Собака моей мечты

Леру разбудил прилетевший в окно небольшой камешек. Это мог быть только Никита, друг ее брата — она даже не сомневалась. Только он кидал камешки в ее окна, чтобы она выглянула. Только откуда ему взяться в имении, да еще среди ночи? Они же с братом уплыли в Ярославль? Лера соскочила с кровати, наверное, слишком быстро и неосторожно — и тут же согнулась пополам, схватившись за туго перебинтованную лодыжку. Угораздило же ее накануне днем провалиться в кротовью нору, когда по обыкновению дурачилась со своим песиком на лугу. Тогда она рухнула как подкошенная и не застонала, как сейчас, а заорала на всю округу от нестерпимой боли. В первый момент в глазах даже потемнело. Лера схватилась рукой за голеностоп, который мгновенно распух и приобрел голубоватый оттенок. — Ну вот, — простонала она жалобно. — Только этого не хватало. Перси крутился вокруг хозяйки, заливался радостным лаем и все звал ее побегать еще. Но Лере было не до игр. Она попыталась встать, наступить на больную ногу, но тут же упала снова на траву. — Как я до дома доберусь? Лера не скрывала слез — обидно вот так на ровном, можно сказать, месте из здоровой, полной сил и энергии девушки мгновенно стать больной… Щенок попрыгал еще немного вокруг хозяйки и вдруг помчался прочь — только уши развевались на ветру. — Куда ты? — закричала ему вслед Лера. — Предатель!.. Идти ногами, понятное дело, не получалось, она попыталась ползти в сторону имения. Но и это не дело. Лера снова уселась на траву. Таким необычным способом передвижения она только к вечеру до дома доберется, и то вряд ли. Никто ее здесь не найдет, на этом лугу — до деревни далеко, до имения тоже неблизко, покос давно закончился, даже сено уже собрали и увезли. Разве случайный прохожий или ребятишки пойдут с удочками на реку. Только вряд ли они окуньков решат на реке таскать — в озере рыбы полным-полно и к деревне оно ближе. Разве только за клубникой, которой на лугу видимо-невидимо. И никакой покос не мешал ей расти. И вдруг Лера услышала знакомый заливистый лай… — Перси! — закричала она радостно и помахала руками двум всадникам и щенку, путавшемуся между ног коней и норовившему непременно попасть под их копыта. — Как вас угораздило, барышня? Петька, конюх, прямо на ходу соскочил со спины жеребца и бросился к сидевшей на траве Лере, пока ее дядька медленно по-стариковски сползал из седла на землю. Лера виновато пожала плечами — мол, не хотела она никому доставлять беспокойства, так уж получилось. Николай Петрович склонился над племянницей, сначала внимательно осмотрел ногу, потом пощупал пальцами, стараясь сильно не нажимать на больное место. — Счас доставим Калерию в имение, слышь, Петруха, — обратился он к конюху, — запряги тарантас и непременно дуй за доктором в город. Да не тяни кота за хвост. Знаю я тебя. Туда-обратно. Как бы у барышни перелома не было… Да вроде нет… Но надо удостовериться. Услышать, так сказать, компетентное мнение. Много покалеченных ног и рук я повидал, пока служил, но слово доктора — закон. — Как вы меня нашли? — осторожно поинтересовалась Лера, пока ее в четыре руки дядька с конюхом пытались бережно подсадить на лошадь. — Ха, — хмыкнул Николай Петрович. — Так ведь этот оглашенный, — он слегла подпнул песика, чтобы не мешался, — поднял всех в доме своим лаем. Кинулись в твою спальню, а тебя там нет. А твоя псина все лаем заходится и все пытается куда-то бежать. Ну я и велел Петрухе седлать коней. — Собака моей мечты, — задумчиво произнесла Лера и улыбнулась. Именно о таком друге она грезила ночами… Под окном ее спальни, переминаясь с ноги на ногу, на самом деле стоял Никита. И откуда он узнал, куда надо камнем метить? Лера распахнула окно в ночь. — Сейчас, — произнесла она негромко и прикрыла снова раму, чтобы та ненароком не хлопнула. У стариков, говорят, чуткий сон. Опираясь на трость, любовно выданную денщиком дядьки, прохромала по лестнице, ставшей для больной ноги Леры настоящим испытанием. В другой раз ни за что бы не пошла, но раз Никита появился ночью в имении, надо обязательно услышать, что он хотел сказать. Постояла недолго на крыльце, прикидывая, где они могли поговорить и им никто не помешал бы. — Пошли на сеновал, — скомандовала Лера, в душе радуясь тому, что Перси не увязался за ней, а продолжил дрыхнуть на кровати. Коврик рядом с дверью — не для него. — На сеновал, так на сеновал, — пожал плечами Никита. Как прикажут — он привык безропотно исполнять хозяйскую волю… — Откуда ты? — спросила Лера, задумчиво жуя сухую травинку. Брат ничего подобного не говорил, что его помощник может вернуться. — Из монастыря, — отозвался Никита. — Дмитрий остался пока там… С Софьей… Неспокойно… — почему-то добавил он. — И что с того? — Лера приподняла голову, стараясь рассмотреть выражение лица своего собеседника. — Здесь тихо. — И все же… — продолжил Никита. — Дмитрий просил спрятать сокровища… — Какие такие сокровища? — несколько наигранно рассмеялась Лера. — Первый раз слышу. — Ну как же? — растерялся было Никита. — Вы же подарили Софье Михайловне ожерелье… — Колье, — перебила его Лера. — Колье, — поправила она. — А еще серьги с бриллиантами. На добрую память… Почему-то мне казалось в тот момент, что больше с Софьюшкой свидеться не придется. Порыв, так сказать… Сняла с шеи колье и вынула серьги из ушей. Но это все, что у меня с собой было на корабле. — Больше ничего? — удивился Никита. — Ничего, — покачала головой Лера. Она безбожно лгала, врала, можно сказать. Нет, на самом деле она сняла колье с шеи, предварительно вынув из него самый большой камень, чистой воды бриллиант, и отдала украшение Софье. Без этого камня украшение, пусть и с бриллиантами, мало чего стоило. И серьги тоже «подарила». Так приказал Дмитрий. А про остальные драгоценности никто не знал, даже брат. Знай он, что все «сокровища» при ней, может, тоже потребовал передать все Софье Михайловне, мол, в монастыре сохраннее будет. Не будет… Все украшения, подаренные ей батюшкой, при ней. В резном дубовом сундучке. Только об этом она будет молчать. А камень, что вынула из колье, носила в плетеном пояске. Хотя тоже давно надо положить к другим сокровищам, но бриллиант с голубиное яйцо почему-то не отпускал от себя. Вот и сейчас тот поясок на ней, и Лера пальцами непрерывно трогала его. Талисманом объявила: пока камень при ней — ничего с ней случиться не может. А после случая на лугу еще больше в чудесное свойство камня поверила. — А Сергей? — вдруг забеспокоилась Лера, неожиданно вспомнив о сопровождающем Софьюшки. — Сергей отпросился к родителям в Питер. Дмитрий Павлович побудет с Софьей Михайловной, пока все не успокоится, — не очень уверенно произнес Никита. — Мне велено передать вам про сокровища… Лера почему-то вздрогнула на последнем слове. — А самому возвращаться в Нижний Новгород. Никита замолчал, ожидая реакции от девушки, но та почему-то молчала. Как близко она и как далеко одновременно. И рубашка тонкая на ней, как в его снах, и коса расплетена. Вот только он никак не решится протянуть руку и погладить ее по волосам… Или… Завалить прямо здесь на сеновале: кричи — не кричи, никто не услышит. Разве конюхи, но и те подумают, что кто-то из своих. Никита потряс головой, прогоняя греховные мысли. Нет, хозяйская дочка — для него икона. Чистая, близкая, но недоступная.