего не почувствуют, я всех погрузил в состояние комы… Одна лишь пара глаз до конца сопротивлялась моему влиянию и смотрела на меня с улыбкой, одними губами говоря «спасибо»… Прощай, девочка моя. Слёзы капали из глаз… В душе что-то надломилось… раньше… раньше было не так больно. Мне не страшно, мне жутко от того, кто я такой… Пламя волной растекалось по воде в радиусе десяти километров, я не хило так сдерживал размах заклинания, поэтому кроме острова никто не пострадал. Надеюсь, Виктор не спасся, этот подонок… Завершая паутину заклинания, пустил волну… Дети за радиусом… Хоть что-то…их будут выслеживать, единственный выход — убить неприкосновенного вампира, чтобы его планы остались только в его отрубленной голове. Хотя после всего этого в моей голове ещё долго будет хаос. Совсем очеловечился… Люцифер этого не одобрит, он ведь видит, когда кто-то из его слуг не может выполнить приказ и убивает его. Совершенно просто и без зазрения совести, я тебя породил, я тебя и убью, всё просто. В шкуре Люцифера мне быть не понравилось, я и так единственный из его слуг, не являющийся его собственным порождением, я не демон. Но я и не человек, есть ли у меня право думать о том, что они чувствуют?       Меня накрыла злость, как этот подонок посмел меня использовать?! Ему конец. Мне плевать на неприкосновенность. Ментальные посылы улетали в темноту, я звал его, я кричал ему… Стоя на пепелище… Ветер уносил горы пепла скользить по холодным волнам… Я посмотрел на небо…       «Благодарим тебя, Цепной Бес»       Вдыхая запах пепла, идя к берегу… Я душил разгорающееся в душе пламя злобы, Боги… Виктор… Как же вы меня… Над головой сгущались тучи, держать себя в руках становилось всё сложнее, плюс минус остров, не очень-то отразится на ландшафте… Перед глазами красная пелена ярости на весь мир… Этой злобе нужен выход, этому скрежету внутри нужно показаться наружу, боли вырваться, чувствам уйти в мир иной… Забвение показалось мне таким сладким и желанным… Кто бы мне его подарил? Но я чувствую как это ломает меня изнутри…       Почва под ногами трещит, издаёт страшные звуки, столбы падают, здания осыпаются, как будто сделаны из пыли. Земля ходит ходуном, клочок земли в большом море бьют десятки шаровых молний и центре всего хаоса стоит лишь одна живая фигура, которая хочет уйти под воду вместе с островом. Поднимается шквальный ветер, Атлантиду почему-то вспомнил… Там всё шло по такому же сценарию… Две огромные волны с двух сторон налетели на маленький участок земли, забирая под воду в свои владения строения, дороги, дома, километры электросети. Морские ураганы бушевали по поверхности моря, переплетаясь с воздушными, море ходило огромными волнами. Небо было штормовым, таким, каким здесь в этом климате быть не может… Молнии били в воду и постепенно мне становилось легче, я уже находился всего в нескольких сантиметрах от поверхности воды, острова больше не существовало.       Меня постепенно отпускало, руки повисли вдоль тела, в голове лишь одна мысль, одна цель… Виктор. Уж прости, Люцифер, я нарушу твой приказ, это ведь именно он ввёл неприкосновенность древних. Я не умер, а порох в пороховницах ещё есть, на эту сволочь хватит. Я ступил на берег большого континента.       Скоро начнётся что-то интересное…       — Юра! — я повернулся на голос. — Ты что такое устроил?!       — Братскую могилу, — Алтын уже накидывал на меня одеяло… и крепко обнял.       — Ты молодец, что отпустил детей… ты молодец, — сказал он мне на ухо. — Я подогнал машину, пойдём?       Мы ехали по дороге, которая просто пестрила кочками и ямами. Машина то подпрыгивала, то её заносило от размытой дороги, но Бек вёл автомобиль довольно уверенно, и, если быть совсем откровенным, мне сейчас очень хотелось, чтобы мы приехали к Беку на квартиру и легли в постель. Он бы меня крепко обнял, как обычно, и просто лежать и не думать ни о чём, о том, что может доставить боль. В его объятиях мне всегда спокойнее и приятнее спать, пусть он иногда обжигает температурой тела, но лучше так, чем мёрзнуть в одиночестве.       — Я ненавижу себя.       — Юра, ты не виноват в их сотворении, но на твои плечи взвалили их уничтожение. Это подло и низко, согласен, но по-другому никак. С каждым поколением связь с тобой будет всё слабее, и через пять может шесть-поколений твоей крови в их генах может и не остаться.       — Ты меня успокоить сейчас пытаешься?       — Да. После такого люди обычно закрываются от всех и предпочитают горевать в одиночестве. Это их и добивает.       — Я не человек. И одиночество для меня как верная подруга, всю жизнь с ней.       — Сейчас ты не один. У тебя есть я.       — А через пятьдесят лет ты у меня будешь? Или твоя смертная половина возьмёт вверх, и ты бросишь меня? Не разбрасывайся такими словами, если не осознаёшь их смысл.       — Ну, как-то сто пятьдесят лет жил, думаю, ради тебя можно и ещё пятьдесят пожить, — он улыбнулся мне, а я схватился за его правую руку как за спасательный круг.       — Хорошо, но смотри, ты слово дал.       — Поехали домой?       — Да.       Мы ехали несколько часов, и я смог разлепить глаза, только когда остановились у незнакомого мне подъезда. Бек взял сумки и какие-то пакеты, которых раньше не было, кинул ему вопросительный взгляд.       — В магазин заехал, не стал тебя будить.       — Мороженное?       — Мята-шоколад пойдёт?       — А то! Ещё спрашиваешь?! — моё любимое, и откуда он узнал, я же никому не говорил. Любимое лакомство — это как самый важный секрет. Лакомство дарит удовольствие и может стать твоей слабостью, если не держать свои желания в узде, но при мороженке мята-шоколад со стружкой молочного шоколада все эти громкие слова не важны. Всё не важно, просто в этом мире есть я и есть оно, всех остальных прошу удалиться. Я помог поднять покупки в квартиру, нёс пакет с мороженым. Мы зашли в просторную прихожую, нас встретила какая-то женщина, как я понял, это прислуга.       — Добрый вечер, господин Алтын, я всё приготовила, в квартире порядок, ужин горячий на плите. Постель поменяла и бельё, и шторы постирала.       — Спасибо, Таисия Георгиевна, — женщина закрыла за собой дверь, ушла.       — Твоя прислуга?       — Я бы назвал её домработницей, и она просто шикарно готовит, — Бек помог снять куртку, в которую он же меня и завернул ещё в машине. Я разулся и прошёл в овальную гостиную, где был камин и большой дубовый круглый стол, и всего четыре стула, большой диван и телевизор, рояль, ну как же без него? Четыре двери… — Смотри, справа моя спальня, слева твоя, наши кабинеты соседствуют друг с другом. Санузел у каждого свой.       — Мечта, а не убранство.       — Я бы мог перефразировать то, что ты сказал. Скорее вывернуть это предложение наизнанку.       — Ну так давай.       — Мечта — это то, чего мы хотим больше всего, я сомневаюсь, что жить в шикарной квартире — это предел твоих мечтаний.       — Даже у великих магов есть простые мечты.       — Простые мечты тоже бывают разные. Самые простые поражают своей элементарностью, думаю, что ты говорил так, потому что тяжело вспоминать то, как ты жил до встречи со мной. Тебе, наверное, страшно каждый день, что, будучи хрупким созданием, тебя просто выкинут на улицу.       — Ты поэтому меня оставил?       — Нет. Если жить здесь — твоя мечта, то моя — чтобы ты жил здесь со мной.       — То есть ты хочешь, чтобы я остался?       — Не просто остался, а остался навсегда, — он подошёл вплотную и, смотря на меня с высоты своего роста, он слегка коснулся моих губ своими. — Голодный?       — Как волк.       Что же произошло? Если раньше между нами была отчётливая страсть, то теперь я её не чувствую, будто мы вместе уже не одну сотню лет и просто хотим быть вместе. То, чего я хочу, и что должен, разнится между собой. Так Смерть говорила об этом? О том, что я буду рядом, Отабек будет со мной, и на этом всё? Жить вместе без любви… Какая дикость, это все равно, что насиловать самого себя. Я прошёл в кухню, где казах уже накрыл стол, на кухне он тоже был круглый и белого цвета под цветовую гамму кухонного гарнитура.       — Бек, и что дальше? Будем жить вместе как приятели?       — Если ты хочешь…       — Чего, ты, хочешь? — он немного задумался и покрутил ложкой в воздухе…       — Например, чтобы осталась хотя бы одна комната для гостей.       — Ты сам говорил, что в квартире по первому плану была одна спальня, остальные две комнаты для гостей, их мне ты и отдал. Если будет хоть одна… тогда, где я буду спать?       — Со мной.       — Я согласен, вопрос снят.       — Ну, уже поздно что-то переделывать.       — Ну, так я ещё и не заселился.       — Логично.       — Да, — под улыбки и солнце за окном мы сели за стол и хотели приступить к трапезе, но у Бека начал звонить телефон, после в дверь. Я пошёл открывать.       На пороге стояли Джи-Джи и Мила, тряся прямо у меня перед носом пакетом и радостно улыбаясь. Джи-Джи пару раз стрельнул мне глазками, кажется, я смог добиться его частичного уважения, а вот Мила окончательно уверилась в том, что Отабек Алтын — мой. Это такое сладкое слово, мой, будто его можно съесть вместе с мороженным. Она, кстати, тоже была одета довольно эффектно.       — Юрочка, я так рад, что ты цел и в порядке, а мы не с пустыми руками, — ну, раз не с пустыми, входите. Я впустил их, и в дверном проёме на кухню появилась высокая фигура вампира.       — Юра, я рада, что ты в порядке, но ты лихо разошёлся там, на острове, — рыжая пыта-а-а-алась изо всех сил скрыть фальшь в беспокойстве, которое она отчаянно строила в мелодию голоса, но, увы, её инструмент явно разлажен и выдаёт её с потрохами.       — Мы только приехали, а вы уже тут как тут. Алкоголики, — хозяин дома, сказав последнее слово, ушёл на кухню с улыбкой, тоже мне, трезвенник. Мы, как три до жути довольных кота, устроились за столом, ужином пришлось поделиться, но Бек заверил, что Георгиевна и завтра придёт. Когда на столе оказалась бутылка виски и три ушли в холодильник, я начал как-то сомневаться в том, что завтра ей стоит приходить, и, пока мы не начали, Бек отзвонился домработнице и устроил ей внеплановый выходной.       — Так, по традиции пить будем, а вот портить Алтыну новый ремонт — нет, — я поднял бокал и чокнулся с тремя.       — Кстати, он делал ремонт после корпоранта у себя на хате, просто близнецы Кай и Рой очень расшалились, — Джей-Джей хихикал и смотрел, как лицо Алтына становится всё суровей и суровей.       — Они обратились в двух псов и поспорили, кто первым осушит туалет. И да, смешного мало, они залили соседей, — что-то мне подсказывает, что он не хочет вспоминать тот корпоратив.       — А ещё Виктор и Юри устраивали танцы на шесте, почти голыми, — подлила масла в огонь Мила, о-о-о-оо, всё, пизда квартире, и откуда у него шест? А сейчас он ремонтом предусмотрен?       — Не, ну самым апогеем было, когда Пхичит и Кристоф чуть не трахнули гибискус с двух сторон, — Бек быстро сменил настроение и подключился к обсуждению, после его слов я упал под стол смеяться. Бедная, бедная китайская роза. Её нужно переименовать в ебискус.       — Юра, вылезай оттуда, я, конечно, понимаю вы с Беком давно не были наедине и тебе не терпится, но мы бухаем, как никак. — на слова канадца я ответил только второй волной хохота и, уткнувшись лицом в свой стул, не мог успокоиться, когда мне было так весело в последний раз?       — А тебе тоже, я смотрю, хочется? — я вернулся за стол и Джи-Джи мне подмигнул, а я с ебалом кирпичом перевернул стрелки на казаха. — Первая инстанция.       — Ну бля… — шутки шутками. — Ладно, теперь к делу, по закону старшинства, Юра, тебе слово.       Он резко стал серьёзным — разговор будет тяжёлым. Три взгляда были направлены на меня, я, свою очередь, удостоил всех своим по очереди. Лица сосредоточенные и готовые слушать. Но ком в горле мешал начать, да и с чего?       — Если в вкратце, это я придумал, как создать первую и вторую волну. У меня были записи и проекты, которые я создал почти пол тысячелетия назад, записи были на древнем и мёртвом языке, но их кто-то нашёл и смог расшифровать. В последствии воплотить в жизнь, мои записи вспылили тогда, когда я уже думал, что они утеряны и пропали без хвостов, но результатом тех экспериментов стала ваша работа. Должен заметить, что большая часть моих записей была истолкована неверно, но самый важный и главный пункт перевели правильно. Ни один геном, помещённый в человека хирургически, в нём не уживётся без одного элемента, и им является моя кровь. Она образует баланс в теле и даёт мне власть над тем, в ком есть хоть капля. И если первая волна была провальным вариантом, то вторая более или менее близка к тому, что хотел когда-то создать и я, поэтому у вас и не получалось их убивать. Здесь два пути: либо убить верхушку, то есть меня, и они все уйдут вслед за мной на тот свет, или я должен буду убить их собственноручно. Но так как с момента создания второй волны прошло много времени, большинство начало жить обычной жизнью и силами не пользовались, скажем проще, армия, что была создана, находилась в режиме сна. Многие уже обзавелись семьями, и вторая волна размножилась до числа, близкого к двум тысячам…среди них были дети, — на лицах вервольфа и магички были странные выражения лиц, Мила была в шоке, эмоции Джи-Джи для меня до сих пор не понятны. — Детей я отпустил, не смог. Не та у меня репутация, чтобы добренького из себя строить, но не смог и всё. Теперь к интересному, в организации есть мини-армия, состоящая из налётчиков, вы делитесь в команды по четверо, и самому сильному вводилась инъекция для того, чтобы было проще найти участников второй волны. Это были инъекции, в состав которых входила моя кровь, это первое. На протяжении пятидесяти лет мою кровь активно синтезировали в лаборатории Кацуки в Японии и складировали в Новосибирске, думаю, запасы уже перевезли. Синтезированная кровь для контроля не подходит, так как для полного подчинения нужен именно оригинал. Недавно Юри Кацуки собственной персоной пытался взять у меня образец, пришлось довести бедолагу до истерики, чтобы он всё рассказал. Организация во главе с древним вампиром, Виктором, у которого статус неприкосновенности ещё в с меховых времён, была создана для того, чтобы и правда подчистить остатки неудавшихся экспериментов. А вот третья волна, это, должен сказать, совершенство. Чистокровные сверхъестественные существа с кровью тёмного мага в организме рождают абсолютного солдата с полным подчинением. Одно мне действительно интересно, если главной фигурой на этой доске остаётся моя кровь, как Виктор соберётся подмять всю власть под себя?       — Селекционно это невозможно, можно подумать, он специально создаёт тебе новую армию для захвата мира.       — Захват мира меня больше не интересует. Кхм! Боги не любят делится. А они не те существа, с которыми можно договориться, за мою попытку меня на двести лет заперли в шкуре кота. А вот Виктору всё сходит с рук, банальный закон неприкосновенности создан далеко не для Богов, но они по-прежнему стоят в стороне, это странно.       — Ты сейчас… о небесах? Они типо… реально существуют? — Мила с круглыми глазами смотрит на меня, тупая магичка.       — Да, существуют, и это не самое весёлое место, должен сказать. Ну, по крайней мере, в зале суда, по райским гущам мне экскурсию не устраивали.       — Эм, на небеса можно попасть только умерев? — Джи-Джи, конечно, тупой, но вопросы пока что задаёт верные.       — Ну, фактически да, я бы даже сказал, что небеса мне не светят ни при каком раскладе, у меня был статус VIP в своё время, сейчас он утрачен, как и все мои тёмные силы. О, мать хаоса, я превращаюсь в светлого мага, да этить меня разьеби…       — Кстати, насчёт её, кто это? — Бек медленно под мой рассказ потягивал из своего стакана.       — Мать Хаоса, насколько мне известно, нет о ней никакое информации, кроме заклятия, взывающее к её силе. Его я смог сотворить всего раз за свою долгую жизнь и чуть не поплатился тем, что тьма меня чуть не поглотила.       — Но ты ведь и есть источник тьмы?       — От осознания этого и становится жутко. Это чудовищная сила, и никому никогда не пожелаю услышать, как читается «Возвращение в небытие», — меня аж всего передёрнуло.       — А Люцифер? — бокалы у всех почти пусты, и Джи-Джи выступил в роли бармена, не прерывая нашего разговора.       — А что Люцифер? Он ангел как бы. И ему соваться в чертоги небытия? Не смеши.       — Думаю, поэтому он и держал тебя рядом, чтобы если что, под рукой было оружие массового поражения.       — Я об этом знал и был согласен с таким уговором сотрудничества.       — Вернёмся к насущному, что ты хочешь делать дальше?       — Хочу убить Виктора и положить конец вашей организации.       — Зачем его убивать?       — Что бы не было войны.       — Так, давайте сменим тему, хочу предложить тост! — Мила встала из-за стола и подняла бокал, мы последовали её примеру. — За то, что мы теперь официально безработные!       — Не понял?       — Что? — Бек был явно не в курсе, он достаточно скупой на эмоции, но это выражение искреннего удивления заставило меня занервничать.       — Точно, мы же тебе так и не сказали, — Джи-Джи сделал глоток и вернулся на стул. — Виктор собрал всех и огласил, что распускает организацию, так как причина её существования уничтожена. Сказал, что каждый может вернуться к обычной жизни. За считаные часы здание опустело. Систему тут же перекодировали, здание закрыто. Что будет делать Виктор не ясно, но сказал, с мужем уедут в Японию.       — Ачешуеть…       — Абсолютно верно. Я тоже так подумал, когда услышал. Из этого можно сделать вывод, что никакую войну он не планирует, и, может, он и правда трудился столько лет на благое дело.       — Я так не думаю, — Алтын нахмурился и посмотрел на меня. — Можешь считать меня параноиком, но я думаю, он просто убрал все ненужные фигуры с поля. Ребят из группы «гончих» он тоже распустил?       — Понятия не имею. К чему ты клонишь? — канадец не понимал, а вот у меня в голове вырисовывалась картина.       — Насколько сильны эти ваши «гончие»? — у Милы между бровями залегла складка, она запалила сигарету.       — Любой налётчик, даже самый сильный, ребёнок, по сравнению с ними. Их отряд был создан для того, чтобы идти на таран. Это танки. Элита не только в организации, но и среди своих видов, даже Виктор их побаивается.       — Значит, это сила, которую оставляют на чёрный день. Главное здесь то, что Виктор не может ей управлять.       — Но они его слушаются.       — Пока что да, но чаши весов так изменчивы, — ох, чувствует моя задница большие проблемы. На кухне за белоснежным столом воцарилась тишина, будто оживлённого разговора, что был секунду назад, и не было никогда. Все задумались и пытались слепить части головоломки, я тоже пытался, но снова и снова натыкался на проблему, как он будет ими управлять, если они служат мне?       Разговор вскоре наладился, и мы обсуждали, кто чем думает заняться, раз они теперь свободны от обязанностей в организации. Джи-Джи уедет в Канаду к Белле и стае, Мила будет искать работу среди людей, она посмеивалась, типа что напишет в резюме: «Специалист по защите от сверхъестественных существ». Правда смешно, при всём этом каламбуре люди так и не знают о существовании рас куда сильнее, чем они. Это печально и не может не радовать, всё упирается в обычный закон, это позволяет быть как все, жить обычной, примитивной жизнью, которой нам всем очень не хватает.       Меня мучал вопрос о судьбе тех детей… большинство остались без родителей и совсем одни. Шла третья бутылка, завтра опять будет похмелье, хотя стараюсь пить очень медленно, как-то перестал замечать, когда стакан пустеет. Поздно вечером меня на ручках несли в комнату, раздели, уложили, и стоило голове коснуться подушки, я погрузился во что-то, напоминающее сон.       «Ты помнишь Юрий? То, чего ты хочешь и то, что должен, разниться между собой. У тебя есть выбор: остаться котом или Отабек умрёт? Наложи друг на друга эти два выбора, что остаётся? Остаётся? Либо я останусь магом и Отабек умрёт, или я останусь в шкуре кота, но больше его никогда не увижу? Верно, Юрий, верно. Но решение не спеши принимать, узнай сначала всю… правду. Ты только на пол пути», — я подскочил на кровати и рука рефлекторно повалила меня обратно. Смерть, могла бы хоть раз говорить нормально! И желательно сразу!       Он спал и крепко прижимал меня к себе, его лицо было расслабленным, и на него хотелось смотреть вечно. Запомнить изгиб бровей, контур носа, очертания губ, линию подбородка и едва заметные очертания скул. Он красив, как Бог. Проведя пальцами по волосам и выбритым вискам, убрал топорщащиеся пряди назад, они закрывали его красивое лицо. Кинул взгляд на часы, семь, ещё рано, но спать уже не хотелось, да и похмелья я не чувствую. Пронесло что ли? В комнату постучали нарочито громко. Бек открыл глаза, моя рука зависла над его щекой, постучали ещё раз настойчивее.       — Ребят, у нас проблемы! — голос Милы был встревожен, поэтому, накинув штаны, я открыл дверь. — Пошли!       Мы прошли к окну на кухне и посмотрели вниз, у нашего подъезда стояла чёрная машина, гелик. Из неё вышло двое.       — Твою мать, — выругался Джи-Джи и побежал в комнату. — Не судьба Бек, сорри.       — Не понимаю.       — Это гончие, Юр, и Джи-Джи про ремонт. Они не приходят просто так, если они приходят, значит, кто-то сегодня умрёт. — Отабек! Нет-нет, ну почему сейчас? — Ты можешь колдовать?       — На долго меня не хватит, — я поджал губы и повернулся к дверному проёму, где Бек уже снимал оружие с предохранителей с оголённым торсом, жуткая мысль, что таким я вижу его в последний раз.       — Ну, раз они в гости ко мне, не вежливо им отказывать, — по его глазам было всё придельно понятно, он понимал, что раз пришли к нему, то за ним. А запираться и ждать судьбу злодейку не в его стиле. Я глубоко вздохнул и с меньшим резервом драконов отправлял к праотцам, я ему кивнул.       — Ладно, зай, — я лукаво улыбнулся, и Отабек мне подмигнул. — Только накинь что нибудь, не хочу, чтоб красоту замарали.       — Ох-хо-хох, будет весело! — а Джи-Джи только хорошую драку и подавай.       — Защита стоит, ребят, у меня пока всё под контролем, — Мила уже печати разложила, и я один стою в штанах и без футболки, вроде уже настроился, а без футболки холодновато как-то.       Они культурно позвонили в дверь, прежде чем её вынести.       Какие воспитанные, а? Не, ну вы гляньте на них, их тут, понимаешь ли, встречают вервольф в ипостаси, вампир с фуршетом на готове, магичка, готовая угостить из заклятием-другим и я, по сути, наблюдатель. Магии осталось всего ничего, на одно заклятие хватит, довести, так сказать, до нужной прожарки. Я вот прожарку премиум предпочитаю. Их вкусовые предпочтения узнать мы не успели, на нас тут же обрушился просто шквал проклятий, не заклинаний. Етить колотить этих некромантов, ненавижу я эти трупы ходячие, как кость в горле, и кость — это, по сути, самое крепкое в их теле и на чём держится чёрный плащ с капюшоном.       Они пробили защиту секунды за три, их было двое, у нас, как минимум, численное превосходство, но вот только работала эта парочка больно слажено. Милу вырубили на четвёртой секунде их пребывания в квартире, двигались быстрее звука, правда, гончие. Загоняют и держат до последнего. На одного накинулся Джи-Джи, и, походу, отвлёк его, я и Милой сплёл сеть, когда та открыла глаза, и ещё пару мгновений — и один из гончих будет нокаутирован, но он взял Джи-Джи в захват, огромного волка под три метра ростом, хрустнули позвонки и тело вервольфа обмякло и упало к ногам некроманта в чёрном костюме, у него даже причёска не растрепалась. Он поймал и Милу в тот же захват и был готов сломать ей шею, краем глаза я заметил, что Бека теснят, хотя тот пока отстреливался, пизда ремонту. Грусть тоска, печаль обида, опять в копеечку влетит, и окончательно испорченные отношения с соседями. Блять, о чём я думаю, у меня любимого убивают.       — Стой! — некромант упал на колени, я держал его фирменным заклятием подчинения, но меня на долго не хватит, счётчик магических сил стремительно близится к нулю, даже Тень мне не поможет, добьёт только! И вот моя магия иссякла, он с лёгкостью разрушил печать Милы и откинул её в сторону, ударившись головой, она потеряла сознание. Здоровенный бугай шёл на меня, из дверного проёма показался второй. Бек!       — Отабек, убили? — голос сухой и походу не мой вовсе, охрип. Не надо, пожалуйста.       — Хер знает. Пойдёшь с нами, — они хотели схватить меня за шкирку, я отскочил в сторону.       — Руки! Я сам пойду, ноги пока есть. Только можно посмотреть, как Бек?       — Размяк совсем, Цепной Бес, — один из них хмыкнул.       — Тебя ебёт?!       — Нельзя, приказ строгий без посторонних контактов.       — Чей приказ? — они замолчали, не говорят, хотя смысл, если и так уже всё понятно?       В машине было тихо, они ехали быстро, не смотря на знаки и сигналы светофора, пару раз чуть не сбили людей на пешеходном, в общем, всё в старых добрых традициях, никто человеческую жизнь не ценит. И вот, когда эти два молодца наконец-то привезли меня в здание организации, я не то чтобы не был удивлён, я это ожидал. Но из машины выйти не успел, как в шею воткнули шприц и отправили в долгий сон.       — Юрий, ты помнишь мои слова?       — А… Смерть, опять ты? Ты за мной?       — Да нет… тебе вроде рано ещё… В списках тебя пока нет.       — А чё тогда пришла, у меня сейчас, скажем так, плотное расписание.       — Ты помнишь мои слова?       — Да, а ещё, другой выбор, про который говорили боги. Но изменения уже есть, а выбор я так и не сделал. Да и ты говорила что-то там про правду…       — А ты помнишь его слова?       — Его? Кого его? Виктора?       — Да не-е-е, полувампира…       — Отабек? М-м-м… а что он говорил? Смерть, я щас блондинкой себя чувствую, говори уже, не томи!       — Он говорил тебе «Всё никогда не было так, как тебе виделось…», подумай… — ну да, я ему тем же ответил перед тем, как мы поехали на остров. Но я имел ввиду, что его дорогой начальник и есть главный злодей, что он всё это затеял, но зачем?! — Юра, думай! Думай! Зачем?!       — Зачем древнему вампиру мировое господство, такой себе вопросик…       — Включи. Свой. Мозг!       — Виктор — древний вампир, неприкосновенность. Ему всё это не нужно, но он же для чего-то синтезировал мою кровь? Если это не для создании армии СВХС, то для чего тогда?       — Я щас тебя ударю… Вспомни!       — Блять, Смерть, ты тоже хороша, хватит говорить загадками, мы не в фильме про супергероев, говори, блять, прямо!!!       — Вспомни, сука тупая, кто ты! Кем ты был до того, как стал магом! Ты никогда не был магом, Юра! — о нет, совсем забыл… Как же давно это было…       "Солнце слепит, сейчас весна, лучи пригревают и припекает. Огромный зелёный лес раскинут на многие многие акры земли, под светом солнца листва будто светится зелёным свечением, но она и правда светится. Высокие облака и множество деревушек, населяющие континент. Тогда он был всего один, и войн за территорию не было, все жили в мире и согласии. Вот и я тогда совсем не представлял, что могу забыть эти спокойные и солнечные деньки.       — Эй, Юрка! Давай к нам, — я высунулся из-под огромного листа и посмотрел вниз, ребята примерно моего возраста звали играть в мяч или что-то вроде того.       — Не, давайте без меня.       — Опять с ним всю ночь лазили по горам?! — одна из девочек сложила руки на груди и хмуро уставилась на меня. О ком она?       — Да Юрка просто ленивый кот. Он не то чтобы по горам, он с листа пушистый зад оторвать не может, — вся шебутная компания засмеялась, а я совсем не злился и даже наоборот— смеялся вместе с ними.       — Ребят, давайте без меня.       — Он ведь скоро вернётся, да? — я пожал плечами.       — Ну да, он же обещал.       Кто и что мне обещал? Как вообще можно вспомнить то, что было настолько давно? Но, я вспомнил кто я… Вернее, кем я был. И зачем всё это…"       — Ну и как? Вспомнил?       — Да. Нужно было раньше по голове хорошенько вдарить, чтобы вспомнить.       — Во-во. Теперь понимаешь?       — Если я прав, то Виктор тут совершенно не при чём, — с кем я лазил по горам, не могу вспомнить… лишь образы, будто память стёрли… — Кому-то нужна моя кровь не для армии, а для восстановления баланса магических существ, я прав? Для этого ритуала нужна кровь древнего, желательно, коренного жителя тех времён.       — Во-о-о-от, наконец-то. И как тебе такой план?       — Я любил те времена, но люди всё уничтожили. Теперь все мы лишь легенды, но если мы захотим вернуть своё, то все люди, скорее всего, перестанут существовать.       — Ну да, небольшой недочёт в плане по спасению магии есть.       — Не знал, что всё настолько плохо.       — А ты разве этого не замечал? Раньше магия сама поддерживала баланс, магия истощена, именно поэтому ты больше не ощущаешь её в себе, она просто закончилась. Теперь ты лишь то, кем ты был много миллионов лет назад. Твоя кровь для ритуала созрела. Ну и как тебе быть спасителем магического мира?       — Не такой ценной. Бек бы не оценил, — разговор наш закончился под её старый хриплый смех.       Я открыл глаза, повсюду стеклянные двери, яркий свет слепит глаза. Меня будто одного библейского героя четвертовали только не на кресте, а в круге, хотя теперь мне это напоминает другого персонажа. А, не важно, головой вертеть в такой позе да еще и с капельницей ебать как не удобно, но, возможно, видимо выкачали уже достаточно, но, повернув голову, увидел знакомую пепельноволосую башку.       — О, привет, — он вяло улыбнулся.       — И тебе, несостоявшийся злодей, — он еле смог изобразить что-то, отдалённо напоминающее усмешку. Он находился в том же положении, что и я.       — Рад видеть тебя прежним… Ушки тебе идут.       — Уже? Стоп, меня прежним? Как давно мы знакомы?       — У-у-у-у… — он мне подмигнул. — Очень давно, просто ты всё забыл.       — И почему я всё забыл?       — Ты сам так захотел. Есть предложения? — мы осматривали людей в костюмах, как у космонавтов, ходящих вокруг нас, и они наконец-то вытащили из вен системы и забрали полные пакеты крови.       — Твой вообще в курсе, где ты и что с тобой делают? — Виктор отрицательно покачал головой.       — Меня взяли прямо в туалете аэропорта, я не видел Юри и не уверен, что он жив, — понимаю, я тоже не знаю.       — Оу! Мальчики, вы ещё живы?! Вот это я понимаю, борьба за жизнь! — Виктор кинул на меня взгляд, я на него. Этот голос нам был хорошо известен. Даже больше, чем нам этого хотелось. — Ну и что… Даже не поздороваетесь?       — Ну привет, детка. Будь любезна, сними железо, оно не очень приятно тянет запястья, — Виктор был сама галантность.       — Ох, прости, дорогой, если я сниму их, ты попытаешься меня убить, а ты мне ещё нужен живым, я что, зря на всё это время тратила?! — она развела руками, указывая на пространство вокруг. — Ты же без меня и карточный домик не смог бы построить, Виктор, лапушка, ты думал, что ты босс, какая жалость.       Она перевела взгляд на меня. Он стал более кровожадным, и чувствовалась неподдельная ненависть, опа, не помню, чтобы ТАК ей насолил.       — Ну и как тебе, Юрочка? Сейчас ты слаб и, скорее всего, до конца ритуала не доживёшь. Ты ведь всегда был подделкой, фальшивка… Темный маг? — она разразилась смехом, зловещим, что у меня аж уши заложило. — Ты просто был марионеткой в моих руках.       — У меня один вопрос, ты серьёзно решила перевернуть весь мир только из-за того, что я тебя бросил?! — Виктор ржал рядом, сначала была одна пощёчина, потом вторая. Я не подставляю вторую щеку, просто в таком положении увернуться ну крайне сложно.       — Да причём здесь ты, Юра? Ты лишь инструмент, и Бек был инструментом, чтобы лишить тебя тёмной стороны. Этот полукровка с чистейшей душой был идеальным способом, очистить твою душу от тьмы, — она горько усмехнулась и оскалилась. — Я знаю твой вопрос, понятия не имею, жив он или нет.       Вот сука. Переломал бы тебе все кости, да только железо держит, его немного, всего килограмм пятнадцать на каждой конечности, а у меня их теперь пять, не считая головы, хвост же тоже считается, да? Но вернёмся к новостям о воскресших из мёртвых мразях, у нас ситуация, что называется ахуенная безысходность. Юри и Бек в неизвестном состоянии, я пока жив, Виктор в любом случае не умрёт, а за его убийство по головке её не погладят ни боги, ни Люцифер. Кстати, где эта гнида, могла бы отвлечься на мою скромную персону, или я типа не достоин его взгляда, мне как бы его помощь вообще не помешала бы сейчас, но у вы и ах… Мне кажется, если он сюда и придёт, то не спасать меня, а такой, а чё это тут у вас такая за туса? Явно под чем-то и в жутком угаре, у него последние полгода это так часто происходит, что князь Ада скоро вообще, нахуй, забудет, что он князь Ада, а всё виноваты наркотики, бабы и казино Вегаса. Вегас просто Ад на земле, не удивительно, что ему, блять, там так понравилось. Лос-Анджелес было бы слишком банально, как и Голливуд. В общем, я на грани смерти, Виктор потом будет бухать на моих похоронах, сука, вливая в себя некультурное количество алкоголя и делать вид, что плачет, скорбя по мне великому. Блять, надо прекращать весь этот бред, сказывается потеря крови и вообще… Хуёвенько как-то очень, а от её присутствия так вообще не тянет улыбаться.       И вообще, сука, почему у всех злодеев фильмов и комиксов если злодей женщина, но она обязательно должна быть ахуенно красивой и одета, будто она только что с работы на полставки в каком-нибудь стриптиз клубе. Ну типо что это за ремешки на ногах, некоторые даже с шипами, коротенькая развивающаяся кожаная чёрная юбочка, высокие ботфорты, кожаный бюстгальтер, чокер с шипами и поверх лёгкая такая клетчатая рубашечка, которая прикрывала со спины и юбочку в общем-то, это она типо так торопилась, что последний элемент формы магазина "Красное и белое" не сняла перед работой на полставки в стрип-клубе? Это как вообще? Что за извращение вкус у этой дамочки? Я понимаю техно-готов, у них там яркие цвета, много кожи, респираторы массивные, но это, это как будто сняли проститутку, которой сорок, попытались одеть её как-нибудь, чтобы она выглядела сексуально, поняли, что нихуя не выходит, и надели на неё рубашку, просто чтобы скрыть этот позор, потому что время потрачено и переодеть её во что-то другое уже не представляется возможным. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, все игры с кожаными атрибутами мы с Беком исключим. Мне явно будет плохо во время процесса от картинок, что будут всплывать перед глазами.       Несколько раз терял сознание, не помню, я сбился со счета, которого, к слову, нет, я вообще в душе не ебу, сколько мы здесь висим уже, сушимся, и это, блять, в прямом смысле. Нас доят, как коров, потом вливают физраствор, накачивают витаминами, ждут какое-то количество времени и опять ставят систему по выкачиванию крови. Ебать, ненасытная какая, нахуя так много?!       — Жадность тебя когда-нибудь погубит…       — Вау, Юрочка, ты ещё можешь говорить? Я удивлена, что ты вообще ещё жив. Насколько мне известно, в былые времена такие, как ты, дохли как мухи, ты же был в самом низу пищевой цепочки, — она стояла прямо напротив меня, приподнимая моё лицо двумя пальцами, у неё на лице было такое брезгливое выражение, будто она трогает что-то действительно отвратительное.       — Даже если тебе и удастся вернуть старые порядки, ты будешь где-то подо мной. Хотя тебе же не привыкать, да, крошка? — врезала по левой скуле прям с размаху… Блять. Больно вообще-то! — Чё товаром разбрасываешься?! Вот, рубашку свою шлюшецкую заляпала кровью.       — Ты, блять, доиграешься, я тебя и правда ёбну, собственноручно.       — Ну так вперёд, — я улыбаюсь, из разбитой губы течёт кровь, глаза у меня явно уже не алые. — Чего же ты ждёшь? Я никуда не уйду, даже если очень сильно захочу. В общем-то уйти я хочу давно, но скреплён с тобой стальными узами. И вообще я пассать хочу, будет неплохо, если ты подержишь мочесборник, терпеть уже сил нет.       — Рик! Нашему гостю нужно поставить катетер, чтобы не возникал.       — О нет! Ты знаешь, я передумал, потерплю, пожалуй. Не долго же осталось, — Виктор рядом смеётся, меня чуть не трахнули в хуй, а ему смешно, видите ли. Она усмехнулась и отвернулась.       — Так-то лучше, — на улице уже в который раз стемнело, я не знаю, сколько раз наступала ночь, потому что периодически проваливался в обморок. Главная злодейка всего и вся покинула нецарское место, а эти ходячие комбинезоны продолжали сидеть за компьютерами, что-то чертить и проводить какие-то тесты с нашей кровью. Классно, места в первом ряду, их научная деятельность это единственное кино, которое тут показывают.       Самое интересное, что, наверное, вас удивит, это то, что мы находились в самой малозащищённой части здания. Если просто, то всю свою лабораторию, компы и чертежи с какими-то аппаратами они разместили, если можно стак сказать, прямо в холле организации. На первом этаже. Здесь почти нет никакой защиты и я ни разу не видел, чтобы кто-то поднимался наверх, значит… кода доступа ко всем помещениям здания у них нет, то есть это просто чуваки, которые задумали переворот и поместились туда, где тупо никого не было, с тем же успехом они могли бы оборудовать бункер и, несмотря на то, что с улицы всей это активной деятельности видно не было даже глубокой ночью, потому что стекла не выпускали свет. Ни у кого, сука, не возникло вопросов, почему сюда приезжаю и уезжают машины?! Какие же люди тупые уебаны… Что я могу в данной ситуации? А нихуя я не могу.       «Время сделать выбор, Юрий!.. Ахуенно, класс! Нашли время! Мне тут как бы не очень круто думается… нехватка красных кровяных телец в организме, если чё так… Юрий! Делай выбор! Времени у тебя немного!.. Эм… А можно ещё раз варианты? Я тут немного отупел… Кем ты хочешь быть: кем был всегда или тем, в кого сам превратился?.. Ебать, у них загадками говорить, наверное, в генах заложено. Смерть не говорила, что она какая-то родня богам… Юрий!.. Да понял, я понял… Я… хочу узнать, жив ли Отабек?.. Юрий!.. Блять, ответьте уже, а? Хватит девственниц из себя строить, ну ей богу?!.. Мы не знаем… Что значит, вы не знаете, вы же боги? Вы знаете всё!.. Мы не знаем, Юрий, его нигде нет… ни в Аду, ни в Раю, ни на Земле… Ищите… Юра, у тебя не так много времени, чтобы диктовать условия… У вас тоже не так много времени, что диктовать их мне, весь ваш шантаж зависит только от одной живой единицы, если у вас его нет, то мне не обязательно делать ваш ебучий выбор. У вас нет рычага давления!.. Мы искали!.. Я подожду… И вообще, что будет, если выбор не будет принят?.. Будет переделка устоя этого мира, всё вернётся в начало… И что вам не нравится?.. Будет нарушен порядок, мир уже никогда не станет таким же чистым, как был раньше, тот ритуал просто погрузит мир в бесконечный хаос… «Возвращение в небытие», ачешуеть… Страшно, Юра?.. Честно признаюсь, очень… Нам тоже, от выбора, как ты сказал, одной живой единицы судьба может сложиться так или иначе. Одно приведёт к тому, что мир погрузится во тьму, другое — что у Мари ничего не получится… Какой из выборов является ключом к тому, чтобы она провалилась… Мы этого не знаем… Не знаете, где Бек, не знаете, что будет? Что вы за боги такие?.. Наша сила тоже слабеет из-за подготовки к ритуалу, он вытянет всю магию из небес и подземного царства, вытянет остатки из земли твоего родного мира… Стоп! Закрыли рты, я думаю!.. Быстрее…»       Я открыл глаза, лаборатория, ничего не изменилось… Я пытаюсь думать быстро, пораскинуть, что будет, если продумать всё на несколько шагов вперёд… Если я останусь магом, моя кровь, которая нужна в ритуале, будет напитана большим количеством магии, что ритуалу только поможет. Тёмным магом мне уже не стать никак. Если примирюсь с тем, кто я есть, то тогда ей по-любому нужна моя кровь, так я являюсь представителем и коренным жителем того времени. Ну вот и как выбирать, нахуй? И зачем они Бека приплели? Он здесь вообще ни сном ни духом?       — Виктор, у нас проблемы.       — Да ладно? А я как-то не заметил…       — Не смешно, старый хмырь. У неё не в рот ебаться какие планы на этот мир. Слышал что-нибудь про Мать Хаоса? — увидев в его взгляде промелькнувший страх, я кивнул… — Короче, она хочет прочитать «Возвращение в небытие», и всё что, ты любишь, утонет в хаосе, вообще было бы неплохо, если у тебя под зданием припрятан космический корабль. Хоть какая-то от тебя польза будет.       — Юра, это не возможно.       — С кровью двух древних в таком количестве возможно всё. А ещё у них там не абы какие людишки работают, все прошареные. Я не знаю, как тебе, а мне быть доенной коровой надоело, я вроде из рода хищников когда-то был.       — Да никогда ты не был и рода хищников.       — Затухни! — немного подняв нам настроение, я думал над тем, что же делать и как быть… Но тут начало происходить что-то странное…       На верхних этажах начал зажигаться свет, один за другим. «Космонавты» занервничали, кто-то перебегал с позиции на позицию… Не пойму, правда, кто…в глазах плывёт… Много шума, эти одетые в скафандры чуваки открыли огонь, и в здании разоралась сирена сигнализации. Нас оцепило кольцо вооружённых автоматами маленьких костюмчиков оранжевого цвета, ебать, как мило, чувствую себя Белоснежкой за спинами не семерых гномов, правда, их было чуток побольше… А Виктор будет принцем, но так как его тоже поймали, отметём его кандидатуру, ждём следующего принца.       Ни много, ни мало, а принц пришёл, и даже два… Ладно, Виктор будет второй Белоснежкой, окей, я могу поделиться ролью… Кацуки очень смешно выглядел с пистолетом и в свитере с оленями, красный ему не идёт, а вот леопардовые тапочки на его ногах меня заинтересовали. Наша злодейская мини-охрана открыла огонь, но их явно кто-то оградил экраном… Мила, значит, тоже здесь… Джи-Джи весело помахал мне, а я думал, он сдох… Ну ладно, не сдох и хорошо… А вот Бека я нигде не видел, неужели эта падла со сломанным позвоночником смогла выкарабкаться, а он нет? Охрана подтянулась уже нормального роста метр семьдесят, все с оружием, ебать, такие крутые, я как представлю чек, который им выпишет Виктор на починку здания, ахуеют… Ведь он является хозяином.       Наконец-то он появился… Идёт, понимаешь ли, такой в вразвалочку, с сигаретой и своими пистолетами наперевес, неспеша, словно на прогулке… Ахуеть! Э, бля, ты спасать меня пришёл или так, мимо проходил?! Но крикнуть ничего не успел, как он снял очки, с каждым шагом я переставал его узнавать, а выражение лица у Виктора было таким, будто он увидел свою смерть, не иначе.       Шаг, второй, третий, и он уже на четвереньках… покрываясь чёрным, как тьма, мехом, ощутимо, блять, увеличиваясь в размерах, длинные и острые, как бритва, чёрные когти, клыки и такие знакомые мне глаза, его не ломало, как Джи-Джи, его обращение проходило плавно. Когда его обращение было завершено, он был больше полярного белого медведя примерно в раза три, и это только на четвереньках. Это был огромный, с глазами истинного убийцы, оборотень… Только их переубивали ещё в древние века, медведи-оборотни… Теперь его глаза и сила совсем не пугают, многое стало понятно, и его глаза тоже…       Ему не нужно было драться, все и так расступались, он умел себя показать и, походу, поразил зрителей до усрачки, он шёл прямо на меня, а вот тут сейчас резонный вопрос… он вообще понимает сейчас, что делает?! Он в ладах со своим зверем, мать моя родная… Что за нахуй?!       Его нос остановился в десяти сантиметрах от моего тела, глаза смотрели на меня, он повернул голову и щёлкнул зубками, можно сказать, слегка прикусил, на зуб попробовал, хорошие наручники или нет, послышался треск металла… В итоге свалился прямо на гигантскую морду, после оказался на руках… Юри уже заносил с компьютером и железо, что держало Виктора раскрылось, из-за колонны показался Джи-Джи, в ипостаси волка пытался когтём достать оранжевую ткань, что застряла между зубов, ебать как мило. Мила помахала с третьего этажа. Я обнял за шею и прижался поближе, мне тебя не хватало.       — Пошли домой?       — Угу, — впервые, когда погружался во тьму, я ничего не боялся.       "Небольшая деревня, несколько домиков, у каждого небольшое хозяйство, поют птички и кричат петухи. Обычный день в тихой и скромной деревне, где я и живу, здесь всегда было так, всегда светило яркое солнце, зелёная травка, ухоженные дворики, пестрящие цветами, много шебутной детворы и просто жителей. Это был мой дом, старый добротный, повидавший не одно поколение моей семьи. Я жил с дедушкой, он растил меня с юных лет и учил обращаться и пользоваться магией. Магия была чем-то обычным, наш быт не мог без неё обойтись, она была буквально везде, начиная от леса и земли и заканчивая жителями этого мира. Большой материк, на котором было множество рас и видов магических существ, видов растений, иногда слегка плотоядных, видов животных, про которые мир, который будет после, и не узнает. Всё началось с первой войны, тогда люди не были единственным видом, как я уже говорил, и человечество жило скромно, но были и те, кого это не устраивало. Каким-то образом поднабрав сил и численность армии, люди пошли захватывать территории. Первое столкновение произошло недалеко от моей родной деревни, и отголоски битвы уничтожили её половину. Было много смертей, и тогда старейшина был против влезания в конфликт, в то время как эльфы и вампиры уже затянуты в это с головой. Смертные против бессмертных. Почти все, кто жил тогда, обладали долголетием и какой никакой силой, чему люди завидовали. Все, кто соседствовал с царством людей, относились к ним с уважением, сильные уважали слабых, помогали и делились как магией, так и золотом, но жадность, алчность и жажда власти людей рушила все представления о тихой, мирной жизни. Их королевство росло, их армия становилась всё больше, рас, что не пострадали от их мечей, всё меньше. Во время первой войны произошёл первый раскол большой земли, затем второй, третий. И как только земля перестала быть единой, магия начинала с чудовищной скоростью угасать, все, кто не был к этому готов, а никто не был к этому готов, все хозяйства разорены, запасы были не бесконечны, множество болезней, что лечились магией, прогрессировали, все начали умирать от голода, болезней, магического истощения, тогда это было смертельно. Жизнь тех, кто не учавствовал в войне, резко изменилась и неминуемо вела к смерти. На островах, что сейчас зовутся континентами, постоянно были землетрясения, смена климата и погодных условий, жуткие катаклизмы, и добило всех глобальное потепление, которое впоследствии принесло ледниковый период. Потом, правда, был ещё один период вечных льдов, во времена мамонтов, но тогда на земле выжили только люди. Самые слабые, неприсобленные, смогли пройти через всё и завоевали таки господство во всём мире как единая раса, отправляя всех остальных в легенды и сказки. Я же смог выжить чудом, умерев и попав далеко не на небеса, мне предложили сделку, я согласился. Тёмный путь начался ещё тогда. Ослеплённый ненавистью к людям за то, что они разрушили, казалось бы, прочный мир, я усердно учился, постигал магию и даже отказался от своей родной сущности, чтобы достичь цели, отомстить. Когда я вновь пришёл в мир людей, мир был мне не знаком, и люди уже обосновались прочно на всех континентах, но пока ещё отрезанные друг от друга. На глазах годы сменяли века, а те сотни и тысячи, я был верным псом Его Темнейшества, но всему должен был придти конец и он пришёл… Я устал… устал ненавидеть и убивать, устал подчиняться и не жить. Был наказан, двести лет в истинной сущности, к тому моменту я уже забыл, кто я, зачем всё это делаю, почему и что заставило, я перестал задумываться и просто делал. Всё изменилось, но слишком поздно, я слишком чудовищно слишком долго живу. Пора бы и на покой…"       Когда я открыл глаза, это было пепелище, объятое огнём, в центре гигантской печати стояла Мари и читала «Возвращение в небытие», я весь в ранах и ссадинах почти полз к ней. В воздухе витал запах гари, пепла, горелой плоти и серы, как в Аду. Добро пожаловать домой. Я дошёл до неё, развернул к себе за плечи.       — Остановись! — приходилось кричать, чтобы она услышала меня. — Хватит! Оно того не стоит!       — Да что ты понимаешь?!       — Стой, тебе говорят! Ты не спасаешь мир, ты уничтожаешь его! Хочешь переписать историю, это можно сделать другими способами! Не тревожь силы, мощь которых не понимаешь!       — Я хочу вернуть магию в мир! Хочу спасти его, спасти тебя и себя! Я не делаю ничего плохого!       — Но не через призыв к Матери Хаоса!       — Только так можно начать заново!       — Ахуенное решение! Нет, стой! — она договорила заклятие и мы словно попали в вакуум. — Я знаю как. Я знаю, о чём говорю. Сам долгое время ненавидел и делал страшные вещи. Не бери эту ношу в одиночку.       Заберя из рук книгу, я перевернул страницу своего фолианта. Моя книга заклинаний со всеми моими формулами. Жаль, что у меня нет обратного заклинания. Но я могу попытаться.       — С чего бы тебе помогать мне?!       — Я хочу помочь все исправить, я тоже виноват в том, какой мир сейчас. Я многое сделал для того, чтобы люди начали друг друга не понимать, презирать, ненавидеть. Суть людей невозможно изменить, но это не значит, что их нужно истреблять. В мире все взаимосвязано, в мире должен быть баланс. Но иногда, чтобы что-то сделать, нужно что-то отдать. Мы с Матерью Хаоса знакомы, думаю, поладим, — я улыбнулся. — Я помогу не уничтожить, а построить. Согласна?       — Да.       — Тогда начнём, изменим формулу на печати, нанесём ещё несколько символов… — пришлось снова проливать кровь, чувствую себя фонтаном. Закончив, я ещё раз перелистнул книгу, встал в центр, книгу затянет вместе со мной, главное вовремя толкнуть эту дурочку. — Вместе, слово в слово. Ошибёшься — и нам пизда.       Слова заклинания раздавались и уходили эхом вверх, вакуум пошёл трещиной, и две печати наложились друг на друга, образуя точку невозврата. В тот самый момент, когда я хотел толкнуть магичку, меня силой вытолкнуло за границы круга, барьер захлопнулся, и внутрь больше не попасть. Она улыбалась как тогда, когда я уничтожал вторую волну, и её проклятое «спасибо». И все же ты очень мягкая для главной злодейки, дурочка маленькая.       Я был уверен, что не проснусь уже. Ведь выбор сделан, я сделал его ещё много-много веков назад. И да, сейчас всё поменялось, очень круто поменялось. Я полюбил, был любимым, я научился вновь сочувствовать, я простил людей. Я был готов уйти, чтобы всем стало лучше, не будет донора — не будет плана по уничтожению мира. Я пребывал в таком умиротворённом состоянии, в котором последний раз был в детстве, когда мы с дедушкой вечером пили чай, грея ноги, уши и хвосты у камина. Но, открыв глаза, понял, как ошибся.       Это была больничная палата, белые стены, пищат приборы, всё как положено, но за окном… За окном было солнце, не то солнце, что мы видим за окнами каждый день, а то, что было много тысяч лет назад, когда на земле была магия. Кое-как дойдя до окна, я дёрнул створки, и в лицо прилетел чистый воздух, с силой разметав волосы по плечам, и я во все глаза смотрел на то, что происходит на улице. Волки помогали ставить столбы электросети, маги ставили печати по восстановлению зданий, мимо окна пролетели Реви! Ебать?! Реви — это птицы, больше похожие на летучих мышей, только дневных и с оперением. Что происходит? Как долго… Э-э-э-э?! Где-то в далеке я видел тигров, размеров с медведя, помогающих сгребать обломки… Медведь, так, значит, Бек был оборотнем, полувампир, полуоборотель. Да и ещё с такой родословной, мда… Я ему уже не ровня…       На талию легли руки, и я вздрогнул, подняв голову, увидел Алтына.       — Красиво, да? — я улыбнулся, красиво…       — Давно ты тут?       — Я спал в кресле, удивлён, что ты не заметил.       — Я уже не так силён, как раньше, батарейки сели.       — Разве?       — Да, не могу больше использовать тёмную магию, хотя саму магию чувствую даже в воздухе. Что произошло?       — Ну, скажем так, всё изменилось. Мир изменился, теперь все учатся жить с магией бок о бок.       — Как это случилось?       — А ты не помнишь? — он уставился на меня удивлёнными глазами. — Юра, ты точно в порядке? Ты был последним, кто с ней разговаривал. Из-за тебя Мари передумала, ты это помнишь?       — Что? — не понял… как, что… — Нет. Ничего не помню…       — Ну это не удивительно… — мы развернулись на голос. Высокий джентльмен стоял в дверях, только красные глаза выдавали его.       — Люцифер.       — Привет, сынок. Я смотрю, ты неплохо так разгулялся, — он потрепал меня по волосам и встал рядом к окну. — Между прочим, от этих катаклизмов пострадало моё любимое казино. Но… мир стал гораздо интереснее… И жить здесь совсем не скучно…       — Я-то тут причём?       — Ты провалялся в коме пять лет после того, как пошёл спасать мир. Смелый и глупый поступок, но… Ты герой мирового масштаба. В мир вернулось волшебство, и дышится теперь гораздо легче.       — Как в детстве, — я улыбнулся и посмотрел на Отабека, а он на меня.       — Ну что ж голубки, оставлю вас. Не обижай моего котёнка, медведь, — кинул уже выходя из палаты. Пять лет комы? Ачешуеть…       — Не буду, — его губы коснулись моей щеки. — Менің тағдырым.       — А ты моя, — я впился ему в губы, меня посадили на подоконник и крепко прижали к себе.       — Отабек, я только в себя пришёл, а ты хочешь меня таким нагрузкам подвергать, — он провёл ладонью по хвосту, и я весь выгнулся, твою мать, забыл, какой он чувствительный… — Ох… Бек, не надо так делать… Изнасилую.       — Кто кого… сначала восстановись, потом…       — Да сколько уже можно откладывать?! Я. Тебя. Хочу. А ну лежать! — я толкнул его на кровать и навис сверху… Я слышал его сердце и дыхание, как бежит кровь по телу, как каждая его клеточка просит меня, нет, умоляет о прикосновениях… — Значит, я твоя пара, и давно ты в курсе?       — Как увидел тебя впервые человеком, тогда и пришло осознание, ради кого я живу дальше, — я прижался щекой к его ладони. — Я боялся, что ты больше не проснёшься…       — Теперь я с тобой. Всё наладится… Но у меня остались вопросы, зачем тогда вся эта хуйня была с моей кровью.       — Ты про синтезирование?       — Ну да, и про накопление её, зачем?       — Виктор делал из твоей крови лекарство, ведь у твоего вида оборотней потрясающая регенерация, она превосходит многие другие.       — А вторая волна?       — Из-за возражения магии в мире, они бы сошли с ума, как это произошло с теми детьми, что ты отпустил. Теперь их лечат в специальных учреждениях, и так как они не первое поколение второй волны, то лечение идёт успешно. Многие уже живут обычной жизнью, тут-то и помогли кое-чьи запасы волшебного лекарства.       — Всё-то ты знаешь.       — Я просто поговорил с Виктором.       — Он жив?       — Все живы, Юр, только слегка изменились.       — И мы тоже?       — Да, но не наша связь… — он смотрел на меня такими глазами, в них было столько тепла, любви и преданности, я просто таял. — Ты понимаешь, о чём я?       — Да…       Я понимаю, что не только всем, но и мне придётся учиться заново жить. Учиться заново смеяться и любить так, как я никогда этого раньше не делал. Любовь спасает человека, толкая его на необдуманные поступки, вытаскивает из тюрьмы одиночества и дарит счастье. Любовь — это дар, который сам решает, как им воспользоваться, в мире магии само понятие любовь имеет кардинально другое значение, нежели ранее. Если раньше это было на уровне инстинктов и чувств, то теперь свою половину можно чувствовать кожей даже на расстоянии. Теперь само понятие моногамии обрело своё истинное значение, теперь всё иначе. Я стал лучше с ним, я перестал ненавидеть, перестал презирать и начал, наконец-то, жить. Как много мне потребовалось времени, чтобы осознать самые элементарные вещи, как ценность любой жизни, будь ты вервольфом или человеком, эмоции радости, счастья, смеха и слёз. Настоящую любовь, что склеивает души в единое целое, и вам никогда не надоест просто смотреть друг на друга, мне всегда будет мало его прикосновений, взглядов и тепла. И так будет всегда, он спас меня, сам того не зная…       Но я ещё успею ему сказать, у нас много времени впереди…