Вечный октябрь.

Сегодня я понял, насколько жизнь важна. Я только-только осознал свое положение, то, что я болен, когда встал с кровати и взглянул на себя в зеркало. Конечно, ничего еще не подтверждено до конца, но по глазам доктора Ким я все понял. Хотя, наверное, все не так плохо, если вспомнить его обнадеживающий тон голоса. Значит, жить буду, не все потеряно. Повезло хоть, что я уже совершеннолетний и знать о моих правдивых диагнозах не будет никто кроме меня и врачей. Мать меня долго расспрашивала вчера о том, что же сказал доктор. Но соврать, смотря ей в глаза, я не смог. Знаю, что волноваться начнет. А ей нельзя, у нее сердце слабое, а любит она меня ну уж слишком сильно. Смотрю я на нее теперь дольше обычного, пытаюсь запомнить каждую черточку лица, каждую мимическую морщинку. Сегодня, например, за завтраком, она мне тепло улыбалась. И видимо улыбалась она так каждое утро, а я не замечал этого: — Мам, я планирую съехать от тебя ближайшие пару недель, даже выбрал подходящую квартиру. Я понимаю, что ты волнуешься и заботишься обо мне, — я отпил холодного кофе из кружки, поднимая глаза на нее, — и да, я понимаю, что мы уже говорили об этом с тобой. Но я хочу попробовать пожить один, хотя бы полгода. Сепарироваться, научиться быть взрослым и принимать самостоятельно решения. Все же мне уже двадцать, а чувствую я себя пятнадцатилетним школьником, который сидит у тебя на шее. Она тяжело вздохнула и отставила свою кружку обратно на стол: — Милый, если тебе это действительно важно, то я готова пойти на уступки. Ты только не забывай обо мне, приезжай иногда... — О чем ты таком говоришь, кто тебя забудет, — я покачал головой, сглатывая от напряжения в горле, — извини, мне пора на пары, увидимся вечером. Я встал из-за стола, чмокнул ее на прощание в щеку и ушел. Который день погода стоит не хорошая, видимо так будет весь октябрь. Вчера шел град, сегодня — дождь. Пары физкультуры теперь проводились в холодном зале, а не на стадионе. Не люблю ходить сюда, учить теорию и историю права, криминологию и еще многое-многое другое. Согласился поступить на юридическое только из-за мамы, ведь она сказала, что этот выбор будет кормить меня остаток жизни, да и профессия престижная. И стараюсь я тут для нее по большей части, а не для себя. Мне нравятся танцы, история искусств, музыка... Именно для этого я нашел подработку, чтобы иметь возможность хоть иногда снять зал с зеркалами и насладиться жизнью. Первые пары я успешно проспал под столом, заняв полностью места на задних рядах, не смотря на то, что этой ночью спал хорошо. Повезло, что в аудитории сплошные лавки, а не стулья. Преподаватели даже спрашивать ничего не стали, так как я имею хорошую репутацию и играю в сборной по волейболу в университете. Даже если я буду иметь плохую посещаемость и низкую успеваемость, то все равно не выгонят. Достижения вне учебы тут ценятся явно больше. Одной из повседневных радостей являлся прием пищи в институте, хотя казалось бы, что в столовой не может быть чего-то действительно вкусного. Здесь как всегда очень шумно, а в очереди едва все помещаются, толкаясь локтями друг в друга. По итогу взял пару сладких булок с кремом и чай. На действительно плотный обед не хватало сил. Уселся я рядом со своим другом детства, в этот раз Намджун смотрел тяжелым взглядом, от чего меня даже передернуло: — Зачем ты на меня так пялишься? Стремно, будто грохнешь меня сразу, как останемся наедине, — я откусил булку, ожидая ответа. — Ты вчера пропустил тренировку. Без предупреждения. Я волнуюсь, что случилось? Его брови скосились к переносице, а я застыл. Как же я мог забыть предупредить лидера команды... Несколько пар глаз сразу уставились на меня из-за стола. Память начала меня совсем подводить. И что говорить? Врать не хочется, а правду практически перед всей командой сказать еще хуже. Шестеренки в моем мозгу двигались активнее обычного, а минута молчания затягивалась: — Можно я объяснюсь лично перед тобой после столовой? Не хочу говорить об этом сейчас. — Ладно, — Ким тяжело вздохнул, помотал головой и уткнулся в свою тарелку, продолжая есть. Видимо, ответ его не удовлетворил, но докапываться до меня он не собирался. Не хотелось и его втягивать в это, все же, мы, вроде как, друзья. Остаток обеда прошел в звенящей тишине, так как никто явно не хотел делать ситуацию еще более неловкой. Поднялся я одновременно с остальными, стараясь не выделяться. Только после того, как я сделал круг вокруг учебного учреждения, я остановился где-то в деревьях, чтобы преподаватели не видели моего силуэта. Я поднял глаза к небу, ощущая на щеках совсем мелкую морось: — Намджун… Мне нужно извиниться за вчерашнее, просто так вышло, — я опустил голову в виноватом жесте моментально, как почувствовал тяжелую руку на плече. Ну конечно он шел за мной следом. — Это ладно, меня больше волнует причина отсутствия. Ты ведь не пропускал даже когда болел, хотя мы гнали тебя из зала домой. Ты только скажи если что, то я помогу. Какие у тебя проблемы? — Ким обошел меня и настойчиво подпер к стволу, видимо, чтобы я не сбежал — Я в больницу ездил… Меня ректор попросил справку сделать новую о состоянии здоровья, так как они мою прошлую потеряли. А врачи заставили проходить все заново, — врал я, не краснея, даже тошно от самого себя становилось, — знаешь же как это обычно бывает. Я попытаюсь успевать на следующие тренировки, но ничего не обещаю. Если не сделаю эту чертову бумажку, то и на соревнования не отправят. А они у нас уже в декабре. Командир тяжело вздохнул, улыбнулся, кинул что-то про то, что все понимает и ушел, сославшись на начало пары. Я знаю, что пара начинается только через полчаса, но ничего говорить не стал. Сегодня придется вывернуться и успеть на тренировку. Постояв еще немного под дождем, предварительно промокнув насквозь, я отправился на экономику. Принял то, что придется после нее сразу же уходить, чтобы на все успеть. Вернусь, видимо, домой я поздно. Через пару часов уже стоял на этом проклятом клетчатом кафеле, рассматривая трещины на потолке. В спину дул сквозняк от форточки, что открыли для проветривания. К специфическому запаху больниц мне придется привыкнуть, если хочу уйти отсюда живым. Хотя сейчас меня больше волновали люди, которых было малое количество, снующих из кабинета в кабинет с разными бумажками. Я и сам теперь имел эти бумажки. Направления на КТ и УЗИ, повторный анализ крови. Последнее было самым неприятным, иголки я не люблю совсем, а терпеть придется. Дверь неожиданно открылась, вышла низкая женщина лет сорока с очками на лице. Назвала мое имя, попросила пройти внутрь. Пришлось оторваться от заинтересовавших меня пятен под потолком и сделать так, как она попросила. В комнатке было еще холоднее. — Снимай все железки с себя, отдавай их мне на время и ложись. Не дергайся и не бойся, все пройдет быстро. Потратил некоторое время на то, чтобы снять сережки и другие «железки». Лег на пугающую поверхность, перед этим кинув взгляд на это огромное кольцо. Врач скрылась за другой дверью, но не той, что вела в коридор. Крикнула мне не шевелиться, от чего я замер. Почувствовал небольшую дрожь в теле, которая будто назло появилась. Прикрыл глаза, вслушиваясь в мерное жужжание прибора. — Все, — эта женщина снова появилась передо мной, подергав меня за плечо. Высыпала мне в руки всю мою коллекцию металла и только потом продолжила говорить, — теперь свободен. Твой лечащий врач Ким Тэхен? Я передам ему анализы. — Угум, — я испуганно ей кивнул и так и вышел из кабинета с полными металлом ладонями. Запихнул содержимое в карманы, решив, что они могут также помешать на дальнейших обследованиях. УЗИ прошло по обычному, единственное, пришлось ожидать добрые полчаса, пока передо мной примут еще несколько человек. Видимо, они тут не первый раз. Бледные, худые, с залегшими тенями под глазами. Неужели я со стороны выгляжу также? Один парень выглядел совсем уж плохо. Казалось, вот, передо мной практически призрак. Уверен, его легкий ветер мог бы снести к стенке, от чего юноша бы рассыпался на части. Все происходящее в этой больнице меня теперь даже пугало. Хотелось домой, в кровать, на крайний случай можно было бы в кабинет доктора Кима, который посещал относительно недавно. Там хоть и пахло точно также, как и тут, но стены были приятнее и и чище, в отличие от тех, что тут. Тут они кислотного, неприятного цвета, с непонятными серыми подтеками от потолка, мелкими трещинами и плакатами, которые оповещали людей о важности ежегодного обследования. А в том кабинете стены скорее отдавали в мятный, успокаивающий оттенок. В сторону кабинета, где брали кровь, я шел на негнущихся ногах, колени дрожали. Тело меня просто не слушалось, но я преодолел внутренний страх и все же перешагнул порог. Пахло еще ядренее, на этот раз даже не антисептиком, а чистейшим спиртом. Пока брали кровь из вены, я смотрел в стенку стеклянными глазами и лишь кивал на вопросы врача о том, хорошо ли я себя чувствую. Как вытащили иглу и отпустили я даже и не помнил, просто оказался снова в коридоре. На сегодня я свободен. Но завтра снова возвращаться. Обернулся, понял, что действительно свободен и пулей вылетел на лестницу, а дальше уже — из здания. Ветер бил в лицо, освежая. Немного тошнило и темнело в глазах периодически, но не настолько, чтобы терять сознание. До дома доберусь, не сдохну. Уж точно не сегодня. И не завтра. Умирать, честно, вообще не хочется, а мысли о смерти вгоняют меня в прострацию. Страшно, просто по-животному страшно. Что если у меня осталось мало времени? Может, месяца два? Неделя? Из мыслей меня достал длинный гудок машины. Видимо, я даже не заметил того, что начал переходить дорогу на красный. Ужасно, просто отвратительно, я скорее умру от своих мыслей и своего морального состояния, чем от рака. Отскочил обратно на бордюр, смотря на дорогу. Холодный дождь усилился стократно, капли останавливались на моей макушке, скатывались по шее за шиворот. Прикрыл глаза, вдохнул полной грудью городскую пыль. Нет, даже если болен, то не сдамся просто так. Кто я такой, чтобы умирать? Правильно. Пак Чимин, второгодка, участник волейбольной команды, работник кафе, примерный сын. В будущем тут еще появятся «любящий муж и отец», наверное. А может, «лучший игрок страны»? Но на этих характеризующих меня словах я не планирую останавливаться. Даже если болен, даже если времени мало, я выберусь и буду жить так, как хочу. — Здравствуйте! — я открыл нараспашку дверь заведения, проскальзывая в дверь для персонала, — Извините, менеджер, я пришел раньше положенной смены. — Ничего, можешь приступать к работе, сейчас как раз начнется наш час пик, школьники начнут возвращаться со школы, забегать к нам и просить что-то согревающее. Главное не стой на месте. Он жутко усмехнулся, словно что-то знал, а следом растянул пухлые губы в слащавой улыбке и скрылся из моего поля зрения. Да, Сокджин умеет иногда нагонять ужаса одним своим видом. Я натянул на себя фартук, туго затянул его позади спины, на пояснице и вышел. В окне виднелись низкие макушки школьников. Через пятнадцать минут я понял весь мандраж менеджера. Посетителей было действительно много, только и успевал, что принимать один заказ за другим, да доставать с витрины пирожные и пополнять их снова. У кассы людей толпилось немало, но те лишь брали что-то на вынос и их сносило обратно на улицу сразу же после получения заказа. Некоторыми временами приходилось выгонять особо хитрых детей, что просили лишь кипяток, а сами сидели по полчаса или часу с этими полупустыми стаканами, на которые они дули в попытке побыстрее их остудить. — Чимин! — я оглянулся в сторону выхода, прижимая к себе поднос. Как оказалось, это команда. — Привет, — я помахал им из-за кассы, улыбаясь дружелюбной улыбкой, которую выучил за столько лет. Главное — вежливость и добродушность, — Что будете брать? И не забудьте побольше чаевых оставить, я слишком устал такую волну людей принимать. Ребята посмеялись, делая крупный заказ на несколько стаканов кофе и эклеры. Ох, знал бы тренер чем они питаются, то всыпал бы им по первое число, в том числе и мне, за содействие. Намджун все время пялился на меня, пока я принимал заказ, но я не подавал вида. Это, как минимум, будет странно. — Не забывай, что сегодня тренировка. Можешь опоздать, но прийди, — Ким вздохнул и уткнулся лбом в кулак. Видимо, у него что-то случилось самого… Теперь ощущение, будто в душу кошки нассали. Чувствовал виноватым за пропуск, наверное ему попало за то, что я пропал и не сообщил никому. — Конечно, можешь не беспокоиться. Я сразу скрылся с их глаз в подсобку, передавая эту шумную компанию Сокджину. Было приятно, что они зашли, но все же это не спасало от ощущения того, что я их не заслуживаю. Я их подвел. Как же сильно я надеюсь, что завтра Ким Тэхен скажет, что все хорошо, что я не болен, что врачи ошиблись, ведь такое бывает. Не часто, но бывает. Может и я попаду в их число?