Собака моей мечты

Тучное тело адвоката в странной позе распласталось на столе, а все, что лежало до этого на полированной поверхности, было сметено на пол. Сейф распахнут настежь. Пуст. Все документы и из него тоже кто-то выбросил на пол. Сомнений не было — что-то искали. Первым порывом Леры было схватить свою сумку и бежать отсюда подальше, чтобы только ее не посчитали виновной в смерти Бориса Львовича. Она принялась судорожно вспоминать бралась рукой за ручку кабинета или нет. Вроде, нет. Дверь была приоткрыта, это она прекрасно помнила, смысла хвататься за ручку не было, чтобы открыть ее — левую руку просто просунула в щель на уровне глаз и распахнула дверь настежь, а правой придерживала злополучную папку. Лера отступила от двери на шаг и истошно завопила. Никто не вышел из кабинетов и даже не высунулся. Она закричала громче. — Че голосишь? В конце длинного коридора появилась сухопарая вахтерша баба Нина — она прибежала на крик, бросив свой пост. — Тут… Лера нарочито испуганно указала пальцем на распахнутую дверь. Баба Нина в одно мгновение оказалась рядом с ней и с любопытством заглянула в кабинет. — Надеюсь, ты там ничего не трогала? — спросила она по-деловому. Когда-то Нина Федоровна работала следователем, а потом состарилась, потеряла былую хватку. Но даже выйдя на пенсию, постаралась оказаться поближе к юриспруденции в любом ее проявлении. — Я даже не заходила, — потрясла головой Лера. — Там так жутко. На самом деле ей было больше любопытно, чем страшно. — Мне бы сумку забрать, — проговорила она жалобным голосом. — Стой, где стоишь, — указала пальцем в пол баба Нина, а сама, изящно лавируя между бумагами, разбросанными по полу, проскользнула до распластанного на столе тела, приложила палец к яремной вене. — Труп, — вынесла она вердикт. Схватила, висевшую на стуле Лерину сумку и так же изящно, стараясь не наследить, вернулась в коридор. Подслеповато щурясь, потыкала пальцами в телефон — вызвала «скорую» и полицию. — Вались отсюда, — приказала баба Нина. — Без тебя взрослые дяди и тети разберутся, что здесь произошло. Лера сунула папку в сумку и собралась уже исчезнуть, как приказали — второй раз за сегодня, но на всякий случай поинтересовалась: — А кто тело обнаружил? Спросят же. — Спросят, — согласилась баба Нина. — Скажу, я и обнаружила. А почему меня потянуло в коридор? Звук подозрительный услышала. Все, иди отсюда. Все равно ни ты, ни я ничего не видели и не слышали. Затаскают по кабинетам, знаю я молодых и активных. А ты на пляж иди или еще куда, где много народа… Бежать надо. Лера потерла подбородок рукой, поправила сумку на плече. Только куда? Баба Нина явно что-то знала, но скрывала. В контору с улицы не попасть, хоть и первый этаж: на окнах решетки с замками, даже в туалетах, — рамы не распахнуть. Ключи от решеток на вахте и у хозяев кабинетов. Преступник мог пройти в контору только через дверь. А почему она решила, что через главную? А не через запасной вход? Нет, через запасной можно только выйти — снаружи не было ни замочной скважины, ни ручки. Гладкая железная дверь. Жаль, что мысль проверить запасной вход пришла ей так поздно — ну не возвращаться же на самом деле. В конторе, скорее всего, уже и полиция, и «скорая». Придется давать ненужные объяснения. Бежать. И подальше. Почему-то Лере казалось, что это правильная мысль… К сестрам нельзя — у них дети, мужья. Опять начнутся ненужные расспросы. А вот к брату вполне можно нагрянуть. К тому же тот обещал свозить ее во Владимир. Самое подходящее время напомнить об этом… Дома Лера быстро покидала вещи в небольшой чемоданчик — купальник, пара платьев, джинсы, свитер, зонтик. Лето — больше ничего и не нужно. Денег немного, но на поезд до Нижнего Новгорода хватит, даже в купе. А дальше сядет на шею брату. Когда все образуется, попросит отправить ее домой. С вокзала перед самой посадкой позвонит родителям и Льву Борисовичу, чтобы не теряли ее. Все… Нет, не все. Чемодан сильно бросается в глаза — сразу видно, что человек собрался уезжать. Лера вытряхнула вещи на диван. Купальник, смену белья, свитер на случай холодной погоды она возьмет, все это легко уместится в ее холщовой сумке, с которой она ходила последнее время, и которая ни у кого не вызовет подозрения, — остальное на место, а чемодан назад в кладовку на полку. Солнечные очки для довершения образа и широкополая шляпа — она собралась на пляж. На выходе кинула взор в зеркале на свой «пляжный образ» и снова вернулась в комнату. Стянула джинсы, сунула их тоже в сумку, надела платье в пол, в которое облачалось раз в году. Вот теперь точно все. Но, подумав, сняла и платье, заменив его шортами. — Куда собралась? Из комнаты выплыла заспанная младшая сестра Машка и встала, подперев косяк и закрывая проход в прихожую. — Не видишь, на пляж, — огрызнулась Лера. — Ну-ну, — хмыкнула девушка, окидывая сестру скептическим взглядом. — В разгар рабочего дня? — Меня отпустили. Тут Лера не солгала ни на йоту — и Лев Борисович, и вахтерша настоятельно советовали ей покинуть контору. Что она, в конце концов, и сделала. А на пляж или не на пляж отправится — это никого не касалось. — Ну-ну, — снова хмыкнула Машка, пропуская сестру ко входной двери. — А ты бы спала по ночам, — предложила Лера, — а не в инете зависала до утра. — А вот это тебя не касается, — разозлилась Машка. — У меня каникулы. И как хочу, так и провожу их. Громко хлопнув дверью, она снова исчезла в своей комнате. «Глупая девчонка», — теперь почему-то разозлилась Лера, скорее всего, потому что совершенно не ожидала и не желала встречи с сестрой. Младшие в деревне у дальней бездетной родственницы набираются здоровья на свежем воздухе и на козьем молоке, а Машка, решившая, что она уже выросла, как никак уже восемнадцать, ехать в деревню наотрез отказалась. И эти расспросы… А, может, оно и к лучшему — родителям звонить не надо. Нет, надо предупредить, что она не пропала, а исчезла… Билет в купе на проходящий поезд удалось купить без проблем. И даже его отправления ждать долго не пришлось. Повезло — купе женское. Лера кинула сумку на свою верхнюю полку и вышла в коридор, дожидаясь отправления. Всем позвонила и даже до всех дозвонилась. Брат из Нижнего Новгорода удивился, но обрадовался. Лев Борисович согласился подписать заявление за свой счет. Родители обозвали ее сумасшедшей, но пожелали хорошего отдыха — от них она скрыла, что взяла отпуск за свой счет, солгала, что подвернулся горящий тур. Даже не спросили куда. Тоже мне родители!.. — Вы верите в случай? За спиной Леры раздался приятный мужской голос. Она смотрела на проплывающий за окном пейзаж и не сразу поняла, что обратились именно к ней. Даже не обернулась. А потом с двух сторон на шторке возникли мужские ладони. Лера неспешно развернулась в кольце рук незнакомца и встретилась с его глазами. На улыбающемся живом молодом лице они смотрелись инородным телом — мертвые, словно принадлежали древнему старику, бездонные, холодные, и даже привычных лучиков-морщинок вокруг них не наблюдалось.