Собака моей мечты

— Уезжай, — попросила Лера, — как велел брат. Ты в Нижнем нужнее. Она сползла со стожка на деревянный настил сеновала, подхватила трость и, осторожно ступая на больную ногу, поковыляла на выход. — И немедленно, — добавила Лера, не оборачиваясь. — Если в столице и Первопрестольной неспокойно, то это нас никак не касается… А драгоценностей у меня нет, — произнесла она тихо, глядя в пол и постукивая тростью. — Остались в родительском доме. Батюшка не велел брать с собой… Якобы, для моей же безопасности. Я тоже, как и брат, получила от него послание. Я и колье поэтому Сонюшке подарила. У меня совсем ничего нет, совсем. Лера покачала головой и прикоснулась рукой к камню в пояске. — Все в моей спаленке в Нижнем осталось. Пусть Никита ей поверит… Должен поверить… Лера вернулась в комнату. Сна как не бывало. На самом деле надо спрятать сундучок. Она огляделась по сторонам. Только где? В стену замуровать? Слишком заметно будет, да и не умеет она этого делать. Под половицами? Так паркет придется вскрывать. Здесь подумать надо. Куда обычно прячут клады? В землю… И кто-то или что-то должно служить ориентиром и охранять сокровища… — И все же лучше в землю, — решила Лера. — Надежнее. В доме искать станут. Карту имения надо нарисовать. Она размечталась, как спрячет свои украшения, а дядька ей поможет и с картой, и с выбором места. Потом, гораздо позже, заставит Димку и Никиту разыскивать клад. Вот веселье будет. Лера подошла к окну, распахнула его и на темном без луны небе попыталась найти начала Большую медведицу, а потом и Полярную звезду… — Сокровища лучше спрятать на северной стороне от дома, — рассуждала она следующей ночью. Не спрашивая, зачем ей это нужно, денщик выдал Лере схематический рисунок имения. На нем было все — и дом с колоннами, и псарня, и конюшня, и еще какие-то постройки, предназначение которых Лере не были известны. — А сюда лучше не ходить, — предупредил старик на всякий случай и ткнул корявым пальцем в край рисунка. — Почему это? — не удержалась все же от вопроса Лера. — Кладбище домашних животных, — ответил слуга. — Мрачное, скажу тебе, место. Дурное про него сказывают. — Почему? — снова спросила Лера. — Мне то неведомо, — пожал плечами денщик. — Я туда не ходок. Там любимые псы всех хозяев схоронены. И хозяйские кошки, что жили когда-либо в доме. — Да, действительно, неприятно, — протянула Лера. Она точно в это место никогда не пойдет без надобности. — Так кладбище находится за забором? — обрадовалась Лера, внимательно взглянув на рисунок. — Конечно, — кивнул старик. — У самого леса. — А кладбище настоящее? — округлила Лера глаза. — Конечно, — снова кивнул слуга. — И могилы, и надгробные плиты с выбитыми на них именами хозяйских любимцев. — Настоящее кладбище. «Вот бы там схоронить клад», — улыбнулась про себя Лера. Только если она пойдет туда днем, ее заметят и заинтересуются всяко, что это она там делает. А среди ночи Лера сама туда не пойдет. Ни-за-что! Надо искать другое место. Но такое же оригинальное. — Спасибо, — поблагодарила она старика и углубилась в изучение карты… Только истошный вопль «Пожар!» заставил Леру сначала подскочить на месте, а потом броситься к окну. Полыхала, похоже, конюшня. Кровавое зарево, казалось, озарило половину неба. Лера в ужасе прижала руки к лицу. А внизу прямо под окнами мужики с вилами что-то гневно кричали своему барину. Не раздумывая, Лера, как была в тонкой ночной рубашке и в халате, подвязанной лишь плетеным пояском, бросилась в оружейную, а уже оттуда решительно вышла на крыльцо. Она не стала прятаться за спинами дядьки и его слуги, а встала с ними рядом, скрестив руки с пистолетами на груди. Перси с громким лаем бросился под ноги незнакомцам. — Цыц ты! — рявкнул стоявший первым бородач. Лера никогда его не встречала в деревне, будто бы не из местных. Он высоко поднял вилы над головой и со всей дури воткнул их в щенка. Тот даже пискнуть не успел — умер сразу… Лера почувствовала, как сначала внутри ее все оборвалось, а потом она словно замерзла, ничего не чувствуя, подняла один револьвер, навела на убийцу ее Перси и… выстрелила. Первый раз выстрелила в человека. Впрочем, этот ублюдок в ее глазах не был человеком — он безжалостно убил собаку ее мечты, крошечного щенка, который даже прокусить его сапог при всем желании не смог бы. — У меня в руках два семизарядных кольта… — Лере, казалось, что говорила она негромко. — Один патрон я уже истратила. Лера без жалости взглянула на корчившегося в пыли двора от боли бородача — похоже, ходить ему нескоро придется на двух ногах. — Осталось тринадцать — голос девушки зазвенел, перекрывая мужичий гул. — Чтобы у вас не возникло вредных аллюзий, предупреждаю сразу — я без промаха стреляю из двух рук разом. По-македонски. — Чавой? — пробасил кто-то. — Как это так? — А тавой, — хмыкнула Лера, прищурив глаза и стараясь рассмотреть того, кто задал вопрос. — Стрелять дальше буду на поражение, то есть насмерть. Вас здесь сколько? Двадцать? У барина в руках оружие, у его денщика. Посчитали, сколько живых из вас останется? Честью прошу, расходитесь. Мужики, было двинувшись вперед, после смерти щенка и выстрела, незамедлительно подались назад. Немного потоптались, что-то негромко обсуждая между собой. А потом подхватили раненого сотоварища и… ретировались. — Сгорела, поди, конюшня, — пробасил денщик и побежал в сторону пожарища. Лера выронила кольты — те просто выскользнули из ее вмиг ослабевших пальцев, на ватных ногах подошла к окровавленному тельцу и упала рядом с ним на колени. Слез не было — душа будто оцепенела. — Его надо похоронить, — произнесла Лера, ни к кому не обращаясь. — Утром, при свете дня сделаем, — Николай Петрович подошел к племяннице и встал рядом. — Нет, — покачала Лера головой, — сейчас, пока темно. При свете дня я не смогу. — Темно, нужен ящик, — настаивал дядька. — Камень заказать. — Я найду ящик, — ответила Лера. — Щенка надо похоронить именно сейчас. И не надо мне помогать. Моя собака — сама справлюсь. А камень закажи. И заступ принеси мне, — попросила она все тем же равнодушным тоном. Лера встала с колен, прошла в дом. В спальне достала сундук со своими украшениями — самый подходящий гробик для ее песика. Вытряхнула драгоценности на покрывало — это просто побрякушки. Из-за них могли убить, заколоть вилами, как Персиваля, и ее, и дядьку, и его слугу, и даже старенькую няньку. Лера в гневе раскидала украшения по комнате и, упав ничком на постель, дала волю слезам… Лера бережно положила окровавленное песье тельце в дубовый сундучок и отправилась на кладбище домашних животных — она не боялась призраков. Те ничего не смогли бы сделать ей, как выяснилось, надо опасаться живых людей. «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!» — неожиданно пришла в голову фраза Пушкина из «Капитанской дочки».