Возродиться

Мерный стук лошадиных копыт о гравий дворцовой дорожки остановился. Госпожа в дорожном плаще вместе со своим верным слугой сильно качнулись вперед от неожиданности. Находившаяся в полудреме Хюррем вздрогнула. - Почему мы остановились? – взволнованно спросила она. - Мы прибыли в Эдирны, моя госпожа, - ответил Сюмбюль, высунувший голову в небольшое окно. Госпожа тяжело выдохнула и выбралась из кареты, опираясь на поданую руку. - Приветствую Вас, госпожа, - рядом с каретой уже стоял Соколу Мехмет паша. - Здравствуй, паша, - сказала Хюррем, уверенно направляясь по знакомому пути. – Где сейчас повелитель? - Повелитель сейчас в саду, - ответил паша. - Как его здоровье? – продолжала Хюррем, торопливо шагая вперед и поправляя ворот своего платья. - Он чувствует себя хорошо, госпожа, - отвечал Соколу. – Ферхат ага умеет изготавливать мази, способные избавить повелителя от болей. Он находится при государе неотлучно. - Хорошо, - удовлетворенно сказала Хюррем. - Госпожа…, - осторожно начал Соколу. - Что? – сразу почувствовав неладное спросила Хюррем. - Повелитель сейчас беседует с Грацией Мендес, еврейской торговкой, я хотел Вас предупредить, - быстро сказал паша. Хюррем остановилась как вкопанная, резко повернулась назад и внимательно посмотрела в лицо Соколу. - Что ж, Рустем уже докладывал мне о ней, - поджав губы сказала Хюррем. – Повелителю сказали о моем приезде? - Пока нет, госпожа, - ответил Соколу. - Проведи меня к ним, Соколу, - сказала Хюррем. Пройдя глубже в сад, и минуя несколько поворотов, госпожа остановилась, прикрываемая кустом, так, чтобы никто не заметил, как она разглядывает сеньору Мендес. - Она красива, - коротко констатировала Хюррем. - Не так красива, как Вы, моя госпожа, - сразу возразил верный слуга. – Эта чертовка даже мизинца Вашего не достойна. Она для Вас не угроза. Хюррем ничего не ответила, только грозно посмотрела вперед и подняла высоко голову. Она дошла ровно до зоны видимости султана и поклонилась ему, опуская голову. Встретившись с ним взглядом, она заметила короткий кивок. Она также заметила, что и собеседница Повелителя внимательно смотрит на нее. Сделав глубокий вздох и тяжело выдохнув, госпожа прошла по дорожке, с тем же величием и грацией в движениях, с какими она шла по дворцу Топкапы. Дойдя до шатра, под которым сидел Повелитель, она снова учтиво поклонилась ему. Поднимая голову, она встретилась с холодным взглядом Сулеймана. - Повелитель, - тихо сказала Хюррем. - Здравствуй, Хюррем, - поздоровался Сулейман. – Почему ты приехала? - Справиться о Вашем здоровье, - ответила Хюррем, искоса взглянув на Грацию Мендес. - О! – воскликнула разодетая по европейской моде женщина. – Неужели передо мной сама Хюррем Султан! Позвольте представиться, госпожа. Меня зовут Грация Мендес! - Приветствую вас, сеньора, - холодно сказала Хюррем, пристально смотря в глаза торговки. - Вы не представляете, какая для меня огромная честь видеть Вас! Вы же та самая женщина, о которой говорит вся Европа! – льстиво распевалась сеньора. На что Хюррем снова строго на нее взглянула и медленно кивнула. Но сеньору это не остановило. Она вскочила со своего места и подошла к Хюррем, присела в реверансе и поцеловала подол ее платья. Хюррем посмотрела на нее свысока, а затем снова посмотрела на Сулеймана. Тот понимающе переглянулся с ней, и почти незаметно усмехнулся в бороду. - С Вашего позволения, Повелитель, я бы хотела пройти во дворец и отдохнуть с дороги, - обратилась к мужчине госпожа, никак не отреагировав на действия сеньоры Мендес. - Иди, - сказал султан, махнув рукой. Хюррем развернулась и пошла в сторону ожидавших ее слуг. Ее красный наряд развевался на ветру. - Какая красивая женщина, Повелитель, - вновь залепетала сеньора. Сулейман удивленно приподнял брови и взглянул на сеньору. - Думаю, если бы наши мужчины увидели Хюррем Султан, то их бы перестал удивлять тот факт, что вы предпочли ее тысячам наложниц, - кивая головой и улыбаясь говорила Грация. – Она ведь все еще прекрасна! Сулейман перевел взгляд с сеньоры Мендес на уходившую вдаль Хюррем. В тот момент он будто снова вспомнил, какой красивой он ее когда – то находил. - Проклятая змея, - шепотом говорила госпожа, ускоряя свой шаг от гнева. - Что же успела наговорить эта женщина, моя госпожа? – обеспокоенно спрашивал Сюмбюль, едва поспевая за Хюррем. - Она пыталась задобрить меня лестью, - возмущалась Хюррем. – Она похожа на Фирузе, та тоже кланялась мне и распиналась в восхищениях, пока не показала сою гнилую натуру! - Ох, госпожа, зачем Вы вспоминаете ту хатун, - недовольно мотал головой Сюмбюль. – Ни она, ни эта торговка, да и ни одна женщина в мире не сумеет встать между Вами и нашим Повелителем. Хюррем замерла и задумчиво посмотрела назад. - Сюмбюль, сможем ли мы посчитать, сколько раз меня съедали ревность, боль и сомнения? – грустно сказала она. – Сколько раз я разочаровывалась в нашей любви? Сколько раз я верила его словам, и сколько раз они оказывались неправдой? - Что Вы такое говорите, госпожа? – встревоженно возразил евнух. – Вас с Повелителем соединяет любовь сказочной силы! Такую любовь не каждому земному существу дано испытать! Через сколько сражений Вы пронесли ее в своем сердце! Госпожа ничего не ответила, только повернулась и заметно замедлив шаг двинулась в сторону дворца. На следующий день, нарядившись в свое любимое фиолетовое платья, Хюррем снова пришла на то же место. И снова она сделала глубокий вздох. У нее была надежда поговорить с султана наедине. Ей отчаянно хотелось воззвать к его былым чувствам и узнать, осталось ли хоть что – то от того огня любви, которым раньше горело сердце ее Повелителя. Сулейман увидел боковым зрением яркое фиолетовое пятно, которое сильно выделялось на фоне зеленеющего сада. Это была Хюррем, подходившая к дорожке около него. Она поклонилась, он кивнул, и она продолжила путь. - Доброе утро, Сулейман, - тихо сказала Хюррем, расцветая в широкой улыбке. Повелитель едва приподнял уголки губ и ответил ей, откладывая свое чтиво: - Доброе утро, Хюррем, присаживайся Госпожа медленно опустилась на кресло, стоящее по правую руку от Повелителя. - Как там Михримах? -спросил Сулейман. - Она идет на поправку, - ответила Хюррем. – Лекарь Мехмета Паши нашел действенное лечение. - Рад это слышать, - искренне сказал Сулейман. - На самом деле я приехала, чтобы наконец оставить все позади, Сулейман, - сказала Хюррем, смотря в глаза Повелителю - Нас с тобой разделили большие беды, между нами теперь пропасть, - ответил он. - В темноте всегда есть зерна зари, что может положить конец мраку, - непреклонно улыбаясь сказала Хюррем. Она знала, что задуманное не дастся ей легко. Она давно знала султана, и рядом с ним никогда не было просто. – Кажется, так сказал Данте, - закончила она, бросив взгляд на книгу Повелителя. Он растаял в улыбке, а она еще ярче улыбнулась ему в ответ. В ней с новой силой начал гореть огонь надежды. - Моя жизнь, - снова начала госпожа. – Смысл моего существования, мой рай, мой нектар, весна, радость, дней моих суть. Рисунок, что выгравирован у меня на сердце. Моя смеющаяся роза, - она улыбнулась еще шире, глядя как улыбается ей султан. – Ты еще помнишь? Эти строки написал ты. - Это было много лет назад, - сказал Сулейман, огорчив этим Хюррем. Она согласно закивала. - Тридцать лет назад или вчера, - не сдавалась госпожа. – Разве у любви есть возраст? Может ли стареть любовь, которая так вдохновляла? Султан перестал улыбаться и уже смотрел на госпожу нахмурив густые брови. - Эта любовь будет жить в стихах даже если сердце перестанет биться! – тихо воскликнула она. – Она будет бессмертна! Бесконечна! Пусть годы проходят! Пусть между нами разверзаются пропасти! Разделяют бури. Когда любовь бесконечна, разве что – то может разлучить нас? Сулейман продолжал смотреть на Хюррем, нахмурившись, когда их прервал слуга. - Повелитель, пришла сеньора Мендес, - сообщил ага. - Зови, - приказал тот. Хюррем непонимающе на него посмотрела. Он никак не отреагировал на ее пламенную речь и позволил той женщине прервать такой важный для нее разговор. Сеньора приближалась к шатру, изящно склонив свою голову. - Повелитель, - реверанс в сторону султана. – Госпожа, - реверанс в сторону Хюррем, которая в ответ только строго смерила ее взглядом. Заметив недовольное лицо Хюррем, сеньора вежливо спросила: - Я потревожила Вас, госпожа? Хюррем скривила губы, пытаясь вежливо улыбнуться. Ей все еще не удалось справиться с разочарованием. - Простите меня, - снова сказала Грация Мендес, обращаясь уже к Падишаху. - Я сам позвал Вас, сеньора, - спокойно ответил Повелитель. Указывая ей на свободное место. Сеньора улыбнулась и присела, но все еще с тревогой смотрела в сторону госпожи. Ее много раз предупреждали, что лучше не быть причиной неудовольствия этой загадочной для всех женщины. - До меня доходят вести, что положение Карла все хуже и хуже, султан Сулейман Хазретлери, - начала разговор по делу сеньора. – Ходят слухи, что он собирается оставить свои земли королю Фердинанду и своему сыну Филиппу. - Меня крайне удивило его решение оставить трон, - кивнул Сулейман. – Я знаю об этом. Карл влиятельный христианский король, который управляет довольно крупными землями. - Видимо не так легко управлять таким крупным государством. Не все так сильны, как Вы, - льстиво сказала Грация, изящно вертя кистью руки, в которой она держала бокал. - Довольно мудрое решение с его стороны, - спокойно сказала Хюррем. Ей удалось совладать с собой, и она взирала на сеньору с уже достаточно равнодушным выражением лица. Повелитель и Грация Мендес повернулись в ее сторону, но ей, казалось, было не заметно их удивление. – Карл сильно болен, слухи уже дошли и до нас, он не справляется с государственными делами. А чтобы избежать междоусобицы после своей кончины, он разделил свои владения. Я нахожу это решение лучшим выходом для правителя с таким положением. Так он сохранит дело своей жизни. В противном случае все плоды его упорных трудов были бы утеряны преемником. - Насчет болезни Карла говорят уже давно, - подтвердила Грация. – У него подагра. Его ноги и руки страшно распухли, постоянные боли мучают его. Он с трудом двигается. Говорят, он даже не в состоянии сесть на лошадь. Хюррем и Сулейман переглянулись, что не укрылось от глаз сеньоры. Сулейман и сам страдал этим недугом. И слова Грации задели его и Хюррем в одинаковой степени. - После ухода Карла судьба Европы измениться, - медленно сказал Сулейман. - Верно, - кивнула сеньора. – если так пойдет и дальше, земли великой династии Габсбургов будут разделены. Религиозные движения, начало которым положил Лютер, уже многое изменили. Ваша сила, которой никто не может противостоять, в христианском мире приобретет еще большее значение. Хюррем гордо подняла голову, все еще строго глядя на Грацию Мендес. - Сеньора Мендес, - начала новую реплику Хюррем. – Как я вижу, вы очень интересуетесь политикой. - Это первое правило, которое нужно соблюдать, если хочешь выжить в мире мужчин, госпожа. – с улыбкой ответила Мендес. - Я выживала в мире женщин, он намного более жестокий, - холодно ответила Хюррем. – Знания, любые знания, необходимы, в каких бы кругах не проходила ваша жизнь, сеньора. - Я вижу, как сильно вы подкованы в политике, - восхищенно сказала Грация. Хюррем успела только смерить женщину снисходительным взглядом, как и эту беседу прервали. Сюмбюль ага подошел к шатру с письмом в руках. - С вашего позволения, Повелитель, - откланявшись, сказала Хюррем и пошла на встречу Сюмбюлю. Сулейман и сеньора Мендес проводили госпожу взглядом, они оба заметили, как она быстро на ходу вскрыла послание. А вот верный слуга Повелителя, Ферхат Ага, стоявший на отдалении за его спиной, заметил, как госпожа прижимает руку к ключице. - Наверное, Хасеки Хюррем Султан является не только Вашей супругой, но и Вашим советником, - предположила сеньора, которой хотелось узнать, правда ли эта женщина имеет такое сильное влияние на государственные дела, как все говорят. - Не по моей воле, - с улыбкой сказал Сулейман, улыбнувшись. И Грация нашла это очень забавным. - Я слышала, что госпожа имеет власть, которая была недоступна ни одной женщине до нее, - с уважением сказала сеньора. - Это правда, - кивнул султан. – Я многое спускаю ей с рук. И он снова улыбнулся. Тем временем, достаточно отдалившись от места, где проводил утро султан, госпожа воскликнула: - О нет! Мы не можем этого допустить! - Что случилось? – спросил Сюмбюль, поддерживающий за руку госпожу, которая снова хваталась за больное место. От нервов ее боли усиливались, что невероятно расстраивало евнуха. - Шехзаде Баязет собрал войско и идет в Кютахъю! – хватая ртом воздух сказала госпожа. – Мы должны помешать беде случиться! Прикажи, собирать вещи и готовить карету! Мы немедленно отправляемся в путь! Скомкав письмо и вручив его Сюмбюлю, она развернулась и отправилась искать Повелителя, чтобы попрощаться с ним. - Госпожа, - поклонился Соколу Мехмет паша, беседовавший с повелителем и обративший его внимание на приход Хюррем. - Хюррем, - сказал Сулейман, повернувшись в ее сторону. - Мне нужно срочно с Вами поговорить, - сказала Хюррем. Сулейман оглядел слуг и дал им знак оставить их наедине. - Что случилось? – спросил султан. - Нам пришло известие, что наш внук, Шехзаде Мурад, болен, - огорченно сказала Хюррем. – Судя по всему, ничего опасного, однако я не найду себе места, пока не увижу внука. Сулейман понимающе кивнул, и уже собирался отвернуться в сторону, полагая, что разговор закончен. - Сулейман, - снова позвала его Хюррем. - Что – то еще? – вновь спросил повелитель. - Я хотела сказать тебе, - начала госпожа. – Что все понимаю. Мое сердце тоже было страшно ранено. Часть него умерла вместе с нашими сыновьями. Сулейман опустил глаза на цветущий куст и снова нахмурил тяжелые брови. - И я разделяю с тобой и другую твою боль, Сулейман, - заявила Хюррем. Падишах непонимающе на нее посмотрел. Хюррем подняла голову и сказала: - В день, когда мы получили известие о казни Шехзаде Мустафы, я плакала, запершись в покоях. Я плакала от той боли, которую ты себе причинил, Сулейман. Я не жалею мертвых, но мне жаль любивших их На лице Сулеймана застыло удивление. Он замер и смотрел в полные слез глаза госпожи. - Но я смогла вернуться к жизни ради тебя и наших детей, - утирая с щек слезы сказала Хюррем. – И ты должен. Сулейман собирался что – то возразить ее словам, но она заговорила первее. - Если ты и утратил любовь ко мне, то знай, что можешь снова ее найти, - Хюррем уверенно кивала. – Она все еще теплица маленьким угольком в сердце. Помоги мне и себе, я тебя умоляю! По лицу госпожи уже градом лились слезы, но она перестала их замечать. Султан тяжело вздохнул, не выдержав взгляда Хюррем, он отвернулся в сторону и сказал - Поезжай в Кютахъю, Хюррем. - Значит, ты и не любил меня никогда? – тихо спросила Хюррем, опуская взгляд на землю под ногами. Ее мир снова разрушался. - Хюррем! – строго сказал Сулейман. – Я сказал тебе уезжать! - Если бы ты любил меня хоть наполовину также сильно, как я любила тебя, ты бы не смог придать меня забвению, - еще тише говорила Хюррем, уже не боясь смотреть в глаза Падишаху. – Ты бы не был так жесток со мной… - Госпожа, - за спиной Хюррем раздался голос Сюмбюля аги. – Ваши вещи собраны. Карета подготовлена. Все готово к отправлению в санджак Шехзаде Селима. Хюррем выслушала слова евнуха, не поворачиваясь в его сторону. Она вскинула подбородок, попыталась сфокусировать взгляд и сказала в спину отвернувшемуся султану: - Прощай, Сулейман Она развернулась и благодаря огромному усилию воли дошла до своего слуги. А Сулейман все – таки повернулся и посмотрел ей вслед, неожиданно для себя испугавшись ее слов. Она дошла до поворота и едва свернув направо, схватилась за руку Сюмбюля, теряя равновесие. - Госпожа! – воскликнул евнух. – Что с Вами?! Стража! Зовите лекаря! - Нет! – тихо, но непреклонно сказала Хюррем, подняв руку, жестом приказывая страже оставаться на своих местах. - Доведи меня до кареты, Сюмбюль, - сказала она. Буквально дотащив до кареты свою госпожу, евнух не побоялся снова ее спросить: - Госпожа, Вам не кажется, что будет лучше, если мы все - таки расскажем Повелителю о Вашем недуге? - Нет, Сюмбюль, - с трудом открыв глаза сказала Хюррем. – Никто не должен об этом знать, тем более повелитель.