Возродиться

- Повелитель, вы звали меня, - сказала вошедшая женщина. - Повелитель, вы звали меня, - сказала вошедшая женщина. Повелитель широко ей улыбнулся, приглашая пройти на террасу. Сулейман решил не обращать внимания на то, что ждал свою гостью непозволительно долго. Он сел на привычное ему место и указал рукой на место рядом с собой. Хюррем медленно опустилась на сидение, настороженно смотря на султана. В последний раз, когда он ее так приглашал к себе, повелитель спросил о ее причастности к смерти Мустафы. - Хюррем, скажи, ты уже прочитала мое письмо? – спросил Сулейман. - Еще нет, повелитель, - сказала Хюррем. Она боялась этого письма, султан не просто так настаивал на прочтении, хотя имел возможность сказать ей все лично. – Если честно, я едва успела переодеться после дороги, как мне сказали, что вы ждете меня. Я так понимаю, Гюльфем хатун сказала вам о моем желании передать ей некоторую часть моих обязанностей. - Да, Хюррем, - кивнул султан. – Это я тоже хотел с тобой обсудить. Мне кажется, ты приняла это решение из – за того, что произошло между нами в Эдирне. Я уже просил твоего прощения. И надеюсь, его получить. - Я уже сказала, что в том нет вашей вины, - сказала госпожа ровным тоном, упорно не смотря в глаза повелителю. - Почему ты хочешь покинуть меня, Хюррем? – откровенно спросил Сулейман. Впервые с момента своего прихода госпожа посмотрела прямо в глаза султана. Ее удивляли его слова. - Я не думаю, что дворец понесет невосполнимую утрату от моего отсутствия, повелитель, - сказала Хюррем. – Гюльфем хатун хорошо знает порядки и справиться с любой задачей. - Ты позаботилась о том, что будет с дворцом после твоего отъезда, а что будет со мной, ты подумала, Хюррем? – с горечью в голосе спросил Сулейман. – Помимо твоих обязанностей в гареме у тебя еще есть обязанности моей законной жены! - Повелитель, - слегка склонив голову начала отвечать госпожа. – Я уверена, что Гюльфем хатун справиться с выбором наложниц для вас. - Ты должно быть смеешься надо мной! - воскликнул повелитель. Его ноздри раздувались от участившегося дыхания. - Я бы не осмелилась смеяться над вами, повелитель, - учтиво ответила Хюррем. - Посмотри мне в глаза, Хюррем! – воскликнул повелитель, схватит госпожу за руку. Она тут же обратила свой испуганный взгляд на него. – Я изнывал от тоски по тебе! – добавил он приглушенным шепотом. – Я не мог дождаться твоего приезда. То письмо, которое я оставил в твоей спальне, полно моих душевных терзаний. Но вот ты приехала и ведешь себя так, будто мы чужие друг другу люди! - Извините, что не оправдала ваших ожиданий, повелитель, - довольно холодно сказала Хюррем. - Я кричу, а ты будто и не слышишь, - сказал Сулейман. Неожиданно Хюррем начала вырывать свою руку из его цепкой хватки. Сулейман нахмурился сильнее прежнего и с неподдельным удивлением смотрел на попытки женщины освободить руку и подняться с дивана. - Отпусти меня, Сулейман! – изменив прежнему спокойствию громко потребовала Хюррем. - Ах, так ты помнишь, как меня зовут, Хюррем! – повысив тон сказал султан. Неожиданно женщина остановилась. Она замерла, посмотрела на видневшиеся впереди волны Босфора, на бесконечное небо и расплакалась. - А ты слышал меня? – заметно тише спросила Хюррем. – Минуло три десятка лет с того момента, как я упала прямо к тебе на руки. Все это время… Нет, я так больше не могу, точно не теперь. - Что ты имеешь в виду, Хюррем? – спросил Сулейман, наклоняясь ближе к плачущей госпоже. Он по - прежнему крепко сжимал ее руку в своих. Он попытался обнять ее, но она отстранилась. – Скажи мне! - Садыка, Гюльнихаль, Изабелла, Фирузе, Назенин, - перечисляла Хюррем преданные забвению имена, задыхаясь от боли. Сулейман застыл на месте. Он смутно вспоминал этих женщин. Некоторые из них совсем стерлись из памяти, но их объединяло одно – они все были его наложницами. - Ты слышал, как я кричала от этой боли, Сулейман? – едва слышным шепотом спросила Хюррем, глядя прямо в глаза повелителя. – Я знаю местные обычаи. Твой долг – продолжение династии. Но разве тебе было меня мало? У нас было пятеро прекрасных детей, Сулейман. Я любила тебя всем сердцем и душой. Эта любовь была смыслом моего существования, сутью жизни. С Фирузе у нас был уговор. Если ей удастся отнять у меня твою любовь, встать в центр твоего внимания и заставить тебя забыть меня, то я выпью яд. И можно сказать, что ей это удалось. Ты действительно забыл меня тогда. Я уже держала сосуд с ядом у губ, когда меня остановили, Сулейман. А ты клялся мне в любви. А ты говорил о тоске. Писал мне стихи. Сулейман не мог выговорить ни одного слова. Он не ожидал ничего подобного, не думал, как давно все пошло наперекосяк. Горло будто сжимали стальной хваткой, не хватало воздуха. - Ты спрашивал, что не так, - продолжила Хюррем после паузы. Она тяжело вздохнула. – Я тебе больше не верю, Сулейман. Много всего произошло за эти годы. Я стала мудрее и сильно постарела. У меня правда больше нет сил терзать себя сомнениями. Вера в твою любовь теперь не придает мне сил, а отнимает их. Госпожа все это время неотрывно смотрела в глаза Сулеймана. Когда она закончила свою речь, она снова опустила взгляд под ноги. Затем она посмотрела на руки, соединяющие их. Она положила поверх руки султана свою, снова пытаясь освободиться. Но повелитель, не отрывавший глаз от лица возлюбленной, только усилил схватку. - Нет, - только и смог сказать он. Сулейман нашел в себе силы выразить протест. – Нет! Хюррем! Нет, я не отпущу! Я приказываю тебе! После последней реплики в глазах Хюррем заблестели льдинки. Она вдруг покорно замерла и выжидающе посмотрела на султана. - Будут ли другие приказы, мой повелитель? – ровным тоном спросила она и поджала губы. Вдруг Султан Сулейман, не выпуская ее руки опустился на колени. Он поцеловал тонкую руку, с тем самым кольцом на пальце, а затем прижал ее к своему лбу. - Я умоляю тебя о прощении, Хюррем, - сказал он, поднимая голову, все еще стоя на коленях. - Сулейман! Немедленно поднимись! – воскликнула госпожа. – У тебя больные ноги, тебе нельзя опираться на колени! - Прости меня, моя госпожа, - искренне попросил прощения султан. – Я раскаиваюсь. Хюррем слегка отпрянула от неожиданности. Она была растеряна и не знала, как сама относится к этой просьбе. Готова ли она простить? Сможет ли? Но потом в голове снова появилась неприятное напоминание о словах лекарей. Кто знает, когда настанет роковой час? Госпожа хотела уйти мирно, простившись с обидами. - Я прощаю тебя, - тихо сказала она и судорожно вздохнула. Это прощение было искренним отпущением всей боли их любви. Лицо Сулеймана расплылось в улыбке. Он заново поцеловал руки госпожи. - Мы снова будем счастливы, Хюррем, - пообещал султан и притянул к себе госпожу. Он крепко удерживал ее в своих объятиях, вдыхая запах ее волос. Хюррем отпустила болезненное напряжение, которое уже стало ее верным спутником. Она не помнила ни одного дня, проведенного без тревог о своих детях и повелителе. Она боялась потерять свое счастье, и не успела толком им насладиться. Но слова лекарей отвлекли ее от всех земных тревог. Госпожа приобрела удивительное умиротворение и жажду жизни, полной спокойствия и безмятежного счастья. Простив повелителя, она освободила свое сердце от копившейся годами боли. Хюррем будто снова стала свободной. Из ее глаз хлынули слезы, лицо скривилось от вырвавшегося рыдания. Повелитель успокаивающе погладил ее по спине, а она наконец обняла его в ответ.