Возродиться

Карета, с загнанными спешкой лошадьми остановилась перед спинами многочисленного войска Шехзаде Баязета. Выскочившая из кареты госпожа даже забыла прикрыть лицо. Она стремглав бросилась к толпе, за которой слышались пугающие звуки бьющихся мечей. Семенивший евнух выкрикнул то, что заставило всех собравшихся в ужасе вздрогнуть: - Дорогу! Хасеки Хюррем султан Хазретлери! Вооруженное войско расступилось перед взволнованной госпожой. Ее материнское сердце билось в груди недобитой собакой. - Что вы собираетесь сделать? – от ее крика у всех сжались уши. - Мама? – не скрывая удивления сказал Баязет. - Что вы творите? – прокричала она между частыми рваными вздохами. – Вы сыновья Султана Сулеймана или разбойники?! Что вы себе позволяете? Вы решили поубивать друг друга еще до смерти нашего повелителя?! У госпожи перед глазами начало темнеть. Она снова почувствовала, как ее тело приближается к земле. - Мама! – воскликнул Селим - Матушка, что с вами? – спросил подбежавший Баязет. - Лекаря! Зовите лекаря! – кричал подоспевший Сюмбюль. Около покоев, где без сознания лежала Хюррем султан стояли ее обеспокоенные сыновья. - Это все ты виноват! – гневно промолвил Селим. – Если твои глупые выходки доведут матушку до могилы, то не сносить тебе головы! Я лично с тобой расправлюсь! - Мои выходки? Это ты пытался меня отравить! – сквозь зубы процедил Баязет. – И вот посмотри, кто стал твоей жертвой! - Закрой свой рот! – воскликнул Селим. Дверь покоев слегка тихо отварилась и оттуда вышла маленькая полная женщина с седыми волосами, но гладким добродушным лицом. - Халиме Хатун, что с матушкой? – набросились на нее Шехзаде Селим и Баязет. - Госпожа только что очнулась, - спокойно сказала хатун. Двое сыновей облегченно выдохнули. - Однако, - продолжила лекарша. – У нее случился сердечный приступ. Ей нужен полный покой. - Мы понимаем, Халиме Хатун, - сказал Баязет. – Мы очень благодарны тебе за помощь. - Когда мы сможем зайти? – спросил Селим. - Госпожа попросила вас не тревожить ее, пока она сама вас не позовет, Шехзаде. – ответил им Сюмбюль ага, вышедший к Шехзаде из дверей покоев. Евнух всем своим видом демонстрировал как он недоволен поведением наследников. - Как она себя чувствуе, Сюмбюль? – спросил Баязет. - Госпожа очень устала и с большим трудом справилась с нервным потрясением, - сказал Сюмбюль – Вы должны беречь ее как зеницу ока, Шехзаде. Только благодаря ее стараниям, Вам так часто удается избежать гнева нашего Падишаха, - поучительно говорил евнух. Селим и Баязет переглянулись. - Ты чуть не лишил нас всех этой защиты, Селим, - снова распалился Баязет. – А ведь матушке чаще всего приходится прикрывать именно твою спину! Тебя бы давно постигла судьба брата Мустафы, если бы не она. - Не здесь, Баязет, - строго сказал Селим. – Матушка может нас услышать. Вечером Хюррем смогла поднять с кровати под обеспокоенные взгляды слуг. Девушки помогли госпоже надеть платье и украшения. После того как величественная корона коснулась рыжих локонов, Сюмбюль под руку подвел госпожу к диванчику у окна, послав перед этим девушек за Шехзаде. Чуть не столкнувшись в проеме, в покои влетели Селим и Баязет. - Мама, как вы? – спросил Баязет. - Вам уже лучше, мама? – спросил Селим. - Тихо, - коротко сказал Хюррем. На ее лице застыло выражение боли, которое беспокоило и ее детей и ее верного слугу. – У меня не осталось сил на то, чтобы беспокоится о вас и дальше. Сейчас, Баязет, ты объяснишь мне, как ты осмелился поднять меч на брата. Я не потерплю от вас истерик. Я выслушаю вас, а вы послушаете друг друга не перебивая. Шехзаде покорно кивнули, все еще внимательно следя за очевидно больной матерью. Сюмбюль же в это время суетился, наливая в стакан воду из графина. Он был единственным слугой, который остался в комнате на время разговора. - Моя наложница, Дефне Хатун, заявила, что Нурбану, наложница Селима, держала в заложницах ее сестру и приказала ей меня отравить, мама, - сказал Баязет, пытаясь сохранять спокойствие. - Нурбану будет отослана, - спокойно сказала Хюррем тоном, не терпящим возражений. - Мама! – воскликнул Селим. - Либо ты ее сошлешь, Селим, - тихо сказала Хюррем, принимая стакан из рук Сюмбюля. – Либо об этом узнает повелитель. И тогда твои дети останутся без матери. Я неприятно удивлена тем, что мне приходится это тебе объяснять. Она не первый раз допускает ошибку. Ни в моих правилах прощать, но я делаю исключение ради своих внуков, сын. Шехзаде Селим покорно опустил голову. Ему только что сошло с рук непростительное деяние, разлука с Нурбану – меньшее из зол. - Баязет, - обратилась к младшему сыну Хюррем. – Что ты сделал с той наложницей? - Дефне Хатун ждет ребенка, - сказал Баязет. – После того как он родиться, она должна быть казнена. - Ты не казнишь мать моего внука, также как этого не сделал твой брат, - прерываясь из – за все еще сбитого дыхания, заявила Хюррем. – Она ведь не успела тебя отравить? - Нет, матушка, она остановила меня до того, как я взял в рот отравленную пищу, - ответил Баязет. - Сюмбюль, передай Фахрие, чтобы она лично проследила за тем, что сестра той хатун была отправлена к своей сестре вместе с Шехзаде Баязетом, - сказала Хюррем. – Затем скажи Лакману Аге, чтобы приказал собрать вещи Нурбану и отправить ее завтра утром в Дидемотику. Верных ей слуг не отпускать, с ней поедут наши люди. Вся ее переписка и все ее действия пусть проходят через меня. Проследи, чтобы все было исполнено, - закончив тяжело давшуюся речь, Хюррем махнула рукой. Как только Сюмбюль вышел за порог, Хюррем снова строго взглянула на поникших сыновей. - Сколько раз меня и вас пытались лишить жизни наши враги? – спросила Хюррем. – Скольких из них мне удалось повергнуть с огромным трудом? Сколько раз меня травили, сколько раз покушались? Вы даже представить себе не можете сколько боли и испытаний пришлось на мою долю. И как только показалось, что мне удалось уничтожить все, что могло угрожать вам, вы подняли мечи друг на друга? Как вам хватает совести идти брат на брата войной, когда наш Падишах, ваш отец, жив и здоров? Не жалко вам терзать и мое сердце? Хюррем снова схватилась за ключицу. Шехзаде сделали шаг в ее сторону, но она выставила руку перед собой. - Никакие мои слова не помогут, - с горечью сказала Хюррем. – Я вам одно только скажу. Вы должны выслушать меня внимательно и дать мне слово, что ни одной душе не расскажете этой тайны. - Я обещаю вам, матушка, - без раздумий сказал Шехзаде Баязет. - Даю вам мое слово, мама, - сказал Селим. - Подойдите ближе, - очень тихо сказала Хюррем. Оба Шехзаде сделали шаг вперед и встали на колени рядом с матерью. Она устало и нежно улыбнулась им, протянув по руке каждому. Оба поцеловали руку и прислонись к ней лбом. Она потрепала сыновей по макушкам и начала свою исповедь: - Я обращаюсь к вам с просьбой, - она тяжело сглотнула. – Я знаю, что ваше противостояние не остановить никакими силами, и страшный исход не обратим. Но я прошу вас заключить перемирие на неопределенный срок. Я не хочу своими глазами увидеть, как вы убиваете друг друга, - по щекам Хюррем полились слезы, она ласково гладила щеки сыновей. – Я больна и скоро покину этот мир. Шехзаде пораженные подняли глаза на мать. - Как такое возможно?! – воскликнул Селим. Баязет с видом обиженного ребенка опустил глаза на пол и упрямо мотал головой. - Я повторяю вам, - громче сказала Хюррем. – Никто не должен об этом знать. Ни повелитель, ни ваша сестра. Об этом знает только Сюмбюль ага и лекари, к которым я обращалась. - Но должен быть какой – то выход! – сказал Баязет, поднимаясь на ноги. – Нужно искать лекарство, а не сидеть сложа руки. - Я устала бороться, - честно сказала Хюррем. – Вы видели, что вся моя жизнь была войной. Близиться мой час. - Вы не можете сдаться, матушка, - возразил Селим. – Только не сейчас! Вы так долго стремились к власти, чтобы… - Я стремилась сохранить жизнь своим детям и любовь нашего повелителя, - грозно возразила Хюррем. – Это все ради чего я жила и к чему стремилась. - Но… - начал было Баязет, стоявший около камина и пытавшийся совладать с эмоциями. Хюррем снова подняла руку, призывая их к молчанию, и подала знак Баязету, чтобы он вернулся. - Я надеюсь, что вы сделаете мои последние дни спокойными, -умиротворенно сказала Хюррем, смотря в глаза то одному сыну, то второму. Оба переглянулись и обреченно кивнули. - Я хочу, чтобы ко мне привели моих внуков, - сказала Хюррем. – Хочу, чтобы мы все вместе поужинали. Хюррем и Баязет неделю гостили в санджаке Шехзаде Селима. Письмо, отправленное Баязетом Повелителю было перехвачено и уничтожено. Нурбану была выслана в Дидемотику. Шехзаде действительно провели все это время вместе с матерью и ни разу не поссорились. Через неделю Хюррем сказала, что хотела бы вместе с Баязетом отправиться в его санджак перед возвращением в столицу. Там она планировала остаться еще на неделю. Селим должен был передать дела Лале и тайно погостить вместе с детьми и матерью в санджаке Баязета. В общении с детьми и внуками Хюррем обретала покой. В это время Сулейман уже вернулся в Стамбул. Ферхат ага все еще настойчиво убеждал его вспомнить, что в его сердце живет великая любовь. В один одинокий вечер султан и правда достал из сундука старые письма, которые он хранил. Они воскресили его память о счастливых и безмятежных днях. В каждым словом каждого стиха в нем, словно склеивались осколки сердца. Поздно ночью под светом догорающей свечи сердце Падишаха Мира возродилось из пепла. Он прижал большую ладонь к груди. Все его мысли как много лет назад были занятым одним образом – сверкающим ликом, обрамленным огненными локонами. - Хюррем, - прошептал в темноту повелитель. Он понял, что все еще страдает, но уже не от раздирающей скорби, а от любовной тоски. - Ферхат! - Да, повелитель, - сказал немедленно вошедший слуга. - Хюррем Султан вернулась из Кютахъи? - Нет, повелитель, - ответил Ферхат. - С ней все в порядке? – обеспокоенно спросил Сулейман. – Шехзаде Мурад пошел на поправку? - Гюльфем хатун получила сегодня весть, что Шехзаде Мурад здоров, а Хюррем Султан Хазретлери завтра должна отправиться в санджак Шехзаде Баязета перед тем как вернуться в столицу, - отчитался Ферхат. - И сколько мне еще ее ждать? – вдруг спросил Сулейман. - Мне не известно, когда госпожа планирует вернуться в столицу, повелитель, - сказал растерянный Ферхат. - Можешь идти. Дверь за Хранителем покоев закрылась. И Сулейман отправился на балкон. Он всматривался в даль горизонта, будто надеясь разглядеть там приближающуюся карету Хюррем. Его взгляд упал вниз, на балкон, выходивший из покоев госпожи. Он вернулся к сундуку. Взял дорогое сердцу письмо и вышел из покоев, держа в руках догорающую свечу. Он шел по коридорам, которые не посещал долгое время. Зайдя в покои Хюррем, он попытался вспомнить как давно был там в последний раз, но так и не смог. Он глубоко вдохнул, желая учуять знакомый запах. Затем подошел к кровати и положил на нее письмо, взамен взяв забытый на ней платок. Повелитель поставил свечу и прижал платок к носу. Его сердце снова беспокойно забилось. Живое сердце дышало пробудившейся любовью. Всю следующую неделю, пока госпожа самозабвенно проводила дни напролет с внуками, изредка вспоминая прощание с повелителем, он спрашивал о ее приезде каждый день. - Нет, господин, Хюррем Султан не приехала, она собиралась гостить у Шехзаде Баязета неделю, - каждый день ему отвечал Ферхат. - Повелитель, мне е приходило больше никаких вестей, - каждый день отвечала ему Гюльфем Хатун. Когда минула неделя, повелитель весь день прибывал в предвкушении. Он стоял на балконе своих покоев, ожидая услышать и увидеть оттуда приезд Хюррем. Наконец – то раздался лошадиный топот на подъездной дороге. Сорвавшись с места, Повелитель направился на встречу с госпожой. Но в коридоре он наткнулся на Михримах Султан, одетую в дорожный плащ. - Михримах? - Отец, - госпожа поклонилась и обняла султана. - Это твоя карета только что приехала? - Да, повелитель, я прибыла повидать Вас и матушку, - ответила Михримах. – Мне сказали, что она собиралась вернуться сегодня. - Ее все еще нет, - сказал огорченный султан. – Я давно ее жду. Пойдем в мои покои, Михримах Госпожа была приятно удивлена беспокойству и оживленности своего отца. Никто не видел его таким уже давно. После разговора с отцом, который не отрывался от балкона в ожидании приезда Хюррем Султан, Михримах решила допросить Ферхата о делах повелителя - Ферхт ага! - Слушаю, госпожа - Скажи, давно ли наш Повелитель так взволнован? – она хитро улыбнулась. - Повелитель всю неделю пребывает в таком настроении, госпожа, - ответил Ферхат. – Его очень беспокоит отсутствие Хюррем Султан. Солнце уже клонилось к закату, а султан так и не дождался своей госпожи. Он накручивал на палец, ставший привычным платок и задумчиво смотрел вниз. - Повелитель, - в покои зашел Ферхат Ага. - Говори - Пришли вести от Хюррем Султан, я подумал, вы захотите узнать, - сказал слуга - Говори! - Госпожа предупредила, что задерживается из – за того, что дороги в столицу размыло от дождей, - донес слуга. Сулейман закрыл глаза и оперся на перила. - Как ты думаешь, Ферхат ага, когда она вернется? – горько сказал Сулейман. - Думаю, через несколько дней госпожа уже точно будет в столице. В гареме накопилось много дел, которые ждут решения госпожи, - сказал Ферхат. – Хюррем Султан Хазретлери писала Глюльфем… - Она прислала что – то Гюльфем? – заинтересованно спросил Сулейман. - Да, повелитель, Гюльфем Хатун сразу доложила мне о содержании послания, - сказал Ферхат. - Говори! – стукнув кулаком о перила сказал разозлившийся султан. - Хюррем Султан Хазретлери написала, чтобы ей прислали бумаги для ее личного рассмотрения вопросов в санджак Шехзаде. Госпожа также просила предупредить вас, что планирует переложить большую часть своих полномочий в гареме на Гульфем Хатун, так как сама собирается отныне жить в санджаках Шехзаде. Брови султана взлетели вверх, а сердце сжалось. На лице его застыла гримаса боли. - Хюррем собирается добровольно покинуть дворец? - Гюльфем хатун сказала мне… - Пусть Гюльфем немедленно зайдет ко мне и принесет с собой это письмо! Слуга, понимающий, что его господин в гневе, быстро вышел и стремглав отправился на поиски Гюльфем Хатун. А удивленный и даже сломленный Сулейман пытался найти объяснение такому поведению своей возлюбленной. Он позвал стражу и приказал немедленно прислать Шехзаде Базету в санджак гонца с требованием о приезде Хасеки Султан. В это время его посетила мысль, что он сильно обидел свою госпожу при последней встречи. Горечь ранила едва воскресшее сердце от всплывшего образа плачущей Хюррем. - Вы звали меня, повелитель? – сказала вошедшая Гюльфем. - Да, -кивнул султан. – Ты принесла письмо? - Да, повелитель - Как давно ты его получила? - Около часа назад прибыл гонец, я сразу же рассказала обо всем Ферхату аге, - обеспокоенно сказала Гюльфем. - Дай мне это письмо, - сказал Сулемайн. Он быстро пробежался по словам, написанным до боли знакомым почерком. «…много бумаг и дел…дороги размыло» «Я хочу обсудить с тобой передачу тебе моих полномочий в гареме…мне спокойнее здесь…прошу известить об этом нашего Повелителя» «Не думаю, что еще увижу его…» Она думает, что разговор в Эдирны был их последней встречей? Она оставляет дворец и его самого? В памяти всплыли ее последние слова и укололи сердце. Султан раз за разом бегал глазами по строкам, отказываясь принимать эту ситуацию. - Мне все стало понятно, - натянуто улыбнувшись сказал он Гюльфем, которая все это время следила за его странным волнением. – Ты можешь идти. Сулейман сел на свое ложе, подогнув под себя больные ноги, и стал перебирать в руках четки вместе с платком. - Ферхат! - Да, повелитель - Как только Хюррем Султан приедет, немедленно сообщите, она нужна мне - сказал он и погрузился в ожидание.